За закрытыми дверьми

      Комната была погружена в мягкий полумрак. Воздух был густым от аромата сандала и чего-то более глубокого, животного — желания.       Она стояла посередине комнаты, одетая только в лёгкий шёлковый халат, который уже расстегнулся, обнажая гладкую кожу груди. Её дыхание было ровным, но она всего лишь пыталась не выдавать своего волнения. Перед ней он — мастер, чьи пальцы уже начинали разминать длинные шнуры из натурального джута, мягкие, но прочные. Она не видит его лица, но знает точно, кто стоит в тени.       — Ты готова? — его голос сладкий, обволакивающий, как тёплый мёд проникал вглубь не сознания, заставляя всё тело трепетать.       Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.       Его пальцы скользнули по её спине, развязывая халат полностью, и ткань соскользнула на пол.       Первый шнур коснулся её запястья, обвиваясь вокруг неё, как змея. Он затянул узел нежно, но уверенно, оставляя достаточно свободы, чтобы не причинить боли, но достаточно плотно, чтобы она почувствовала его контроль. Её руки медленно поднялись над головой, и вскоре верёвка уже петляла между ними, создавая сложный узор, который одновременно сковывал и украшал.       — Ты прекрасна, — прошептал он, проводя пальцем по её обнажённой ключице, пока другой шнур уже скользил вниз, обвивая её талию, подчёркивая изгибы.       Каждое прикосновение верёвки к коже заставляло её вздрагивать. Она чувствовала, как узлы сжимаются, как её тело становится его холстом, а он — художником, который знает каждую линию, каждую точку напряжения.       Верёвка опустилась ниже, петляя между её бёдер, слегка касаясь самых чувствительных мест. Она застонала, когда узел легонько надавил на неё, оставляя ровно столько давления, чтобы разжечь огонь, но не погасить его.       — Терпение, — он притянул её ближе, чувствуя, как её тело дрожит.       Теперь она была полностью открыта перед ним, связанная, беспомощная и невероятно возбуждённая.       Он провёл рукой по её животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под его прикосновением, затем опустился на колени перед ней. Его губы коснулись внутренней стороны бедра, и она вскрикнула, пытаясь пошевелиться, но верёвки удерживали её на месте.       — Ты никуда не денешься.       И тогда его язык коснулся её, медленно, методично, заставляя её стонать и извиваться в узлах. Каждый узел, каждое движение верёвки только усиливали ощущения, делая каждое прикосновение в тысячу раз острее.       Она чувствовала, как волна удовольствия нарастает, но он не давал ей сорваться, замедляясь каждый раз, когда она была на грани.       — Пожалуйста… — её голос дрожал.       Он встал, прижимаясь к ней всем телом, чувствуя, как её сердце бешено колотится.       — Кто здесь хозяин? — прошептал он ей в ухо.       — Ты… — выдохнула она.       Сон оборвался.       Гермиона очнулась в своей постели, медленно возвращаясь к реальности. Она почувствовала себя зажатой между двух обнаженных тел — их голые конечности переплелись с её собственными.       Сзади к ней плотно прижимался Тео Нотт, её муж. Его горячее дыхание обжигало кожу на шее.       А спереди лежал Драко Малфой — их общий кто? Любовник? Секрет? Гермиона не удержалась и провела пальцами по его платиновым прядям, откидывая их с его безмятежного лица. Он выглядел почти невинно, если не вспоминать о том, что они ночью вытворяли в постели.       Тео зашевелился сзади. Его утренняя эрекция, твердая и настойчивая, упиралась ей в спину. Он не проснулся до конца, но его тело уже пришло в готовность. Его бедра непроизвольно двинулись вперед, и она почувствовала, как его длина скользнула между ее ягодиц, вызывая знакомый трепет.       — Ммм… — пробормотал он, губы прижавшись к ее плечу.       Драко, словно почувствовав движение, приоткрыл глаза. Гермиона задержала взгляд на его серых глазах, утренний свет делал их почти прозрачными. Она улыбнулась, но тут же вздохнула.       — Доброе утро, — прошептала она. Уголки её губ дрогнули в ленивой улыбке, но почти сразу же её выражение сменилось досадой. Перевернувшись на спину, она потянулась, выгибая обнаженную грудь.       — Как бы мне не хотелось с вами остаться, но долг зовёт, пора работать.       Тео протянул руку, пытаясь удержать её, но Гермиона ловко выскользнула из постели. Босые ступни коснулись мягкого ковра. Рука Тео опустилась на плечо Драко. Гермиона наблюдала, как мужчины переплелись в постели. Их губы встретились в медленном, сладком поцелуе, от которого у Гермионы перехватило дыхание. Язык Тео лениво исследовал рот Драко, а его свободная рука скользнула вниз по торсу блондина, оставляя следы пальцев на бледной коже.       С трудом отведя взгляд от этого волнующего зрелища, Гермиона накинула шелковый халат, чувствуя, как ткань скользит по разгоряченной коже.       Струи душа смывали следы ночи. Она закрыла глаза, вспоминая прикосновения их рук, их голоса, шептавшие ей на ухо. Когда она вышла, завернувшись в полотенце, в спальне уже пахло свежестью — окна были распахнуты, простыни заменены.       На кухне витал аромат свежесваренного кофе. Тео стоял у плиты в одних боксерах, его мускулистая спина напряглась, когда он почувствовал её присутствие. Он обернулся, и его глаза загорелись.       — Ты выглядишь прекрасно, — прошептал он, прижимаясь губами к её щеке. Его дыхание было теплым.       Их тела прижались друг к другу — её грудь к его торсу, бёдра к его уже набухшей эрекции.       — Ты…— её пальцы вцепились в его волосы, — …ненасытен.       Их поцелуй был жадным, словно они не прикасались друг к другу целую вечность. Алая помада оставила соблазнительные следы на его губах, когда она впилась ногтями в его плечи, чувствуя, как сильные руки приподнимают её и усаживают на край кухонного стола.       — Мне правда пора, — прошептала она, с трудом отрываясь. Дрожащие пальцы беспорядочно поправляли складки блузки, будто пытаясь собрать рассыпавшееся самообладание.       Тео лишь ухмыльнулся в ответ. Его ладонь медленно скользнула по её талии, задерживаясь на изгибе бедра.       — Я знаю. Но вечером ты вся моя, — пообещал он низким голосом, от которого у Гермионы перехватило дыхание.       Раздавшиеся шаги заставили её вздрогнуть. В дверном проёме, опираясь о косяк, стоял Драко. На нём было лишь полотенце, небрежно завязанное на бёдрах. Капли воды стекали по рельефному торсу на пол, а платиновые волосы были мокрыми и растрёпанными. Его холодный взгляд скользнул от растрёпанных каштановых локонов Гермионы к раскрасневшимся губам Тео.       — Ты решила прогулять работу? — спросил он, и в уголках его губ заплясала знакомая насмешливая улыбка.       — Нет, нет! Меня уже тут нет! — Гермиона стремительно соскользнула со стола, торопливо прижимая к груди папку с документами. На цыпочках она поднялась, чтобы оставить лёгкий поцелуй на щеке Тео, затем, чуть задержавшись, повторила то же самое с Драко.       Не оглядываясь, она почти побежала в гостиную, где в камине уже плясали зелёные языки пламени, готовые перенести её в Министерство. Последнее, что она услышала перед тем, как исчезнуть, едва уловимый шёпот Драко:       — До вечера, миссис Нотт!       Оказавшись в своём кабинете, Гермиона вдруг ощутила непривычную прохладу под ногами. Она опустила взгляд — бледные ступни контрастировали с тёмным дубовым паркетом. Где-то между страстными объятиями на кухне и поспешным бегством она совершенно забыла обуться.       — Вот же дрянь… — вырвалось у неё шёпотом, когда жар стыда разлился по щекам. Её пальцы ног непроизвольно сжались, будто пытаясь спрятаться от несуществующих взглядов. Мысленный образ собственного вида — растрёпанные волосы, размазанная помада, босые ноги — заставил её содрогнуться.       Раздался настойчивый стук в дверь.       — Минуту! — выкрикнула Гермиона, лихорадочно озираясь в поисках подходящих предметов. Взгляд упал на пресс-папье и чернильницу — идеальный вариант для трансфигурации.       — Гермиона, открывай! — раздался за дверью хорошо знакомый голос Пэнси Паркинсон. — Не пытайся прятать от меня своего любовника!       Гермиона закатила глаза. Одним плавным движением палочки она сначала отперла дверь, затем мгновенно превратила канцелярские принадлежности в элегантные чёрные туфли-лодочки на низком каблуке.       Пэнси ворвалась в кабинет с характерной стремительностью, её зоркий взгляд сразу же принялся изучать каждый угол, будто она действительно рассчитывала обнаружить спрятанного любовника. Тем временем Гермиона поспешно натягивала новые туфли.       — Дорогая, ты выглядишь так, будто сбежала прямиком из центра оргии, — вынесла свой вердикт Паркинсон, оценивающе оглядывая подругу с ног до головы.       — Пэнс, — попыталась её остановить Гермиона, понижая голос. — Тише, весь этаж тебя слышит.       — А ты что, стесняешься своей бурной сексуальной жизни? — Пэнси нарочито громко рассмеялась, заставив Гермиону покраснеть ещё сильнее.       Паркинсон подошла к письменному столу и взяла книгу, лежащую под стопкой документов. Её пальцы с любопытством потянулись к чёрной обложке, где красными бархатными буквами было вытеснено: «Шибари. Искусство плетения узлов».       — Ты её прочитала? — спросила она, и в её голосе смешались восхищение и радость, будто она нашла запретный плод.       Гермиона резко подняла голову и быстрым движением забрала книгу из рук подруги.       — Конечно читала. Я читаю все книги, которые попадают мне в руки, — её голос звучал ровно, но пальцы слегка сжали обложку. — И ты прекрасно это знала, даря мне её.       Пэнси приподняла бровь, её губы растянулись в лукавой улыбке.       — И как? Уже опробовали с Ноттом? — она наклонилась ближе, глаза блестели от неподдельного любопытства.       Гермиона почувствовала, как начинает задыхаться от смущения. Она не то чтобы не доверяла подруге, но почему-то признаваться во всех тайнах своей жизни не торопилась. И уж точно не собиралась рассказывать, какое место теперь занимал Малфой в их доме. Это было одновременно и стыдно, и волнующе — иметь такой секрет, который принадлежал только им троим.       — Конечно нет, и не собираюсь, — ответила она чуть резче, чем планировала.       Но Паркинсон лишь рассмеялась, откинув назад свои идеально уложенные волосы.       — Поттер тоже поначалу сопротивлялся, — мечтательно проговорила она, закатывая глаза. — Но когда научился…       — Избавь меня от подробностей, — перебила её Гермиона, чувствуя, как её щёки пылают. — И вообще, мы уже опаздываем.       Пэнси склонила голову набок, изучая подругу.       — Ну ты и ханжа, Грейнджер.       — Я Нотт, — поправила она, направляясь к двери, внутренне надеясь, что новые туфли не подведут.       Но правда заключалась в том, что с тех пор как книга по шибари попала к Гермионе, все её мысли оказались поглощены этой идеей. Даже сейчас, сидя на утомительном совещании в кабинете министра, где собрались начальники всех ключевых отделов, её сознание было полностью занято верёвками и тайнами. Голос министра звучал где-то на заднем плане, превращаясь в монотонный гул. Вместо цифр отчётов перед глазами Гермионы возникали сложные узлы — «хидзики», «карада», «эби». Её пальцы непроизвольно двигались на коленях, повторяя заученные движения, будто плели невидимые узоры на воображаемом теле.       — Мисисс Нотт, ваше мнение по этому вопросу? — резкий вопрос министра вырвал её из грёз.       Гермиона вздрогнула, чувствуя, как все взгляды в комнате устремились на неё. Она быстро провела языком по пересохшим губам.       — Я… полностью поддерживаю предложение отдела магического правопорядка, — произнесла она наугад, надеясь, что это уместно в текущей дискуссии.       Министр странно посмотрел на неё, но кивнул и продолжил. Гермиона украдкой вздохнула с облегчением, но тут же поймала себя на том, что снова представляет, как шёлковые верёвки обвивают запястья Тео, а Драко наблюдает за этим со своим характерным полупрезрительным, полузаинтересованным выражением лица. Мысль была настолько яркой, что она почувствовала лёгкий румянец на щеках.       Гермиона резко открыла папку с документами, пытаясь сосредоточиться на цифрах, но даже сухие статистические отчёты теперь казались ей намёками — изгибы графиков напоминали петли верёвок, столбцы цифр — ритмичные движения при затягивании узлов.       «Это безумие», — мысленно упрекнула себя Гермиона, но в глубине души признавала — её больше не пугала эта одержимость. Наоборот, она с нетерпением ждала момента, когда сможет воплотить эти фантазии в реальность.