Что-нибудь новенькое

Для Стива всё это в новинку. Он не совсем понимает правила игры, но, чёрт. Это ощущается как свобода. Эдди становится мягче рядом с ним, словно боится сделать резкое движение и спугнуть его не так давно пробудившуюся бисексуальность. Эдди целует его с отчаянной нежностью, ведёт, и Стиву нравится позволять кому-то другому нести ответственность, чувствовать, что тебя подхватят. Раньше, с девушками, складывалось впечатление, как будто это нужно ему одному, а они просто позволяют. Позволяют целовать, держать за руку, забираться пальцами под футболку. С Эдди Стив чувствует взаимность и инициативу, это... Ну, это слегка окрыляет. Он сидит спиной к Эдди, между его раздвинутых ног, запускает пальцы в прорези на джинсах, играясь с выбивающимися нитками. Эдди мягко целует в висок и невесомо водит мозолистыми пальцами по предплечьям. Эдди ни с чем не торопит. Эдди спрашивает. Эдди ведёт носом по его скуле, понукая обернуться, и втягивает в поцелуй. — Хочешь, попробуем что-нибудь новенькое? — Тихо интересуется, приподнимая брови. Стив слегка залипает на выжженых ресницах и россыпи едва заметных веснушек. — Всё хорошо, если тебе не хочется. О, блять, Стиву хочется. Он всё ещё чувствует себя слегка не в своей тарелке, боясь сделать что-то не так и всё испортить. До этого они в основном ограничивались взаимной дрочкой под одеялом. Ещё однажды Эдди ему отсосал, и, блять, Стив задыхался после оргазма минут пятнадцать, позволяя перегруженному мозгу закоротить на обработке визуальных образов. Слишком горячо. Чёрт, всё в Эдди было слишком горячо. — Да, — слабо отвечает он. — Да, давай. И Эдди снова его целует. На этот раз властно и глубоко, так как им обоим нравится, мокро и жарко. У Стива от этого становятся мягкими коленки, и он не сразу замечает исчезнувшие с его предплечий пальцы — осознаёт это только когда холодные подушечки ложатся на кусочек открытой кожи между футболкой и джинсами, и чуть вздрагивает. — Тшш... — бормочет Эдди. — Всё хорошо, просто расслабься и доверься мне, ладно? — Пальцы продолжают поглаживать кожу живота невесомо, но требовательно, и, чёрт, это наполняет вязким возбуждением бёдра. — Побудешь для меня хорошим мальчиком, да? В голосе слышится улыбка, но Стива всё равно коротит от этих слов. Грязные разговорчики, ха? Никогда не угадаешь, какой кинк в себе обнаружишь сегодня. — Да, — задушенно бормочет он. — Да, я буду. — Вот и отлично. Стив чувствует возбуждение Эдди за спиной, но не сразу понимает, что у него тоже наполовину встал. Это и правда что-то новое: обычно они оба участвуют в процессе, но сейчас Стив отчётливо ощущает, что его роль заключается в том, чтобы сконцентрироваться на своих ощущениях, не пытаясь перенимать инициативу. Эдди дразнится, поглаживает его через джинсы, чувствительно надавливая на головку, мягко оплетает лодыжками его колени, разводя их в стороны, и к тому моменту, когда он тянется к застёжке, Стив уже слегка задыхается, откинув голову на чужое плечо. — Посмотри на себя, — шепчет Эдди, касаясь губами мочки и стягивая с бёдер джинсы. Стив неожиданно для себя прерывисто выдыхает, глядя на мокрое пятно на белье, там, где в него упиралась головка. — Посмотри, ты выглядишь прекрасно. И Стив стонет от того, как мягкие губы щекотно целуют ушную раковину. И от того, как, чёрт возьми, всё это звучит. — Да, малыш, вот так, — бессвязно бормочет Эдди, играя с головкой через бельё, а после стягивает и трусы тоже. Возится, чтобы спустить одежду к коленям, стреноживая. — Такой красивый для меня... Стив снова откидывается на его плечо, затихая. Выжидая, что Эдди сделает дальше. Чёрт, он чувствует себя таким открытым и уязвимым, выставленным на показ. Эдди только дразнится, невесомо касаясь бёдер, обходя стороной член, и это волнующе недостаточно. Слишком мало. Но в то же время чувства обостряются настолько, что прикосновение к внутренней стороне бедра заставляет член Стива тяжело качнуться, ударяя по животу и пачкая смазкой футболку. Чёрт, он больше не сможет носить её, не вспоминая об этом. Волнующе и то, что Эдди полностью одет, а на Стиве всё ещё футболка, и она душит, делает ситуацию ещё жарче. Он никогда не был так открыт перед кем-то, никогда не чувствовал себя таким нуждающимся. Но в объятиях Эдди так безопасно, что неловкость растворяется в нём быстрее, чем он может её осознать. Эдди придерживает его, когда Стив непроизвольно толкается наверх, легко шлёпает по бедру, и блять. И блять. Это тоже заводит. — Тихо, тихо, Стивви, будь терпеливым, и получишь всё, что захочешь, хорошо? — М-м-х... — Вырывается у Стива, когда он хочет ответить. — Хорошо... — Вот и славно, такой послушный мальчик для меня... Слова звучит неразборчиво, словно Эдди сам не понимает, что произносит их. Он переходит пальцами на грудь, поглаживая через футболку соски, вырывая из Стива звуки, о которых он и не подозревал. Не знал, что может звучать так жалко и взбудораженно. Когда Эдди наконец-то касается его члена, невесомо смыкая кулак на мокрой головке, Стив вцепляется пальцами в его бёдра и снова стонет. Это стоило того, чёрт, это... — Вот так, малыш, потерпи ещё, мы ведь только начали, — рот у Эдди не закрывается. Горячечное дыхание оставляет конденсат на шее. — Я только прикоснулся к тебе, а ты уже готов кончить, не так ли? И Стив только сейчас понимает, что он прав. — Да... — Но ты ведь не хочешь, чтобы всё так быстро закончилось? Стив представляет, как Эдди в пару движений доводит его до оргазма, и ему становится пусто. Этот момент ощущается выдернутым из времени, вечность, завёрнутая в мгновение. Он не хочет, чтобы время снова продолжало ход, он хочет задержаться здесь подольше. — Давай, скажи мне, малыш? — Н-н-гх... Н-не хочу, — почти хнычет Стив, цепляясь за прорези на чужих джинсах, с которыми беспечно играл, кажется, в прошлой жизни. — Я рад, — оседает у него за ухом. И Эдди продолжает свою пытку. Он выбирает маленькие, невесомые движения, теребит уздечку, размазывая по ней смазку, мягко поглаживает яички второй рукой. То ускоряясь, то замедляясь, он заставляет бёдра Стива дрожать от чувствительности, превращая эту игру в искусную пытку, вырывая из его горла задушенные хрипы. Стив едва не ловит себя на гипервентиляции, когда Эдди впервые позволяет ему подойти ближе к краю, садистски растравливая уздечку размеренными поглаживаниями, но останавливается, чувствуя, что что-то не так. — Хэй, ты в порядке? — Ладони снова ложатся на безопасную территорию бёдер, заставляя Стива хныкать от потери. — Чёрт... Я... Эдди... — Он путается в словах, взгляд не фокусируется на встревоженном лице. — Я был... Я был так близко... — О, я знаю, малыш, — улыбается он. — Я знаю... И всё начинается заново. Стив мечется в чужих руках, задыхаясь и нуждаясь в большем, но Эдди настойчиво держит его ноги своими и успокаивающе поглаживает по бедру второй рукой. Он позволяет Стиву ходить по кромке оргазма, тут же останавливаясь или меняя ритм, когда дыхание Стива изменяется, шепчет ему на ухо горячую чушь, вызывая мурашки. Стив готов умолять, чтобы всё это закончилось, но он не хочет, чтобы оно заканчивалось. Не по его инициативе. Возможно, именно так ощущается чистилище. — Как ты себя чувствуешь, Стив? — Чуть более настойчиво произносит Эдди, как будто уже дважды задаёт этот вопрос. Стив не помнит. Он не может найти себя. — Я да, — бессвязно бормочет он. — Я... Я так... Чёрт, Эдди... — Тебе хорошо? И Стив задумывается. Пожалуй, по эмоциональной насыщенности, это станет самым ярким положительным событием в его жизни. — Я... Да, мне очень хорошо... — шепчет он, не в силах удержать дрожащие бёдра. — Это очень хорошо, — слегка задыхаясь, вторит ему Эдди, снова принимаясь за его член. Головка такая чувствительная, что Стив непроизвольно дёргается. — Это хорошо, малыш, ты такой молодец. Такой хороший мальчик. — Стив почти чувствует, как начинает течь сильнее от этих слов. — Посмотри на себя, такой хороший, такой красивый... Ты просто чудо... Его слова сбиваются в мерный гул, дробятся на фрагменты от возбуждения, но одни интонации заставляют Стива парить от эйфории, задыхаться и дрожать сильнее. — Кончишь для меня? Эдди наконец-то обхватывает член кольцом пальцев, принимаясь за него всерьёз. Дрочит размашисто и ровно, заставляя Стива струной напрячься от чувствительности. — Давай, можешь делать, всё, что захочешь, милый, ты заслужил это... — Он отпускает ноги Стива, позволяя ему двигаться навстречу. — Ты заслужил... И Стив толкается в чужой кулак, заходясь дрожью и ликованием. Он справился. Он... Чёрт, он так рад! И он гонится за своим заслуженным оргазмом, ощущая его как несущийся навстречу бронепоезд, который размажет его в пыль. Он в ужасе, но он толкается навстречу и плачет, когда всё его тело каменеет, а затем сотрясается судорогой. Чёрт. Ему нечем дышать, и он... Блять. — Тише, малыш, тише, — тихонько шепчет Эдди, укачивая его в объятиях. — Ты такой молодец, такой хороший... И Стив рыдает ему в плечо, выворачиваясь из хватки на члене, поворачиваясь боком, чтобы подтянуть колени к груди. И чувствует себя в безопасности. И чувствует себя разбитым и склеенным заново. — Как ты? — Мягко шепчет Эдди, спустя, кажется, целую вечность. Стив потихоньку снова начинает чувствовать своё тело, мокрое и липкое, но такое лёгкое, что, кажется, если бы Эдди не держал его в объятиях, он бы улетел. — Я... — Как вообще выразить это словами. — Вау, просто вау. — Голос хриплый и надтреснутый от слёз. — Черт, почему мы раньше этого не делали? Эдди смеётся, устаивая Стиву локальное землетрясение. Его твёрдый член всё ещё упирается Стиву в бок, и чёрт, он хочет сделать Эдди хотя бы вполовину настолько же хорошо, но сил нет даже поднять голову и поцеловать в благодарность. — Думаю, мы как-нибудь повторим, — нежные пальцы зарываются в его волосы, успокаивающе массируя. — Пойдём в душ или ещё немножко отдохнёшь? — Мгм, — бормочет Стив, не совсем понимая, что имеет в виду. — В смысле... Да... Сейчас. Ещё минуточку, и... Эдди снова смеётся, обнимая крепче. — Рад, что тебе хорошо, малыш. О да, Стив узнал о себе многое этим вечером. Он ещё ни разу не плакал от оргазма, но... Чёрт. Это было прекрасно. И будет. Будет ещё лучше.