Star Cruise

Яркие огни освещают ночные улицы Сеула. Чёрный BMW рассекает по трассе, обгоняя остальные авто и оставляя за собой только призрачный след. Из салона через открытые окна громко играет музыка, басы гремят так, что по машине идёт лёгкая вибрация. За рулём — Ким Тэхён, двадцатисемилетний айдол, самый знаменитый в своей стране и за рубежом, сказочно богат, невероятно красив и безмерно талантлив. В его жизни есть всё: огромный особняк с бассейном, целый автопарк самых дорогих машин, даже личный вертолёт. Он собирает полные стадионы в любом городе, куда бы ни приехал, купается в любви фанатов, не скупясь на благодарности: Тэхён считается самым добрым и заботливым артистом, ставя в приоритете безопасность и комфорт на его шоу, с удовольствием раздаёт автографы и делает совместные фото. Мир влюблён в Ким Тэхёна, а вот он сам одинок в своём большом доме: никто не встречает его после гастролей, готовит себе сам, постель согревает тоже в одиночку. Утешение находит в музыке и в казино, в котором пропадает, когда становится совсем невмоготу в четырёх стенах. Половина его автомобилей — выигрыши, денег проигрывает очень мало, потому что умеет вовремя остановиться. А суммы, которые выигрывает, тратит на благотворительность, ведь заработать он и сам сможет намного больше. Долгосрочных отношений у Кима не было, в основном интрижки на камеру и секс на один раз, и то с разрешения менеджера. Каждый видит выгоду в связи с Тэхëном, поэтому он потерял всякую надежду найти настоящую любовь. Вот и сегодня, поплавав в бассейне в гордом одиночестве, понял, что нужно ехать в любимое игровое заведение, чтобы не проводить очередную ночь в холодной постели. В казино сегодня немного народу, потому что будний день, туда-сюда снуют девушки в бикини, пахнет сигарным дымом и дорогим алкоголем. Ким ищет взглядом столик, который бы его сегодня заинтересовал, как вдруг замечает парня у рулетки. У того в глазах азарт, оскал хищный, кажется, если ему ещё немного улыбнётся удача, то он сегодня выйдет победителем. — Не ожидал тебя сегодня увидеть здесь, Тэхён, — парень протягивает руку в приветственном жесте и приглашает сыграть. — Скучно стало, решил развлечься, выиграть пару миллиардов вон. У тебя как? Судя по довольному лицу, несказанно везёт, да, Хонджун? — Тэхён присаживается рядом и делает ставку. — Играем по-крупному. У меня есть интересное предложение, на что можем сыграть. Но давай сначала проверим, на твоей ли стороне сегодня фортуна, — парень улыбается широко, облизывая красивые полные губы, и тоже делает ответный ход. Тэхён знает Хонджуна не первый год, они и познакомились здесь, после чего постоянно играли друг против друга. Сначала соревновались как мальчишки, а потом сдружились, если так можно назвать эти отношения. У парня свой музыкальный лейбл, где он пишет песни для женских групп, и весьма популярный; играет на гитаре, но это уже давно стало просто развлечением, хотя его часто просят сыграть на тусовках. — Сегодня удача на твоей стороне, дружище, — Хонджун хлопает по плечу, искренне радуясь за Тэхёна, что в принципе удивительно для этого места. Смеясь и потягивая виски из стаканов, оба не замечают мужчину, который уже несколько минут наблюдает за их игрой. Докурив свою сигару, он встаёт из-за стола и направляется прямо к ним. — Думаю, такие гости как Вы, должны играть на что-то большее, чем бумажки. Чхве Сан, — мужчина в строгом костюме-тройке, с уложенными назад волосами и в очках на тонкой золотой цепочке протягивает ладонь для знакомства с парнями. Те по очереди пожимают руку, переглядываясь друг с другом, словно ведя немое совещание по поводу этого странного типа, и приглашают присоедениться. — Ким Хонджун. — Ким Тэхён. — Да-да, тот самый знаменитый айдол Кореи, наслышан. Что ж, думаю, вы уже размялись, и теперь можем сыграть серьёзно. Автомобиль Mercedes Benz G-Wagen на тринадцать красное, — Сан первым делает ставку, после чего у друзей отвисают челюсти до пола. — Серьёзно. Ваша машина? Всего лишь? — язвит Хонджун. — Если Вам нечего ставить в ответ, можете пропустить, — Чхве поправляет очки изящным движением и ждёт, что будут делать игроки. — Да у меня тачка покруче твоей. Nissan Skyline на семь чёрное, — Хонджун делает ставку и даже не смотрит на Сана. — BMW X5 на тридцать красное, — Тэхён достаёт ключи от машины и кладёт их на стол рядом с собой. — Чувак, если что, сегодня я буду твоим таксистом, — смеётся Хонджун. — Вы уже выпили, господин Ким. Не следует садиться за руль в таком состоянии, — Сан вслед за Тэхёном достаёт ключи от своего авто. Крупье принимает ставки и бросает шарик на колесо. Кажется, он крутится целую вечность, пока не замирает на одной цифре. — Есть! — подскакивает на месте Тэхён, видя, что шарик остановился на его ставке. — Мой день рождения ещё ни разу меня не подводил. — Поздравляю, бро, отвезешь меня домой на своём новом Гелике, — Хонджун искренне улыбается и хлопает друга по плечу, затем потирая руки. Азарт бежит по венам, очень хочется утереть нос этому напыщенному индюку, пусть и проиграв самому. В итоге меньше чем за час Тэхён выигрывает ещё несколько автомобилей, парочка достаётся Хонджуну, а вот Сану не везëт. Что ещё больше странно — он не выглядит расстроенным, но Кимы не замечают этого, радуясь своей удаче. — Что ж, думаю, на этом можем закончить на сегодня. Спасибо за великолепную игру, теперь нужно расширять гараж, чтобы вместить новые машины, — Тэхён протягивает руку сначала Хонджуну, затем Сану, который не спешит в ответ пожимать её. — Вам так везёт сегодня, не желаете сыграть ещё разок? Последний. — Вам ещё есть что ставить? — удивляется Тэхён, но садится обратно на место. — У меня есть лайнер: новый, современный, с командой. Я поставлю его, — Сан делает ставку, даже не получая ответ от Кимов. — У меня даже яхты нет, мне нечего поставить взамен, — немного сконфуженно отвечает Тэхён. — Я точно пас, — Хонджун поднимает руки, сдаваясь, но не уходит, желая увидеть, кто же выиграет. — Могу предложить ставку вместо Вас. Контракт со мной на пять лет, — Сан смотрит уверенно, давая понять, что не шутит сейчас. — Сумасшедший. Вы точно псих. У меня уже есть действующий контракт в моём лейбле, — Тэхён пытается выкрутиться, но чувствует, как аура Чхве буквально давит. Кажется, словно его гипнотизируют, как на сеансах, которые он проходил когда-то, потому что ладони потеют, ноги не слушаются, а гул в зале затихает, слышно только голос этого мужчины. — Ваш контракт как раз заканчивается, я могу предложить свой. Ну а если выиграете, приобретёте потрясающий лайнер Hades, который будет служить вам верой и правдой. Тем более сегодня удача на вашей стороне. Тринадцать чёрное, — Сан озвучивает ставку, всё ещё ожидая ответ от Тэхёна. — Хорошо, я согласен. Тринадцать красное и контракт со мной на пять лет, — борясь с чувством азарта и здравым смыслом, как сквозь толщу воды Ким слышит собственные слова. Когда шарик начинает крутиться, он и вовсе перестаёт дышать, а Хонджун рядом шепчет какие-то молитвы, известные одному ему. — Какого хрена… — как гвоздь в крышку гроба, так крошечный шарик забивается аккурат в тринадцать. Чёрное. Тэхён падает головой на стол, взвыв от отчаяния, а Хонджун рядом, словно рыбка, открывает и закрывает рот. — Что ж, буду счастлив наблюдать на своём корабле такую суперзвезду как ты, Тэхён. Друга-гитариста тоже можешь взять с собой. Подробности вышлю по почте, как и контракт. До встречи, господа, — Сан покидает казино, так и не дождавшись хотя бы взгляда от Кима, который понял, что только что просрал свою карьеру.

***

Двое парней стоят перед огромным лайнером с готической надписью Hades, задрав шеи и пытаясь осмотреть снаружи весь масштаб трагедии. Возле них по паре чемоданов, на головах кепки и чёрные очки, чтобы никто не узнал. Проиграв несколько дней назад в казино самого себя, Тэхён до этой минуты думал, что всё это страшный сон, и отчаянно щипал себя. Пытался даже сигарету об себя затушить, лишь бы проснуться, но Хонджун не позволил, ударив по руке. Друг, кстати, действительно не бросил и, собрав вещички, скинул лейбл на своего заместителя — Пак Сонхва — и укатил в круиз, прихватив любимую гитару с собой. От этого Тэхёну стало чуточку легче, он не будет здесь один, да и время в знакомой компании пролетит быстрее. Хотя в планах у Кима снова затащить Сана за игорный стол, чтобы забрать обратно контракт и освободиться из его лап. — Ну чего стоите? Поднимайтесь и чувствуйте себя как дома, — Сан подходит сзади настолько тихо, что оба Кима подпрыгивают на месте от испуга. Мужчина кладёт им свои широкие ладони на плечи, как-то по-отечески, и подталкивает к мостику, ведущему на корабль. — А наши вещи? — спрашивает Тэхён, оглядываясь на чемоданы. — Их принесут в ваши каюты, не беспокойтесь. Отправление завтра, хотя должно было быть через две недели. Люди когда узнали, что на лайнере будет сам Ким Тэхён, раскупили все билеты, — радостно сообщает Сан, ступая на борт корабля. — Как здесь красиво, с ума сойти! Всё подобрано со вкусом, мне нравится! — Хонджун не скрывает своего восхищения, рассматривая бордовые стены, картины на них, позолоченные люстры и лампы. Пахнет приятно, ненавязчиво, чем-то сладким и свежим одновременно. — Ваши каюты на третьем этаже, вот ключи. Так, это твоя, Хонджун, — поднявшись по лестнице вместе с парнями, Сан указывает на небольшую дверь, просит Хонджуна самому открыть её и пропускает внутрь. Тэхён успевает мельком увидеть небольшую кровать с двумя подушками прямо у окна. — Через час буду ждать на верхней палубе, подниматься по той же лестнице, по которой мы сейчас шли, либо лифт в конце коридора. Сан указывает рукой на проход, чтобы пойти дальше и показать каюту Тэхёна, которая оказывается в самом конце на этом этаже, а дверь у неё массивнее и солиднее. Ким открывает и ахает от удивления, войдя в помещение, которое станет его жильём на несколько лет. — Суперзвезде требуется и каюта по статусу. Располагайся, увидимся через час. Познакомлю с капитаном и старпомом, чуть позже со всей командой, — Сан выходит, закрыв за собой дверь и оставив Тэхёна одного осознавать происходящее. Он садится на край своей огромной кровати, застеленной белым, идеально чистым и ароматным постельным бельём и чёрным покрывалом; четыре подушки украшают изголовье, две белых больших и две чёрных маленьких; такого же мрачного цвета шторы на окнах; пол застелен красным мягким ковром, а стены деревянные, покрытые блестящим лаком. Каюта действительно роскошная, достойна уровня Ким Тэхёна, который в эту минуту сжимается в комочек, лëжа на постели и пытаясь всё принять и смириться. Сменив положение и пролежав целый час в позе звезды, он тупо пялится в потолок, а к назначенному времени подрывается с места и выходит. Палубу находит по указателям и уже почти выходит, как слышит голоса, что-то обсуждающие слишком нервно, это интригует, и он решает подождать послушать. — Рабство давно отменили, Сан, зачем ты привёз сюда этого парня? — незнакомый голос звучит напряжённо. — Брат, с помощью Ким Тэхёна мы покроем все долги отца, которые он нам оставил, а за пять лет не только выйдем в ноль, но и разбогатеем! Это наша золотая жила! — голос Сана впервые подрагивает за всё время, что Тэхён с ним общается. — Мне не нравится это всё. Пять лет — это слишком много, он же знаменитость, сколько вопросов возникнет! Об этом ты подумал? — мужчина пытается вразумить своего брата, но, видимо, тому деньги глаза слепят. — О, а ты чего тут стоишь? — Хонджун так тихо подкрался, что Тэхён шарахается от него в сторону и хватается за сердце в испуге. — Идëм. Я тут узнал кое-что, сейчас я разнесу эту компашку, и уже вечером мы с тобой будем свободно попивать коньяк у меня дома, — Тэхён тянет друга за руку, выводя на широкую палубу, подходя к мужчинам, среди которых он видит Сана, рядом, видимо, капитан, а за его спиной «прячется» кто-то ещё. — Добро пожаловать на борт Гадеса! Я капитан, Чхве Минхо, — мужчина в сияющей белой форме и в фуражке протягивает руку Кимам, а после отходит в сторону. — А это мой старший помощник, Чон Чонгук. Шум прибоя, волны, разбивающиеся о судно, крики чаек — всё это тонет где-то в сознании Тэхёна, который видит его. Чёрные омуты глаз, малиновые губы и крошечная родинка под ними, тельняшка очерчивает мощную грудь и непозволительно тонкую талию, а белые брюки подчеркивают массивные бëдра; одна рука скрыта небрежно накинутым на плечо кителем, а вторая от самых пальцев до шеи покрыта чернильной росписью, которую Ким клянëтся себе обязательно рассмотреть и изучить. Слова Сана и Минхо звучат как сквозь толщу воды, а взгляд не отрывается от глаз напротив, которые смотрят в ответ заинтересованно и изучающе. Тэхён не способен сейчас и слова произнести, только рот открывает и закрывает, словно рыбка, попавшая на сушу. Хонджун, видя эту немую сцену, сам запоминает всё, что им объясняет Сан, после чего прощается и буквально силой утаскивает друга, у которого сердечки из глаз сыпятся. Пелена с Тэхёна спадает уже когда он оказывается в коридоре на своëм этаже. — Хонджун, я влюбился, — взяв парня за грудки, шепчет ему прямо в лицо слишком близко, настолько, что тот пытается выбраться в страхе, что тренироваться в поцелуях Тэхён начнёт прямо сейчас и на нём. — Даже чайки, пролетающие над нами в тот момент, это заметили. Ты болван! И отпусти меня уже, я тебе не старпом, и вообще есть уже хочу, где здесь ресторан? — всё-таки выбравшись из плена, спрашивает Хонджун. — Он должен быть моим, понимаешь? — Тэхён, видимо, настроен очень серьёзно, но у самого живот тоже начинает урчать, поэтому идёт вслед за другом, чтобы поесть. На голодный желудок план по завоеванию божества по имени Чонгук не придумаешь.

***

Hades отправляется в плавание, рассекает морскую гладь и солëный воздух. В коридорах и на палубах снуют люди, знакомятся друг с другом, договариваются о встречах в ресторанах или у бассейна. Для кого-то это первое путешествие, но есть и завсегдатаи, отправляющиеся в круизы каждый год в свой отпуск. Здесь и дети, и подростки, и молодые пары, и пожилые. Есть шумные компании, тусующиеся по ночам, а есть тихие, для которых кроме них двоих никого больше нет на этом лайнере. Спустя несколько дней Тэхён, изучив своё расписание выступлений, решает прогуляться по палубе, позагорать и подышать морским воздухом под крики чаек. Пассажиры привыкли, что с ними на судне суперзвезда, и не беспокоят его, позволяя отдыхать в одиночестве. Сегодня его первый концерт на лайнере, страха перед публикой Тэхён давно не испытывает, а ещё очень надеется, что среди зрителей будет один, тот самый. Со времени отплытия они больше не встречались, но Ким не переставал искать его в толпе на палубе и в зале ресторана. В штурманской рубке окна зеркальные, и единственное, что можно увидеть — это солнечные лучи, отражающиеся от поверхности и бьющие тебе прямо в глаза. — Я тебя потерял. Надеюсь, ты не собрался прыгать за борт? — Хонджун подкрадывается сзади, заставляя Тэхёна вздрогнуть. — Не дождëшься. Мне уже пора готовиться, я пойду в каюту. Ты сегодня выступаешь со мной, помнишь? — Я для этого и искал тебя, у меня уже всё готово, — оба друга покидают палубу под пристальный взгляд со стороны штурманской рубки, где у рулевого управления дежурит старпом. Наступает вечер, Тэхён заканчивает подготовку, поправляет волосы, лежащие изящной волной. На нëм красный пиджак, расшитый золотом и жемчугом, и больше никаких украшений. Ему они ни к чему, ведь он сам яркая звезда, и не только на этом лайнере, но и во всём мире. В зале ресторана уже собрались пассажиры, абсолютно все места заняты, но те, кто не попал сегодня, не расстраиваются — у них впереди ещё будет возможность насладиться талантом Ким Тэхёна, которому до дрожи хочется видеть среди всех зрителей одного единственного, того самого. Хонджун проверяет аппаратуру и даёт знак, что можно начинать. Мягкая спокойная музыка разливается, словно воды моря, которое вдруг затихает, желая тоже послушать волшебный чарующий голос мужчины. Тэхён наконец чувствует себя свободно и легко. Он на своём месте, в своей стихии. Его голос льется по залу, дарит окружающим его людям песни, сочиненные им самим, и не видит, как в самом тёмном углу за ним неотрывно наблюдает Чонгук, пришедший сюда на звуки музыки и сладкого пения. Внезапно почувствовав на себе тяжёлый взгляд, Ким распахивает веки, осматривает помещение, и сердце вдруг пропускает удар, видя его. Чонгук в чёрной шёлковой рубашке и такого же цвета брюках, рукава закатаны по локоть, а волосы не завязаны в хвост — лежат аккуратно на плечах. Тэхён едва не сбивается с ритма, но вовремя берёт в себя руки. Закончив песню, хватает бутылку воды и отпивает, жадно глотая, потому что в горле резко пересохло. Невозможно красивый, а смотрит так, будто в саму душу заглядывает. Теперь Тэхён поёт, смотря только одному человеку в глаза. Двигается плавно, словно он сам лайнер, маневрирующий среди бурных волн. Завлекает в свои сети, заманивает, как русалка, одного безумного красивого и горячего моряка, который, кажется, попадается на крючок. Тэхёну хотелось бы верить в это, а ещё коснуться его губ, которые тот сейчас кусает и облизывает. Выступление заканчивается, Ким кланяется, оборачивается к Хонджуну, чтобы обнять и поблагодарить за великолепное гитарное соло. И почему они раньше не работали вместе? Крутясь в мире шоу-бизнеса, эти два дарования почему-то встречались только за рулеткой в казино. Тэхён делает себе мысленно пометку обязательно записать не одну песню вместе с Хонджуном, когда они освободятся от контракта. Зрители постепенно расходятся, некоторые всё же остаются поужинать, потанцевать и завершить потрясающий вечер непринуждённым общением. Ким бросает очередной взгляд в сторону, где находился старпом, но Чонгука в зале уже нет. Словно и не было, а Тэхён его себе придумал. До своей каюты Ким доходит, вдруг почувствовав резко навалившуюся усталость, кажется, уснёт прямо на пороге, не переодевшись. Внимание привлекает белая бумажка, воткнутая у замка в двери. Тэхён аккуратно вытаскивает и разворачивает сложенный оригами-кораблик. Улыбается широко, позабыв о усталости, читая крошечную надпись сбоку: «Соловушка». Ну надо же, так его ещё никто не называл. Тэхён входит в каюту, вертит в руках кораблик, после чего ставит его на тумбочку у изголовья кровати. Сонливость как рукой сняло, поэтому бодрый, полный сил он идёт в душ, позволяя себе помечтать о том, кто же мог оставить этот милый сюрприз. Перед глазами всплывает образ Чонгука в нерабочей одежде, который сидит в своей каюте и складывает оригами. Выглядит мило и безумно очаровательно, настолько, что Ким так и засыпает спустя час с улыбкой на лице.

***

Благодаря щадящему расписанию, у Тэхёна в неделю только три выступления, через день. Он успевает отдыхать и не чувствует себя измученным, как в те времена, когда был айдолом и сходил с ума от бешеного ритма. Тэхёна посещает пугающая мысль, что ему нравится здесь «работать», можно считать это даже единственным отдыхом впервые за несколько лет. Солнце сегодня печëт особенно сильно, на небе ни облачка, а воздух нагретый и настолько плотный, словно желе. На палубе народу немного, только дети резвятся и снуют туда-сюда под присмотром родителей, устроившихся на лежаках под широкими зонтами. Тэхён стоит у борта, глазея по сторонам, подставляет лицо под ласковые лучи, радостный, что наконец-то можно его не прятать и позагорать. Девочка лет десяти играет с детьми помладше в догонялки, весело смеясь так, что её задорный смех разносится эхом вдаль, вокруг смешиваясь с мерным плеском волн. Тэхён, не скрывая улыбку, засматривается на счастливых детей. Та самая девочка, держа в руках плюшевого зайца, разгоняется слишком быстро и врезается о борт метрах в пяти от Кима. Игрушка выпадает из её рук и падает в воду, девочка с криком «Мой зайка!» перегибается через борт и, не удержавшись, соскальзывает с лайнера в море. Секунды на размышления, и через мгновение Тэхён под крики пассажиров летит головой вниз вслед за девочкой. Вода прохладная, и его отрезвляет мгновенно, заставляя оценить ситуацию и найти ребёнка. Девчушка барахтается в метрах трёх от него, Ким спешно преодолевает это расстояние, стараясь не попасть под винты, а затем ловит два спасательных круга, которые сбросили им сверху. Девочка цепляется за Тэхёна даже когда круг уже на ней, и она может спокойно держаться на плаву. У обоих зубы стучат от холода, одежда неприятно липнет к телу, но Ким спокоен, потому что ребёнку больше ничего не угрожает. Он будет рядом, пока к ним не спустится спасательная шлюпка и не поднимет их обратно на лайнер. — Т-там мой зайка, — слабым голосом произносит девочка, начиная плакать. — М-мой з-зайка уплыл, мой любимый з-зайка уплыл. Тэхён вертит головой во все стороны и видит не так далеко что-то похожее на плюшевого зверя. Как только спускаетая спасательная шлюпка, Ким осторожно пересаживает туда ребёнка и машет рукой, чтобы её поднимали без него. — Дядя, дядя, куда ты? — поднимаясь вверх, кричит девочка, видя, как Тэхён плывёт в противополжную от лайнера сторону. Шлюпка быстро оказывается наверху, а Ким, не теряя из виду зайца, плывёт без остановки. Остаётся совсем немного, и он наконец берёт в руку игрушку, которая уже начинает промокать. Когда Тэхён оборачивается, чтобы вернуться обратно, его глаза округляются в ужасе от того, насколько далеко он отплыл от корабля. И пусть на нём спасательный круг, но страх накатывает: а его успеют забрать? Или он будет болтаться здесь как поплавок, пока не умрëт от голода и жажды. Нет, панике поддаваться нельзя ни в коем случае, нужно беречь силы, которые вдруг резко начинают покидать его тело. Если бы не круг, Тэхён уверен, что уже пошёл бы на дно. Глаза слипаются, вот вообще не вовремя, а волны ещё больше укачивают, и Тэхён поддаётся, наклонив голову в воду, теряет сознание. Он не увидел, как к нему на помощь примчался Чонгук на катере, потому что на шлюпке до него уже было не добраться; как затащил его на судно полуживого и как вëз обратно к кораблю, постоянно поглядывая на красивое, но такое бледное сейчас лицо; как потом их подняли обратно на лайнер, и девочка бросилась к Тэхёну вместе с мамой, позабыв уже о своём зайце, как держала его за руку и плакала, пока Чонгук пытался привести бездыханное тело в чувство. Вокруг столпились пассажиры, но тишина стояла оглушающая настолько, будто каждый ждал, когда этот смелый мужчина начнёт дышать. Из небытия Тэхёна выдëргивает касание чужих тëплых губ к его и взволнованное «Соловушка», которое шепчет тот самый голос. Глоток чужого кислорода проникает внутрь, запуская застывшие лëгкие и раскрывая их. Ким распахивает глаза, поворачивается на бок и выплевывает солёную морскую воду. Дышит жадно, растирая грудь, внутри которой всё горит, каждый вдох причиняет боль. Фантомное касание ещё хранится на губах, и Тэхён поворачивается к теперь уже своему спасителю. — Не думал, что наш первый поцелуй будет при таких обстоятельствах, — выдавливая из себя улыбку, произносит Ким, всматриваясь в ещё больше почерневшие глаза напротив. А так бывает, чтобы чернее чëрного? — Ты идиот? Куда ты полез? А если бы разбился или, ещё хуже, свалился прямо на девчонку? Полнейшая безответственность! За каким хером ты поплыл в другую сторону? — Чонгук, несмотря на злость в словах, на самом деле не кажется таким уж рассерженным. Обеспокоенным из-за дрожащей губы — да, и это очень тешит самолюбие Тэхёна, улыбающегося и смотрящего в ответ исподлобья. — Дядя, спасибо! — девчушка, прижимая зайца к себе, благодарит Тэхёна, а после оборачивается к Чонгуку. — Не ругайте его, пожалуйста, дядя хороший. — Вот, ребёнок не обманет, я хороший, — ещё шире улыбается Ким своей очаровательной квадратной улыбкой, обезоруживая старпома. — Сумасшедший, — Чонгук голову опускает, сжимая переносицу пальцами. — Идëм, я помогу тебе дойти до твоей каюты. Укутав Тэхёна в одеяло, принесëнное одним из матросов, Чонгук, обняв его за плечи, помогает встать и ведёт к нему в каюту. Идут молча, и Ким не замечает, что Чон знает дорогу, не спрашивает, куда поворачивать и какой номер. Ему сейчас так тепло, и явно не от того, насколько он укутанный, а от понимания, насколько этот мужчина сейчас близко, заботится, не отправил одного, продрогшего и обссиленного, а сам повëл. Забота Чонгука покоряет и обезоруживает, заставляет где-то в груди разгораться огоньку, греющему сердце. Уже в каюте он сбрасывает промокшее одеяло и бросает взгляд на тумбочку, где так и стоит маленький бумажный кораблик. Чон смотрит туда же, и его уши стремительно краснеют. — Это ты! Я слышал перед тем как очнуться, кто-то звал меня Соловушкой, — без издëвки, а с восхищением озвучивает свою догадку Тэхён. — Я спалился, — усмехается Чон и опускает глаза в пол, сжимая губы в тонкую полоску. Забыв о холоде, о мокрой одежде, будто не он полчаса назад плавал в открытом море, Ким подходит и пальцем приподнимает чужой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. И Чонгук смотрит, проваливаясь сам в коньячный омут, забывая, как дышать. Видимо, теперь искусственное дыхание необходимо ему. — Тебе нужно срочно принять горячий душ, чтобы не заболеть. Иди, я принесу тебе согревающие напитки и еду сюда, — сглотнув, произносит Чонгук, снова вызывая волну дрожи у Тэхёна, который скулить готов от невозможно заботливого мужчины. — Обещай, что когда я вернусь из душа, ты будешь здесь. Ты должен мне первый настоящий поцелуй, — просит Ким, находясь слишком близко к чужим слегка приоткрытым губам. — Обещаю, — слово растворяется в дыхании Тэхёна, и тот, прилагая усилия, отстраняется и всё же уходит, чтобы наконец снять с себя мокрые вещи и смыть соль. И только под горячими струями его накрывает осознание всего, что произошло. Только сейчас он понимает, что мог погибнуть сегодня, так бездумно рискуя своей жизнью. Да, вроде бы геройски бросился спасать девочку, но ведь лайнер оснащëн шлюпками и катерами, её и без него бы спасли. И игрушка… Плыть чёрт знает куда в открытом море, чтобы достать плюшевого зайца… Точно идиот, как Чонгук и сказал. Чонгук… Мысли о нём сразу уводят в иное русло, растекаясь сладкой патокой по венам. Из воды спас, откачал, искусственное дыхание сделал, укрыл от всех и привёл в каюту, наверняка суетится там, готовя чай. А Чон и правда бегает по кухне, доводя кока до нервного срыва своим мельтешением. — Юнги, пожалуйста, давай я лучше сам всё сделаю, так быстрее будет. Он сейчас выйдет из душа, а меня нет, а я ведь обещал, — тараторит Чонгук. — Сядь на место и жди, пока я не надел тебе кастрюлю на голову. В рубке командовать будешь, а не здесь, — кок наливает кипяток в маленький заварник, выставляет на поднос чашку, миску с бульоном, кладёт хлеб, ветчину и приборы. — А не мало еды? Давай ещё пибимпаб, да побольше, — Чонгук заглядывает под крышки и получает шлепок по руке. — Куда ему столько? Лопнуть? — но Юнги сдаётся под этим щенячьим взглядом и накладывает хорошую порцию ещё одного блюда. — Побольше клади, только без острого кимчи, замени его на огурчики, — под закатывающиеся глаза кока просит Чон и наконец забирает теперь уже два подноса, выставляя их на тележку, — спасибо, хëн! Юнги машет ему вслед и качает головой. Впервые он видит старпома таким. Тэхён вытирает влажные волосы мягким полотенцем, надевает махровый халат и весь такой уютный выходит в спальню, где его уже встречает сияющий и краснеющий ушами Чонгук. Аромат еды привлекает внимание, и Ким слышит, как урчит его живот, отзываясь на вкусные запахи. Во рту скапливается слюна, и он сразу садится за столик, приглашая Чона пообедать с ним. — Мне нужно на смену, а ты чтоб всё съел, и обязательно выпей этот чай, он с лимоном и травами. Поспи, у тебя сегодня был трудный день, — Чонгук мнëтся и встаёт со стула у кровати, чтобы выйти, но Тэхён не даёт договорить, резко поднявшись и в несколько шагов приблизившись к нему. — Спасибо за всë, — Ким едва касается чужих губ, обнимая Чона и вкладывая в это объятия всю благодарность. Неожиданно Чонгук прижимает Тэхёна ближе к себе и целует уже не целомудренно, а по-настоящему. Земля, кажется, уходит из-под ног, или это лайнер так качает на волнах, но за окном полный штиль, а в груди у двоих извергаются вулканы, стремясь разнести сладкое чувство по венам потоками лавы. — Я ведь задолжал тебе первый поцелуй, — отстранившись от губ всего на пару миллиметров, произносит Чонгук, горящими глазами заглядывая в чужие, такие же сияющие сейчас, — мне пора. Поешь, пожалуйста. — Ты придёшь ещё? — Тэхён цепляется за Чонгуковы плечи, не желая расставаться так быстро сейчас. Улечься бы вместе и уснуть у него под боком, потому что с недавних пор старпом для него стал символом защиты. — Мы на одном корабле, я точно никуда от тебя не денусь. Будешь послушным и не разболеешься — как-нибудь устрою тебе экскурсию по лайнеру. А теперь обедать и спать! — Слушаюсь, — смеётся Тэхён и, проводив Чона, садится за столик. Он послушно съедает все блюда, запивает вкусным чаем и еле доползает до постели — настолько набит его живот. Сытость и тепло для пережившего стресс организма оказывают благотворное влияние, и Ким засыпает сладким крепким сном.

***

Тэхён не заболевает благодаря проявленной заботе и уже через два дня выступает в ресторане, который полон зрителей. Среди всех пассажиров Ким ищет глазами того, кто поселился в сердце и прочно сидит в мыслях. Но Чонгука нигде нет, и Ким немного расстраивается, с трудом тянет губы в улыбке, не забывая, что артист личное должен откладывать на задний план. Под шумные овации Тэхён заканчивает выступление и уже собирается покинуть зал, как перед ним словно из ниоткуда появляется Чонгук. — Прости, опоздал. Моя смена только закончилась, — запыхавшись, произносит Чон. Спешил, торопился, бежал, даже не успев переодеться. А Тэхён в ответ мило улыбается, вся усталость в миг проходит и будто второе дыхание открывается. Он мог бы сейчас выступить ещё раз, для него одного. — Я здесь надолго, тебе скоро надоест моя программа, — отшучивается Ким. — А мне всегда будет мало, Соловушка, — произносит едва слышно Чонгук, и его уши моментально загораются алым. У Тэхёна ноги подкашиваются от этого ласкового прозвища, а сердце стучит быстрее — настолько Чон сейчас очарователен. — Хочу сначала поужинать, я дико голодный. С тобой, — уточняет Тэхён, — давай встретимся здесь через час? Мне нужно принять душ и переодеться. — Отлично, тогда я тоже схожу к себе, на нашем первом свидании нужно выглядеть безупречно. Это же свидание? — Чонгук смотрит такими невозможно милыми глазами, похожими на тапиоку в стаканчике бабл-ти, что Тэхён готов продать свою душу Сану навсегда и работать на этом лайнере вечно, рядом с Чоном. — Конечно, свидание, — Ким аккуратно целует родинку под его губой и разворачивается, пока есть силы оторвать себя от этого мужчины. Душ Тэхён принимает быстро, а вот в гардеробе копается почти всё оставшееся время, судорожно перебирая свои вещи. В итоге выбор останавливает на кремовых брюках и белом поло, подчеркивающем медовый цвет кожи. Он первым приходит в ресторан, где уже много опустевших столиков, и занимает один у стены, ближе к кухне. Оттуда, кстати, слышна какая-то возня и споры, но голосов не разобрать. Если бы Тэхён знал, что там происходит на самом деле, заглянул бы обязательно. Тем временем на этой самой кухне Чонгук крутится вокруг Юнги, заглядывает ему через плечо, чтобы полностью контролировать процесс готовки. Кок уже и локтём его отпихивал, и по рукам бил, замахивался поварëшкой, чтобы этот любопытный нос никуда не лез. Бормоча под нос ругательства, Мин терпеливо нарезает овощи и мясо, помешивает ложкой бульон и соус и не замечает, как с соседнего стола исчезает крошечный бутылëк оливкового масла. Чонгук, увидев его, вертит в руке и, ухмыляясь своей догадке, прячет, пока никто не видит. — Так, всё, проваливай отсюда, сервировать я буду без тебя, тем более наверняка твой певец уже пришёл, — Юнги, угрожающим жестом забросив на своё плечо полотенце, машет рукой Чону в сторону выхода. Тот, что удивительно, слушается, попутно взглянув на своё отражение в стеклянной дверце стелажа: чёрная атласная рубашка расстëгнута на две верхние пуговицы, рукава закатаны до локтей, демонстрируя крепкие загорелые руки и татуировки. Тэхен едва не роняет челюсть на пол, видя его таким, выходящим из кухни, но старается сдержать себя и свои эмоции. С удовольствием ловит на себе чужой взгляд чёрных глаз, видит в них восхищение и разгорающееся пламя. — Привет, — первым говорит Чонгук, очаровательно полыхая ушами. — Наш ужин будет с минуты на минуту. — Ты что-то заказал уже? Я ещё сильнее почувствовал голод, как только зашёл сюда, — Тэхён взгляда не отводит от безумно красивого мужчины перед ним и понимает, что основным блюдом взял бы его, а не еду. Из кухни, подталкивая тележку, выходит молодой мужчина и подходит к ним, приветствует и расставляет тарелки. — Добрый вечер, сегодня я приготовил для Вас самые вкусные блюда, — с видом, будто его держат на мушке, говорит кок. Под столом слышится пинок, и мужчина тут же натягивает на лицо улыбку. — Меня зовут Мин Юнги, я рад, что Вы сегодня здесь с нами. Угощайтесь, пожалуйста. — Спасибо, Юнги, можешь идти, — с максимально деловым лицом отвечает Чонгук и старается не смотреть на Мина, который, кажется, сейчас без спичек подожжëт стол. — Как будет угодно, СЭР, — Юнги разворачивается и уходит, а после того как он скрывается за дверью кухни, раздаются громкие ругательства. Тэхён не выдерживает и прыскает со смеху, умиляясь, как краснота Чона с ушей переходит и на лицо. Ну надо же, Чонгук пытается ему понравиться? Это очень мило, настолько, что Ким приподнимается из-за стола и тянется к чужим губам, касаясь своими. Растерянность Чона длится секунды, и он отвечает, успокаиваясь и закрывая глаза. — Ужин прекрасен, но я бы хотел десерт, — шепчет Тэхён в губы, держась на расстоянии жалких миллиметров. — Я заказал нам мороженое, — бормочет Чон, но его перебивают. — В качестве сладкого я бы хотел тебя, — и снова целует буквально мгновение, а после с невозмутимым видом садится на своё место и приступает к еде. А Чонгук словно в прострации, только смотрит на жующего Кима и краснеет всё больше. Слишком аппетитно сейчас тот облизывает свои вкусные, как уже успел узнать Чон, губы, а потом и длинные тонкие пальцы. Чонгук мотает головой и всё же решает съесть хоть что-то, иначе в самый важный момент его живот издаст рëв кита, а это ни разу не романтично. За ужином оба делятся событиями из своей жизни, узнают друг друга чуточку лучше. Чонгук, оказывается, с детства любит море, из всех игрушек выбирал только кораблики, поэтому сразу после школы он поступил в военно-морскую академию. На лайнер попал вместе с другом, с которым служил в армии, тот стал капитаном, а Чон — его верным помощником. Минхо поддерживал Чонгука с первых дней нелëгкой службы и заботился как старший брат, которого у Чона никогда не было. Тэхён же в ответ поделился своей историей, как совершенно случайно стал айдолом, просто придя на прослушивание с другом. — Соловушка был рождён, чтобы сиять на сцене, — и куда подевалось стеснение Чонгука? Ах да, теперь оно перешло к Киму, для которого настала очередь пылать щеками. — Не буду сочинять красивую сказку о том, что не знал, кто ты такой. Скажу только, что в жизни ты в миллионы раз красивее, чем на экране, — кто-то подсыпал смелости в блюда Чонгука, не иначе! Именно благодаря этому он берёт чужую ладонь в свою, гладит изящные тонкие пальцы, не произнося ни слова, а затем целует руку, не торопясь её отпускать. Касание невесомое, но такое необходимое сейчас. — Кажется, я наелся и срочно хочу свой десерт, — сглотнув, шепчет Тэхён. Чонгук поднимает на него потемневший взгляд и, ничего не говоря, встаёт из-за стола, уводя Кима с собой. По лайнеру идут молча, не спеша, наслаждаясь присутствием друг друга. Уже темно, только звёзды на небе и яркая луна освещают путь. Ким пока не понимает, куда они идут, да ему и не важно, лишь бы Чон был рядом, вот так вëл за собой, не выпуская ладонь из своей. Уже миновав палубу, Тэхён начинает догадываться, где конечный пункт их пути. Штурманская рубка — сердце корабля. Они входят в пустое помещение, где тихо и темно, только светятся кнопки и экраны мониторов. Капитана нет на месте, видимо, сейчас не его дежурство. — Разве можно оставлять управление без присмотра? — удивляется Тэхён. — Ненадолго можно. Я отпустил дежурного штурмана, но он вернётся через час. Так что у меня есть время показать тебе всё и дать порулить. Хочешь? — Чонгук любуется искренним восхищением в глазах Кима, который, словно ребёнок, счастливо кивает головой. Чонгук усаживается в капитанское кресло и тянет Тэхёна на себя. Тот без стеснения усаживается между его разведëнных ног, ëрзая попой и устраиваясь поудобнее. Оба шумно выдыхают, оказываясь в такой интимной близости, но Чон от своей затеи отказываться не собирается, а Ким принимает его игру. — Этот монитор показывает курс, по которому мы плывëм, видишь точку? Она и есть наш лайнер, — Чонгук, подавшись вперёд и навалившись всей грудью на спину Тэхёна, тянет руку к монитору и шепчет ему прямо на ухо. Он с удовольствием отмечает, как на коже шеи у того появились мурашки, и легонько касается кончиком языка Тэхëновой мочки. — А что это за кнопки? Их так много, как вы не путаетесь? — пытается соображать и выдавать хоть какие-то вопросы Ким, пока старпом так нагло и откровенно над ним измывается, соблазняя. — Это кнопка запуска, нам она сейчас не нужна, эти кнопки регулируют курс и скорость, — Чонгук показывает каждую кнопку, всё так же мучая чужое ухо. — А это что за красная большая кнопка? — Ким уже тянет к ней ладонь, как его мягко останавливают. — Её нажимать ни в коем случае нельзя, — Чон носом ведёт по шее, перемещаясь на затылок к линии роста волос, шумно вдыхает аромат яблочного шампуня и не отпускает из своего плена руку Тэхёна. Он кладëт её на маленький рычаг и отпускает. — Я ожидал увидеть здесь круглый штурвал, как на пиратских кораблях, — с трудом сохраняя рассудок от невинных, но таких чувственных ласк, произносит Ким. — Время не стоит на месте, всё совершенствуется. Сейчас наш лайнер управляется автоматически, но через несколько секунд я отключу автоматику и переведу на ручное управление, которое и заключается в рычаге, который ты держишь. Готов? — прикусывая тонкую кожу на шее, шепчет Чонгук, а затем нажимает несколько кнопок. Корабль замедляется, будто останавливается. — Ты что… Ты уже отключил? — Да. — И что делать? — Тэхёна накрывает паника, потому что Чон свои руки разместил на его талии, вместо того, чтобы рулить самому. — Медленно веди рычаг вперёд, не бойся. И держи его прямо, не двигая в стороны, — Чонгук абсолютно спокоен сейчас, ему гораздо интереснее изучать чужие изгибы, чем вести огромную махину по волнам. — С ума сойти, у меня получается! — Тэхён действительно аккуратно всё делает и, видя как лайнер вновь набирает скорость, не скрывает восхищения. Огромный корабль с сотнями пассажиров сейчас в его власти, и это кажется так легко и просто, что даже страшно. Ким чувствует, что таким свободным он не был ещё никогда, он бы даже закричал, но боится разбудить команду. Он смотрит только вперёд, отсюда потрясающий вид на море, пусть и темно, но видно волны. Сердце бешено стучит в груди, грозясь выпрыгнуть и нырнуть в воду. — Ты такой молодец, Соловушка, так ловко обращаешься с лайнером и с сердцем старпома, — Чонгук продолжает свои ласки, пробираясь пальцами под поло, оглаживает нежную кожу и утягивает в поцелуй повернувшего к нему голову Тэхёна. Собственное сердцебиение уже отдаёт в ушах, чужое отчётливо чувствуется через слои одежды. — Ты меня отвлекаешь. Мы же сейчас разобъëмся, если у меня рука дрогнет и я поверну не туда, — Тэхён разрывает поцелуй, вновь пытаясь сосредоточиться на рычаге, которым нужно управлять, а не на том рычаге, который упирается ему в задницу. Ким хихикает на это, а Чонгук вновь наклоняется к панели, нажимает кнопки и встаёт вместе с Тэхёном, разворачивая его лицом к себе. Целует, наконец, не сдерживая себя и углубляя поцелуй сразу же, как только чужой рот податливо открывается. Чон разворачивает Кима лицом к себе и впечатывает того задницей в панель управления, тот ойкает и прикусывает чужую губу едва не до крови. — Я переключил на автоматику, можешь расслабиться, — куда-то в шею шепчет Чон, покрывая ту поцелуями и поднимаясь к подбородку. — То есть то, что мне в зад упирается рычаг, это не страшно? — смеётся Тэхён, запрокидывая голову назад и давая доступ к пульсирующей вене. Чонгук снова разворачивает Кима, наклоняя над панелью, двигает бëдрами, имитируя секс и вызывая первый стон. — Сейчас тебя должен волновать другой рычаг, который управляет мной, — возбуждённый Чон Чонгук — это совсем другой человек: стеснение и пылающие уши исчезают, уступая место страсти и желанию обладать, присвоить, сделать своим. — Интересно, а у тебя был раньше секс в штурманской рубке? — словно дразнит Тэхён, провоцирует, давая зелёный свет на то, чего сам желает. — Не было. Останови меня, если ты не хочешь, — Чон замирает, прекращая свои ласки, и ждёт ответ. Любой. — Не останавливайся ни в коем случае. Только у меня смазки нет, — только сейчас понимает Тэхён, а ещё он не растянут. На одной слюне далеко не уедешь. — У меня есть кое-что, — Чонгук достаёт бутылëк из кармана и демонстрирует Киму. — Оливковое масло? Ты его на кухне взял? Ваш кок убьёт тебя, — смеётся Тэхён. — Да у него там столько продуктов, он даже не заметит, — успокаивает Чонгук и тянется к брюкам Кима, расстегивает их, освобождая уже вставший член, и стягивает брюки с бельём. Всё сам, ухаживает за своей парой, не забывая проявлять заботу. Как бы ни хотелось взять Тэхёна прямо сейчас, он должен позаботиться и держать себя в узде. Следом на пол летит поло, и он стоит полностью обнажённым, в то время как Чонгук всё ещё одет. Тот открывает бутылëк и капает себе на пальцы, после чего прикасается к нежному входу, оглаживает, давая привыкнуть. Другой рукой массирует головку, собирая каплю предэякулята и размазывая её. Времени у них всё меньше, но сейчас на это плевать. Минуты с Тэхёном хочется растянуть на вечность, чтобы вот так ловить губами его вдохи и тихие стоны после того, как первый палец погружается внутрь. Тэхёну жарко, он тает от ласк и прикосновений, внутри только лёгкий дискомфорт от уже двух пальцев. Масло позволяет мягко и плавно скользить, не причиняя боли, и Чонгук всё делает так аккуратно, как сам Тэхён бы не смог. Он готов расплакаться от такого бережного отношения к себе, но чужие пальцы, порхающие на его головке, доводят до дрожи в ногах. Ещё немного, и он свалится на панель, нажав ту самую красную кнопку своим носом. Только ему сейчас так плевать, даже если лайнер остановится или нагрянет шторм. Третий палец по миллиметру погружается внутрь, Тэхён отчëтливо ощущает каждое микродвижение и выгибает спину, подаваясь навстречу. Уже сам насаживается, прося о большем, потому что терпеть не остаётся сил. Таких чувств он не испытывал раньше, заниматься любовью, а не просто трахаться — это что-то волшебное и невероятное. Кажется, что горячие губы Чонгука уже исследовали каждый участок кожи, покрытой испариной. А ведь до самого главного они еще не дошли, и Чон до сих пор в одежде. — Я с ума сойду, если ты сейчас же не разденешься, — прокашлявшись, говорит Тэхён. В горле пересохло от частого дыхания, и он облизывает зацелованные губы. — Поможешь? — намекая на руку в масле, просит Чонгук. И Тэхён, развернувшись лицом к Чону, сам тянется к ремешку брюк, расстегивая его, но снимать не спешит. Нарочито медленно расстëгивает рубашку, которая, оказывается, скрывала под собой идеально очерченные мышцы груди и пресса, чернильные рисунки и тёмную дорожку волос, заманчиво ведущую вниз. Ким обещает себе тщательно изучить каждый узор на руке и выше, но удержаться и не провести языком по витиеватому рисунку от ключицы до соска не может. Атласная ткань летит на пол, а Тэхён продолжает губами изучать чужое сильное тело, наслаждаясь участившимся дыханием Чонгука. Его соски, как оказалось, чувствительны, что только подстëгивает Кима уделить им ещё больше внимания: он прикусывает горошинку одного, между двух пальцев зажимая второй и чувствуя своим пахом, как дëргается член Чона в брюках. Тэхён накрывает его свободной ладонью, сжимая, не торопится освободить из плена белья, хотя желание уже наконец почувствовать его в себе льëтся через край. С трудом оторвавшись от своего занятия, Ким теперь уже сам накрывает чужие губы своими, стукаясь зубами. Кажется, что он готов целиком сожрать Чонгука, настолько велико его возбуждение. Языки сплетаются, пока руки шарят по округлостям друг друга. Наконец и Чонгук остаётся обнажëнным, громко выдыхая. Они ласкают члены друг друга, продлевая сладкую пытку, не спешат, наслаждаясь каждым прикосновением. Изучают, чтобы в следующий раз знать, как доставить максимальное удовольствие. Тэхён сам прерывает все ласки, разворачиваясь спиной и подставляя ягодицы, давая понять, что готов. Готов принять в себя, как он успел заметить, внушительных размеров орган; готов утонуть в ласке; готов стонать и бессвязно шептать полюбившееся имя; готов цепляться за его сильные руки, увитые татуировками, которые так и перетягивают на себя внимание. Сам раздвигает круглые половинки, демонстрируя растянутый вход. Чонгук сглатывает вязкую слюну и берёт немного масла, смазывает им свой член и Тэхëнов анус. Обещает быть нежным и проникает одной головкой, прислушиваясь к Киму, чтобы уловить малейший его болезненный звук. Кажется, само море затихает и успокаивается, мягко пропуская лайнер по своим волнам, не мешая двоим любить друг друга и наслаждаться. Тэхён не дышит все те секунды, пока член входит по основание. Выдыхает, как только чувствует себя заполненным, выгибает спину, демонстрируя изящный изгиб тела. Чужой взгляд блуждает по нему, восхищаясь. Первый толчок почти безболезненный, член ощущается так правильно внутри, будто создан специально для него. Боли нет, а спустя несколько движений, попадающих сразу по простате, наступает наслаждение. Тэхён не знает, куда деть свои руки. Повсюду кнопки, слишком много кнопок, нажав которые, можно натворить дел. Ким находит маленький островок на панели, где пусто, и укладывает на него ладони, наконец обретя опору. Чонгук начинает сильнее толкаться в него, размашисто двигаясь, придерживает за бëдра, пока Тэхён извивается под ним. Как жаль, что сейчас у Чона нет под рукой фотоаппарата: кажется, лучше вида в его морской жизни ещё не было. Податливый, идеальный и сверкающий капельками пота Тэхён, а перед ними простирающееся море и ночное небо. Ким будто чувствует и тоже поднимает голову, любуясь видом. Но долго держать глаза открытыми он не в состоянии — микроразряды прямиком от простаты прошибают тело, стоны становятся всё громче, и Тэхён прикрывает рот рукой. Вот только Чонгук не позволяет молчать, заводя ту самую ладонь Кима ему же за спину. — Мой Соловушка, я хочу слышать тебя. Не смей сдерживаться, — не приказывает, но очень просит, слегка меняя угол проникновения и выбивая новые стоны из уст Тэхёна. Чонгук подводит к краю пропасти, готовый сорваться и сам. Резко выходит под разочарованные звуки и разворачивает Кима к себе лицом, не разрешая тому кончать на пульт управления. Вместо этого обхватывает оба изнывающих члена в руки и, прижавшись лбом к чужому, начинает надрачивать в погоне за разрядкой. Тэхён отбирает инициативу, укладывая свою ладонь с изящными пальцами на оба пульсирующих органа. Он особенно уделяет внимание головке Чона, который от одного только вида кончает первым, пачкая руки Кима и свой живот. Тэхён, глядя, как дрожит от оргазма и откидывает голову назад Чонгук, демонстрируя мощную шею, впивается в неё губами, оставляя засос, и кончает следом, так и не выпуская крошечный участок кожи изо рта. Отпускает его с громким чмоком секунды спустя, не открывая глаз. Под веками мелькают вспышки от пережитого пика удовольствия. Одно дыхание делят на двоих, но им сейчас лень даже целоваться. Сколько стоят, пытаясь успокоить бешено стучащие сердца, неизвестно. Но расставаться и лишаться тепла друг друга не хотят. — Нужно уходить отсюда, скоро вернëтся дежурный штурман, — первым нарушает тишину Чонгук. Он собирает все вещи и ведёт Тэхёна за руку с собой, в свою каюту, прямо так, голышом. Идти буквально несколько шагов, и вот они уже за дверью, скрытые теперь ото всех, без страха быть найденными. Чон бросает вещи в корзину для белья и оставляет на тумбочке масло, а затем не выдерживает и набрасывается с поцелуем на Кима, который секундами ранее осматривал помещение, что по размерам уступает его каюте. Застигнутый врасплох, он сначала теряется, а затем отвечает на поцелуй, особенно нежный и ласковый, трепетный и чувственный. Чонгук подталкивает Тэхёна в сторону ванной, в душевую кабину, где включает тëплую воду и сам принимается ухаживать: намыливает медовую кожу, особенно уделяя внимание припухшему анусу. Смывает пену и по следам водных струй следует губами. Тэхён забирает гель и намыливает подтянутое тело Чонгука, без мочалки. Ему хочется самому касаться его кожи и наконец изучить рисунки на руке и груди, настолько его ведёт от этого мужчины. Уже через десять минут они возвращаются из душа, как есть голышом, так и ложатся на мягкую чистую постель. Тэхён седлает бëдра Чонгука, и наконец-то можно насладиться этим сильным телом, не спеша и не боясь, что кто-то сейчас войдёт. Ким облизывается как кот на сметану, одними глазами лаская литые мышцы, разрисованные чернилами татуировок. Он пальцем ведёт по ним, будто создаёт новую картину на коже, свою карту, по которой будет следовать сначала руками, а потом и губами. Тэхён сидит так, что оба члена прижаты друг другу тесно. Он мог бы начать двигаться и подвести их обоих к разрядке именно так, но вместо этого сидит, не сдвигаясь ни на миллиметр. Словно издевается, мучает, и себя в том числе. Ким видит, как от частого дыхания вздымается чужая грудь, как язык скользит по губам, смачивая их. При свете луны чёрные омуты сияют так завораживающе, что можно упасть в их бездну и остаться там навсегда. Все же Тэхён наконец отпускает себя и наклоняется к сладким губам, тут же оказываясь в плену Чоновых рук. Ким одаривает лаской в ответ, покрывая каждый участок кожи поцелуем. Чонгук меняет их положение, подминая чужое тело под себя, теперь сам тянется губами к чужим и, выудив из ящика какой-то крем, смазывает им свой член и сразу входит по основание, выбивая громкий выдох из уст Тэхёна. Лбом прижимается к Кимову, только чтобы кожа к коже, глаза в глаза, делить дыхание на двоих. Кажется, Ким сойдёт с ума от того, как его снова заполняет Чонгук внутри, как руками придерживает под ягодицы, сминая их. Он в ответ царапает ногтями сильную Чонову спину, не в силах сдерживать эмоции. Они снова целуются, то лениво, едва шевеля губами, то глубоко и мокро до стекающей по подбородку слюны. Тэхён обвивает шею Чонгука руками, а талию ногами, чтобы ещё ближе, хотя больше уже некуда. Он готов в нём раствориться, забраться под кожу и растекаться по венам. Ким смотрит заворожëнно, когда Чонгук выпрямляется, демонстрируя под светом луны своё сверкающее от капель пота тело, как загораются его рисунки на коже. Мышцы напрягаются, стоит Чону ускорить темп, сорвавшись и отпустив себя. Тэхён налюбоваться не может на то, как Чонгук в удовольствии закрывает глаза и откидывает голову назад, не сдерживая стонов. Ким мог бы кончить от одной только картины обладающего им Чона. Прекрасен, завораживающе красив, выглядя как божество. Когда головка попадает по простате, Тэхён сразу отвлекается от разглядывания мужчины над собой и блаженно стонет, прося сделать так ещё. Он не знает, куда деть свои руки, цепляясь за простыни, стимуляция слишком сильная, Чонгук, разогнавшись, вбивается в него без остановки, и, как только Ким тянется к своему члену, переплетает пальцы обеих рук с тонкими Тэхëновыми, не разрешая прикасаться к себе. Ким рассыпается на частицы в момент оргазма, под прикрытыми веками наблюдает яркие вспышки, а в ушах звенит. Сквозь тонну обрушившихся на него эмоций он чувствует, как глубоко внутри пульсирует и кончает Чонгук, толкаясь последний раз и замирая, так и не расцепив замок рук. Даже рухнув на Тэхёна, он не отпускает его пальцы. Они лежат, обнимаясь, пока сон не накрывает их обоих. Впервые за всё время на этом лайнере Ким засыпает по-настоящему счастливым и в любимых руках.

***

На следующее утро просыпаются одновременно, лениво потягиваясь. Если бы не смена Чонгука, провалялись бы в постели до следующего утра, но долг зовёт, и после десятка минут страстных поцелуев, заведённый до предела и с опухшими губами Чон уходит, а вслед за ним и Тэхён. Его одежда осталась в стирке, поэтому он набрасывает на себя халат и направляется в свою каюту. С сияющей улыбкой на лице он идёт по коридорам, пару раз свернув не туда, но воспоминания о прошедшей ночи только поднимают настроение. Тэхён настолько счастлив сейчас, провалившись в собственные мысли, что не замечает стоящего у его двери Хонджуна. — Ты где пропал? Я ищу тебя со вчерашнего вечера! — парень осматривает внешний вид Тэхёна, но решает задать все интересующие его вопросы позже. — Гулял, — оба входят в каюту, и Тэхён идёт включать душ, чтобы проснуться окончательно. Хонджун терпеливо ждёт, пока друг плещется под струями воды, вертит в руке бумажный кораблик, делая в голове какие-то свои выводы, и подскакивает с кровати, на которой сидел, как только Тэхён выходит, обернув полотенце вокруг бëдер. — Я вчера играл в казино, — тихо начинает Хонджун. — Только не говори, что проиграл всё до последней воны! — резко разворачивается Тэхён и ждёт объяснений от друга. — Сначала да, проиграл немного денег. А потом пришёл Сан, а ты же знаешь, как он умеет уговаривать. Я поставил свой лейбл, а он… — А он? — Твой контракт. — Твою мать, Хонджун! Зачем ты сел с ним играть? Прошлого раза мало было? Спустил вот так просто своë детище, которое строил годами! Чем ты вообще думал, а? — Тэхён срывается на крик, мельтеша туда-сюда мимо кровати, сыпля ругательства на голову друга, который вдруг начинает смеяться. Сначала тихо, а потом громче, будто сошёл с ума. — Я выиграл, представляешь? — отсмеявшись и вытерев глаза от слёз, уже серьёзным тоном сообщает Хонджун. — Ты свободен, Тэхён, и сойдëшь с лайнера в ближайшем крупном порту. И я тоже. Тэхён не верит своим ушам. Его пятилетнее рабство закончено? Хотя он не чувствовал себя здесь пленным, его хорошо кормили, дали шикарную каюту, удобный график выступлений. Давил только контракт, буквально душил и не давал спокойно спать. До этой ночи, которую они с Чонгуком разделили на двоих. Чонгук… — Чонгук… — уже вслух произносит ставшее родным имя и, спешно одеваясь, спешит прочь из каюты, оставив ничего не понимающего Хонджуна одного. Тэхён бежит по коридору и врезается в вышедшего из-за угла Сана. Тот ловит его и останавливает, держа за руки и улыбаясь натянуто. — Поздравляю, Вы и Ваш друг свободны. Через десять минут остановка, на которой вы выйдете. Спасибо за то, что порадовали нас всех своим безупречным голосом, — благодарность искренняя, но радости на лице мужчины нет. — Но я не успею попрощаться со всеми, там же… Там Чонгук, пустите меня с ним поговорить, — Тэхён пытается вырваться, но Сан крепко держит его. — К сожалению, у вас нет билета на круиз, поэтому я имею полное право Вас высадить. А мешать старшему помощнику капитана во время дежурства запрещено. Вернитесь в свою каюту, соберите чемодан и будьте добры пройти к выходу, — Чхве следит за тем, как Тэхён разворачивается и уходит, поникнув и растеряв своё приподнятое настроение, которое у него было с утра. Уйти не попрощавшись? Когда они только обрели друг друга, нашли счастье, на голову вдруг обрушивается свобода, которая теперь не нужна. Бойся своих желаний, Ким Тэхён.

Два месяца спустя

Закончив своё путешествие месяц назад, круизный лайнер Hades прибывает в порт, чтобы вновь встретить новых гостей. Капитан и его верный старпом приветствуют прибывающих пассажиров, которых собралось несколько сотен. До отплытия считанные минуты, почти все уже поднялись, только одна стройная фигурка бежит с чемоданом наперевес. Под широкой шляпой не видно лица, на котором ещё и солнечные очки. Мужчина последним поднимается на борт и протягивает руку с изящными длинными пальцами, минуя капитанскую руку, старпому. — Капитан Чхве, — кивает мужчина, а после поворачивается к стоящему рядом Чонгуку. — Старпом Чон, готовы принять своего главного пассажира? — Тэхён снимает шляпу и очки и улыбается своей квадратной улыбкой, не замечая вокруг ни толпу людей, ни команду, ни Сана, стоящего позади. Он видит только засиявшие в одно мгновение глаза Чонгука, который и слова произнести от удивления не может. Тот, наплевав на устав и на всех вокруг, сгребает в охапку смеющегося Кима, шепчет как в бреду о том, как скучал и сходил с ума, как готов был сорваться за ним в следующем порту. Повторяет раз за разом «Мой Соловушка», грозится привязать к себе якорными цепями и никуда не отпускать. — Я здесь, я рядом, я больше не уйду вот так, ничего не объяснив. Прости, прошу, прости меня, я сам чуть не двинулся, пока ждал новый круиз, — Тэхён цепляется за Чонгука как за спасательный круг и не сдерживает слëз. Теперь он дома. И свободнее, чем сейчас, не был никогда.