Непостоянство бедствий/ Учанцзе/ 无常劫

С приходом осени становилось всё прохладнее. Цветы в Орхидейном саду отцветали один за другим, и даже осенние орхидеи, которые расцветают именно в это время, показывали своё последнее цветение. В этот сад Цзун Цзыхэн вложил всю душу. Он привозил растения со всех Девяти провинций и тщательно высаживал их в соответствии со временем года, чтобы круглый год царило непрерывное цветение. В это время Цзун Цзыхэн был занят работой в цветнике, когда к нему подошла Шэнь Шияо со служанкой. — Хэн'эр, солнце такое яркое, иди отдохни немного, — с улыбкой позвала Шэнь Шияо, — Попробуй миндально-цветочный суп с леденцовым сахаром, который приготовила твоя мать. Цзун Цзыхэн замер, положил лопатку и с обычным выражением лица подошёл к ней. Служанка налила ему воды, чтобы он ополоснул руки. Шэнь Шияо достала платок с ароматом орхидей, нежно вытерла пот с его лба и ласково сказала: — Посмотри на себя, тебе не жарко? Скоро совсем обгоришь. — Ничего страшного, спасибо, матушка, — Цзун Цзыхэн взял гладкую, белую фарфоровую чашу, попробовал миндально-цветочный суп. Он был прохладным и сладким, прекрасно снимая жар. — Вкусно? — выжидательно смотрела на сына Шэнь Шияо. Цзун Цзыхэн слегка опустил веки; длинные густые ресницы умело скрыли его эмоции: — Вкусно, спасибо, матушка. После случая с Хуа Юйсинь, Шэнь Шияо признала, что была неправа, и тщательно ухаживала за Цзун Цзыхэном, когда он получил ранения. Цзун Цзыхэн не мог не быть тронут: в конце концов, она была важным человеком, его матерью, с которой они зависели друг от друга; что он мог сделать? Однако смерть Хуа Юйсинь оставила в сердце Цзун Цзыхэна огромный, гнойный шрам вины, который не заживет до конца его дней. Так же, как и отчуждение между ними, матерью и сыном. Шэнь Шияо посмотрела на сына, который становился всё более холодным и молчаливым, и тихо вздохнула: — Я слышала, ты снова пререкался с Императором несколько дней назад. Взгляд Цзун Цзыхэна внезапно стал ледяным. — Этот брак был давно заключён, ты просто... — Матушка, в саду много мушек, вам лучше поскорее вернуться в павильон Цинхуэй. Шэнь Шияо слегка нахмурила свои брови, и в её глазах промелькнула нотка обиды. Сердце Цзун Цзыхэна смягчилось, и он добавил: — Оставьте мне миндально-цветочный суп, я выпью ещё несколько чаш. — Хорошо, но тогда возвращайся пораньше к ужину. После того как Шэнь Шияо ушла, Цзун Цзыхэн вернулся к цветнику, сжал лопатку и резко воткнул её в землю. Прошло полгода с момента событий на Съезде Драконов. За эти полгода мир совершенствования был неспокоен, и ситуация, когда великие бессмертные кланы делили территорию, потихоньку менялась. Благодаря вмешательству Императора Цзун, Секта Хуайин, хоть и не могла сдержать ненависти, временно отказалась от мести секте Уюнь. Но это было только на поверхности; в тайне Секта Хуайин объединилась с некоторыми крупными и мелкими школами, чтобы совместными усилиями истребить секту Уюнь, причём секта Чистого Ян активно подстрекала к этому. Секта Уюнь изначально была одной из Четырёх Великих сект Девяти Провинций, наряду с сектой Чистого Ян, сектой Улян и сектой Цанъюй. Но сначала их уважаемый старый глава загадочно погиб, затем произошла внутренняя борьба, и в конце концов новый глава, не имеющий законного титула, оказался демоническим культиватором, похитившим эликсир. Его личность была раскрыта на Съезде Драконов, что разрушило столетнюю репутацию секты Уюнь, и он также забрал их сокровище — Кнут, Двигающий Горы. Кто мог устоять перед таким жирным куском, выставленным напоказ? Таким образом, всего за полгода секта Уюнь потеряла огромное количество учеников и территорий. И как раз в тот момент, когда в мире совершенствования думали, что секта Уюнь постепенно идёт к упадку, Императора Цзун внезапно принял удивительное решение — выполнить брачный контракт между Третьей Принцессой Цзун Жонин и сыном исполняющего обязанности главы секты Уюнь, Лю Чжэна. Когда новость распространилась, мир совершенствования активно обсуждал это. Некоторые говорили, что Император Цзун хотел сдержать влияние родственников Императрицы из секты Улян; другие говорили, что он не мог позволить секте Чистого Ян стать единственным доминирующим кланом в регионе Чу. В любом случае, позиция Императора была ясна: он намерен защитить секту Уюнь. Секта Уюнь, хотя и пережила бури и великую потерю крови, всё же была большой и богатой. С поддержкой Великого Клана Цзун она временно стабилизировала ситуацию. С самого начала и до конца, казалось, никто не задумывался о Третьей Принцессе, которая была лишена права выбора. Цзун Цзыхэн и Цзун Цзысяо вместе с несколькими братьями и сёстрами пошли просить Цзун Минхэ о милости. Секта Уюнь имела дурную славу и была в смятении; разве это не погубит любую девушку из хорошей семьи, которая войдет туда в качестве невесты и жены? Но сколько бы они ни умоляли, Цзун Минхэ был полон решимости заключить этот брак. Цзун Цзыхэн понял, что Цзун Минхэ принял твёрдое решение: использовать дочь, которой он не дорожил, чтобы обменять её на безмерную благодарность и верность секты Уюнь. В тот момент он вспомнил слова Сюй Чжинаня о том, что нет ничего удивительного в желании Императора Цзун заполучить его золотое ядро. Он внезапно осознал, что его отец-император не только не заботился о нём, но и что, вероятно, родственные чувства были всего лишь разменными монетами. Цзун Жонин вышла замуж. Цзун Цзыхэн три дня прятался в Орхидейном саду, снова и снова вспоминая беспомощность и привязанность, с которыми его сестра, со слезами на глазах, назвала его «старшим братом» перед отъездом, позволяя боли от собственного бессилия распространяться по его жилам. За эти полгода он не покидал Великий Город. Хотя после выздоровления не было причин держать его взаперти, но с тех пор, как он покинул Дамин, и обнаружил, что Хуан Хун и Хуан У тайно следуют за ним, он решил больше не выходить даже из дворца Уцзи. Даже если бы за ним никто не следил, он не осмелился бы покинуть это место, не осмелился бы покинуть Цзун Цзысяо. Весь мир хотел знать, где находится Янь Шу, и только он один не хотел этого. Он отчаянно желал, чтобы Янь Шу исчез навсегда. Хотя это было невозможно: Янь Шу рано или поздно появится, и происхождение Цзун Цзысяо было подобно бесчисленным взрывчатым камням, зарытым под дворцом Уцзи, которые в любой момент могли разорвать их на куски. Он даже уже спланировал, как ему следует бежать из Великого города с Цзун Цзысяо и своей матерью, если ситуация раскроется и не будет возможности её изменить. В то же время, он должен был остерегаться, что его родной отец может внезапно захотеть вырвать его золотое ядро, и опасаться неожиданных действий Сюй Чжинаня. Он проводил свои дни, казалось бы, спокойно занимаясь культивированием, едой, сном и уходом за цветами, как обычно. Но на самом деле он постоянно находился под огромным давлением, чувствую смертельное удушье. Несколько дней назад он получил тайное письмо от Сюй Чжинаня, который снова убеждал его: если он не может ослушаться своего отца-императора, то пусть, как второй вариант, борется с Цзун Цзымо за место наследного принца; секта Чистого Ян и секта Цанъюй окажут ему всемерную поддержку. Цзун Цзыхэн уничтожил письмо, и снова провёл ночь без сна. Он прождал в Орхидейном саду, пока солнце не село, и, не найдя больше причин для задержки, был вынужден вернуться в павильон Цинхуэй. Как раз в это время пришел Цзун Цзысяо, чтобы поужинать с ним. — Госпожа Шэнь, старший брат, — Цзун Цзысяо почтительно поприветствовал Шэнь Шияо. Шэнь Шияо улыбнулась ему: — Сяо- Цзю, дети твоего возраста так быстро растут; кажется, ты немного изменился, а я не видела тебя всего пару дней. — Матушка тоже говорит, что я недавно сильно подрос, — После случая с Хуа Юйсинь, Цзун Цзысяо испытывал смешанные чувства к Шэнь Шияо, и всякий раз, когда они встречались, он старался быть как можно более уклончивым. — Инжо несколько дней назад простудилась, ей уже лучше? — Намного лучше. Матушка сегодня сказала, что когда она полностью поправится, то пойдёт с госпожой Шэнь любоваться хризантемами. — Отлично, — Шэнь Шияо улыбнулась. — Давайте, кушайте. Цзун Цзысяо только успел взять палочки для еды, как Шэнь Шияо снова заговорила: — Я слышала, что Император готовит материалы для ковки твоего меча. Цзун Цзысяо замер, украдкой взглянул на Цзун Цзыхэна и сказал: — Эм. Цзун Цзыхэн уже слышал об этом. Он уткнулся в тарелку и промолчал. Они только что крупно поссорились с Цзун Минхэ из-за Цзун Жонин, и сразу после этого Цзун Минхэ объявил, что нашёл лучшее Чёрное Железо Цзючжоу для Цзун Цзысяо, и также пригласил Владельца поместья горы Гигантов, чтобы он лично перековал меч. Как только все материалы и люди будут готовы, они отправятся на гору Куньлунь, чтобы отлить меч для Цзун Цзысяо с помощью Треножника Шэньнун, самое раннее – следующей весной. Естественно, это смягчило отношения между отцом и сыном. Хотя такая милость никогда не касалась Цзун Цзыхэна. Цзун Цзысяо, хотя и переживал за Третью Сестру, не мог устоять перед соблазном получения божественного меча, поэтому чувствовал себя немного виноватым перед Цзун Цзыхэном. Шэнь Шияо также незаметно взглянула на своего сына и улыбнулась: — Император действительно балует тебя. Прошло двадцать лет, с того последнего раза, когда Великий Клан Цзун использовал Треножник Шэньнун для ковки. Если всё пройдёт гладко, этот божественный меч станет твоим подарком на совершеннолетие. — Отец так и сказал, — Цзун Цзысяо снова украдкой взглянул на Старшего Брата. Цзун Цзыхэн выглядел невозмутимым: — Хорошо. Это заслуженная награда за твою победу на Съезде Драконов. Цзун Цзысяо тайно вздохнул с облегчением: — Старший брат, мы поедем вместе в Куньлунь и по пути заглянем в секту Цанъюй. — Хорошо. После ужина братья по обыкновению немного пофехтовали. Когда Цзун Цзысяо ушёл, Цзун Цзыхэн тоже собрался идти отдыхать, но обнаружил, что Шэнь Шияо всё ещё ждёт его. — Матушка, почему вы ещё не спите? — Он знал, что она ждёт, чтобы поговорить, но он не хотел слушать. Шэнь Шияо, опустив голову, нежно поглаживала свой браслет из красного рубина и неторопливо сказала: — Хэн'эр, ты знаешь, о чём сейчас ходят слухи во дворце? — О чём? — Хотя я живу в глубоком дворце, некоторые слухи, должно быть, сначала возникают снаружи, чтобы вызвать волнение внутри, не так ли? — Что вы слышали, матушка? Нельзя верить тому, что болтают дворцовые слуги. — Использование Треножника Шэньнун для ковки всегда было привилегией, которую могли себе позволить только главы или наследники великих школ. Даже для Великого Клана Цзун, который имеет большие богатства, тратить столько ресурсов и сил на маленького принца, который ещё не достиг совершеннолетия, это нечто неслыханное. — Это награда, которую Отец обещал Сяо-Цзю. К тому же, четыре года назад никто не мог предвидеть, что он действительно победит. — Хотя это правда, слово монарха — не пустой звук. Одно это обещание уже имеет огромное значение. — Что вы хотите сказать, матушка? — Не то, что я хочу сказать, а то, что ходят слухи и во дворце, и за его пределами: Император до сих пор не назначил наследника, потому что он хочет отдать трон Сяо -Цзю. Сердце Цзун Цзыхэна сжалось: — Невозможно. Сяо Цзю не является сыном от главной жены, он ещё молод, и у его матери нет влияния. — Да, но, возможно, именно этого и хочет Император, — Шэнь Шияо посмотрела на Цзун Цзыхэна глубоким взглядом. — Император чувствовует давление секты Улян и давно отдалился от Императрицы. Разве его активная защита секты Уюнь не о многом говорит? Если Цзун Цзымо действительно станет Императором Людей, секта Улян будет угрожать Империи Цзун. Цзун Цзыхэн сказал низким голосом: — Матушка, перестаньте надумывать. Это не то, о чём вам следует беспокоиться. Шэнь Шияо встала и медленно подошла к сыну: — Я раньше совершила ошибку, случай с госпожой Хуа — я очень виновата перед тобой. Опираться на жену или на тестя... Разве это сравнится с тем, чтобы опираться на самого себя? Мой сын должен иметь более широкие горизонты. — ...Матушка, что вы хотите сказать? — При мысли о Хуа Юйсинь, волна обиды снова захлестнула его. Шэнь Шияо погладила лицо Цзун Цзыхэна и мягко сказала: — Ложись спать пораньше. Стало холодно, я поменяла тебе одеяло. Не простудись.