Drift & Drown

      Пальцы покалывают от предвкушения. Тэхён сжимает ограждение, прислонившись к палубе парома, и жадно вдыхает солёный морской воздух. Ветер играет с его слегка отросшими каштановыми волосами, обдувает щёки, оставляя на коже солоноватый налёт. Капли воды поблёскивают в лучах утреннего солнца, поднимающегося над горизонтом.              Тэхён снимает крышку с объектива, наводит камеру на город, настраивает фокус и делает несколько снимков. Хвар встречает его выбеленными домиками, в окнах которых отражается рассекающий водную гладь паром и яркие признаки нового дня, высокими пальмами, набережной с торговцами, предлагающими утренний улов, уютными кафешками с верандами и сувенирными лавками.              Он опускает взгляд и листает первые кадры на новой камере, подаренной родителями перед объездом, не скрывая широкой улыбки. Не верится, что он наконец-то здесь, спустя столько лет. Экзамены в выпускном классе, поступление в университет и вечные дела постоянно заставляли откладывать поездку к дяде.              До прибытия в порт остаются считанные минуты. Тэхён едва сдерживается, всё зудит от предвкушения — хочется как можно скорее ступить на ещё прохладный песок, хотя он уверен, что даже ночью тот остаётся горячим.              — Мой хороший!              Только Тэхён сходит с трапа, как его сразу же сгребают в крепкие объятия.              — Дарио, — горячо выдыхает он в плечо дяди и обнимает в ответ.              — Ты всё неизменно со своим фотоаппаратом! Даже обнять тебя нормально нельзя, — бурчит Дарио, отодвигая объектив, чтобы прижать племянника покрепче.              — Я так рад тебя видеть, — говорит Тэхён, не обращая внимания на ворчание.              — А я-то как! — Дарио отстраняется, оглядывая его. — Ты всё хорошеешь и хорошеешь.              — Спасибо, — губы сами собой растягиваются в широкой улыбке. — Ты тоже неплохо сохранился.              — Эй! Я, между прочим, моложе твоего отца, — Дарио смахивает с лица выбившуюся из низкого пучка длинную прядь. — Так что я в полном расцвете сил.              Он гордо выпячивает обтянутую льняной рубашкой грудь.              — Вижу-вижу. Цветёшь и пахнешь.              Тэхён обожает приезжать к Дарио. От него всегда приятно пахнет — то ли «Шанель», то ли «Гуччи», а может, «Живанши»? Он в брендах не разбирался и вечно путался в названиях, за что регулярно получал выговор.              — Да как ты можешь называться моим племянником после этого? Тебя точно перепутали в роддоме, — вздыхал Дарио с преувеличенной укоризной.              — Даже если и перепутали, ты всё равно меня любишь.              Иногда Тэхён специально называл бренды неправильно — только чтобы поддеть дядю. Эти воспоминания до сих пор вызывают у него глупую улыбку.              — Тебя кто-то ещё будет встречать или можем идти?              — Не-а, — Тэхён перехватывает ручну чемодана поудобнее. — Лео написал, что будет отсыпаться после смены в клубе, так что можем идти.              Дарио хмыкает и направляется к своей машине. Жёлтый «Porsche 911» сверкает на солнце, притягивая взгляды не только туристов, но и местных, хотя те уже, кажется, повидали всё.              — Нравится? — Дарио не может не заметить интерес в глазах Тэхёна. — Забрал её недавно у одной женщины в соседнем городке. Она такая душка.              — У тебя все душки, — ухмыляется Тэхён и, сбагрив багаж дяде, садится на пассажирское сиденье.              Машина ещё не успевает нагреться на солнце, и в салоне слегка прохладно от включённого ранее кондиционера, что как раз кстати. Тэхён удовлетворённо мычит, прикрывая глаза. Впереди целый месяц отдыха. Ещё неделю назад казалось, что он не доживёт до этой поездки, но вот он здесь.              — Пристегнись, мой хороший.              Тэхён тянется за ремнём безопасности и застёгивает его.              Машина плавно трогается с места, увозя их от порта.              Он давно здесь не был — кажется, года четыре или больше, — но улочки остаются всё такими же. Вот, например, кафе, в которое он всегда ходил с друзьями за вкуснейшими хот-догами, а если завернуть за угол, можно наткнуться на магазинчик, где продавали пиво без паспорта. Окунуться в тёплые воспоминания приятно. А ещё приятнее видеть, что всё остаётся на своих местах. Только лимонные деревья стали выше с его последнего визита — теперь на них висят ярко-жёлтые плоды.              Тэхён поднимает фотоаппарат и делает ещё с десяток снимков. Звук щёлкающего затвора вызывает у Дарио улыбку.              Говорят, меняется не место, а человек. Видимо, Тэхён остался всё тем же, даже спустя столько лет. Конечно, все уже выросли: кто-то уехал строить жизнь в столицу или за границу, но многие остались здесь — например, Лео. Его лучший друг, с которым они прошли всё: от надувания жаб до побегов из чужих огородов, где воровали фрукты. Тэхёну не терпится увидеть его. Конечно, они много раз общались по фейстайму, но это совсем другое.              За окном начинает мелькать знакомый район. Тэхён опускает стекло и выглядывает наружу.              — Я смотрю, тяга к экстриму всё ещё живёт в тебе. Смотри не выпади только. Мне до сих пор снятся кошмары с того дня, — журит Дарио, снижая скорость и сворачивая на перекрёстке.              — Дядя! — возмущение звучит почти по-детски. — Я был ребёнком, просто чувство самосохранения подкачало.              — Из-за тебя у меня появился первый седой волос.              Тэхён хмыкает, глядя на идеально чёрные волосы Дарио. Даже в пучке они выглядят так, будто он только что вышел из салона.              Жёлтый «Porsche» тормозит у двухэтажного белого домика с красной крышей. На каменных оконных отливах с железными решётками стоят цветы, украшающие каждое окно. Участок с торца огораживает забор, за которым растут кусты гортензии. Всё так, как Тэхён и помнит.              Отстегнув ремень безопасности, он с широкой улыбкой выходит из машины. Дарио даже не окликает его — сам вытаскивает чемодан и идёт следом.              — Добро пожаловать домой.              Тэхён проскальзывает внутрь, вдыхает знакомый запах и сразу понимает, как сильно соскучился по этому дому, по городу. Не терпится подняться в свою комнату — Дарио никогда там ничего не меняет, оставляет всё как есть. Тихую идиллию прерывает громкий лай. Через незакрытую дверь в комнату влетает пушистый белый комок.              — Мотти! — восклицает Тэхён, опускаясь на колени перед белоснежной чихуахуа. Собака вертится вокруг него, звонко тявкает, не перестаёт махать хвостиком. Кажется, ещё немного — и взлетит. — Ах, кто хорошая девочка? Ты хорошая девочка? Да?              Улыбка расползается по его лицу. Пальцы зарываются в гладкую длинную шерстку. Он гладит Матильду за ушком, массирует спинку — и да, совсем разомлев, она позволяет даже почесать животик. В обычное время ходит гордым волком, прямо как хозяин, и на всякие поползновения в свою сторону только недовольно верещит. Но сейчас Тэхён пользуется своим положением. Он и сам скучал по этому вечно шумящему комочку с торчащими ушками и круглыми глазками.              — Всё? Аттлакцион невиданной щедлости закончился? — Тэхён не может контролировать, как меняется его речь, стоит ему увидеть собаку — да и любых домашних животных. Но собаки, конечно, занимают в его сердце особое место. Он разговаривает с ними, как с новорождёнными: голос становится звонким, слова — чрезмерно протяжными и приторно милыми.              — Матильда, я начинаю ревновать, — появившийся в дверном проёме Дарио, прислоняется к косяку и скрестив руки на груди, наблюдает за младшенькими.              Услышав своё имя, собака тут же настораживается и подбегает к хозяину.              — Ну вот… Нас раскрыли, Мотти. Мне можно прятаться в шкафу?              — Тебе это не поможет, — усмехается Дарио. Он наклоняется, гладит питомицу по голове. — Будешь есть? — он переводит взгляд на Тэхёна.              — Конечно! Я толком ничего не ел. Длительные переправы просто убивают. Не хотелось бы демонстрировать всем содержимое своего желудка.              — Я тебя понял, — хохочет Дарио, выпрямляясь. — Тогда пошли. Я приготовил много вкусненького для тебя.              — Прямо-таки для меня?              — Конечно. Как я могу оставить своего дорогого племянничка голодным? Посмотри на себя — кожа да кости. Надо исправлять.              

***

             Оставив разбор вещей на потом, Тэхён выуживает из чемодана футболку и шорты. Он даже не смотрит, что именно взял — быстро переодевается и спускается на первый этаж. Просторная кухня, совмещённая с гостиной, озаряется тёплым светом, льющимся через панорамные окна. Тэхён облизывает губы, сглатывая вязкую слюну. Пахнет очень аппетитно.              Запах, кажется, разносится по всему Хвару, потому что стоит Тэхёну сесть за стол, как тут же звучит дверной звонок.              — А он лёгок на помине, — усмехается Тэхён и спешит открыть дверь, пока Дарио накладывает еду на троих.              В дверном проёме сначала появляется широкая лучезарная улыбка, а потом уже и сам человек.              — Тэхёна-а-а… я так скучал! — щебечет Лео, сгребая друга в объятия.              Тэхён от такого напора едва не падает, спотыкаясь об оставленную обувь, но всё же удерживается, крепко обнимая его в ответ.              — Ты не говорил, что покрасился, — немного отстранившись, говорит Тэхён, разглядывая новый цвет волос.              — Нравится? — Лео взъерошивает шевелюру.              — Спрашиваешь ещё? Конечно! Рыжий тебе очень к лицу.              — Ой да ладно тебе, — отмахивается Лео. — Прям засмущал.              — Тебя? Да, засмущать? — Тэхён закатывает глаза. — Пф, не смеши.              — Ой, отстань, — Лео отталкивает хихикающего друга, наспех скидывает обувь и проходит в гостиную, приветствуя Дарио:              — Вам очень идёт этот фартук.              — Спасибо, Лео. Ты пришёл как раз во время.              — Ага, я знал, что вы приготовите очередной шедевр, поэтому я специально не завтракал.              — Я польщён, — довольно тянет Дарио.              — Тебе лишь бы пожрать на халяву, — шепчет Тэхён, когда Лео проходит мимо.              Тот только показывает язык и скрывается в ванной. Оттуда вскоре доносится шум воды.              — Вот подлиза, — беззлобно говорит Тэхён и садится за стол.              Лео не нужно сопровождать — несмотря на статус гостя, он тут свой. Когда Тэхён жил здесь раньше, Лео был частым гостем, поэтому он прекрасно знает, где что лежит, вплоть до того, где Тэхён прячет заначку и презервативы.              — Прямо как в старые-добрые, — говорит Дарио, ставя еду на стол. В центре стоит рагу, несколько салатов и кувшин с свежевыжатым апельсиновым соком. — Помню, когда вы были ещё мальчишками, всегда ели на улице, а потом болели стоматитом и, высунув языки, ныли и пили только куриный бульон.              — Ну дядя! — возмущается Тэхён, вспоминая те дни с ужасом.              Лео рядом лишь тихо смеётся. Конечно, тогда было не до смеха, но теперь, вспоминая их лица, удержаться невозможно.              — У меня до сих пор фотки есть, — не скрывая веселья, говорит Лео, накладывая себе побольше рагу.              Обречённый вздох срывается с губ. Надувшись, как шар, Тэхён неторопливо жуёт мясо, стреляя серьёзным взглядом в друга.              — Ну как ребёнок, щёки надул и губу выпятил, — Дарио щипает племянника за щёку. — Заставляешь окунуться в приятную ностальгию, когда я запретил тебе собирать ящериц.              — Они мне очень нравились!              — А Лео хотел их поджарить, как в мультике.              — А вот это не правда! — возмущается уже Лео, подскакивая на стуле.              — Ну да, ну да.              — Это чистой воды клевета!       

      

***

             — Ах, а вот по тебе я не скучал, маленькая сирена, — недовольно бурчит Лео, когда в комнату поднимается собака. Та, громко тявкая, смотрит прямо на него.              Матильда с самого начала невзлюбила Лео. Один Бог знает, что он ей сделал. Тэхён долго шутил, что собака чувствует его негативную энергию — или он слишком часто раздражал её своими чихами, из-за которых она подпрыгивала на лежанке и недовольно порыкивала. Казалась бы, такая маленькая, а ощущает себя настоящим львом.              — Да? Тебе тоже не нравится? Тогда чего пришла? Иди, занимайся там своими делами. Кыш! Кыш! — Лео размахивает руками, но Матильда, похоже, вовсе не собирается уходить. Она только громче лает, а когда Лео морщится от шума, не упускает шанс ринуться к нему и укусить за большой палец на левой ноге.              — Ах ты, маленькая чихуйка, совсем страх потеряла?! — восклицает он, задирая ноги на кровать и проверяя, не оттяпала ли эта мелкая блоха ему палец.              — Это она тебя так приветствует, — смеётся Тэхён.              — И это, по-твоему, нормально? Я чуть ноги не лишился, а ты ржёшь!              — А я то тут причём? Это у вас тёрки, а не у меня. Мотти меня любит. Да, моя хорошая? — Тэхён наклоняется к собаке, почёсывая за ушком, пока та сторожит Лео, готовая напасть в любую секунду, как только он осмелится опустить ноги на пол.              Лео спасает только то, что Матильда маленькая, и залезть на кровать у неё просто не получается.              — Моя холошая~, тьфу, — передразнивает Лео и тянется за сумкой. Оттуда он выуживает пластину с таблетками, берёт протянутую от Тэхёна бутылку воды и запивает.              Чёртова аллергия на собак. Кажется, у него в генах заложена вражда с этими зубастыми монстрами.              — Ты сам нарываешься, она ведь всё чувствует, да, девочка? — Тэхён не устаёт улюлюкать, чмокая Мотти в лоб. — Вот видишь? Она же просто лапочка!              Лео скептически выгибает бровь, следом громко чихает, заставляя Матильду подпрыгнуть и грозно зарычать. Бесполезно…              — Если станет плохо, Дарио её заберёт, — уже серьёзно говорит Тэхён, поглядывая на друга.              — Пустяки, — отмахивается Лео, убирая таблетки обратно в сумку. — К тому же мы ведь не собираемся торчать дома.              — Вообще-то я хотел отоспаться после дороги…              — У нас с тобой такие планы на этот вечер! Я как раз взял выходной, поэтому мы пойдём праздновать твой приезд. Это будет грандиозно!              — Ага, не сомневаюсь.              — Сегодня суббота! Мы едем в клуб. Там будет выступать группа — я уверен, ты будешь в восторге.              — Что за группа?              Ладно. Интерес всё же перевешивает усталость. У Тэхёна есть целый месяц в запасе — ещё отоспится.              — Точно! Ты ведь и не знаешь…              — Да говори уже! — возмущается Тэхён.              Лео лишь довольно улыбается. Тэхён прекрасно понимает, что таким образом, тот специально подогревает интерес.              — Короче, в клубе по выходным выступают разные группы. И недавно к нам пришли новички. Они очень клёвые. Я уверен ты оценишь! Так, что бери свой фотик, ты сделаешь там кучу фоток, ведь все участники до ужаса горячи, — Лео падает на подушку, изображая игру на воображаемой гитаре.              — По твоим рассказам хочется верить, что это правда.              — Ты о чём? — Лео приподнимается на локтях. — Я разве когда-то говорил, что кто-то очень горячий?              — Например, Мартин, что торгует рыбой.              — Но он и правда хот. Ты видел его мышцы, когда он рубит этим рыбам головы?              — Ему сорок три, Лео.              Тэхён не сдерживается и заливается хохотом, валясь на подушку рядом.              — Надеюсь, этим рокерам не под пятьдесят и у них не седые бороды до пупка. Ах да — и, конечно, косынки!              — Ай, да иди ты! — фыркает Лео, толкая друга. Тот валится с кровати, вызывая новый залп лая со стороны Матильды.              — У моей собаки слабое сердце! — кричит Дарио снизу, и оба юноши снова взрываются громким смехом.