Бесконечность?

— Стоп, стоп, давай по порядку... — я устало глажу виски. Совсем разболелась голова. — То есть ты сам же себя накрутил и внушил, что ты мне не нужен, и после этого стал неосязаем? — Ага, — кивает Рома, беззаботно сидящий на краю моего подоконника и дочитывающий «451° по Фаренгейту». По нему и не скажешь, что вчера он чуть ли не бился в истерике и ревновал меня к Машке. Да он и сам вчера был не особенно в себе—... К слову, Машка эта совсем не в моём вкусе. Вроде бы всё нормально: она милая, у неё интересный стиль общения, харизма чувствуется. Даже эта её лёгкая небрежность — кому-то покажется очаровательной. Но вот я смотрю на неё — и не цепляет. Слишком уж она светленькая и... даже блёклая. Облить бы её хорошенько чем-то ядрено ярким. Или встряхнуть. Мне нужно ощущение, что человек открыт, что он здесь — рядом, а не где-то в своих мыслях, за своими стенами. А с ней — как будто бы я смотрю на витрину. Красиво, да, но не дотронешься. Даже если ладонь приложить — стекло холодное. — Выходит, ты сохраняешь свою материальность только тогда, когда чувствуешь себя... нужным? — Значимым, — поправляет Рома, закрывая книгу. Он делает это аккуратно, почти с благоговением. — Кстати, отличное чтиво! "Не мы важны, а то, что мы храним в себе". — Когда-нибудь дам тебе почитать Артюра Рембо, — улыбаюсь я, садясь за компьютер. — Что будешь искать? — спрашивает Рома, заглядывая в экран через моё плечо. — Расскажу, если что-нибудь найду, — отвечаю я и начинаю отчаянно искать что-то о призраках. Не из монтажа, песен и прочей ереси, а именно то, что может нам пригодиться. Сначала попадается куча мистических форумов. Потом какие-то блоги людей с очень ярким воображением. Дальше — подборки киношек, списки симптомов "если у вас дома привидение", статьи про шумы в трубах и сквозняки, объясняющие всё на свете. Я обшариваю весь Интернет, ищу лазейки, цепляюсь за каждую нитку, каждый намёк. Не потому что верю безоговорочно — а потому что иначе ничего не останется. А мне нужно что-то. Любой зацеп. Любая логика в этом беспорядке. Рому не слышно около пятнадцати минут уже. Подозрительно тихо. Обычно он что-нибудь комментирует, ерничает или хотя бы дышит шумно. И вот — вдруг мне в руки суют книгу. Старая, с потрёпанным корешком, пахнет пылью и чем-то очень давно забытым. Страница открыта. — Прочти, — строго говорит Рома. Я закатываю глаза, но всё же читаю... И охреневаю уже от заголовка главы. «О ВОСКРЕЩЕНИИ ЧЕРЕЗ ПАМЯТЬ Великая сила памяти — не просто отпечаток души, но и мост между жизнью и смертью. Некоторые духи, призраки и потерянные тени удерживаются в этом мире не злобой или проклятием, но цепью незавершённого воспоминания. Их можно вернуть. Но только ценой того, что ты сам забудешь.» Мы с Ромой переглядываемся. Я посмотрел обложку. Книга называется «Призракология», автор... Не указан. — Серьёзно? — Да читай дальше! «Чтобы вернуть душу из небытия, маг должен отдать самую значимую для него часть своих воспоминаний. Это не метафора. Утерянные воспоминания исчезают из разума, словно никогда не существовали, оставляя пустоту, которую... Можно восполнить через какие-либо физические доказательства того, что между магом и воскрешаемым была какая-то связь. Тем самым воскрешённый получает “опору” — якорь к жизни. Чем больше отдано памяти — тем полнее возвращается оживлённый. Призрак, получивший лишь образ, будет бледен, без прошлого. Получивший имя, голос, любовь — вернётся целиком.» Я чувствую, как по коже ползёт ледяной мурашечный холод. Сердце начинает стучать медленно, будто отмеряя шаги. «Заклинание-Клятва: “Памятью зову” Это древнейшее из известных заклинаний воскрешения, передающее жизнь через память. «Во имя памяти, что была мне судьбой, Я дарую тебе свои дни и сны. Пусть сердце моё станет колыбелью твоего дыхания, Пусть разум мой станет тропой для твоего возвращения. Я кляну́сь: всё, что было дорого мне, становится тобою. Я кляну́сь: забываю, чтобы ты вспомнил. Вернись сквозь тьму, И да пребудет в тебе жизнь — Моей ценой.» » Я дочитываю до конца — и замолкаю. В ушах звенит. В голове шумит пустота. Рома сидит всё так же, рядом, но будто стал тяжелее, реальнее. Он смотрит на меня не с насмешкой, не с лёгкостью, а как человек, который впервые за долгое время почувствовал надежду. «Правила: ✟ Произносится над прахом, телом, или на месте смерти. ✟ Душа должна быть недалеко — не более 7 лет с момента смерти. ✟ После произнесения, фрагмент памяти исчезает. ✟ Заклинание срабатывает, только если душа соглашается вернуться. Помните: Память — это не просто цена. Это то, что делает нас живыми.» — Ромка, да ты у меня ещё живчиком бегать будешь! — я улыбаюсь, и в голосе моём впервые за долгое время — искра. Рома улыбается в ответ. Мгновение — и мы уже на эмоциях обнимаемся. Я держу его крепко, будто боюсь, что если отпущу — мир немного треснет, Рома вдруг исчезнет. Я уткнулся лицом в его грудь и слышу биение его сердца. Он такой тёплый, живой, и... мой. Я чувствую, как он немного расслабляется, как будто только сейчас позволяет себе полностью отдаться этому моменту. Пальцами он снова перебирает мои волосы, тихо выдыхает, а я невольно улыбаюсь. Мои пальцы медленно скользят по его спине, почти неосознанно — просто чтобы чувствовать, что он здесь, настоящий. Он не торопится. И я тоже. *** Мы шли по знакомой дороге, ведущей к кладбищу. Молчание было напряженным, пронизанным предвкушением победы. — Слушай, а где ты вообще эту книгу нашел? Откуда она у нас дома взялась? Родители такое точно не читают… — Ох, Александр, если бы ты знал, какая у тебя сестренка — интересная личность! А какие у нее захватывающие книги под матрасом спрятаны! Куда он ему что пихал… У меня чуть челюсть не отвисла, пока читал. Я промолчал. Да уж, Ульяна… Не ожидал от тебя такого. На моем лице расцвела улыбка, шире которой, кажется, никогда не было. Я был счастлив. Неужели у нас действительно получится воскресить Ромку? Он будет жить! Жить по-настоящему. Так, как жил до того "полёта". Он сможет общаться не только со мной, но и с другими! Его будут видеть. Его будут замечать! А меня перестанут считать сумасшедшим. Пока я в предвкушении витал на седьмом небе, Рома шел сзади, отставая, какой-то подозрительно тихий и напряженный. — Саш… мы еще можем вернуться. Я остановился и ошарашенно обернулся. — Что? — Ну… ты же забудешь самое дорогое. А если ты забудешь семью? А если себя забудешь?.. Мне и так, в принципе, неплохо. Я уже приловчился… Не дослушав, я схватил его за руку и потащил дальше. Он отнекивался, но в итоге сдался, понимая, что меня не переубедить. Разве имеет значение, что я забуду, если Ромка будет жить? Какая вообще разница! Забуду, значит, запомню что-то новое. Я с легкостью готов пожертвовать ради Ромы каким-то там… воспоминанием! Мы прошли под аркой. Он снова стал неосязаемым. Перед нами могила. Рома выглядел очень напуганным и неуверенным. Я тоже немного напрягся. Все-таки, волнительно. — Саш, может… — Тихо. Как там надо… Я сел на корточки рядом с могилой. Взял в руки книгу, открыл нужную страницу. — "Произносится над прахом, телом, или на месте смерти." Ага… Ну что, Ромка, ты готов снова быть живым? Рома стоял на тропинке перед своим камнем. Он снова кусал губы и нервно переминался с ноги на ногу. — Да не ссы ты! Все будет хорошо. Ну что?.. читаю. Всё затихло. Оркестр птиц смолк, деревья замерли, и ветер стих. Все внимание было приковано ко мне. Я откашлялся, и из моих уст могучим голосом полилась чистосердечная клятва: — "Во имя памяти, что была мне судьбой, Я дарую тебе свои дни и сны. Пусть сердце моё станет колыбелью твоего дыхания, Пусть разум мой станет тропой для твоего возвращения. Я клянусь: всё, что было дорого мне, становится тобою. Я клянусь: забываю, чтобы ты вспомнил. Вернись сквозь тьму, И да пребудет в тебе жизнь — Моей ценой." Сердце билось с невероятной скоростью, голова кружилась, ноги подкашивались, а в глазах темнело. Адреналин хлынул в кровь, и я понял, что если что-то вдруг случится, я могу не успеть сказать этого. Сказать то, что так давно вертится на языке и горит в сердце. Из последних сил, перед тем как упасть на землю, я решительно посмотрел на Рому. — Ром. Я тебя люблю. ... Тишина. Только шум в ушах и ощущение падения в бездну. Я лежал на холодной земле, не чувствуя своего тела.