Прикосновение (Touched)

Гарри просыпается в тепле и комфорте настолько приятном, что это сразу же вызывает у него подозрения. Он нерешительно открывает глаза, гадая, не перенес ли Реддл его обратно в свою квартиру, пока Гарри спал и был беззащитен. Но нет, он, кажется, все еще в «Святом Мунго». Гарри удивлённо приподнимает брови, увидев Реддла, прикорнувшего на стуле у его кровати. Гарри медленно садится, стараясь не шуметь. Интересно, как долго он уже здесь. И как долго я спал, если уж на то пошло. У него будет очень много вопросов, и у Авроров, я думаю, тоже. Вот тебе и “остаться незамеченным”. Он закрывает глаза на секунду, пытаясь примириться с мыслью, что его жизнь вот-вот станет еще сложнее. — Гарри? — говорит Реддл, и Гарри вздрагивает, открывая глаза. — Прости. Как ты себя чувствуешь? — В порядке. Вообще-то, я готов ехать домой. Больше нет необходимости увеличивать расходы на лечение. Реддл качает головой: — Не беспокойся об этом. Я уже все оплатил. Ты можешь остаться здесь на целую неделю, если захочешь. Гарри открывает рот, чтобы возразить, но Реддл добавляет: — Кроме того, ты пока не можешь уйти. Гринграсс хочет снова с тобой поговорить. И тебе не стоит покидать больницу, пока мы не примем какие-то меры для твоей безопасности. — Я могу сам о себе позаботиться. — Возможно, — говорит Реддл, склонив голову набок. — Но решать не тебе. Обязанность Министерства — защищать своих граждан. Это не вопрос денег. Тебе не придется платить за защиту, которую мы тебе обеспечим. Гарри хмурится и опускает взгляд. Он слишком хорошо помнит, каково было постоянно находиться в окружении Авроров на шестом курсе. По большей части, это был неприятный опыт. Но он не видит способа прямо отказаться, не показавшись при этом неблагодарным. К тому же Дамблдор в некотором смысле может быть даже опаснее, чем Волан-де-Морт. В конце концов, в этом измерении Гарри не может укрыться в безопасном месте вроде Хогвартса. Гарри вздыхает и откидывается на подушку, задумавшись. Через некоторое время он поворачивает голову к Реддлу. — Это не все, что ты хотел сказать, верно? — Нет, — признает тот. — Гарри... у вас было что-то особенное? У тебя и твоего Тома Реддла? Гарри замирает, и в его голове сразу становится очень тихо. — Мой Том Реддл? — Я знаю, что ты из другого измерения, — говорит Реддл так спокойно, словно они разговаривают о погоде. — И я догадываюсь, чьим Крестражем ты был. Возможно, ты этого не знаешь, но меня тянет к твоему шраму. И тебе практически сразу импонировала моя привязанность, что заставляет меня задуматься, не было ли это... проекцией. Гарри долго смотрит на Реддла, пытаясь осознать происходящее. Затем он фыркает и, прежде чем осознает это, начинает хохотать так, что в легких не хватает воздуха. — Ты… — выдыхает Гарри между приступами смеха. — Ты думаешь, что я и Волан-де-Морт…? Слезы застилают ему глаза, но он почти уверен, что заметил, как Реддл приподнял бровь. — Я приму это как отрицательный ответ. Гарри просто мотает головой, охваченный новым приступом смеха. Смеяться так приятно. С тех пор как он попал в прошлое, у него было не так уж много причин улыбаться, не говоря уже о том, чтобы смеяться. В конце концов, Гарри чувствует, что снова может нормально говорить, и вытирает слезы с глаз, все еще улыбаясь как сумасшедший. — Нет. Между мной и Волан-де-Мортом не было ничего особенного. — Хм, — Реддл выглядит озадаченным. — Но он отдал тебе часть своей души. Он бы не сделал этого, если бы между вами не было какой-то особенной связи. Гарри качает головой: — Я не хочу говорить об этом. Достаточно того, что ты знаешь откуда я прибыл. — Но ты не отрицаешь перемещение между измерениями, — медленно произносит Реддл. — Почему? — Потому что ты слишком умен, чтобы поверить в ложь, которую я мог бы придумать, — сухо отвечает Гарри. — Особенно с учётом всех подсказок, которые я тебе случайно дал. Почему ты вообще хочешь знать, какие отношения у меня были с Волан-де-Мортом? — Разве не очевидно? Можно научиться чему-то новому из опыта другого измерения, как и многое узнать из истории. Моя версия из твоего мира пошла совсем другим путем, если ты знаешь его как Волан-де-Морта. Я хочу проанализировать его решения и их последствия. Твои воспоминания — кладезь информации. Я бы многое отдал, чтобы получить ответы на некоторые вопросы. — Например, на какие? — спрашивает Гарри, складывая руки на груди. — От чего ты был бы готов отказаться? — Это зависит от обстоятельств. Чего ты хочешь, Гарри? Я мог бы помочь тебе достичь этого, что бы это ни было. С моей политической властью, деньгами и нашей объединенной магической силой, мы вместе сможем многого достичь. Гарри колеблется. Блеска в глазах Реддла уже должно быть достаточно, чтобы подавить искушение, растущее в его груди. Но вместо этого он только подчеркивает, насколько отличаются Реддл и Волан-де-Морт. В глазах Реддла нет ничего безумного. Только волнение и надежда, с намеком на мольбу. Гарри вздыхает и на секунду закрывает глаза. Я нахожусь в этом мире уже около года, и за это время я ни на шаг не приблизился к тому, чтобы вернуться к своим друзьям. Черт возьми, до вчерашнего дня я даже не осознавал, что нахожусь в другом измерении. Мне понадобится чья-то помощь, если я не хочу застрять здесь на долгие годы. И поскольку я, очевидно, не могу попросить Дамблдора... Сотрудничество с Реддлом — не то же самое, что встать на сторону Волан-де-Морта. Здесь он другой. Может быть, я даже смог бы немного повлиять на него и удержать подальше от Темных искусств. — Я хочу домой. Вернуться к своим друзьям. Но у меня нет ресурсов для углубленного изучения путешествий во времени и других миров. — Путешествия во времени? — спрашивает Реддл, приподнимая бровь. — Да, я родился в 1980-м году, — нетерпеливо отвечает Гарри. — Дело в том, что я попал сюда случайно. Это был несчастный случай, и я бы хотел, чтобы он не произошел. Возвращение — это одна из двух вещей, в решении которых мне нужна помощь. — Хорошо, — говорит Реддл, медленно кивая. — Что еще? — Дамблдор и Грин-де-Вальд должны предстать перед судом. Я хочу помочь Аврорам в этом. Я владелец Бузинной палочки, и было бы эгоистично не использовать ее, чтобы остановить их. Дамблдор - мой Дамблдор - хотел бы, чтобы я помог. Реддл замолкает и несколько минут смотрит в пустоту, сохраняя совершенно непроницаемое выражение лица. — Я не ожидал, что твоя цель будет такой амбициозной… но, полагаю, мне следовало. Ты поэтому сказал Гринграссу, что ты владелец Бузинной палочки? Потому что ты хочешь с ним работать? — Э-э, нет, — кривится Гарри. — Обычно я не загадываю так далеко вперед. Я просто знал, что Дамблдор снова нападет на меня, и не придумал ничего лучшего. А ещё хотел, чтобы они понимали, что Дамблдор и Грин-де-Вальд стали более уязвимы, чем раньше. Да и вообще, мне обычно легче говорить правду. Реддл опускает глаза, и парню требуется секунда, чтобы понять, что он смотрит на шрам на тыльной стороне ладони Гарри. Гарри усмехается: — Я знаю, о чём ты думаешь. Но я получил этот шрам именно за то, что я не лгал. Это долгая история, но косвенно в этом был виноват Волан-де-Морт. С выражением лица Реддла происходят странные метаморфозы, он, кажется, кривится и скалит зубы одновременно, но затем его лицо снова становится ровным. Реддл делает глубокий вдох и протягивает руку. — Ну что ж. Мы договорились? Я помогу тебе достичь твоих целей, а ты ответишь на мои вопросы о твоем мире? Гарри колеблется, думая, не совершает ли он ужасную ошибку: — Да пошло оно, — говорит он и пожимает руку Реддла. — Почему бы и нет, черт возьми.