Прикосновение (Touched)

Гарри гуляет по Косой аллее, пытаясь навести порядок в голове, когда вдруг по спине пробегает холодок. Он резко оборачивается, выхватывая палочку, но не успевает. Болезненно-зелёное заклятие попадает в грудь, и Гарри сдавленно вздыхает, когда боль пронзает тело в десятке разных мест. Что-то горячее и влажное начинает пропитывать одежду и стекать, кажется, по всему телу. Кровь. Гарри не обращает внимания на боль, выискивая нападавшего. Его взгляд останавливается на мужчине, стоящем у обочины: рыжеватые волосы и борода, крючковатый нос, лёгкая улыбка на лице. — Интересно, — тихо говорит Дамблдор как раз в тот момент, когда первые прохожие начинают кричать и разбегаться. Его глаза изучают лицо и тело Гарри. — У тебя была насыщенная жизнь, не так ли? Гарри застывает, даже не думая о побеге. Раз уж Дамблдор выбрал именно его, то шанс на спасение в любом случае ничтожно мал. Гарри приподнимает палочку и ждет следующей атаки, игнорируя горячую кровь, стекающую по его лодыжкам и пропитывающую носки. Улыбка Дамблдора становится шире, и Гарри напрягается, заметив безумный блеск в его глазах. — Надо же, какой ты стойкий. Вот что я тебе скажу: если ты ответишь на все мои вопросы и сдашься без сопротивления, я не причиню тебе вреда. Серьёзного. Гарри скептически поднимает брови: — А это тогда что по-вашему? — бездумно выпаливает он, махнув рукой в сторону своего тела. Он не узнал заклинание, которым Дамблдор поразил его, но он знает, что теряет слишком много крови, чтобы не волноваться об этом. Дамблдор тихо усмехается: — Это предупреждение. Если будешь плохо себя вести, тебя ждет нечто подобное. Гарри стискивает зубы, чтобы не огрызнуться в ответ. Он и сам не уверен, верная ли это стратегия. Чем дольше ждать и тянуть время, тем больше крови он потеряет и станет еще слабее. С другой стороны, он уже ослаблен и совершенно не готов сражаться с кем-то столь могущественным, как Дамблдор. Лучшим выходом кажется поддерживать разговор, сколько получится, и надеяться, что авроры скоро прибудут. — Как ты это сделал? — негромко спрашивает Дамблдор, делая полшага в сторону Гарри. — Как ты стал хозяином палочки? Поначалу Гарри не понимает, о чём речь. Но тут Гарри замирает, его взгляд падает на палочку в руке Дамблдора. — О, так ты понимаешь, о чем я говорю. Черт возьми. — Это хорошо. А теперь, пожалуйста, просвети меня. Я точно знаю, что мы никогда раньше с тобой не сражались. Гарри поджимает губы, и боль в его теле, наконец, отступает на задний план. — Я ничего вам не скажу. — Что ж. Ты сам так решил. Гарри едва успевает поднять щит, прежде чем в него летит первое проклятие. Сердце бьется с бешеной скоростью, но у него нет времени беспокоиться о том, что так он истечет кровью еще быстрее. Проклятия Дамблдора следуют одно за другим, практически без остановки. Гарри требуется вся его сила и сосредоточенность, чтобы держать противника на расстоянии. Он почти не замечает, как улица пустеет, пока он сам отступает всё дальше, оставляя за собой кровавый след. Дамблдор дико хохочет, когда Гарри оступается и едва не теряет равновесие. Но злость придает ему силы, достаточной, чтобы перейти в наступление и использовать несколько собственных проклятий. Дамблдор перестает улыбаться и оскаливается: — Тебе не победить в этой схватке. — Мне это и не нужно, — отвечает Гарри и чертыхается, когда не успевает вовремя поднять щит, и одно из проклятий проносится в сантиметре от него. «Мне лишь нужно продержаться достаточно долго». И словно в ответ на его мысли, повсюду раздаются громкие хлопки аппарации. Дамблдор выругавшись, прекращает осыпать Гарри проклятиями и озирается по сторонам. Уголки его губ изгибаются в жуткой улыбке, и он резко разворачивается на месте. Дюжина заклинаний, включая Ступефай Гарри, врезаются в стену, где только что стоял Дамблдор. Гарри пошатывается, и ближайший к нему аврор бросается вперёд, хватая его за руку: — Полегче. Гарри моргает. Мир становится расплывчатым, как будто он забыл надеть очки. — Кажется, мне нужно... присесть, — запинается он, и перед глазами всё темнеет.

~

Гарри просыпается, чувствуя себя дезориентированным. Что-то холодное прижимается к его губам. Он пытается отпрянуть, но чужая рука на затылке не дает сдвинуться. — Тебе нужно выпить это, если ты не хочешь снова потерять сознание, — говорит женский голос. Гарри старается держать рот закрытым, но капля жидкости всё же проскальзывает сквозь губы. О. Он расслабляет челюсть и позволяет остаткам зелья стечь в рот и горло. Это всего лишь Кроветворное. Ничего опасного. — Мистер Эванс? Он открывает глаза и оглядывается. Он лежит на кровати, но почти ничего не видит из-за толпы людей вокруг. В основном это Авроры, но есть и двое в белых мантиях — мужчина и женщина. — Где я? — В больнице «Святого Мунго». Гарри резко оборачивается на знакомый голос. «Что здесь делает Реддл?» — Вы помните, что произошло? — спрашивает кто-то, и, повернув голову, Гарри видит Гринграсса, который смотрит на него с лёгкой морщиной на лбу. Гарри морщится: — Да. А что вы все здесь… Женщина в белом халате — Гарри решает, что она, как и двое мужчин рядом, целитель — перебивает его: — Мы уже залечили большую часть шрамов, происхождение которых смогли определить. Но с остальными нам нужна ваша помощь. Гарри непонимающе смотрит на нее: — Извините, но я понятия не имею, что вы имеете в виду. — Вас поразило проклятие, которое вскрывает все шрамы на теле жертвы. Мы можем остановить кровотечение, но только если вы расскажете, откуда взялись эти раны. — Она указывает на правую руку Гарри. — Начнём с этой. Гарри опускает взгляд на тыльную сторону своей ладони. Из-за запекшейся крови и неровных краёв порезов почти невозможно разобрать отдельные слова, тем более почерк Гарри никогда не отличался особой аккуратностью. — Я написал это кровавым пером, — неуверенно говорит он. — Кровавое перо использует твою собственную кровь, чтобы... — О, я знаю, что такое кровавое перо, — с мрачным видом перебивает Целительница, и направляет палочку на рану. — А этот? — теперь спрашивает Целитель-мужчина, указывая на окровавленный шрам на предплечье. — Я задел горячую сковороду, — негромко произносит Гарри, стараясь не обращать внимания на смущение. Он был глупым маленьким ребенком, когда это случилось. Гринграсс откашливается: — Нам нужно знать, зачем Дамблдор был в Косой аллее и почему он напал на вас. А, так вот почему Авроры все еще здесь, хотя присутствие Реддла остается загадкой. — У меня есть то, что ему нужно. Но я не уверен, что это была единственная причина, по которой он оказался там. — Что именно он хотел? Гарри облизывает губы: — Власть над Бузинной палочкой. Он… он думает, что я её хозяин. — Бузинная палочка — всего лишь легенда, — тут же отзывается Гринграсс. Гарри пожимает плечами, а Целительница велит ему лежать неподвижно. — Дамблдор так не считает, да и я тоже. Я не знаю, почему Дамблдор убежден, что я владелец Старшей палочки, - или, точнее, как он это выяснил, - но я сомневаюсь, что он в ближайшее время оставит меня в покое. — Твоя палочка сделана не из бузины, — замечает Реддл и Гарри жалеет, что не может пожать плечами, чтобы снова не побеспокоить Целителей. — Верно. Но не обязательно держать в руках Бузинную палочку, чтобы стать ее владельцем. Целители почти одновременно прекращают свои заклинания, и когда Гарри смотрит вниз, он обнаруживает, что кровь исчезла, а его шрамы выглядят так же, как и раньше. Целители указывают на два других окровавленных шрама, и Гарри морщится, жалея, что все они не могут просто пойти на хуй и оставить его в покое. — Этот от… э… Венгерской Хвостороги, — Гарри кусает губы, избегая зрительного контакта. — А этот… от клыка василиска. Повезло, что рядом был феникс. Долгое время все стоят в тишине не предпринимая никаких действий. Затем оба Целителя качают головами, произнося заклинания по новой. Когда остальные присутствующие не перестают пялиться на него, Гарри поднимает голову и смотрит на них в ответ, на одного за другим, пока они, наконец, не отводят глаза. Одна из Авроров тихо бормочет: — Разве для того, чтобы стать владельцем Бузинной палочки, не нужно кого-то убить? Гарри переводит взгляд на нее: — Вы меня в убийстве обвиняете? Девушка Аврор краснеет, но не отводит взгляда. — Победить противника — более чем достаточно. Даже простой Экспеллиармус сработает. Мне интересно… Интересно, продолжали ли Дамблдор и Грин-де-Вальд красть палочку друг у друга на протяжении многих лет... — То есть вы утверждаете, что сражались с Дамблдором прежде? — резко спрашивает Гринграсс, задумчиво глядя на Гарри. Гарри заставляет себя не скривиться: — Разве вы не говорили, что не верите в существование Бузинной палочки? — Это еще предстоит выяснить, — неопределенно говорит Гринграсс. — Расскажите, что произошло, и что он вам говорил. Гарри вздыхает, но описывает свою встречу с Дамблдором как можно подробнее. Вскоре после того, как он закончил говорить, Целители завершили свою работу. — Хорошо. Теперь остался только шрам на лбу. — говорит женщина. Гарри замирает, и его захлестывает волна страха. Никто из них не знает, что можно пережить Смертельное проклятие. Меня либо сочтут лжецом, либо сумасшедшим, либо самым Тёмным магом из всех, кто когда‑либо жил. Как мне теперь выкручиваться? Очевидно, Гарри молчал слишком долго, потому что Целительница вздыхает и переводит взгляд на Гринграсса. Она холодно произносит: — Вам пора уходить, не думаете? Гринграсс на мгновение выглядит так, будто хочет возразить, но затем кивает и разворачивается, а остальные Авроры следуют за ним. — И вы тоже, мистер Реддл. — Я никуда не уйду. Целительница делает глубокий вдох. — Все в порядке, — шепчет Гарри. — Пусть останется. Судя по любопытному блеску в глазах Реддла, он в любом случае найдет способ узнать правду. Целительница хмурится, но кивает: — Ваше право. Ну, тогда, мистер Эванс. Что стало причиной? — Это… своего рода уникальный шрам. Его, возможно, и нельзя залечить. Целительница слегка улыбается: — Испытайте меня. Или вы хотите, чтобы у вас всю оставшуюся жизнь кровоточил лоб? Кроветворного зелья будет недостаточно, чтобы поддерживать вас вечно. Гарри колеблется еще мгновение, прежде чем сдаться. На самом деле у него просто нет выбора. — Это было... Непростительное. — Но, они не оставляют после себя шрамов. — говорит Целительница, хмуря брови. — Убивающее проклятие оставляет, — тихо говорит Гарри, переводя взгляд на Реддла, и он не знает, что чувствовать, когда видит в чужих глазах едва скрываемый шок. — Если, конечно, оно тебя не убьет. — Невозможно, — шепчет Целитель-мужчина. — Возможно, — говорит Гарри, все еще глядя на Реддла. — Во мне была частичка чужой души. Убивающее проклятие уничтожило эту частичку и оставило меня в покое. В наступившей полной тишине Гарри вытирает со лба кровь, которая грозила попасть ему в глаза. В конце концов, Целительница вздыхает, что звучит неестественно громко в кромешной тишине. — Что ж, это определённо необычнее, чем я предполагала, тут вы правы, — сухо говорит она. — Но я уверена, что смогу с этим справиться. Сейчас может быть больно, но мне нужно, чтобы вы лежали как можно неподвижнее. Гарри кивает и едва чувствует боль, когда Целительница начинает что-то шептать. Он не отрывает взгляда от Реддла, пока его веки не тяжелеют и он снова не погружается в темноту.