Как карта ляжет

      — И что ты здесь забыл?              Удивление, мелькнувшее в голосе Аарона, казалось искренним, и это было довольно предсказуемо — Эндрю редко появлялся в корпорации без прямого приглашения. У него был доступ ко всем отделам, несмотря на то, что он даже не числился в штате, так что проникнуть он мог едва ли не в каждую дверь — даже если та была заперта на замок.              О последнем, конечно, никому знать не стоило.              — Пришёл поинтересоваться, как идут дела, — без малейшей заминки произнёс Эндрю, нарочито лениво опираясь спиной о стену, и коротко улыбнулся. — Нельзя?              — И давно тебя интересуют дела компании? — скептически уточнил Аарон, но Эндрю лишь глаза закатил, снимая с себя эту маску демонстративной добродушности.              Он был здесь неспроста.              Этот день должен был пройти в тишине и спокойствии, но Эндрю выдернуло из сна резким рывком. Глухой пульс в горле перемежался с остаточным ощущением кошмара, который ему не снился, и это ощущение ему было уже знакомо — незримая нить, которая связывала его с Натаниэлем, натянулась из-за тревоги, которая вынужденно душила их обоих.              Эндрю даже не помнил как собрался и уже спустя полчаса подъезжал к знакомому зданию бизнес-центра. Он был уверен, что Натаниэль именно здесь — ему не нужно было убеждаться в этом пустыми звонками или проверять его местонахождение ритуалами. Будь это какая-то мелочь вроде фоновой тревоги из-за напряжённого совещания, он даже не дёрнулся бы с места, но связь между ними знала, о чём стоит сообщать, а Эндрю знал, что даже если не сможет помочь — для каждого из них будет легче, если он вдруг совершенно случайно окажется рядом.              — Ты поговорил с Ваймаком? — перевёл тему Эндрю, не желая объяснять, по какой причине его вдруг занесло к дверям юридического отдела.              — Поговорил, — холодно произнёс Аарон и, не дожидаясь дальнейших вопросов, сразу же продолжил: — Сказал, что я идиот.              — Ну, это понятно. А о чём-нибудь менее очевидном говорил?              Пришла пора Аарона закатывать глаза, но он сдержался и достаточно терпеливо продолжил:              — Посоветовал контакты надёжных подрядчиков, с которыми мы уже работали ранее. Я связался с ними, они согласились принять незавершённый проект — денег возьмут за это более чем достаточно, но это те риски, на которые мы готовы пойти.              Эндрю задумчиво склонил голову набок, прислушиваясь к собственным ощущениям от услышанного. Интуиция не вопила пожарной сиреной, хотя от расклада на картах он в этой ситуации не отказался бы. Аарон тоже выглядел вполне себе спокойным — в его движениях больше не было прежней нервозности, вокруг не пестрела аура тревожности, а впереди намечался уверенный план действий.              Так в чём же загвоздка?..              — Что насчёт юристов? — прищурился Эндрю, удерживая взгляд Аарона.              — А что насчёт них? Будут судиться со слитыми подрядчиками, но...              — Ты не понял, — перебил Эндрю. Что-то не давало покоя, кололо едва заметно невидимой иголкой по шее, мешая отпустить ситуацию. Тревога Натаниэля, спокойствие Аарона, их прошлый разговор... — Ты разговаривал с Натаном?              Аарон без заминки подарил Эндрю «за-кого-ты-меня-принимаешь»-взгляд.              — Конечно. Он наш главный юрист, разумеется, я с ним говорил, — взглянул он на соседнюю дверь, и Эндрю невольно тоже покосился на неё. Ему не нужно было переключать зрение на внутреннее, чтобы убедиться, что проклятия на ней нет — это была самая обыкновенная с виду дверь, и из-за этого ещё нелогичнее казалась та тревога, которая чувствовалась за ней у Натаниэля. — Обещал найти того, кто вывел нас на этого подрядчика. Я вообще не понимаю, как так вышло, что их проверка прошла мимо Натана, он узнал о них буквально на днях и...              Взгляд Эндрю заледенел, заострился. Он с холодным спокойствием смотрел на то, как Аарон, кажется, совершенно не осознавая этого, говорил слова, абсолютно противоположные тому, что озвучивал ранее.              — Натан привёл их в эту компанию, — произнёс Эндрю, уже заранее зная о том, что случится дальше. — Ты сказал мне об этом на днях.              Аарон медленно моргнул.              — Так что ты хотел?              Казалось, он даже не слышал слов, которые зависли между ними, так и не достигнув его сознания. Эндрю привык к этому, это было типичное поведение Аарона каждый раз, когда он слышал что-то, что ему не нравилось, но это был совершенно другой случай.              Эндрю с трудом сдержал ругательство. Аарон не просто не помнил, в чём была загвоздка — кто-то посмел повесить на него мощные чары, которые заставляли его напрямую игнорировать прямые обвинения Натана Веснински, и в личности заклинателя сомневаться не приходилось ни на секунду.              — Ничего, — мрачно произнёс Эндрю и шагнул ближе к двери, плечом отталкивая Аарона. — Иди куда шёл.              — Угомони свой дрянной характер, — поморщился тот в ответ и, не утруждая себя трогательными братскими прощаниями, направился к лифту.              Эндрю проводил его холодным взглядом и только тогда, когда створки кабины закрылись, раздражённо выдохнул, проводя рукой по лицу в попытке хотя бы немного прогнать усталость.              Они оба были совершенно не тактильными — возможно, это было из-за того, что ни сам он, ни Аарон не могли поделиться воспоминаниями о счастливом детстве. Бетси всегда чувствовала границы и никогда не пересекала их, пока не улавливала на то разрешение, так что на глазах Эндрю Аарон позволил Бетси обнять себя только на выпускном, а всё остальное время продолжал ограничивать себя даже в малейших проявлениях родственных или дружеских чувств.              Если у Эндрю был Натаниэль — яркий, тактильный, оживлённый настолько, насколько может быть оживлённым ребёнок, у которого в семье тоже не особо показательные отношения, — то у Аарона не было никого. Его никто не хватал за руку, чтобы потащить на футбольное поле в соседний квартал, никто не толкал на мокрую из-за росы траву в попытке защекотать до полусмерти, никто на совместных ночёвках не обнимал в знак утешения после истерических кошмаров о чём-то далёком и забытом.              Аарон никогда не говорил об этом, но Эндрю знал, как знал и то, что Аарон не позволит просто так прикоснуться к себе ради попытки снять навешенный на сознание блок.              И, чёрт бы его побрал, безрезультатно!              Эндрю скрипнул зубами, мысленно проклиная Тэцудзи. Лампа на потолке жалобно замигала. Защита на Морияма стояла настолько мощная, что он с этого проклятия и не почешется, но на душе стало немного легче от импульсивной вспышки собственной Силы. Та, словно породистый жеребец, которого держали под замком, постоянно искала выход и рвалась наружу, чтобы размяться на свободе, но Эндрю упорно стоял на своём и прятал ключ.              Он толкнул дверь, заходя в знакомый отдел, и приветственно махнул рукой Элисон, которая кинула на него взгляд со своего места. Соседний стол пустовал, и Эндрю коротко кивнул на него.              — Где этот?              — Этот у босса, — в привычном тоне отозвалась Элисон.              С Рейнольдс они виделись буквально каждый раз, как Эндрю приходилось появляться в юридическом отделе — та сидела в одном помещении с Натаниэлем, так что пересекаться с ней волей неволей приходилось довольно часто. Элисон была дочерью одного из акционеров и изначально её пристраивали в офис без особых надежд на какой-либо результат, ожидая от неё не более чем красивую картинку.              Это была ошибка.              Элисон оказалась достаточно умной и расчётливой для того, чтобы сразу поставить на место всех, кто в ней хоть сколько-то сомневался, и Эндрю в какой-то момент с удовольствием наблюдал, как Аарон, назвавший её пустышкой, шёл к ней за советом, потому что Натан собственноручно решил наделить её достаточными полномочиями для официальных консультаций руководства.              Никто не удивился, когда Сет влюбился в неё по уши.              Никто не удивился, когда она ему отказала.              Эндрю прошёл к знакомому столу, не спрашивая на то разрешения, и небрежно развалился в большом кресле, лениво разглядывая пространство. Монитор был заблокирован — политика конфиденциальности не позволяла сотрудникам оставлять активные учётные записи, — на столе лежали уже знакомые бумажки для университетского проекта, ручных пометок в которых значительно прибавилось. На столе рядом с монитором стояла фотография.              Их фотография.              Эндрю помнил, как они делали этот снимок, и знал о его существовании в пределах этого кабинета, но всё равно каждый раз на секунду застывал, когда рамка попадала в поле его зрения. Им было здесь лет по десять от силы — счастливые, беззаботные и уже связанные.              Пути назад не было уже тогда.              — Я здесь уже две минуты, а ты ещё ни разу не спросила меня, планирую ли я устраиваться к вам на полную ставку. — Эндрю чуть отклонился в сторону, чтобы заглянуть за монитор, который скрывал от него Элисон. Та и правда выглядела сегодня собраннее, чем обычно, и на первый взгляд можно было бы подумать, что проблема в рабочих вопросах.              Эндрю чувствовал, что это не так.              — Решила, что мне не нравится идея дёргаться в два раза чаще, когда вижу фамилию Миньярд, — не отрываясь от работы за компьютером, сообщила Элисон. Её голос звучал равнодушно, но Эндрю сам нередко использовал приём, чтобы скрыть свои истинные эмоции.              Лицемерие — надёжный щит. Это не Сет со своими открытыми мыслями и слепой верой, — Элисон прочитать было практически невозможно. Её сознание было устойчивым к стороннему взаимодействию, и прямое влияние наверняка не осталось бы незамеченным.              Эндрю оставалось только догадываться, что она что-то скрывает.              Так совпало, что он был мастером в догадках.              — Ни за что не поверю, что ты боишься Аарона, — хмыкнул Эндрю, и Элисон холодно хмыкнула.              — Не боюсь. Вы просто оба довольно тяжёлые в общении.              — Со мной ты общаешься вполне себе легко.              Идеально накрашенные глаза чуть прищурились.              — Это потому что ты не генеральный директор корпорации, в которой я работаю, и тебя всё ещё можно выгнать из кабинета, в котором тебя быть не должно.              Элисон не улыбалась, когда говорила это, но в её словах не чувствовалось ни злобы, ни раздражения. Разве что едва заметная фоновая тревога, возможно, но Эндрю за это не ручался — это могли быть отголоски настроения Натаниэля, находящегося в кабинете у своего отца буквально в десятке футов отсюда.              Эндрю оттолкнулся от спинки, усаживаясь удобнее. Карандаш в руке бездумно заскользил по бумаге, обводя заметки Натаниэля, сделанные авторучкой. Уверенные и резкие буквы, в некоторых местах более сильный нажим, который продавливал бумагу, размашистые хвосты в прописных витках...              — Что-то случилось?              Он не поднимал взгляд на Элисон, когда задавал вопрос, продолжая обводить буквы на бумаге. Давление — не тот способ, которым здесь можно получить информацию. Чем больше на Элисон Рейнольдс давили, тем больше она сопротивлялась, и это была та черта характера, которая ему в ней нравилась.              — Я думала, ты уже в курсе.              Ответ будто бы нейтральный, но всё же аккуратный — Элисон аккуратно прощупывала допустимые границы разговора.              — Если ты про смену подрядчика и суд, то да. Что-то ещё?              Их взгляды встретились, погружая кабинет в выжидающую тишину.              — Ничего. — В воздухе повисла короткая пауза. — Ничего, что стоило бы упоминаний.              — Хорошо.              Лгунья.              Эндрю не стал продолжать допытываться до Элисон — не столько из-за того, что решил оставить её в покое, сколько из-за Натаниэля, который как раз появился из распахнутой двери кабинета. На лице его застыло напряжённое выражение лица, из-за которого Эндрю тоже невольно напрягся, но приветственно махнул рукой, привлекая внимание.              — Как неожиданно и приятно, — протянул Натаниэль, явно стараясь замаскировать груз тревоги за улыбкой. Если на Элисон это ещё могло сработать, то Эндрю знал Натаниэля слишком давно, чтобы так легко повестись на эту не особо старательную уловку. — Греешь мне местечко?              — Только сел, — невозмутимо ответил Эндрю.              — Торчит тут уже минут десять, — безжалостно сдала его Элисон, за что заслужила драматичный взгляд.              — Я думал, мы друзья?              Эндрю не двинулся с места, наблюдая за Натаниэлем, который обогнул стол и подошёл ближе, останавливаясь рядом с креслом и наклоняясь к клавиатуре, чтобы разблокировать доступ к компьютеру для проверки корпоративной почты. Он не скрывал от Эндрю ничего — кажется, ему даже в голову не приходило, что постороннему человеку в кабинете делать нечего.              От него пахло лёгким одеколоном, почти выветренными сигаретами и устойчивым беспокойством.              Эндрю едва удержался, чтобы не коснуться его руки в знак поддержки,              — Выйдешь со мной на перекур? — совсем негромко спросил Натаниэль. Его глаза медленно скользнули по лицу Эндрю, который всё ещё оставался сидеть на стуле.              Эндрю вышел бы даже в окно, если бы Натаниэль попросил.                     Бизнес-центр был достаточно крупным, чтобы иметь свою зону для курения прямо в здании, а офис «Экс-И» занимал сразу три этажа, поэтому, конечно, без отдельных помещений для курения не обошлись и они.              Эндрю коснулся двери, заходя в помещение, которое встретило его тихим гулом из вентиляции. Лёгкое, совсем незамысловатое заклятие село как влитое, организуя им отвод глаз для спокойного разговора — теперь даже тем, кто шёл сюда намеренно, и в голову не взбредёт зайти в комнату для курения: кто-то вспомнит о важных делах, кто-то почувствует лёгкую тошноту, а кто-то, возможно, и вовсе захочет внезапно податься в здоровый образ жизни.              — Рассказывай, — произнёс Эндрю, прямо смотря на Натаниэля, пока тот щёлкал зажигалкой несколько раз, не с первого раза поджигая зажатую между губами сигарету.              — Творится какая-то хрень.              Усмешка скользнула по губам.              — Ты описал девяносто процентов моей жизни. Давай конкретнее, окей?              Натаниэль поднял взгляд от зажатой в пальцах сигареты и без лишних слов протянул её Эндрю. Знал, что тот уже давно бросал курить, но каждый раз буквально своим существованием провоцировал на лишнюю затяжку.              Эндрю никогда не отказывался.              Дым скользнул в горло, обволакивая изнутри дыхательные пути, пока Натаниэль собирался с мыслями. Торопить его не стоило — раз он молчал, значит, это действительно было не слишком просто. Эндрю и не рассчитывал, что отделается легко, поэтому терпеливо ждал, как Натаниэль явно борется с собой, прежде чем открыть рот и позволить словам сорваться со своих губ.              — Ты же помнишь, что мы узнали в прошлый раз? Тогда, с Тэцудзи.              Эндрю встретился взглядом с Натаниэлем, в глазах которого плескалось скрытое волнение. Он думал, что сошёл с ума. Думал, что собственное сознание решило вдруг его обмануть, замаскировав дурной сон под правду.              — Морияма подсунул Аарону своего подрядчика, заранее зная о том, что этот план окажется провальным, — произнёс Эндрю спокойно.              Он знал, что услышит дальше.              — Все партнёры проверяются моим отцом.              Эндрю медленно кивнул и выдохнул дым в сторону Натаниэля.              — Ты сам сказал, что невозможно предвидеть всех последствий, — напомнил он, в этот раз не добавляя в голос иронию, потому что в действительности ещё тогда почувствовал в чужом взгляде зарождающееся сомнение. — Но всё равно решил задать напрямую вопрос отцу.              Натаниэль не кивнул и ничего не ответил, смотря прямо перед собой. Эндрю почти слышал стук его сердцебиения, хотя знал, что это невозможно на расстоянии пары шагов, которые их разделяли.              — Натан сказал, что поручил тогда проверить их мне.              Конечно. Морияма собирался задурить мозг всем в этой компании, ему неважно было, какие именно ресурсы для этого использовать. Неизвестно, был ли Натан в курсе этой магической аферы или сам был пешкой в этой игре, но так или иначе он оказался втянут в происходящее сам и собирался потянуть за собой на дно и своего единственного сына.              — И ты поверил?              Морияма не знал лишь одного: из-за клятвы на крови, которая прочно связывала Натаниэля с колдуном, его сознание не поддавалось внушению, а значит он никак не мог вспомнить того, чего не было, и забыть то, что уже произошло.              — Элисон подтвердила. Она принесла документы, на которых были мои подписи, а когда я сказал, что вижу их впервые — показала записи с камеры наблюдения в момент проверки. — Натаниэль перевёл взгляд на Эндрю. — Меня даже не было в офисе в тот день.              Так вот в чём дело.              Элисон поддалась внушению, но она всегда была сообразительнее остальных — её собственный разум боролся с логическими несостыковками, которые она замечала на переферии сознания.              — Тебя собираются подставить, потому что ты наиболее удачный кандидат на должность предателя, — спокойно произнёс Эндрю, и Натаниэль выразительно взглянул на него.              — Спасибо за поддержку, иди к чёрту.              — По жизни с ним, — хмыкнул Эндрю и, не разрывая взгляда, стряхнул с сигареты пепел. — И какой же вывод ты сделал из всего этого? Подмена записей на камерах наблюдения? Подделанные подписи? Заговор пришельцев против тебя?              В воздухе чувствовалось явное напряжение, Эндрю замечал его точно так же, как и видел проклятия на людях, дверях или вещах. Оно звенело навязчиво где-то между ними на высокой-высокой ноте, практически неуловимой для человеческого слуха.              Но не для слуха человека, которому была подвластна Сила.              — Это первое, что пришло мне в голову, — аккуратно начал Натаниэль.              — Пришельцы? — не сдержался Эндрю, на что получил едва заметную ответную улыбку.              Ситуация всё ещё была откровенно дерьмовой, но ему стало легче дышать. Теперь, когда он находился рядом с Натаниэлем, они оба знали, что даже если у них не получится с чем-то справиться, переварить это вдвоём будет куда легче, чем в одиночестве.              — Только есть один нюанс, — медленно продолжил Натаниэль. — Если это действительно подстава, организованная ради того, чтобы перевесить на меня ответственность за потерю партнёров, то выходит, что, — он склонил голову, — твой брат тоже настроен против меня.              Эндрю усмехнулся. Игра, в которую они играли сейчас, мягко прощупывая допустимые грани разговора, была основана на взаимном доверии. Даже сейчас, будто бы обвиняя Аарона в организации подставы, Натаниэль ни на секунду не допускал мысли, что Эндрю может тоже играть против него.              Возможно, из-за клятвы Натаниэль уже сейчас знал ответ, просто ещё не был уверен в том, что действительно готов признать это вслух.              — С чего же тебе пришла в голову такая гениальная мысль? — Эндрю сделал последнюю затяжку и шагнул ближе к Натаниэлю, чтобы кинуть окурок в пепельницу. Кристально-чистые глаза напротив смотрели на него с чётко читаемыми сомнениями в собственной адекватности.              — Он не помнит о том, что Тэцудзи рекомендовал этого подрядчика со своей стороны.              — Или делает вид? — предположил Эндрю.              Игра от обратного, не более. Натаниэль — упёртый мальчишка, пусть и вымахал в два раза с момента их первой встречи. Он дойдёт до истины только через сопротивление.              — Нет, — прозвучало ещё более уверенное возражение. — Он не помнит. Как будто...              Смелее, Натаниэль.              — Как будто не хочет помнить? — предположил Эндрю мягко, по-прежнему не разрывая взгляда. Ему не нужно было использовать Силу, чтобы внушать правду — та пропитывала связывающую их нить насквозь. Каждый из них понимал то, что понимал другой — и если в детстве это практически не ощущалось, то теперь Натаниэлю всё сложнее было сопротивляться вере, которая передавалась к нему от Эндрю из-за клятвы.              — Как будто не может, — прозвучал тихий ответ. — Как будто кто-то забрал его воспоминания об этом.