Пылающая алая кисточка

Фараон Сехепрара взошел на престол в трудный год. Повсюду царили разруха и засуха, боги гневались на земной люд, насылая казнь за казнью и испытание за испытанием. Поля и пашни, осушенные суровым пустынным солнцем, были пусты и безжизненны. Ни одного живого ростка, ни единого проблеска надежды. Остатки прошлогоднего урожая изничтожили грызуны и насекомые, в этот страшный год расплодившиеся в трехкратном размере. На третью половину месяца после неудачного сбора урожая одну из провинций охватила болезнь, и постепенно, шаг за шагом, она прокралась и в столицу. Вскоре не было улицы или площади, свободной от покрытых струпными язвами тел, кричащих от боли и исходящих сукровицей. Дворец Кемеху закрыл свои врата, сослав большую часть слуг, а молодой несут-бити скрылся от народа за высокими, непреступными стенами своей обители. В плохой год к власти пришёл единственный оставшийся в живых отпрыск прошлого правителя. Молва говорила, что он самолично избавился от всех остальных претендентов на трон, методично прочищая себе дорогу к власти. Неслыханная дерзость для того, кто по правилам религии этого государства считается посланником Бога на земле. Народ роптал, голодая, страдая от болей и отсутствия помощи, роптал, переживая худшие времена некогда великой нации. Потом, устав от пустых жалоб, народ огляделся в поисках иной поддержки и нашёл её в организации, называющей себя Новой династией. Эти люди поднимали народ на протесты и восстания, подкупая едой и одеждой, обещая лучшую жизнь без никчемного правления несут-бити. Они вовсю оспаривали культ его принадлежности к божественному, и, оправившись немного от шока и потерь, народ принялся чинить первые препятствия власти. Новой династией были люди пустыни. Народ моноверцев, подчиняющихся единому богу и подбивающих народ на уничтожение самого понятия наместника Богов на земле. Государство Та-сехмера маленькое и прежде было процветающим, однако сокращение сил, засуха и голод сыграли свою роль, ослабив армию, а недружелюбные соседи довершили начатое самой природой. Иного доказательства в том, что власть наместника несут-бити — неугодная миропорядку власть, невозможно было подобрать.

***

— Наш господин верную стратегию выбрал, — неспешно произнёс первый визирь, отклоняясь от окна и затягивая за собой штору. — Народ побеснуется и утихнет. Тысячелетиями эта пустыня принадлежала нашим богам, так почему сейчас ты боишься, что жалкие караванщики смогут пробить брешь? Второй визирь насупленно мотнул головой. Он полулежал, вытянув ноги на обитой тканым полотном тахте, руки его были скрещены на груди. — Я с тобой не согласен, мой уважаемый. Бунтовщики набирают силу, а эти шакалы пустыни обеспечивают их тем, чего они не получают от своего повелителя. Сейчас в ход идут лишь базовые вещи, но что, если они раздобудут оружие? Научатся с ним управляться? Захотят свергнуть власть? — Пустые страхи, — махнул рукой первый визирь. — Побеснуются, меж собой перегавкаются, да присмиреют как миленькие. — В государстве под нами живут умные люди, не скот, — качнул головой его собеседник. — Нужда толкает их на преступления. Среди них все ещё есть люди науки, учёные мужи, способные грамотно мыслить и вести народ на восстание. Множество великих цивилизаций до нас пало под гнетом таких изменений. Народу удобно думать, что, протоптав себе дорогу к власти и разделив её между теми, кого выберут сами, они делают свою жизнь предсказуемее и безопаснее. — Вздор. — Не спорьте, — мягко вклинился в разговор высокий юноша, вошедший в гостиную из-за газовой зановески. Он был облачён в тонкий халат из полупрозрачного льна, расшитый бархатной каймой с узором в виде соколиного пера. Поверх него ниспадала молочная тога, украшенная золотой бахромой по краям и застёгнутая на плече фибулой в виде скарабея. На шее покоился широкий усех, выложенный эмалью и бирюзой, а на запястьях поблёскивали браслеты из золота и лазурита с выгравированными символами защиты. Его тёмные, вьющиеся тяжёлыми кольцами кудри мягко обрамляли лицо и почти полностью скрывали глаза. Из-под волос едва заметно поблёскивали мелкие подвески, вплетённые в косички у висков — тонкие золотые цепочки, звеневшие при каждом движении. Тонкие руки, видневшиеся лишь тогда, когда он поднимал их, и длинные рукава халата съезжали вниз по запястьям, проворно задвигались над низким столиком, разливая по мисочкам уже остывший травяной отвар. — Только что посыльный вернулся из города, ситуация не становится лучше. Я подумываю о том, чтобы прислушаться к тебе, Юнги, — юноша украдкой взглянул в окно, пальцем отведя прикрывающую его ткань. — Протесты набирают силу. У них есть лидер как за пределами города, как и внутри него. Второй визирь приподнялся, спуская ноги с тахты. Длинные серьги с сердоликом чуть звякнули при движении головы. Он взглянул на юношу обеспокоенно. — Мой господин желает получить совет? — напряжённо спросил он. — Твои советы приведут к войне внутри государства! — взвился первый визирь, полыхая раздражением и морщась, точно говорил с неразумным младенцем. — Поспешные решения погубят нас! — Хуже, — под обращенными к нему взглядами молодой господин поежился. — Моя династия уже на грани гибели. Всё, что мои предки строили и трепетно взращивали, я так просто позволил разрушить. — Ничего ещё не разрушено, — смягчил интонации первый визирь. — Нам лишь нужно сохранять терпение. — Ты не помогаешь в этом, Чимин, — сварливо подметил второй визирь. — Я лишь хочу сказать, что насилие породит новое насилие! В такой ситуации нельзя рубить сгоряча! — Сейчас они наберутся сил и разнесут твой дворец по кирпичику, даром что сам ты по сану — почтенный бити, друг мой, — тонко подметил Юнги. Затем он поднял взгляд на своего господина. — Мой повелитель, кое в чем мы с твоим первым бити неминуемо сходимся во взглядах. Останешься ли ты в стенах Кемеху, или же рискнешь выйти к людям, решение нашей главной проблемы нужно найти как можно скорее. За сим лучше всего будет обратиться к мудрейшему Оракулу за советом. — Кто его пустит, к Оракулу-то, — нервно фыркнул Чимин, поигрывая перстнем на пальце — символом с печаткой, означающей его принадлежность к касте мудрейших при божественном наместнике. — Сейчас в храме Света днем и ночью больше всего больных, верующих в избавление от хвори, и мёртвых, его, наконец, получивших. — Пусть повелит доставить Оракула во дворец, — пожал плечами второй визирь. — Так он покажет народу, что думает о благополучии простых горожан. Наш несут-бити ещё очень юн, они должны понимать, что он не сможет так скоро справиться со всеми проблемами, его связь с Богами пока ещё очень слаба! — Ага, связь, — Чимин не выдержал и расхохотался. — Его связь с Богами. — Нашёл время, — начал терять терпение Юнги, прекрасно считав намёк первого визиря. — Альфа он или омега, он — наш заветный правитель, это неоспоримо! — Уж я то не спорю! — не остался в долгу первый бити. — Довольно, — немного жёстче, но все ещё слишком мягко для человека, получившего в управление расходящееся по швам государство, осадил их молодой господин. — Не желаю слышать ваши ссоры. — Сегодня младшие советники под гербом Вун просили вашей аудиенции, — тут же посерьёзнев, сообщил второй визирь. — Они хотят обсудить с вами несколько вопросов касательно караванов, застрявших на границе провинции аму Сехмесу. — Мы возлагали на эти обозы большие надежды, — нахмурился молодой господин. — Конечно, вели созвать собрание как можно скорее. Посмотрим, что почтенные Вун хотят предложить. Юнги понимающе кивнул и, склонив корпус в лёгком уважительном поклоне, удалился через дверной проем, противоположный тому, откуда появился его повелитель. — Я буду настаивать на выдержке, мой несут-бити, — со всем уважением произнёс сразу же Чимин. — Это единственный способ сохранить лицо в этой ситуации. — Идея Юнги не дурна сама по себе, — задумчиво возразил ему юный правитель. Он прошёлся вдоль стены, прижав губы пальцами, вид его был задумчив и мрачен, но шаг лёгок, полы халата воздушно разлетелись при каждом движении, делая силуэт более хрупким, нежели тот являлся. — Династические браки — распространённая необходимость, плюс таким образом мы избавимся от шахт, висящих на нас мёртвым грузом, — бормотал он, вслух размышляя. Чимин тем временем присел на тахту, опершись локтями в колени, и следил за суетливыми движениями юноши с лёгким оттенком доброй усмешки. — Взамен мы получим сильного союзника, плюс на приданое даже младшего принца Дара Аль-Сахраа наверняка можно будет месяц кормить целую армию! Чимин невпечатленно прищурился. — Лишь безумец сунется в лапы тигра, — подметил он холодно. — Выбор не велик, — понуро покивал молодой господин. — Королевство на севере и без того настроено враждебно и наверняка способно забрать рудники силой. Западные князья вот спят и видят, как бы получить доступ к шахтам… Но они тоже скорее захотят присвоить ресурс безвозмездно, нежели предложат равноценный обмен. На данный момент у нас недостаточно ресурсов, чтобы самостоятельно добывать ископаемые. — Но Дара Аль-Сахраа, — цыкнув, первый визирь принялся растирать переносицу большим и указательным пальцами. — Мой повелитель, южане ведь так жестоки! Говорят, каждый альфа у них с малых лет научен забирать жизни… А маликун-нур! Их маликун-нур жестокий диктатор, иметь такого тестя… — Верно, южная династия славится умением держать страну в узде. Однако общеизвестный факт, в правящей семье много омег, как минимум несколько из них должны быть брачного возраста.

— Какого из сыновей почтенный второй бити предлагает тебе сватать? — резким тоном спросил Чимин. Тэхён покрылся нежным румянцем и отвернулся. — Юнги предложил отправить посла с дарами, но не уточнять, о каком омеге пойдет речь в сватовстве, — скомкано ответил он. — Все же Аль-Сахраа закрытое государство, мы не можем точно сказать, кто из сыновей еще не просватан. — Мм, пробиться через их купол будет не просто, — покивал визирь, сложив руки домиком. — Но закрытость — помеха лишь при нашем нынешнем положении. Я советую тебе обратиться к кому-то из старших во дворце, кому ты доверяешь, желательно, чтобы в свое время он был еще и близок с небет-бити. Внутренние интриги при удачном стечении обстоятельств могут дать тебе большую фору в любом политическом вопросе, нежели доводы визирей и совета. Не отрицаю, — отметил он поспешно. — Что второй визирь также достойно осведомлен! Но в таком деле тебе лишь навредят поверхностные и общеизвестные знания. Тэхён покачал головой, и на мгновение выражение его лица стало почти ранимым. Его положение как правителя было шатким со всех возможных сторон. Учитывая тот факт, что перед ним всегда стояли более достойные претенденты на титул несут-бити, он никогда по настоящему не готовил себя к столь важной миссии. Он унаследовал государство в состоянии гниения — налоги собирались частично, совет насквозь прогнил от взяточничества и амбиций, а влиятельные роды открыто манипулировали теми законами, которые ещё сохраняли видимость правопорядка. Гражданское недовольство росло, а армия, измотанная внутренними конфликтами, уже не могла служить сдерживающим фактором. Нависшая над государством струпная рука эпидемии и вовсе довершила картину тотального упадка и разлада. Один из последних оставшихся ресурсов Та-Сехмеры — залежи медной и сурьмяной руды в горных шахтах — теоретически мог бы восстановить экономику. Но добыча на данный момент была вынужденно остановлена. Даже если бы он пожелал возобновить работу на рудниках, ему не хватило бы ни средств, ни политической воли. Соседи на севере и западе знали об этом и выжидали. Они не предлагали помощь, напротив, каждый из них надеялся, что Та-Сехмера окончательно ослабнет, и тогда будет легко взять рудники либо военной силой, либо подкупив кого-нибудь из жадных членов совета. Любой союз с этими державами был бы временным, граничащим с отсроченным поглощением. Выбор второго визиря пал на Дара Аль-Сахраа во многом не из голой наивности. Южное государство отличалось жёсткой централизованной властью и стабильным порядком. Его правитель — маликун Асар — слыл диктатором, но именно это означало: если с ним удастся заключить союз, он будет соблюдён. Его слово имело больший вес, чем сто печатей северных и западных князей. Кроме того, Дара Аль-Сахраа владела передовыми ремесленными гильдиями по обработке металлов. Они могли не только добывать руду, но и превращать её в оружие, в украшения, в товар, который снова наполнил бы казну Та-Сехмеры. Заключение династического союза в данном случае было способом приобрести защиту, технологии, доступ к южным путям сообщения и караванам, которые избегали нестабильных трактов Та-Сехмеры. Да, южане славились жестокостью. Да, их дворы были чужды тонкостей сехмерской дипломатии. Правитель там отличался жесткой волей и железной хваткой. Добиться расположения человека такого склада кажется невыполнимой задачей. Но в том и видилась второму визирю ценность такого союза, это Тэхён хорошо понимал. В мире, где каждый сосед жаждет крови, лучше лечь рядом с благородным хищником, чем стать добычей для стаи шакалов. Сжалившись, Чимин улыбнулся. — Я предлагаю тебе ограничиться посольством для начала. — Но впечатление… — Мой несут-бити, — вздохнув, визирь взглянул на него исподлобья с терпеливой сдержанностью. — Да, тебе нужно предстать перед восточным диктатором сильным и смелым альфой… но ты не альфа. В погоне за удачным сватовством ты можешь лишиться жизни! Хорошо, мой несут-бити, просто дай мне немного времени, — патетично произнес он вдруг. — И я предоставлю тебе решение этой проблемы. — Ты ведь был не согласен с Юнги, — настороженно заметил Тэхён. — К чему теперь?.. — В моих интересах лишь то, что в интересах моего сиятельного властителя, — сдержанно ответил Чимин. — Если ты повелишь, я не посмею ничего утаить или же выполнить поручение спустя рукава. Мое мнение будет иметь вес лишь тогда, когда ты им поинтересуешься. — Я ценю твою поддержку, Чимин, — искренне растроганный, произнес несут-бити. После чаепития с визирем он вознамерился выслушать прошение советников Вун, он и без того пренебрег ими, заставив ждать. Облачение несут-бити для выхода к совету уже было подготовлено слугами. На плечи был возложен широкий наплечник из тонкого белого льна с узким золотым кантом, подчёркивающим форму, поверх которого лёг плащ цвета спелой пшеницы. В сопровождении двух телохранителей и первого визиря он миновал узкий коридор с колоннами, ведущий к внутреннему двору, где уже собирались члены совета. Зал советов располагался под навесом, скрытым от солнца, но открытым с боков. Воздух двигался между колоннами, тревожа тяжёлые занавеси, делая их похожими на огромные горнила. Младшие советники дома Вун были уже на месте. Выстроившиеся у дальней стены, они поднялись при появлении несут-бити и склонили головы. Некоторым из них приходилось сдерживать раздражение, но они не осмеливались подать виду. Тэхён прошёл к возвышению, не удостоив их взглядом. В это же время в противоположной части зала появился второй визирь, который также незамедлительно занял место по правую сторону от постамента. В зале сразу установилась тишина. Лишь после того, как Тэхён занял своё место и накрыл подлокотник ладонью, Чимин подал условный знак к началу аудиенции. Песец Рахемеб, младший советник при дворцовых архивах, вышел вперед и огласил текст прошения: — С поклоном и почтением доводим до сведения владыки, — начал он. — Что караваны, следовавшие по старой дороге на юго-западе провинции аму Сехмесу, были перехвачены неизвестными вооружёнными отрядами. Предположительно, действовали мятежные группы, исходя из предоставленной информации от сумевших сбежать торговцев, они пришли из безлюдных земель из-за пересохшего русла Шабеху. По сведениям, переданным нашими осведомителями через местных торговцев, провизия, предназначенная для распределения между военными гарнизонами и зернохранилищами столицы, полностью захвачена. Тэхён нахмурился, низко опустив голову. — Караваны с провизией — не частная собственность. Каждый, кто владеет гербом провинции, должен нести личную ответственность за движение обозов в пределах своих владений. Он перевёл взгляд на Юнги. Тот, приосанившись, понимающе прищурился. — Немедленно направь отряд разведки к месту происшествия. Пусть с ними будет человек, способный вести переговоры. Если грабители действительно беженцы или остатки разрозненных воинских частей, возможно, мы предложим им иной путь, нежели разбой. — Мой господин, — вкрадчиво вклинился средний Вун, Шахнояр. — Всем уже ясно, что речь идет о приспешниках Новой династии. Все это ничто иное, как попытка подкосить ваш авторитет перед народом, и мы… Чимин медленно поднял ладонь, не давая ему закончить. — Осторожнее со словами, — холодно произнёс он, не повышая голоса. — Любое мнение, озвученное в присутствии многоуважаемого несут-бити, должно иметь под собой твердые основания. Тэхён не позволил себе прилюдно взглянуть на Чимина с благодарностью, однако чувство защищенности прошло от седьмого позвонка вниз к пояснице теплой волной. — Я понимаю ваши тревоги, — произнес Тэхён. — И понимаю, что народ ждет от нас решительных действий. Но мы также не можем полагаться лишь на домыслы. Пусть разведка определит ущерб и составит точный список утраченного, — затем он обратился к советникам: — До конца лунного месяца подготовьте новый маршрут поставок с учётом мест, где стража должна сменяться. Совместными усилиями мы должны укрепить порядок! Пусть стража будет удвоена на всех переправах… Первый визирь поспешно склонился к Тэхёну и зашептал ему на ухо: — Мой господин, солдаты бастуют. У нас нет нужного количества стражи… Тэхён не сразу ответил. Его взгляд задержался на оконной арке, где в проёме дрожал горячий воздух. Небо казалось почти белым из-за палящего солнца. — Тогда сократите охрану дворца, — наконец повелел он. — Мобилизуйте личную стражу. Пусть командиры проведут муштру и оставят в рядах лишь искренне преданных делу альф. Отказ служить на благо государства в час нужды приравнивается к измене. Он сделал шаг вперёд, пальцы немного дрожали, когда он обвёл взглядом советников: — Они должны знать, что их верность будет вознаграждена. Казначей получит моё распоряжение выделить дополнительное жалование. — Но, позвольте, — вкрадчиво начал вновь Шахнояр, однако оба визиря тут же устремили на него уничижительный взгляд, и он произнес совсем не то, что собирался изначально: — Позвольте выразить восхищение складом ума нашего многоуважаемого несут-бити! Чимин и Юнги украдкой от правителя переглянулись. Сейчас в казне было недостаточно средств даже для того, чтобы обеспечить фиксированное жалование, что уж говорить о дополнительных расходах на армию… Юнги сделал шаг вперёд, скрестив руки на груди, голос его был ровен: — Повелитель, если позволите… Я немедленно распоряжусь, чтобы казначей составил подробный список резервов. Возможно, мы найдём возможность перераспределить то, что уже имеется в распоряжении провинций. Несколько крупных домов задерживают налог. Они могли бы внести свою лепту не золотом, но зерном, тканью, металлом. Это покроет часть нужд. — Пусть каждый, кто считает себя подданным этого государства, проявит участие, — тихо добавил Чимин. — В делах, что касаются общего блага. Тэхён кивнул. — Сделаем все возможное для процветания Та-сехмеры. Шахнояр тем временем отступил назад, понурив голову. Двое других представителей династии Вун делали вид, что озабочены записями в своих табличках, но напряжение в зале всё ещё держалось. Юнги и Чимин в свою очередь синхронно склонились в почтительном поклоне. — Слушаюсь, несут-бити.

***

Тень наступающей ночи легла на дворец мягкой вуалью. Огромные пустующие залы и запечатанные покои медленно наливались переспелой чернотой. Несут-бити, облаченный в легкий халат, продвигался по гулким арочным коридорам, вытянув перед собой руку с факелом. За годы жизни в условиях смуты он привык во многом самостоятельно себя обслуживать и не считал нужным тревожить слуг для того, чтобы те провели его в крыло третьего визиря, бити Намджуна. Высокие двустворчатые двери, ведущие в один из его переговорных залов, были приоткрыты. Сквозь щель на пол коридора падал узкий луч, и чем ближе Тэхён подходил, тем четче слышал ворчливый голос Чимина и напряженный — Юнги. Намджуна слышно не было, однако несут-бити точно знал, все трое уже собрались и ждут только его. И обсуждаться будет его, Тэхёна, предстоящее сватовство. Нужно решить окончательно, как следует поступить, и перейти к решительным действиям. С этими мыслями он толкает одну из створок и проходит внутрь, сразу устанавливая факел в подставку. — Мой повелитель, — почти синхронно произносят два визиря, тут же прерывая свой разговор. — Несут-бити, — лениво поворачивает голову Намджун, ставя на столик опустевший кувшин, из которого как раз разливал вино по кубкам. — Бродить ночью без стражи… Вы ведь сами отдали приказ сократить количество охраны. — Они не сунутся сюда, — фыркает Чимин. — Стратегия мятежников не в том, чтобы взять силой. Они намерены брать измором. — У них не получится, — твердо заключает Тэхён. — Ты принял решение на счет моего совета? — прищуривается Юнги. — Через месяц Аль-Сахраа будет отмечать праздник своей богини плодородия, это хороший повод напроситься в качестве гостя и поговорить с их нынешним маликуном. — Явимся без приглашения? — фыркает Чимин. Юнги кривится и с нажимом произносит: — Будет приглашение, официальное. Вот с самой поездкой сложнее… — Провинция аму Сехмесу, — как бы невзначай напоминает Чимин и, выдержав недолгую паузу, чтобы привлечь внимание даже скучающе попивающего вино Намджуна, продолжает: — Отвлечем внимание мятежников ложным несут-бити, лично отправившимся для разрешения конфликта в провинции. Его настолько заботит благополучие граждан, что он решил лично пленить и покарать разбойников. В это время настоящий Тэхён под видом слуги с небольшим караваном сопровождения, состоящим из самых верных воинов, совершит переход на восток и оттуда вернется уже с добрыми вестями. — Очень скоро подмена станет явной, — возражает третий визирь тем временем. Его тонкие драконьи глаза прищуриваются еще больше и в свете факелов отдают желтизной. — Это обозлит народ еще больше и поставит Тэхёна в уязвимое положение в глазах правителей соседних государств, даже если помолвка с южным принцем состоится. Это еще при том, что не обязательно сразу состоится свадьба, они могут тянуть, а мы не в том положении, чтобы ставить условия. В случае, если кто-то из соседей нападет, маликун не вмешается и сыну своему не позволит. — У нас не так много вариантов, — сварливо подмечает Чимин, насупившись. Тэхён же, задумчиво пригубив вино, интересуется: — Что ты предлагаешь? Намжун делает вид, что задумывается. Однако все в этой комнате знают, что он давно уже все придумал. — Идея с отводом глаз хороша сама по себе, — вмешивается Юнги. — Вот именно, — лукаво улыбается Намджун. — Не обязательно выдумывать лжеправителя, чтобы отвлечь народ от Тэхёна. Он вполне может проехать с караваном официально, ему нужно лишь достаточно оторваться от возможной погони. Думаю, два-три дня форы будет вполне достаточно. — Отправим караван с дарами заранее, — оживляется Юнги. — А сам Тэхён поедет облегченным. — Опасно посылать ценные вещи через захваченные мятежниками земли, — с сомнением тянет Чимин. — У нас нет выбора, — качает головой Тэхён. — Явиться в богатую страну свататься без даров для принца и его семьи — верх неприличия. — В таком случае, готовь дары, мой несут-бити, — почтительно склонив голову, Намджун ухмыляется. — А остальное поручи своему покорному слуге.

***

С первыми лучами солнца по периметру дворцового храма богини Имим вспыхнули курильницы. Над белыми плитами поднимались вертикальные ленты дыма, в воздухе ощущался крепкий аромат ладана и прогретой меди. Во внутренний двор выкатили лакированные носилки с ларями. Каждый ларь был установлен на отдельную платформу с резным основанием и укреплён бронзовыми гвоздями. Поверх крышек уложили тонкие полосы алого льна, по краям — отполированные до зеркального блеска печати несут-бити. Тэхён спустился с платформы и прошёл мимо ларей, останавливаясь перед каждым. Он кивнул жрецу, державшему чашу с жёлтым порошком, и окунул пальцы. Затем провёл линию вдоль каждой печати, оставляя след. Накануне он собрал малый совет, включающий трех приближенных визирей и капитана дворцовой стражи, служащего еще при прошлом правителе, и официально объявил о своем намерении отправить в Аль-Сахраа посла со свадебными дарами. До поздней ночи малый совет обсуждал, какими же ценностями можно будет впечатлить не знающего нужды принца восточного государства. Наконец сошлись на общем решении, и второй визирь, являющийся инициатором предполагаемого политического союза, кропотливо записал перечень даров. Сейчас казна Та-Сехмеры не располагала достаточными средствами, чтобы собрать пышный караван, однако общими усилиями альфы подготовили вполне внушительный список ценностей и реликвий, имеющих огромное значение для всего рода правящих на этой земле несут-бити. Когда всё было готово, евнух-провозгласитель подал голос. По команде один из гонцов взял позолоченный жезл и сделал шаг вперёд. За ним выстроились носильщики ларей. Колонна выдвинулась к южным вратам. Над каждой парой носильщиков натянули шёлковые навесы. Ветер поднимал края ткани, хлопая и посвистывая. За процессией замыкал шаг паланкин самого посла, облачённого в строгую тогу с вытканным символом двойной короны. Сам Тэхён стоял, не двигаясь, на фоне опущенных шёлковых занавесей. На сопровождение этой процессии он выделил огромное для настоящего положения Та-Сехмеры количество стражи, опасаясь нападения и расхищения. — Не беспокойся, мой несут-бити, — деликатно отвлек его от сложных дум подошедший сзади Намджун. — Очень скоро определенная часть твоих горестей забудется, точно страшный сон. — Верно, — рассеянно ответил Тэхён. — Приготовления почти завершены, очень скоро мятежникам временно будет не до преследования, и мы сможем двинуться в путь. — Определенно, так и будет. Проводив рассеянного правителя, удаляющегося в сторону архива, долгим немигающим взглядом, Намджун вновь взглянул на неторопливо катящуюся к горизонту процессию посольства. Это будет сложно, размышлял он, наш несут-бити так робок, ему будет очень сложно говорить с маликуном Аль-Сахраа. К сожалению, у Та-Сехмеры нет иных вариантов, по крайней мере сейчас никто из мудрецов не предложил ничего более простого в исполнении. Издревле Та-Сехмера была выдающимся государством, и надо же было так сложиться звездам, что именно в период правления последнего отпрыска династии народ поразил голод и мор. Народу всегда нужен кто-то для обвинения, и очень удобно, когда этим кем-то оказывается осажденный в собственном дворце молодой правитель. И это еще от огласки удалось утаить вторичный пол этого повелителя… Нет, это определенно будет сверх сложно, размышлял Намджун, торопливо направляясь в собственные покои. Они никак не могли объявить во всеуслышание, что фараон Сехепрара никакой не альфа, а самый что ни на есть омега. Об этом знали лишь три визиря — самые приближенные к несут-бити люди в государстве, но даже они не могут изменить суть вещей. На данный момент они собираются сотворить действительно невозможное — заставить не только свое погрузившееся в запустение государство, но и грозного, прославленного в сражениях маликуна поверить в выгоду предстоящего сватовства.