Любовь ведь не грех, Барбатос?

Розария спокойно прошлась по залу церкви, которая была самым важным и красивым строением Мондштадта. В него все вкладывали безумные усилия. Если честно, хоть она сама никогда и не проявляла особую любовь к богам и присоединилась изначально только из-за корыстных целей, но потом даже она втянулась во всё это. Церковь постепенно стала даже для неё священным местом. Она никогда не отрицала, что она не лучший человек, хоть взять её грубость и любовь к алкоголю, но она всегда следовала одному правилу, которому следовали и все Мондштадцы. Церковь священна, Барбатос хранитель всего Мондштадта, который выручает всех, если появляются проблемы. И все жители города должны если не набожно любить, то уважать его и церковь, не позволяя себе оскорбления в адрес Анемо Архонта и не совершая внутри церкви никаких непозволительных действий. И Розария следовала этому правилу. Несмотря на всю свою обычную упрямость и любовь к алкоголю бутылки с вином она всегда оставляла снаружи церкви, никогда не пронося их внутрь. Архонты. Какая же это спорная тематика. Город Свободы безоговорочно любил своего, чего не скажешь о инадзумцах. Ха, Розария изначально опешила, подавившись вином, когда узнала, что они посмели поднять восстание против Сёгуна. Она сама не была поехавшим фанатиком, по своему мнению, поэтому она отреагировала достаточно спокойно, просто впав в минутный шок. Действительно, узнай об этом милосердная Барбара, которую не интересуют другие нации, то она мгновенно бы разозлилась, обозвав инадзумцев поехавшими богохульниками. Иногда Розарии было довольно странно видеть взаимоотношения других наций с архонтами. Только у Мондштадцев в городе возвышается церковный шпиль и существует столь сильная вера, которая пылала даже в её холодном сердце. Розария вновь вошла во Внешнюю Молитвенную. Это была большая зала со скамьями, большой статуей и стойкой, где обычно проводились проповеди и пел хор. Далия, один из её церковных коллег стоял и разговаривал с несколькими жителями города. Она спокойно подошла к нему, вежливым кашлем обратив на себе внимание. - Доброе утро. Я хотела бы получить ключи от Внутренней Молитвенной. Обычно они либо у тебя, либо у Барбары. – проговорила привычно подуставшим голосом Розария, перейдя сразу к делу. - Ох, сестра Розария, тебе тоже доброе утро! – сказал парень, обернувшись к ней. – Сегодня ключи действительно у меня. Барбара подготавливает хор для утренней службы в Репетиционной. Секундочку. Он пошарился в многочисленных тайных кармашках своего церковного одеяния. Оттуда он вытащил несколько энергетических анемо-ключей. Это была специальная разработка церкви. Особые замки с отпечатком анемо энергии намного повысили безопасность церкви. Они помогли избавиться как от наглых воров, так и от нежеланных обожателей Барбары по типу мрази Альберта. Также такие замки помогали удерживать людей от случайного попадания в те в части церкви, где им не стоило пока что или в целом попадать. Одним из таких мест, куда есть ограниченный доступ и была Внутренняя Молитвенная. Во Внешней служители церкви проводили общественные проповеди и с усердием посвящали всех желающих и любопытных иногородцев в религию. Во Внутреннюю Молитвенную, однако попадали только люди, которые уже доказали свою любовь к Барбатосу, такими людьми могли быть как сами служители церкви, так и обычные люди. Чтобы доказать свою веру нужно пройти Испытание Веры, понятное и банальное название, но отражающее всю суть. Сама Розария прошла его ещё давно, до своего совершеннолетия. Так как раньше она жила с бандитами то, когда ей предложили искупиться через церковь она, согласилась, возжелав стать лучшим человеком. Изначально она считала церковь лишь инструментом своей адаптации к Мондштадту, однако потом чем больше она проводила времени среди своих коллег священнослужителей, тем больше она сама постепенно становилась частью церкви. В ней у каждого была своя роль. Далия следил за общественным мнением, общаясь с людьми, выслушивая их истории и направляя их на путь истинный. Барбара отвечала за хор и помогала в организации церковных мероприятий. А она? Розария отвечала за поддержание порядка, её навыки убийцы очень помогали этому. Она вместе с Ордо Фавониус следили за порядком города, хотя Розария действовала в основном в целях церкви, но и о самом городе она заботилась с сильным теплом и добровольно помогала рыцарям даже когда дело не касалось церкви. Она с улыбкой взяла ключи, которые ей отдал Далия. Она вздохнула, понимая, что после того как она откроет Внутреннюю Молитвенную ей придётся следить за людьми и пропускать внутрь комнаты только тех, кто прошёл Испытание Веры. - Спасибо Далия. Сегодня я буду отвечать за Внутреннюю Молитвенную. Желаю всем хорошего дня. – попрощалась она, на что получила кивок от парня и ещё несколько позитивных прощаний от посетителей церкви. - Хорошей вам утренней молитвы, сестра Розария! - Благодарим вас за службу церкви, сестра Розария, хорошего вам дня! - Вам тоже хорошего дня, да благословит вас Барбатос. – своим обычным уставшим, но вежливым тоном проговорила девушка, после чего ушла в один из коридоров церкви. Церковь была действительно большой, в ней было много коридоров, помещения священнослужителей, репетиционная хора и две молитвенные. Розария спокойна прошла в один из дальних коридоров, которые вели к задней стороне церкви. Она подошла к большим дверям, полных фресками. Несмотря на то, что во Внутренней молитвенной не было столь много людей как во Внешней, эта комната была создана с намного большим усердием. Розария с трудом угомонила своё трепещущее сердце и открыла двери, войдя внутрь. Она в очередной раз застыла в благоговении. Ради этого она и проходила Испытание Веры. Ох, это испытание, сколько эмоций оно навевало! Розария не могла не вспоминать его с чувством извращённой ностальгии. Впервые услышав о том, что нужно сделать, она испытала шок, но тем не менее спустя меньше чем минуту мыслей она согласилась. Насколько она слышала, думать было нормально, только Далия, был достаточно одержим чтобы согласиться на Испытание Веры мгновенно. Чтобы “доказать свою веру” надо было позволить вырезать свои глаза или какую-то иную конечность, но ритуально надо было лишиться именно глаз. Во-первых, потому что в их исцелении точно не будет проблем, если действительно отдаться вере, во-вторых это было связано с длинной традицией, что в полной темноте нужно довериться и воззвать к Брабатосу, исцелиться. Розария, как служительница церкви естественно выбрала традиционный вариант и вскоре её вели за руку. Её не пронизывало беспокойство, нет её пронизывало чувство предвкушения, а её сердце трепетало. Ведь теперь она наконец-то войдёт в потаённое место и станет ближе к Богу. Её ввели внутрь и попросили помолиться, воззвать к богу, если её вера истина, то она исцелится, как все ей говорили никто, ещё не проваливал это испытание на этом этапе, проваливали только в начале, отказавшись от ритуального ослепления. Розария встала на колени и помолилась. После чего она услышала, как капли падали на пол, а также и на её лицо. Она рефлекторно раскрыла глаза, почувствовав на себе капли и на её удивление она прозрела. Её зрение вернулось к ней. Она удивилась, когда осознала это, но потом она окончательно застыла, увидев своё окружение. Она стояла на коленях в роскошной зале, хотя та и была очень пустой. Здесь не было скамей, не было стойки с которой читались священные книги. Однако она мгновенно поняла почему этого не было. Она поняла, что в этой комнате в принципе не было принято сидеть, так как это бы расценивалось как неуважение перед богом, да и молитв здесь не требовалось чтобы сплотить людей. Её взгляд перевёлся на огромное белокаменным ложе посередине, которое было одним из единственных вещей в этом возвышенном месте. Она подняла свою ранее опущенную голову. На ложе лежал её Бог. Барбатос смиренно спал, его тело было холодным, а его крылья изодраны, когда на ногах были уже открытые цепи, которые когда-то, вероятно ещё столетие назад были застёгнуты на лодыжках божества. Анемо Архонт был покрыт длинными белыми одеждами, из-под которых высовывались его большие длинные крылья, которые собственно и занимали большую часть белокаменного ложа. По лицу Бога стекали ярко бирюзовые слёзы, полные чистой анемо энергии. Розария поняла, что вот что упало на её лицо, вот что исцелило её глаза. Её Бог. Она воззвала к нему, и он ответил на её молитву, исцелив её зрение. Её сердце трепетало, а взгляд наполнился неудержимой любовью и благодарностью. Она не жалела, что прошла Испытание Веры, оно полностью стоило того. С тех пор прошло много времени, однако Розария как обычно вставала в лёгкий ступор благоговения каждый раз, когда она входила внутрь. Она быстро оправилась, вернув себе возможность перемещаться. Она прошла к ложе и встала на колени, подняв голову и созерцая божественную красоту того, кому она молилась всё это время. В пока ещё пустом из-за раннего утра зале разнеслись шаги. Она обернулась. Это была Барбара. - Ох, доброе утро. Ты тоже пришла сюда для утренней молитвы? – поинтересовалась с легкой улыбкой Розария. - Да, я закончила с репетицией и захотела помолиться здесь перед утренней проповедью. По-моему, вполне логично желать быть как можно чаще рядом со своим Богом. – сказала со своей привычной улыбкой Барабара, однако потом её лицо погрустнело. – Однако меня кое-что беспокоит… Точно ли мы всё делаем правильно? - Что ты имеешь ввиду? – спросила холодная девушка, вставая с пола, на котором она стояла. - Барбатос же Бог Свободы, вдруг ему не нравится, что он остался здесь? – спросила сострадательная служительница цекрви. - Как написано в книге, Барбатос в очередной раз помог Мондштадту, расправившись с гнётом аристократии, потом он в очередной раз пожелал уйти на покой. Священники предложили ему остаться в церкви хоть на одну ночь, с лёгким вздохом Барбатос согласился. А потом, под многими уговорами и мольбами своего народа Анемо Архонт избрал остаться в церкви, чтобы не беспокоить народ своим исчезновением. И вот, церковь столетиями заботится о нашем спящем Божестве. – процитировала Розария. - Ты права. – легонько улыбнулась Барбара, хотя в её глазах читалось лёгкое чувство вины. – Однако он выглядит как разбившаяся птица, которую насильно прибило к земле… – Мы действительно любим Барбатоса и заботимся о нём, мы заботимся о Мондштадте. Я уверенна, что это то чего Барбатос всегда хотел. Да, иногда, возможно, даже мы с тобой перебарщиваем. Цепи были излишними, и наши предшественники священнослужители это осознали, сняв их. Мы просто любим. Если Барбатос проснётся и не возжелает подобного отношения, то мы обязательно прислушаемся. – ответила Розария с улыбкой. - Ты права. Не будем дальше развивать эту тему, лучше помолимся и проведём ещё один хороший день. – вновь расцвела Барбара, на что получила кивок. Они обе стояли перед белокаменным ложем со спящим Барбатосом. Да, они обе так говорили, но на самом деле никто из них, как и весь Мондштадт вцелом не были уверены, смогут ли они отпустить своего Бога, даже если тот захочет. Они просто любили. Любовь ведь не грех, Барбатос?