Бесконечность?

— Лёш, пятый столик! — прикрикнула ржавому Маргарита, скидывая фартук и делая победный жест, будто сбежала с каторги. Её смена закончилась, а это значит, что теперь весь зал ложится на плечи Лёхи и Томики. Последние клиенты начали подтягиваться, словно специально ждали, когда уйдёт самый строгий сотрудник. — Сек, Маргош! — Лёха встал на цыпочки, чтобы дотянуться до моего лица, и легонько чмокнул меня в щеку. У него привычка такая — оставлять на коже что-то между прикосновением и искрой. — Bye, don’t get bored, baby, — подмигнул, и уже в следующую секунду был у столика, ловко подхватывая поднос. Я только покачал головой и фыркнул сквозь улыбку. — The little devil... — закатываю глаза, как будто возмущен, но внутри всё светится. Улыбку сдержать, конечно же, не получается. Он всегда такой — озорной, легкий, как будто из воздуха сделан. А вам, дорогие читатели, наверное, очень интересно, почему всеми любимый Ромка вдруг стал "Лёхой"? И откуда, собственно, взялась эта «ржавость»? Давайте вспомним. *** Пару недель назад. Или... Около двух месяцев. Это было поздним вечером. Мы с Ромой сидели у меня на кухне, пили кофе. Родителей не было дома, а Ульяна ушла в гости к подруге. — Я не хочу быть Ромой, — вдруг выдал он. — Вообще. Это слишком напоминает прошлое. Понимаешь? Я не сразу ответил. Понимал. Просто знал, что сейчас нельзя говорить банальности типа «ну всё наладится». Потому что не наладится, пока сам не возьмешь за дело. — Сменим ФИО, школу, документы... Ты начнешь всё с начала. Он посмотрел на меня — долго, тяжело, будто в первый раз за долгое время кто-то разрешил ему не притворяться. — Нууу, я не обещаю засунуть тебя обратно в утробу матери, нооо... Рома усмехнулся. — Я в долгу перед тобой. — Ты ничего не должен. Просто будь — кем хочешь быть. На следующий день мы стояли в душном коридоре паспотного стола. Люди в очереди пахли скукой и надеждой, а у нас с собой была наглая уверенность и желание всё стереть. — Говорим, что документы потерял, — шепчу ему на ухо. Подошли к окошку. Сотрудник — полный мужик с острым взглядом. Он уже был готов читать лекцию о том, как важно хранить паспорт в надёжном месте. — Это не просто так делается, — начал он. — У нас тут не игра, юноша. За документами следить надо! Блаблабла… — Извините, как Вас?.. — перебиваю, будто невзначай. — Сергей Аристархович. — Так вот, Серёжка... — говорю, глядя в глаза, — скажи честно, все МФЦ-шники сейчас такие душные? Просто скажи сумму и сделай всё как можно быстрее. Он приподнял брови так высоко, что ими мог бы почесать потолок. Потом перевёл взгляд на мою руку, в которой появились несколько купюр. Не особо много, но достаточно, чтобы кто-то, уставший от системы, задумался. Он взял деньги, будто случайно, будто по привычке — и взял листочек с ручкой. — Как звать тебя? — спросил он, наконец повернувшись к Роме. Тот задумался. Всего на пару секунд. А потом — с какой-то внутренней ясностью, спокойной уверенностью, даже с гордостью: — Ржавин Алексей Павлович. Я рассмеялся. И не потому, что смешно. Просто впервые услышал, как он сам себя называет без тени сомнения. — Говорящая фамилия, да, Саш? — «Рома-Лёша» повернулся ко мне и подмигнул. *** А теперь о настоящем. Сейчас мы встречаемся. Уже 47 дней. Я веду счёт, потому что это имеет значение. Это — мой первый опыт, где мне не страшно быть собой, где я не играю в чужую любовь. Скоро будет первая «круглая» дата. И я готовлю ему подарок — тёплый, личный. Но вам пока не расскажу — пусть и для вас это пока останется секретом. Лёша подал документы в мою школу. Теперь мы вместе учимся в 10Б, сидим за одной партой, сбегаем с последних уроков. Я иногда ловлю его взгляд, и в нём столько света, что мне самому хочется зажечься. Он работает в мою смену — в «Поцелуе смерти», официантом. *** Хочется сказать, что... Пусть жизнь и не вечна, зато любовь и воспоминания — бесконечны. Я — счастлив. Мы — счастливы. И, чёрт побери, это того стоило.