Часть 1
8 июня 2025 г., 12:17
Колдун Жуан Же Син впился длинными, словно когти хищной птицы, ногтями в нежную кожу запястья Ван Ибо, оставляя на алебастровой коже багряные борозды.
— Ты будешь моим, — прошипел он, и горячее дыхание опалило шею эльфа, словно пламя свечи.
— Никогда! — с отчаянным усилием вырвался Ван Ибо, но в ответ услышал лишь зловещий смех. Взмах руки колдуна — и реальность вокруг них поплыла, словно отражение в кривом зеркале.
Они оказались в саду, где розы цвели с болезненной, неестественной яркостью, их лепестки казались накрашенными кровью. Шипы на кованой ограде извивались, будто живые змеи, готовые наброситься. Же Син толкнул Ван Ибо к ограде, и словно по команде, проволока, усеянная шипами, мгновенно обвила его тело, впиваясь в плоть, разрывая тонкую ткань одежд.
Ван Ибо стиснул зубы, чувствуя, как стальные иглы впиваются в его нежную кожу. Розы вокруг, казалось, шептали слова колдуна, превращая их в тихий, злорадный смешок.
— Ты так упрям, мой юный принц, — голос колдуна был мягок, словно шепот ветра, но в нем звучала угроза, способная сломить даже самое сильное сердце.
Ибо не ответил, лишь отвел взгляд, стараясь отгородиться от боли. Его серебристые волосы, обычно сияющие под лунным светом, теперь были спутаны и испачканы кровью, проступившей сквозь раны. Колдун приблизился, его длинные, костлявые пальцы коснулись щеки эльфа, заставляя Ван Ибо содрогнуться от отвращения.
— Ты действительно думаешь, что сможешь сопротивляться вечно? — промурлыкал колдун, наклоняясь ближе, и его горячее дыхание обожгло ухо принца, словно дыхание дракона.
Шипы сжимались все сильнее, и Ван Ибо застонал, чувствуя, как горячие капли крови стекают по груди, оставляя липкий след. Же Син нежно провел пальцем по одной из ран, затем медленно облизал окровавленный палец.
Эльф стиснул зубы до боли в челюстях, но его тело дрожало – от боли, страха или чего-то еще, неведомого ему самому. Колдун ухмыльнулся, заметив эту слабость.
— Ты пахнешь… восхитительно. Борись сколько хочешь. Но рано или поздно… ты сломаешься.
— А пока оставайся здесь, пока не согласишься, — голос колдуна был сладок, словно отравленный мед.
Ван Ибо был измучен, каждый шип причинял адскую боль. Закрывая глаза, он мечтал о спасении, о том, что этот кошмар закончится, но, открывая их, он вновь оказывался пленником этого дьявольского сада. Казалось, что он больше не выдержит, но вдруг сквозь шелест листьев и шепот роз он услышал тихий шорох.
Сяо Чжань был лекарем, он забрел в таинственный сад, казалось что все растения тут словно живые и общаются друг с другом. Пройдя в глубь сада он увидел юного эльфа, что оказался в ловушке роз. Белые одеяния, мраморная кожа по которой стекали струйки алой крови, милые заостренные ушки и серебряные длинные волосы. Чжань решил помочь эльфу.
Подняв голову, Ибо увидел в полумраке сада силуэт молодого мужчины с родинкой под нижней губой.
— Держись, — прошептал Сяо Чжань, рассыпая порошок у корней роз.
Розы зашипели, будто живые, их лепестки почернели и осыпались. Эльф слабо ахнул, когда шипы наконец разжались, выпуская его. Он рухнул в траву, дрожа.
— Ты… кто? — голос его был мелодичным, но хриплым от боли.
— Лекарь, — ответил Чжань, присев рядом. Его пальцы коснулись раны на плече эльфа, и тот вздрогнул.
— Они… чувствуют, — прошептал эльф, глядя на увядающие розы. — Этот сад ненавидит чужаков.
Чжань почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Воздух вокруг сгустился, наполняясь сладким, почти пьянящим ароматом. Эльф прикрыл глаза, его грудь быстро вздымалась.
— Ты тоже чувствуешь? — он приподнялся на локте, и его губы оказались в сантиметре от шеи Чжаня.
Лекарь замер. Глаза эльфа светились в полумраке, как лунные блики на воде.
— Чувствую, — выдохнул он.
Трава под ними зашевелилась, будто живая, а где-то в глубине сада зазвучал смех — низкий, соблазнительный.
— Тогда помоги мне… — эльф провёл пальцем по запястью Чжаня.
Едва Сяо Чжань освободил эльфа от колючих объятий роз, тот потерял сознание. Чжань бережно отнес его в свой дом и уложил на кровать.
Ван Ибо очнулся в непривычной тишине. Мягкие простыни обволакивали его тело, а воздух был напоен тонким ароматом свежего лавра. Его пальцы инстинктивно потянулись к груди, где еще ощущались следы от шипов, но острая боль уже притупилась. Он повернул голову и увидел его. Молодой мужчина сидел у окна, его профиль был очерчен мягким светом луны. Родинка под его нижней губой казалась мистическим знаком, притягивающим взгляд, словно магнит.
— Ты… кто ты? — хрипло прошептал Ибо, его голос звучал чужим, будто он долгое время не использовал его.
Мужчина обернулся. Его глаза, глубокие и теплые, изучали эльфа с нежной заботой.
— Меня зовут Сяо Чжань. Я нашел тебя в саду. Ты был в ловушке роз, — голос хозяина дома был спокойным, но Ибо почувствовал в нем что-то большее, какую-то скрытую силу, скрытую за маской доброты.
Эльф попытался сесть, но слабость сковала его тело, словно цепями. Сяо Чжань тут же подошел, его пальцы аккуратно коснулись плеча Ибо.
— Не торопись. Ты еще не восстановил силы. Его прикосновение было таким мягким, будто он боялся причинить боль, и в то же время в нем чувствовалась уверенность, которая заставила Ибо невольно дрогнуть.
Ибо закрыл глаза, чувствуя, как тепло от руки Чжаня медленно разливается по его телу, словно исцеляющий бальзам.
— Почему ты помог мне?
Сяо Чжань улыбнулся, его губы слегка изогнулись, подчеркивая родинку.
— Потому что ты красив, когда страдаешь, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось кожи Ибо, вызывая мурашки. — Но еще красивее ты будешь, когда начнешь жить снова.
Ибо замер, словно пораженный молнией. Его разум был в смятении, но тело, казалось, уже начало откликаться на близость Сяо Чжаня. Он почувствовал, как его кожа горит под его взглядом, как дыхание становится глубже и прерывистее.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Сяо Чжань медленно наклонился ближе, его губы почти касались уха Ибо.
Губы их встретились с жадностью, словно в этом поцелуе заключалась сама жизнь, словно это был не просто поцелуй, а битва за власть, за право дышать одним воздухом. Сяо Чжань почувствовал, как его тело вспыхнуло, словно сухой лес, подожжённый молнией. Его пальцы впились в плечи партнёра, оставляя следы, которые позже будут напоминать о том, как они оба потеряли контроль над собой.
Одежда упала на пол, как ненужные оковы, освобождая кожу для прикосновений, которые жгли и ласкали одновременно. Их тела сплелись в безумном танце, где каждый шаг, каждый вздох, каждый стон был частью древнего ритуала.
Сяо Чжань откинул голову назад, когда губы эльфа скользнули по его шее, оставляя влажные следы, которые он хотел бы носить вечно, как клеймо принадлежности. Его руки скользили по спине, ощущая каждый мускул, каждый изгиб, словно он пытался запомнить это навсегда.
— Ты… ты сводишь меня с ума, — прошептал Сяо Чжань, его голос дрожал, как лист на ветру.
Ответом был лишь тихий смешок, который перерос в чувственный стон, когда их тела сблизились еще больше, теряя последние границы дозволенного. Касания становились всё более настойчивыми, более требовательными, словно они оба пытались доказать что-то друг другу, что-то, что не могло быть выражено словами.
Их дыхание смешалось, став единым целым, как и их тела, которые двигались в унисон, подчиняясь лишь первобытным инстинктам, которые диктовали им, что делать дальше.
— Не останавливайся, — прошептал Сяо Чжань, его голос был едва слышен, но в нём была мольба, на которую невозможно было не ответить.
Они оба понимали, что это только начало. Начало чего-то, что они не смогут остановить, даже если захотят.
Рука эльфа медленно скользила по спине Сяо Чжаня, оставляя за собой огненные следы, будто художник, рисующий на холсте из живой плоти. Сяо Чжань задохнулся от наслаждения, его дыхание горячее и прерывистое, как ветер, шепчущий тайны в ночи. Пальцы опустились ниже, скользнули по животу, вызывая мурашки, словно вырисовывая невидимые иероглифы на его коже.
Сяо Чжань застонал, его тело напряглось, как тетива лука, готового выпустить стрелу. Они оба достигли кульминации почти одновременно, их тела содрогались в унисон, словно пораженные электрическим током.
***
Колдун Жи Син ступил в сад, где должен был находиться его пленник, и замер, словно громом пораженный. Воздух был пропитан горьким ароматом раздавленных лепестков, а земля усеяна обезглавленными стеблями. Розы, некогда пышные и гордые, лежали в беспорядке, словно их коснулась ярость бури. Но это была не буря. Это был меч. — Где он? — прошипел Жи Син, сжимая свой посох из черного дерева так, что костяшки его пальцев побелели, словно кости мертвеца. Его глаза, холодные, как ледяные озера Севера, метались по саду, выискивая хоть малейший след. Но следов не было. Только разрушение и запустение. Он шагнул вперед, и его плащ, сотканный из теней ночи, зашелестел, словно змея, готовящаяся к смертельному удару. — Ты думаешь, что можешь убежать от меня? — его голос был тихим, почти шепотом, но в нем дрожала неконтролируемая ярость, готовая вырваться наружу и поглотить все на своем пути. Жит Син опустился на колени, коснувшись ладонью земли. Магия, темная и липкая, как смола, поползла по земле, оплетая корни деревьев, выискивая следы беглеца. И тогда он почувствовал его. Слабый, едва уловимый отголосок присутствия. — Ах, так вот где ты прячешься, — прошептал он, и его тонкие губы растянулись в улыбке, которая не сулила ничего хорошего. В этой улыбке читалась жестокость и предвкушение скорой расправы. Он поднялся, и его тень, удлиненная лунным светом, казалось, поглотила весь сад, превратив его в царство мрака и безысходности. — Ты думаешь, что можешь играть со мной в кошки-мышки? Ты глубоко ошибаешься. Я не кот. Я – буря. И я найду тебя, даже если мне придется сжечь этот мир дотла, превратив его в пепел и прах. Его посох с глухим стуком ударил о землю, и магия, черная, как самая темная ночь, взметнулась вверх, окутывая сад зловещим саваном. Розы, и без того изуродованные, начали гнить на глазах, их алые лепестки превращались в серый, безжизненный прах. — Беги, если хочешь, — прошептал Жи Син, и его голос был сладок, как самый смертоносный яд. — Но знай, что я уже близко. И с этими словами он исчез, растворившись в ночи, оставив за собой лишь разрушение и обещание, которое не могло быть нарушено. Обещание неотвратимого возмездия, которое настигнет его жертву, где бы она ни пряталась.
