Излом

Боль осталась в тебе, боль осталась во мне, больно стало всем, боль достала всех

Боль осталась в тебе, боль осталась во мне, больно стало всем, боль достала всех

Достала всех

{Женя Мильковский - боль осталась}

***

Работа. Скучная, однообразная. Каждый день — одни и те же лица, от которых Джисону уже было тошно. Единственное, что удерживало его от увольнения, — это друзья. Сынмин и Чанбин были рядом с ним ещё со старшей школы. Так уж сложилось, что все трое поступили в один университет, на один факультет, а после — устроились работать в один офис. Многим казалось странным, как они не перессорились за столько лет. Ведь и ссоры были — громкие, болезненные. Но они научились говорить. И что ещё важнее — слышать и слушать друг друга. Сынмин и Чанбин начали встречаться ещё на втором курсе. С тех пор прошло пять лет, и они всё ещё были вместе. Джисон искренне радовался за них. Хоть и... немного завидовал.

***

Перекур. Джисон стоял с друзьями, наблюдая, как те курят. Сам он терпеть не мог запах сигарет, но привык. Говорили обо всём и ни о чём — привычные разговоры ни о чём, за которыми Джисон пытался подобрать слова. Он знал: нужно сказать, но не знал как. — Я расстался с Хён У, — наконец сказал он, будто сообщает прогноз погоды. — Что? Ты серьёзно? — удивлённо переспросил Сынмин. — Не шучу. Он изменил мне. На годовщину. — Джисон говорил спокойно, слишком спокойно. Но друзья знали — за этим «всё равно» прячется боль. Он просто привык не показывать. — Этот ублюдок изменил тебе на годовщину?! — взорвался Чанбин. — Да. — Ты как? — мягко спросил Сынмин, кладя руку ему на плечо. — Я в порядке, — ответил Джисон и даже попытался улыбнуться. Ложь. Но друзья не стали спорить. Просто были рядом.

***

В квартире было пусто. За те два дня, что Джисона не было, Хён У успел съехать. Ни вещей, ни следов. Только тишина, которая давила сильнее, чем любой крик. Джисон сидел на краю кровати и смотрел в одну точку. В ту самую постель, где раньше они смеялись, засыпали, обнимались. А теперь... Он знал. Представлял. На этой кровати Хён У был с другим. И от одной только мысли внутри всё сжималось. Отвращение. Предательство. Пустота. Телефон вибрировал в руке. Новое сообщение. От него.

Чагия.

Джи,милый. Прости,давай поговорим. Я хочу все тебе объяснить.

Объяснить? Что? Зачем? Джисон молча смотрел на экран, потом, не раздумывая, заблокировал номер. Ни слова. Он знал: разговоры ничего не вернут. И знал — назад дороги нет.

***

На следующмй день, после работы Джисон решил прогуляться. Не идти туда,где ему ещё больно. Парк. Ранний вечер. Лёгкий ветер колышет кроны деревьев, листья шуршат под ногами. Джисон идёт по знакомой аллее, в наушниках тихо играет что-то ненавязчивое, почти растворённое в шуме города. Он выбрал парк специально — чтобы немного проветрить голову, попытаться собрать мысли, убежать от серости квартиры. Дышалось легче, чем вчера. Но всё равно будто что-то жало изнутри. И тут — голос. Знакомый, до боли. — Джисон! Подожди! Он оборачивается на автомате — и замирает. Хён У. Одет по-простому, с растрёпанными волосами и виноватым выражением лица. Джисон тут же отворачивается и ускоряет шаг. — Джи, пожалуйста, подожди! Мне нужно поговорить! — доносится за спиной. — Нам не о чем говорить, — бросает Джисон, даже не поворачивая головы. — Послушай! Это была ошибка... глупость... Я не хотел... — Ты не хотел? — Джисон останавливается, разворачивается. Его голос тихий, но в нём что-то колючее. — А что ты тогда хотел, Хён У? Сделать нашу годовщину “особенной”? Хён У опускает глаза. — Я был не в себе, я... — — Не надо. Просто не надо, — перебивает Джисон. — Ты сделал выбор. Я тоже сделал свой. Он снова разворачивается, но Хён У идёт за ним. — Дай мне шанс всё объяснить! Я не перестал любить тебя! Джисон останавливается. Медленно снимает наушники. — Ты меня предал, — спокойно говорит он. — На место любви пришло что-то другое. Недоверие. Боль. Отвращение. И этого больше не исправить. Пауза. — Прощай, Хён У. Не следуй за мной. Он разворачивается и уходит прочь, не оглядываясь. Но легче не стало,он ненавидел все. Себя,за то что не мог отпустить,за то,что ему все ещё больно,Хён У за то,что тот изменил, родителей,за то,что не показали ему как любить. Как правильно любить. Он сделал правильно. Он сказал всё, что нужно. Не дрогнул. Не сорвался. Но легче не стало. Где-то внутри всё сжималось. Ком в горле, будто он не договорил. Руки дрожали. И голос того, кого он так любил, до сих пор звучал в голове. «Я всё ещё люблю тебя!» Он хотел не поверить. Хотел посмеяться. Разозлиться. Но вместо этого просто чувствовал пустоту. Потому что любил в ответ. Всё ещё. Но Джисон понимал,это неправильная любовь,не та,что должна быть,и это его съедало. Он дошёл до скамейки, присел и уткнулся ладонями в лицо. Тишина вокруг больше не успокаивала, а давила. Он не плакал. Просто сидел, не двигаясь, с болью в груди, от которой хотелось выть. Он не вернётся. Не простит. Не позволит снова ранить себя. Но и не отпустил. Пока — не смог.