У России три пути

      Остаток учебного дня прошёл спокойно. Даже Христофорович особо не доставал. Селезнёв старался не смотреть в сторону Жеки, который на следующий урок пришёл очень довольным 一 видимо, поймал физика в коридоре и рассказал ему о своих успехах. Именно о своих. Витя предпочёл бы, чтобы его вообще не упоминали. Хоть Тальков и сказал о том, что "ОНИ сделали", не попытался же остановить, когда Селезнёв уходил, а значит, не очень-то он и нужен.       Направляясь в сторону дома, он всё-таки вспомнил о продуктах. Вернее, об их отсутствии. Поэтому решил зайти в магазин и купить хотя бы самое основное, что сможет донести за один раз.       Зайдя в квартиру, Виктор услышал странные звуки с кухни.       一 Значит, ты всё-таки решил заняться пропитанием? 一 спросил он, стоя на входе в помещение.       一 Да, самое время, а то заработался что-то. А тут смотрю 一 у нас в холодильнике даже мыши вешаться отказываются.       一 О, теперь там для них места не будет, 一 Селезнёв протянул пакет.       Сергей Игоревич взял его и посмотрел внутрь.       一 Да уж, 一 вынес вердикт химик. 一 В ближайшие два дня нам придётся объедаться, чтобы это всё не испортилось. Или всё-таки позвать мышей, но уже с другой целью.       Вам, наверное, интересно, как он оказался в такой ситуации. Честно, самому Виктору тоже. Всё началось с попадания в это прекрасное учебное заведение год назад. Тогда его родители радовались, что сын, которого они справедливо считали гением, вырвался из обычной школы, где ему было абсолютно нечем заняться, в приличное место. Однако дорога из отдалённого района доставляла ему существенные проблемы. И тогда Селезнёв-старший, работающий ветеринаром, вспомнил о своём друге, с которым они вместе учились в медицинском университете. Тот был у него в долгу по какому-то таинственному поводу и как раз жил рядом с нужным местом, ещё и работал там. Этого друга Виктор видел в основном по праздникам. Там мужчина обычно стоял в стороне, изредка отпуская странные комментарии. Селезнёв не считал это сильно необычным, учитывая, что сам делал почти так же. Но именно поэтому, когда он переехал в квартиру Сергея Игоревича, о нём почти ничего не знал. Отец пытался дать ему какое-то напутствие, но Виктор, в основном, и так привык справляться самостоятельно: родители постоянно были на работе, а сам он 一 то в школе, то на дополнительных занятиях, то работал над какими-то своими исследованиями. Удивительно, но живя в довольно маленькой квартире, они могли по несколько дней почти не пересекаться.       О чём обычно предусмотрительный Селезнёв-старший не предупредил, так это о том, что его друг абсолютно не одобрял вторжение молодого ума в своё жилище. Просто не мог отказаться 一 обещал ведь выполнить любую просьбу. К слову, об уме: его наличие у Виктора, несмотря на все успехи в обучении, химик долгое время просто отказывался признавать. Да и вообще мнения о новом жильце был невысокого. Ещё и учитывая его состояние здоровья...       В общем, при первом появлении в квартире Сергея Игоревича Виктору выкатили ряд условий. Таких, что даже требования к оформлению любых работ показались довольно адекватными и выполнимыми. Если коротко, всё сводилось к правилу: "Не совершай действий, которые могут привести к травмам. И действий, которые могут привести к этим действиям. И вообще, тут никто с тобой возиться не будет, и лучше бы ты умел летать и ни к чему не прикасаться. Потому что если с тобой что-то случится...". И так по кругу, раз за разом. Можно подумать, Витя и так не помнил, чем отличается от других и почему для него даже многие обычные действия могут быть опасными!       Виктор привык к нападкам относительно своих... особенностей. Он мог стерпеть их на улице или в школе, но выносить это круглосуточно... Сначала он старался просто мириться с этим. Потом начал огрызаться, но результата это не дало 一 в едкости химику не было равных. Дальше он выбрал тактику игнорирования. Стал как можно меньше появляться в квартире, уходя рано утром и возвращаясь почти ночью. В будние дни время до и после уроков он проводил в школьной библиотеке, в выходные 一 в городской. Хотя это уже избегание, получается. Поесть, кстати, тоже нормально не выходило. Хоть Витя и мог приготовить что-то простое, старая печка в квартире химика абсолютно не внушала доверия, в холодильнике стояла куча подозрительных ёмкостей, к которым Селезнёв боялся даже прикасаться, а сам Сергей Игоревич, видимо, питался духом науки и страхом учеников. В некоторые моменты Виктор начинал думать, что хотя бы часть из того, что говорят об учителе, 一 правда.       На уроках химик цеплялся ко всем, поэтому Селезнёв не чувствовал, что эти эмоции направлены конкретно на него, а одноклассники, на удивление, даже в самом начале никак не комментировали хромоту и трость. Аристократы недоделанные.              А ещё одной проблемой 一 а когда у Виктора их было мало? 一 являлось то, что несмотря на все слова Сергея Игоревича, Селезнёв продолжал его уважать. За интересную подачу полезного материала и за опубликованные исследования, которые к тому моменту успел прочитать. И, как у каждого уважающего себя подозрительного учёного, у химика в квартире была комната, в которую ни в коем случае нельзя заходить посторонним. Сам же Сергей Игоревич большую часть свободного от своих уроков времени пропадал именно там. По доносившимся оттуда звукам и запахам Витя догадывался о назначении помещения, но пробираться туда не собирался, дабы не навлекать на себя гнев. Хотя интересно было до жути.              Но, разумеется, так долго продолжаться не могло. В один прекрасный/ужасный/вставьте нужное слово день, когда химик уже долгое время находился там, Селезнёв услышал странный грохот, а затем 一 тишину. Он подождал несколько минут, прислушиваясь. Затем подошёл к двери и для приличия постучал. Ответа не последовало. Решив, что если на него в очередной раз разозлятся, ничего, в сущности, не изменится, Виктор попробовал открыть дверь. Та поддалась, и изнутри сразу же повалил странный дым. Витя отшатнулся от прохода, а потом открыл окно и дверь шире, чтобы проветрить. Когда стало видно чуть дальше, Селезнёв понял, что за дверью находятся ступени, ведущие вниз. Довольно крутые и без намёка на перила. Он вздохнул.       "Вот всегда так. Даже в потенциальном злодейском логове никаких удобств".       Он сразу взял с собой аптечку и завязал рот и нос платком, чтобы хотя бы не сразу вдохнуть странные испарения, висящие в воздухе. Кое-как спустившись, Виктор понял, что чего-то такого и ожидал. Лаборатория. С кучей химических приборов и установок и целым шкафом различных реактивов. Вот за ними, в отличие от квартиры, владелец действительно следил. Можно было бы даже утверждать, что жил он здесь, а в квартиру только поспать приходил... если он вообще когда-нибудь спал.              Сейчас химик лежал на полу рядом со столом, где над горелкой находилась колба, из которой и исходил странный дым. Видно было, что учёный дышал. Значит, просто без сознания. Это хорошо. Первым делом Виктор выключил горелку, чтобы новые испарения не появлялись. Попытался помахать рукой, чтобы старые развеялись. Но они уже и так медленно выходили наверх, в открытую дверь. Тогда он осторожно присел возле учителя. Ноге такие движения были практически противопоказаны. Удивительно, что он вообще смог так сесть. С другой стороны, из иного положения, с его-то спиной, он бы потом не встал. Селезнёв осмотрел химика, чтобы оценить возможные повреждения. Судя по всему, тот просто упал и вырубился. Или вырубился и упал. В любом случае, максимум, что ему грозило 一 сотрясение мозга. Это, конечно, могло иметь осложнения, но как минимум скорую можно было срочно не вызывать 一 Виктор с трудом представлял, как объяснить врачам текущую ситуацию, не вызывая подозрений.       Перевернуть или поднять мужчину Селезнёв не мог, поэтому достал из аптечки пакет со льдом, нашатырный спирт и вату. Смочив часть ваты спиртом, он поднёс её к носу химика, надеясь, что это поможет. Тот сначала поморщился, потом вздохнул и резко сел. Потёр затылок. Селезнёв протянул ему пакет со льдом, и химик автоматически приложил его к месту удара. После чего посмотрел по сторонам и бросил взгляд на колбу на столе.              一 Не рассчитал, что реакция пойдёт так быстро, 一 негромко сказал Сергей Игоревич.       Витя целых несколько секунд задавался вопросом, заметили ли его вообще. Но тут два разных глаза посмотрели в его лицо.       一 Сколько я тут провалялся? 一 недовольно спросил учитель.       一 Ну... минут десять примерно. В смысле, пока я понял, что что-то не так, пока спустился... 一 Селезнёв надеялся, что вопрос был не риторическим. И ещё понял, что его голос звучит странно, и снял платок с лица.       Химик продолжил испытывать его этим своим ВЗГЛЯДОМ. Виктору захотелось убежать и спрятаться. Или хотя бы отодвинуться.       一 Я... э... прошу прощения, что вторгся сюда, просто...       一 Удивительно, что в итоге первому помощь потребовалась мне... 一 сказал учитель без тени злости. 一 Даже иронично...       У Селезнёва округлились глаза. Видимо, Сергей Игоревич ударился головой гораздо сильнее, чем казалось. Теперь он действительно попытался незаметно отползти назад, забыв о том, что это должно быть больно.       一 Но ты довольно оперативно среагировал... 一 продолжил химик.       "Это что, его способ сказать "Спасибо"?" 一 шокированно подумал Виктор.       一 Хватит смотреть на меня как на врага народа, 一 учитель поднялся на ноги и отряхнулся. Переложил пакет со льдом в другую руку.       Селезнёв помотал головой, теперь смотря на него снизу вверх.       一 И тебе нельзя так сидеть, 一 теперь в голосе Сергея Игоревича проскакивали знакомые нотки. Может, он приходил в себя постепенно?       一 Вставай, 一 химик протянул Вите руку, чтобы помочь.       "Нет. Видимо, ему совсем плохо", 一 решил Селезнёв.       一 Э... Спасибо, я могу сам, 一 он дотянулся до трости и, покачиваясь, поднялся. Да уж, нога не забыла о некорректном положении. Виктор усилием воли заставил себя не морщиться.       一 Знаю, что можешь. Теперь уже точно, 一 учитель поднял с пола аптечку и направился вверх по лестнице. 一 Пойдём, посмотрим твою ногу.       Так они и оказались сидящими на диване в комнате, выделенной Виктору. Даже не комнате, а её части 一 отгороженными столом, стулом и диваном. Сергей Игоревич осматривал его ногу, периодически надавливал и спрашивал об ощущениях. Селезнёв в ответ просто кивал или мотал головой 一 медицинским навыкам химика он сейчас доверял куда больше, чем собственным коммуникативным. Закончив процедуры, учитель откинулся на спинку дивана и задумчиво посмотрел в потолок.       一 Понимаешь, Витя, 一 объяснял химик, 一 если с тобой что-то случится, твой отец открутит мне голову, а мать перед этим отравит. Насколько бы самостоятельным ты ни был, ты несовершеннолетний и, технически, находишься непонятно где и непонятно с кем.       一 Звучит немного... незаконно, 一 Селезнёв уже отмер, но теперь не знал, какую тактику общения следует избрать.       Сергей Игоревич улыбнулся краем губ.       一 По сути, так и есть.       一 Насколько я знаю, можно написать доверенность... 一 начал было Виктор.       一 Оформление серьёзных документов обычно сопряжено с кучей проверок. А знаешь, что ещё в этом всём звучит не совсем законно?       Селезнёв кивнул.       一 Лаборатория.       一 Да. Эти исследования... 一 химик помедлил перед следующей фразой, будто решая, говорить её или нет, 一 всё, что у меня есть.       一 И Вам не хотелось бы потерять всё из-за идиота, который внезапно свалился на голову, 一 Витя поморщился и потёр лоб рукой 一 теперь он чувствовал себя виноватым. 一 Я понимаю... понял бы, окажись в такой ситуации.       Это, конечно, не умаляло неприятных ощущений от отношения и резких фраз учителя. Но Виктор в окружающих людях больше всего ценил ум, и поэтому настоящим учёным мог простить почти что угодно. А также понимал, что сам во многих случаях может стать проблемой.              一 Кстати, об идиотах, сваливающихся на голову, 一 здесь это звучало насмешливо, но не обидно. 一 Как тебе лаборатория?       一 Она потрясающая, 一 абсолютно искренне сказал Селезнёв. 一 Не то, чтобы я был во многих лабораториях или хорошо разбираюсь. Но помимо стандартного набора приборов там присутствуют довольно специфические интересные вещи. Также некоторые реактивы в шкафу... даже не буду спрашивать, откуда Вы их взяли. Да и самогонный аппарат в углу добавляет атмосферности.       Химик хрипло засмеялся, запрокинув голову. Если бы Витя сказал кому-нибудь в школе о том, что видел подобное, ему бы просто не поверили. Сергей Игоревич повернулся к нему и, всё ещё с весёлыми искорками в разных глазах, спросил:       一 Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя на лице написан уровня интеллекта, мягко говоря, выше среднего?       Селезнёв чуть не застыл с открытым ртом.       "Это действительно был комплимент? От самого строгого учителя лицея? Моим умственным способностям?"       Но решил ответить что-то честное.       一 Только то, что в большинстве случаев выгляжу так, будто планирую убийство.       Учитель снова улыбнулся.       一 Знакомая ситуация. Но не волнуйся: по твоим письменным работам и устным ответам знания и способности прослеживаются ещё чётче. А посему, 一 продолжил химик, 一 предлагаю сделку. Я ведь почему вредный был? Потому что у меня своего лаборанта не было.       Витя опешил уже в который раз за этот вечер.       一 Вы серьёзно?       一 Вполне, 一 шутливый тон почти исчез. Видимо, учитель действительно хотел, чтобы ему поверили. 一 Если хочешь, конечно.       一 Да, я хочу, 一 упускать такой шанс определённо было нельзя. 一 Очень хочу. Просто это было весьма неожиданно.       一 Значит, я успел первым, 一 понял Сергей Игоревич. В ответ на вопросительный взгляд он продолжил:       一 Я же не один не слепой. К тебе уже тянет лапки Христофорович и ещё несколько моих коллег. Не то, чтобы есть какие-то ограничения. Просто не бери слишком много дополнительных заданий сразу, даже если они очень интересные.       一 Э... Хорошо. Я Вас понял, 一 Виктор пытался переварить всю полученную информацию.       一 О, и можешь называть меня на "ты", если удобно. Но только здесь, конечно. А то слухи какие-нибудь пойдут...       Селезнёв старался осознать, что происходит. Всё слишком стремительно менялось и было похоже на странный сон. Появилось ощущение, будто он выиграл какой-то приз, только не знал, что с ним делать. Однако нужно было приспосабливаться и ловить момент. 一 Ладно... Ты, 一 Витя иронично выделил первое слово, 一 собираешься хранить на кухне что-то вроде... еды (а у нас будет что-то типа обЭда?)? Или хочешь превратить её во вторую лабораторию? Селезнёв посмотрел на учителя в ожидании ответа. И вздрогнул, снова заметив этот ВЗГЛЯД. "Идиот! 一 стал мысленно ругать он сам себя. 一 Кто тебя просил испытывать судьбу?" 一 Я не... 一 он попытался инстинктивно отодвинуться, но дальше были только спинка и подлокотник дивана. Химик снова засмеялся. "Да он правда издевается! 一 понял Селезнёв. 一 Ему действительно это доставляет удовольствие!" 一 Ладно-ладно, не буду больше так делать, 一 с улыбкой сказал Сергей Игоревич. 一 С тобой гораздо интереснее разговаривать, когда ты не боишься. А насчёт еды... придумаю что-нибудь.

***

      Слишком долго общаться со схемами Талькову не пришлось 一 нужно было готовить отчёт по текущему положению дел для директора. Да такой, чтобы руководитель снова поверил в проект. Потому что несмотря на энергию Христофоровича и искреннюю увлечённость наукой, он понимал, что для поддержания престижа лицея нужны систематические результаты. Ведь где престиж 一 там и спонсоры. Физик в последние дни уж очень откровенно намекал на смену области деятельности. Не глобальную, конечно, но всё-таки... Но Жека просто так не мог отказаться от мысли, что может помочь наладить жизнь людей в отдалённых районах, у которых часто были проблемы с электричеством. И теперь, когда прогресс пошёл, Тальков, записывая наблюдения и аккуратно перерисовывая схемы, думал о том, благодаря кому это произошло. О том, что в данный момент он прогуливает физику, Тальков, конечно же, не думал. Мысли крутились вокруг Вити. Конечно же, Жека замечал, что тот соображает гораздо быстрее многих других, видел, как он решает сложные задачи на доске, а также слышал его ответы и то, как учителя хвалили работы Селезнёва. Но это одно, а другое дело 一 наблюдать вживую работу мысли, видеть в светло-карих глазах отражение собственного энтузиазма, чувствовать, что тебя понимают как никогда раньше... Но, возможно, это только показалось? Он ведь ушёл в запой и ничего больше не сказал. Просто "Моя работа на этом окончена" 一 и всё. Да только вот сделал он при этом очень многое. И не только в плане составления схемы. Жека раньше всегда занимался своими изобретениями один. Ему было комфортно, ведь никогда не нужно искать правых и левых виноватых, с кем-то спорить. Просто попробовал один способ, не получилось, попробовал другой. Тальков хорошо представля уровень своих знаний и навыков, старался учиться на ошибках и нести ответственность за свои действия. Но теперь учёный думал о том, что, вероятно, мог бы появиться тот, с кем возможно всё это обсудить. Учителя и спонсоры ждали красивых продуманных презентаций, а не безумных идей в три часа ночи. А ему хотелось... он уже и сам не знал.       Жека оторвался от отчёта, задумчиво покрутил в руке ручку и снова бросил взгляд на закрытую дверь. Возможно, Витя не почувствовал того же вдохновения? Просто помогал ему, как и другим одноклассникам по просьбе. Нередкой была ситуация, когда кто-то подсаживался к Виктору за парту и просил помочь разобраться в каком-то вопросе. И тогда Витя, если действительно видел заинтересованность, за одну перемену объяснял материал. Подробно, со знанием дела и желанием помочь, но 一 отстранённо. Затем его благодарили (опционально) и уходили. Но Жека внезапно понял, что и тут хочет выделиться. Хочет, чтобы ему Витя помогал и дальше, хочет предлагать и обсуждать странные идеи... Но как это организовать, если даже в первый раз Селезнёв подошёл к нему сам?       Со вздохом Тальков вернулся к отчёту. Сначала нужно было разобраться с этим, чтобы можно было официально продолжать работу над проектом. Скоро закончится урок физики, и следовало поймать директора возле класса, чтобы сразу же заболтать и абсолютно непринуждённо сообщить о прогрессе. А потом... Потом он уже разберётся.       Сложив все нужные листы в стопку, он на всякий случай сфотографировал установку, на которой всё ещё горела лампочка, и выключил её 一 во избежание. Прозвенел звонок. Жека вышел из лаборатории и закрыл дверь, одновременно пытаясь рассчитать, куда следует пойти, чтобы встретить Христофоровича.       С директором он столкнулся на втором этаже. Тот обрадовался.       一 Евгений, мальчик мой, как у Вас дела?       一 Здравствуйте, Александр Христофорович. Всё отлично, есть прогресс.       Они отошли к стене, чтобы не мешать проходящим мимо людям, и Тальков протянул учителю отчёт. Тот быстро пробежал его глазами.       一 О, 一 Христофорович открыл схему. 一 О, отлично!       У него даже усы зашевелились. Среди учеников бытовало мнение, что они и вовсе живут своей жизнью.       一 Хорошее решение. Я сообщу комиссии о продвижении проекта.       Жека подумал, что не следует оставлять это так.       一 По правде говоря, 一 заметил он. 一 Последнее решение я придумал не сам. Мне подсказали.       На всякий случай, он не сказал о Вите, но если спросят...       一 О, нет ничего плохого, чтобы просить совета, когда он тебе нужен, 一 директор загадочно улыбнулся. 一 В общем, так держать.       Христофорович похлопал его по плечу и пружинистым шагом удалился вглубь коридора.       Тальков вернулся в класс в приподнятом настроении.       一 Ну как? 一 сразу же повернулись к нему Катя с Виолой.       一 Порядок, 一 ответил Жека. 一 Прогресс идёт.       Девушки, видимо, хотели спросить что-то ещё, но тут начался следующий урок.