Мудак

— Вэй Усянь?! Ты что тут забыл?! — резко подскочил на ноги и обернулся шиди, когда почувствовал чужое присутствие за спиной. Мужчина перед ним сидел на подоконнике. Он выглядел слишком болезненно. Бледнее обычного, лицо опухло, глаза красные, взгляд потухший, улыбка какая-то слишком натянутая. Да и весь какой-то странно грустный. После встречи с Лань Ванцзы он так и сиял. А сейчас… Вспомнился Вэй Усянь из прошлого. После начала конца. — Да так, я к шицзе. Позволишь? — спросил он спокойно, поигрывая с флейтой из черного дерева с красным подвесом. — Сначала скажи, что случилось. Где твой прицеп? — тревожно вспомнил глава ордена про Ланя и нахмурился, потирая переносицу. — Мы разминулись. — два слова. Он даже взгляда от флейты в руках не оторвал. — «Разминулись» — не ваш случай. — Цзян Ваньин начал ходить из стороны в сторону по кабинету и, расплескивая руками, говорить: — Вас друг от друга не отцепить было. А сейчас что? Ханьгуан-цзюнь наконец понял, что ты ему не пара? — злобно бросил Цзян Чэн, обернувшись в сторону бывшего шисюна. — Да. — и снова ноль внимания. — Повтори. — он тут же быстро подошёл к окну. Подол ханьфу взлетел. Кольцо на пальце заискрилось. — Повтори, что ты сказал только что. — Он наконец понял, что нам не по пути. Все в порядке. — Цзян Чэн застыл. Кривая ухмылка расползалась по губам, а из глотки так и рвались ядовитые слова: — …После всего… Он просто бросил тебя? — наконец шисюн оторвал пустой взгляд от деревяшки в руках. Теперь он смотрел ему прямо в глаза. — Ну, да? И такое ведь бывает. Я встречал множество дев, которых бросили после признаний в вечной любви. Многих и с детьми бросали. А потом исчезали с деньгами. Стоит радоваться, что я мужчина и детей родить не могу. А А-Юань уже взрослый и живёт в Гусу. Ничего страшн- — Заткнись. — прервал лепет он. — Чэн-чэн, ну ты чего? — с лёгкостью спросил Вэй Усянь. Этот… Бесит! Со своим вечно радостным хлебалом, даже когда все к гуям катится! — Вэй усянь, не называй меня так! Захлопнись! Ну надо было тебе выбрать чертового Ланя?! Мудак. Клялся всю жизнь тебе посвятить, на руках носить. А сейчас что? Почему вообще он решил, что можно пользоваться и бросить?! — взорвался он. А как же?! Вечно эти Лани все портят своей праведностью и травят обещаниями… Сколько он наблюдал за этим… Чёртовы Лани. — Влюбился в другого. — спокойно ответил заклинатель и пожал плечами. — Обычное дело ведь. Со всеми такое бывает. — Где этот ублюдок? — Который? — невинно спросил Вэй Усянь, согнув ногу в колене и положив голову на нее. — Оба. — Не знаю. Не уверен. Когда уходил, были в таверне в Илине. Мы ведь там остановились на какое-то время в память о былом. Ну, а кто знает, где они сейчас? — отвел взгляд. — Хаха… И ты просто ушел? — он закрыл глаза ладонью и поднял голову к потолку, пытаясь успокоиться после всплеска ярости. — Нет, конечно! Ты что? — злобно улыбнулся Старейшина Илин. В их семье мстили всегда. Метко и навсегда. — Наслал проклятие импотенции, да призраков брошенных дев. А что? Сомневаешься? Хочешь проверить? — Тогда ладно. Пусть пока живут. — ухмылка снова растеклась по губам. — Цзян Чэн-Цзян Чэн, ты такой милосердный~ Вот в кого Цзинь Лин пошел, ха-ха. Я тут вина купил и лотосов у тётушек взял. Хочешь? — Не откажусь. Рассказывай, что у тебя по пути произошло. — Хехе, сейчас-сейчас~ Они пили и болтали весь вечер и всю последующую ночь. Так и уснули в кабинете. На утро их обнаружил племянник. Который все никак не мог получить ответ от дяди. Увидев эту картину, он лишь горько улыбнулся. Краем глаза он увидел блеск. Он обернулся посмотреть на то, что привлекло его внимание. Это была статуэтка из меди. Довольно очаровательная кошка. Странно, он раньше ее не замечал… — И откуда она взялась? Дядя ведь не любит кошек…