Пылающая алая кисточка

Тэхён не ответил Чимину сразу. Он был растерян и напуган. Все то дурное, о чем он не хотел даже думать, теперь кружило в голове воронами пугающих мыслей и дурных исходов. — Он воспользовался твоим доверием, — произнёс Чимин, как бы подгоняя чужую реакцию. Первый бити отошел к столу, положив ладонь на спинку кресла, и внимательно следил за лицом Тэхёна. После поцелуя прошло всего несколько мгновений, но Чимин уже вернул привычную прямую осанку и сдержанность. Только частое движение груди и дрожь в пальцах, сжимавших край дерева, могли намекнуть на его волнение. Тэхён медленно перевёл на него взгляд. — Я не знаю, почему он ушёл. Но наверняка у него был для этого веский повод, — его голос звучал растерянно, осознание ситуации наползало медленно, словно прохладная вода, поднимающаяся сперва лишь от стоп и совсем не кажущаяся опасной. Чимин провёл большим пальцем по выступающему узору на кресле, после чего убрал руку и расправил плечи. — Причина уже не имеет значения. — Не тебе решать, что более значимо, — грубо отбрил Тэхён. — Позже я спрошу тебя, и ты мне ответишь. Но до тех пор не вынуждай меня вымещать злость на тебе, мне бы этого не хотелось. Чимин нахмурился и немного подался вперёд, однако тут же остановился. — Тэхён… — Я сказал, что не знаю, почему Чонгук ушёл. Это не даёт тебе права объявить его предателем. Чимин несколько мгновений молчал, изучая лицо несут-бити. В его взгляде смешались усталость, упрямство и болезненное напряжение. Тэхён вынул руку из кармана, но ленту не отпустил. Она осталась скрыта в сжатом кулаке, между пальцами показался только короткий тёмный край. Он почувствовал, что Чимин заметил эту деталь, потому что взгляд первого бити на мгновение опустился к его руке, а затем снова вернулся к лицу. — Ты по-прежнему его защищаешь, — с ноткой упрека произнес первый бити, его брови дрогнули и приподнялись. — Я намерен разобраться в произошедшем и никому не позволю судить нас строго, — от этого бескомпромиссного «нас» Чимин едва заметно поморщился. Тэхён продолжил, не позволяя ему заговорить: — Ты можешь мне помочь, но можешь и не помогать. Более я ничего от тебя не потребую. Чимин собирался возразить, но задержал дыхание и отвернулся к стражнику. Краем глаза Тэхён успел заметить, как задрожали его плотно сжатые в кулаки ладони. Первый бити справился с собой прежде, чем заговорил снова, но теперь в его голосе появилась сухая требовательность, предназначенная уже не Тэхёну: — Когда обнаружили исчезновение? Стражник поднял голову ровно настолько, чтобы видеть ноги Чимина, однако встретиться с ним взглядом не решился. — Лекарь пришёл после рассвета, мой первый бити, — незамедлительно откликнулся он. — Двери открыли согласно распоряжению несут-бити. Когда он вошёл, постель уже была пуста. — Кто посещал покои после ухода Тэхёна? — не сдавался Чимин. Стражник замешкался. — Жрец Имим и двое его помощников, — с оттенком напряженности ответил он. Чимин приподнял брови в странном выражении на грани упрека и насмешки, и раньше, чем он успел продолжить, вмешался Тэхён: — Разве не было тебе сказано — не впускать никого, кроме лекаря? Стражник сильнее прижал кулак к груди. На его виске выступила капля пота, медленно скатившаяся к щеке. — Мы не считаем храмовых служителей посторонними. Тем более что они пришли к раненому по правилам… — Их имена? Чимин не повысил голос, но оборвал объяснение так резко, что мужчина осёкся. Голос стражника сделался совсем уж понурым: — Мы не спросили. В комнате вновь установилось молчание. Из соседнего двора донёсся стук деревянных засовов и отдалённый звон бронзового диска, отмечавшего начало утренней службы. Чимин медленно убрал ладонь со спинки кресла и сделал шаг к стражнику: — Вы пропустили двух неизвестных людей в личные покои несут-бити и даже не увидели их лиц? Мужчина сглотнул, после чего заговорил быстрее, надеясь, что подробности смогут оправдать решение караула: — Они несли лекарские принадлежности и были одеты в серые накидки служителей храма, мой первый бити. Нижняя часть лица была закрыта тканью, как положено при посещении больных. Тут не вытерпел и вновь встрял Тэхён, не сумев справиться с возмущением: — Чонгук не был болен! У него была рана, которую уже обработал дворцовый лекарь, и я не сообщал в храм о необходимости присылать жреца, — он счел нужным уточнить это при Чимине. Затем, не желая терять время, он направился к двери. Чимин немедленно двинулся следом и поднял руку, собираясь остановить его. Тэхён увидел это движение краем глаза и отступил прежде, чем пальцы первого бити коснулись локтя. Его глаза гневно вспыхнули — никогда прежде Чимин не видел у Тэхёна такого взгляда, направленного на него или же на кого-то из визирей. — Не прикасайся ко мне. Чимин нелепо замер с поднятой рукой. Стражник ещё ниже опустил голову, стараясь не смотреть на них. Тэхён всё ещё ощущал чужую ладонь у себя на затылке и прикосновение навязчивых губ. Эти воспоминания вызывали смущение, которое быстро сменялось раздражением. — Я не собирался тебя удерживать, — произнёс Чимин. Он говорил тише, чем прежде, и теперь в его голосе не было приказной твёрдости. — Тогда убери руку. Первый бити медленно подчинился. — Я пойду с тобой, — все равно уточнил он. — Мне не требуется надзиратель, — фыркнул Тэхён. Чимин задержался за его спиной, позволив расстоянию между ними увеличиться. Когда он заговорил снова, раздражение смешивалось в его голосе с усталой досадой: — Из дворца исчезли два человека. Один из них знает тайну твоего рождения, а второй является бануном союзного государства. Стража либо солгала, либо не заметила, как посторонние прошли через охраняемые двери. Тебе не следует перемещаться по Кемеху в одиночку. Тэхён упрямо поджал губы, однако возразить ему на это было нечего. Дворец окончательно пробудился. По широким переходам двигались служители с медными кувшинами и подносами, младшие писцы торопились к архивным залам, а стражники занимали места возле внутренних ворот. Сквозь резные каменные решётки проходил утренний свет, разделяя пол на светлые и тенистые участки. Голубая глазурь на стенах отражала солнце, а медные накладки на дверях уже начинали нагреваться. При появлении несут-бити разговоры обрывались. Слуги прижимали подносы к груди, отходили к стенам и склоняли головы, однако некоторые поднимали взгляд сразу после того, как Тэхён проходил мимо. Чимин шёл в нескольких шагах позади. Он больше не пытался приблизиться, но следил за каждым человеком, который оказывался рядом с Тэхёном. Несколько раз первый бити касался рукояти меча, заметив незнакомых слуг, однако оружия не обнажал. Возле покоев несут-бити стояли шестеро стражников. Двое охраняли двери ночью, остальные прибыли после обнаружения исчезновения. Начальник караула выступил вперёд и опустился на колено. На его лбу выступил пот, хотя в коридоре сохранялась прохлада. — Мой несут-бити. Тэхён остановился перед ним. — Мехеб, повтори всё, что происходило после моего ухода. Не опускай деталей, для нас сейчас любая мелочь имеет значение. Мужчина пересказал события минувшей ночи от лица дежуривших стражников, которые ранее передали ему доклад. Тэхён позволил ему договорить, после чего задал первый вопрос: — Сколько людей пришло со жрецом? Мехеб слегка повернул голову к ночным караульным. — Их было двое. Чимин подошёл ближе к начальнику караула. — Сколько человек вышло из комнаты? Мужчина сглотнул. — Столько же, сколько вошло. Трое. Раздраженно цыкнув, Тэхён прошел к покоям и распахнул дверь. Внутри стоял запах лекарственных трав, остывшего масла и… еще, конечно же, пахло омегой. Тэхён ощутил, как против воли затрепетали крылья носа, и также краем глаза заметил, что Чимин, как и остальные альфы, предпочел остаться за порогом и наблюдать оттуда. Тяжёлые занавеси были раздвинуты, поэтому утренний свет заполнял комнату и отражался от полированной поверхности низких столов. Возле ложа стояла пустая чаша, рядом лежали аккуратно сложенные повязки. Подушка сохранила неглубокую вмятину, а одеяло было откинуто к ногам. Тэхён подошёл к постели и положил ладонь на ткань. Она успела остыть. Ну конечно. Прошло ведь немало времени. Чонгук покинул покои достаточно давно. Возможно, сразу после того, как их покинул Тэхён. Следов борьбы не было. Мебель стояла на местах, сосуды оставались целы, на полу не лежало разорванной ткани. Чонгук успел выпить воду, сменить повязку и сложить использованный материал. Едва ли его смогли бы увести бесшумно. Тэхён украдкой покосился на своего визиря с подозрением. Первый бити заметил этот взгляд и едва заметно напрягся, но остался у двери. Что, если это вновь они украли Чонгука?.. Подобное уже происходило: они заперли его в темнице, скрыли место заключения и решали его судьбу без ведома несут-бити. Однако в этот раз у них почти не было времени. Ни Намджун, ни Юнги, ни Чимин не могли ожидать, что Тэхён выступит против совета, объявит о намерении отказаться от брака и попытается раскрыть тайну своего рождения. Организовать исчезновение за несколько мгновений было невозможно. Не прерывая размышлений, Тэхён осмотрел все тумбы и шкафы, даже под кровать заглянул. Затем его взгляд задержался на каменной стене за ложем. В памяти неожиданно всплыл насмешливый голос Сункатта. Рыжий омега уже однажды проник в эти покои из подземелий. Именно по найденному им скрытому пути он привёл сюда Чонгука после темницы, миновав жилые галереи и караулы. Как Тэхён мог об этом забыть? — В эти покои ведёт другой проход, — произнёс он. Чимин нахмурился и впервые переступил порог. — Откуда? — Из подземелий. Сункатт нашёл его, когда вывел Чонгука из темницы. Первый бити оглядел стены, тяжёлые занавеси и каменное основание ложа. Тэхён не мог указать, где именно находился вход. В ту ночь его занимало состояние Чонгука, и он не спросил Сункатта ни о механизме, ни о направлении скрытого пути. Проход объяснял, как оба могли покинуть комнату, не попавшись на глаза ночной страже. Караульные могли действительно не видеть ничего подозрительного. Порядок в покоях теперь говорил не о ловкости похитителей, а о подготовленном уходе. Чонгук успел подняться, привести себя в порядок и последовать за Сункаттом добровольно или по крайней мере без сопротивления. Первый бити всё ещё стоял возле входа, выражение его лица было почти скептическим. Конечно, он всем своим видом старался показать, что был прав, что Чонгук — совсем не друг для Тэхёна. Что пленить его и измором добиваться ответов было лучшим решением. Что визири ничего никогда не делают просто так и во вред своему правителю, и они единственные в этом мире желают ему только добра. Мир жесток и несправедлив. Знал бы этот бити, насколько сильно Тэхён жаждет, чтобы Чонгук не оказался злоумышленником! Однако парадоксально еще больше он не желает, чтобы ему причинили вред или же… совершили над ним непоправимое, чтобы убрать беспрепятственно. И поэтому сейчас Тэхёну хорошим покажется любой исход, в котором этот юнец не будет истекать кровью, орошая безводные пески Та-Сехмеру соками своей жизни. Любой исход, он все примет и все перетерпит. Он поймет и ложь, и обман. Предпочтет оказаться глупцом, которого обманули, нежели правителем, по чьей вине причинят вред этому пышущему жаром жизни юнцу. Тэхён повернулся к начальнику караула. — Кто из ночной смены покинул пост до утренней переклички? Мехеб не ответил сразу. Его взгляд метнулся к двум караульным, остававшимся возле двери. — Старший воин второй ночной смены не явился передать пост, мой несут-бити. Его нет и в казарме. — Кто? — Нехем. До рассвета он отвечал за проверку всех, кто проходил через жилую галерею. Чимин медленно повернул к нему голову. — Он также сообщил, что жреца ожидают, — добавил Мехеб. — Сказал, что распоряжение передали из внутренних покоев и что задержка может навредить раненому. Тэхён вновь посмотрел на серые накидки и лекарские принадлежности, оставленные у стены. Тайный проход делал помощь Нехема ненужной для ухода Чонгука и Сункатта. Однако старший караульный заранее подтвердил появление храмовых служителей, своими словами снял сомнения у караула и исчез до окончания смены. Эти события могли быть не связаны с пустой постелью. Оттого исчезновение Нехема становилось не менее подозрительным. — Найдите Нехема, — распорядился Тэхён. — Живым. Сначала выясните, когда его видели в последний раз и кто позволил ему покинуть пост. Остальных караульных он приказал не задерживать. Пока не был осмотрен подземный путь, обвинять людей, охранявших только видимую дверь, не имело смысла. Мехебу предстояло привести строителей и служителей, знавших устройство старой части Кемеху, а затем проверить нижние помещения и все выходы, которыми мог воспользоваться Сункатт. Мехеб склонился и вышел вместе с двумя воинами. Когда шаги в коридоре стихли, Тэхён перевел взгляд на Чимина. Тот стоял словно бы в глубокой задумчивости, посерьезневший и хмурый. Против воли Тэхён, все еще злящийся на него за произошедшее, не мог не испытывать благодарность. — Где Намджун и Юнги? — спросил он, отвлекая бити от размышлений. — Они ждут в малом зале возле северной галереи. Я уже послал им гонца и сообщением о том, что произошло. Помимо твоего своевольного решения, — не мог не уколоть напоследок он. Тэхён поправил край накидки и направился к выходу. — Тогда нам не следует заставлять их ждать. Чимин последовал за ним, сохраняя дистанцию в несколько шагов. Они прошли через длинную галерею, соединявшую жилые покои с северной частью Кемеху. У входа в малый зал дежурили четверо воинов. Завидев Тэхёна, они одновременно выпрямились и прижали кулаки к груди. Старший открыл тяжёлую створку, пропуская несут-бити внутрь. Намджун и Юнги уже ждали его. На длинном столе перед ними лежали развернутые карты дворца и столицы, донесения городской стражи, списки ночных караулов и несколько табличек с именами советников. Возле края стола горели две лампы, хотя через высокие окна в зал проникал яркий утренний свет. Намджун стоял у карты города, опираясь ладонями о столешницу. Его церемониальный плащ был расстёгнут, а ворот одежды смят. Он чрезвычайно редко позволял себе быть таким небрежным. Юнги находился возле окна без парадной накидки; тёмные волосы были собраны небрежно, а на подоле и сапогах оставалась светлая пыль. Они явно не тратили времени впустую. Эти его верные бити, и почему только Тэхён усомнился в их верности, предварительно ничего не обсудив?.. Разве же отказывали они ему ранее в помощи? Эта мысль не уничтожила недоверия, возникшего после совета, но заставила Тэхёна почувствовать неприятный укол стыда за поспешное обвинение. Оба повернулись к двери, когда Тэхён вошёл. Взгляд Намджуна сначала остановился на несут-бити, затем скользнул к Чимину, который занял место возле стены. Юнги внимательно осмотрел их лица, заметил напряжённое расстояние между ними, но не задал ни одного вопроса. — Что вы выяснили? — спросил Тэхён, подходя к столу. Юнги отступил от окна и подвинул к нему несколько табличек, лежавших отдельно от остальных. — Мы проверили внутренние дворы, конюшни, хозяйственные помещения и храмовую часть Кемеху. Сункатта и Чонгука пока не нашли. Нижние проходы ещё осматривают, однако крыло, отведенное свите банун, проверить полностью не удалось. Люди Сункатта отказались впускать дворцовую стражу в свои помещения без приказа командира. Никто из стражников у внешних ворот не признаётся, что видел их, но этим показаниям пока нельзя доверять. — Почему? — Ночной караул сменили раньше положенного времени, — ответил Намджун, выпрямляясь. — В нескольких списках отсутствуют подписи начальников смены, а один из людей, дежуривших возле твоих покоев, исчез вместе с оружием и перевязью. Тэхён коротко посмотрел на Чимина. — Нехем. — Значит, вы уже знаете, — произнёс Юнги. Второй бити потянул к себе список и быстро нашёл имя Нехема. Проведя ногтем по строке, он остановился на пометке возле края таблички. — Его перевели во внутренний караул три месяца назад по рекомендации дома Вун. В записи стоит печать Шахнояра. Имя было знакомо Тэхёну. Именно Шахнояр прежде всех объявил людей Новой династии виновными в исчезновении караванов, хотя тогда не располагал доказательствами. Его поспешность казалась желанием продемонстрировать верность престолу. Теперь она могла свидетельствовать о том, что советник знал о действиях движения больше, чем говорил. Намджун нахмурился и положил рядом другую табличку. Писца Рахемеба не оказалось среди членов совета, которых после заседания удерживали во внутреннем дворе. Никто не мог точно сказать, когда он покинул зал, а табличка, на которой он записывал слова несут-бити, исчезла вместе с ним. — Их младшие люди уже появлялись среди сторонников Новой династии, — добавил Юнги. — Для ухода через подземный проход помощь Нехема не требовалась. Но он мог передать движению сведения о совете или готовить другое действие внутри дворца. Тэхён опустил взгляд на карту столицы. От стен Кемеху расходились широкие улицы, соединявшие дворец с храмом Имим, медным рынком и городскими воротами. Любой из этих путей мог вывести беглецов за пределы внутреннего квартала ещё до того, как стража получила распоряжение начать поиски. — Закройте все ворота, — приказал Тэхён. — Отправьте людей в восточное посольство, к храму Имим и на дороги, ведущие из столицы. Намджун и Юнги обменялись короткими взглядами. Второй бити взял со стола донесение городской стражи и развернул его перед Тэхёном. — Дворцовые ворота уже закрыты, однако мы не можем отправить в город большой отряд. Тэхён перевёл взгляд с таблички на лицо визиря. — Почему? Юнги указал на площадь перед храмом Имим, отмеченную на карте тёмной чертой. — Там собираются сторонники Новой династии. Они перекрыли дорогу к медному рынку, заняли улицу писцов и требуют показать им несут-бити. Пальцы Тэхёна сильнее сжали край столешницы. — Откуда они узнали о совете? — Кто-то передал им часть услышанного, — ответил Намджун. — Одни утверждают, что ты собирался отречься. Другие говорят, что ты хотел объявить собственное правление незаконным. Все знают, что заседание было прервано и тебя вывели из зала под охраной. Тэхён невесело хмыкнул. — Это правда. Намджун расправил донесение, разглаживая загнувшийся край. — Они также считают, что визири лишили тебя власти и удерживают внутри Кемеху. — Это тоже недалеко от правды. Юнги снял перчатку и провёл рукой по волосам. На его лице проступила усталость, пусть он явно не хотел демонстрировать это. — Сейчас не время спорить о формулировках. Городская стража пока удерживает основные улицы, но несколько отрядов отказались разгонять людей, — объяснил Юнги, отмечая на карте нужные места. — Если мы отправим туда дворцовых воинов, толпа решит, что начинается подавление. Тэхён проследил за его пальцем. — Отправь людей без дворцовых знаков. Юнги сообщил, что несколько разведчиков уже покинули Кемеху через хозяйственные проходы, но их было недостаточно для полного обыска. Каждый новый отряд привлекал внимание, а люди Новой династии внимательно следили за перемещениями стражи и предупреждали друг друга о проверках. Тэхён снова посмотрел на площадь, отмеченную на карте. Мысль о том, что Чонгук находится среди собравшихся, принесла короткое облегчение: юноша мог быть жив, свободен и достаточно близко, чтобы его ещё удалось найти. Однако это же означало, что он сознательно покинул покои и оказался рядом с движением, готовившимся выступить против него самого. — Они могут находиться среди людей у храма, — произнёс Тэхён, скорее обращаясь к себе, чем к советникам. Чимин, до этого молча стоявший возле стены, слегка изменил позу. Конечно, он не смог промолчать. — Или использовали беспорядки, чтобы покинуть столицу. Тэхён резко повернул голову. В словах Чимина не было обвинения, однако предположение сразу вернуло страх, который он пытался сдержать с тех пор, как увидел пустую постель. — Мы этого не знаем. Это не в их интересах, ведь союз подтвержден и одобрен маликун-нуром! — Был подтвержден, — хмыкнул Чимин. — До того, как ты нашел себе увлечение в человеке бануна, откуда ты знаешь, что это не было проверкой или ловушкой?! Тэхён набрал воздуха, чтобы огрызнуться, однако тут же запнулся и замолчал. Первый бити встретил его паникующий взгляд и не продолжил. Напряжение между ними снова стало ощутимым. Юнги тем временем передал Намджуну ещё одну табличку со списком храмовых служителей. Настоящий жрец Имим подтвердил, что прибыл к покоям только с одним помощником, тогда как караульные утверждали, будто пропустили двоих. Второй сопровождающий либо присоединился к ним уже внутри дворца, либо изначально вошёл под чужим видом. Эта подробность уже не объясняла исчезновение Чонгука. Сункатт мог вывести его через подземный путь, не прибегая к помощи храмовых служителей. Однако во дворец всё равно проник посторонний, а Нехем заранее подтвердил прибытие храмовых служителей и исчез прежде, чем обман обнаружился. Пропавшая табличка Рахемеба могла объяснить, почему сведения о совете так быстро достигли города. Связь Нехема с Шахнояром, исчезновение писца и появление лишнего храмового служителя складывались в отдельную угрозу, существовавшую независимо от ухода Чонгука и Сункатта. Тэхён медленно отошёл от стола. Сомнения в визирях ещё не исчезли, однако собранные ими сведения показывали, что они действительно искали Чонгука, а не пытались скрыть его судьбу. Намджун проверил городские донесения, Юнги поднял списки караулов, Чимин сопровождал Тэхёна и участвовал в осмотре покоев. Возможно, подозрение, возникшее у пустой постели, было несправедливым, но признать это вслух он пока не мог. — Найдите Нехема, — приказал Тэхён. — Живым. Юнги кивнул, однако вместо того, чтобы немедленно отдать распоряжение, задержал взгляд на лице несут-бити. — Поиски уже начались. До тех пор, пока мы не выясним, сколько людей из охраны связано с движением, тебе безопаснее оставаться во внутренней части Кемеху. Тэхён почувствовал, как недавняя благодарность визирям сменяется знакомым раздражением. Даже теперь, когда он самостоятельно осмотрел покои, вспомнил о подземном проходе и приказал начать поиски, они снова предлагали запереть его под видом защиты. — Нет. Юнги устало выдохнул: — Это не наказание, Тэхён. Во дворце могут находиться вооружённые люди. Один из старших караульных исчез, а под видом храмового служителя внутрь прошёл неизвестный. — Каждый ваш запрет начинается с уверения, что вы действуете ради моей безопасности, — ответил Тэхён, переводя взгляд с Юнги на Намджуна. — После этого вы выбираете, где мне находиться, с кем говорить и какие ответы я имею право услышать. Кто-то воспользовался слепыми местами дворцового порядка и теперь рассчитывал, вероятно, на глупость и беспомощность этого никчемного несут-бити. Сама мысль об этом была Тэхёну отвратительна. Юнги некоторое время смотрел на него, затем кивнул. Спорить сейчас значило бы лишь растягивать время. Это никому не было на руку. Что-то дурное происходило не только снаружи, в городе, но и во дворце, и если ранее визири могли хоть немного рассчитывать на безопасность Кемеху для Тэхёна, то теперь и этого у них не было. Они покинули покои в сопровождении четырёх дворцовых воинов. Северная часть Кемеху отличалась от жилых и церемониальных помещений. Здесь не было открытых садов и широких бассейнов. Стены сложили из тёмного камня, окна располагались высоко, а переходы оставались узкими, чтобы небольшой отряд мог удерживать их во время нападения. Вдоль галерей стояли оружейные стойки, круглые щиты, связки копий и старые знамёна. На выцветшей ткани сохранялись знаки прежних несут-бити. Под потолком висели бронзовые лампы, от которых пахло густым маслом. Каменный пол хранил прохладу, несмотря на усиливающуюся жару. Чимин двигался впереди, проверяя каждый боковой проход. С Тэхёном он почти не говорил. Возле поворота, ведущего к караульному двору, их встретили пятеро мужчин. Они носили песочные плащи городской стражи, кожаные нагрудники и синие ленты дома Вун. Старший выступил вперёд и почтительно склонился. — Мой несут-бити. Нам приказано сопроводить вас в восточный двор. Юнги скептически приподнял бровь: — Кто отдал приказ? — Старший советник дома Вун. Во внутреннем дворце обнаружены заговорщики, поэтому несут-бити следует перевести в безопасное место. Приказ подтвердил сиятельный бити Намджун. Юнги посмотрел на него без выражения и с неким отчаянием человека, который уже понял, что грядет первая стычка прямо сейчас. Намджун был все это время с ним и никак не мог отдать такое распоряжение. — Лжец! — воскликнул Чимин, бросаясь вперед. Стражник опустил руку к рукояти меча. Чимин выхватил клинок прежде, чем мужчина успел обнажить своё оружие. Первый удар пришёлся по гарде. В тесной галерее раздался резкий звон металла, Чимин без видимых усилий отвёл чужой меч в сторону, толкнул противника плечом и прижал его к колонне. Остальные четверо вытащили клинки. Дворцовые воины окружили Тэхёна, подняв щиты. Двое нападавших не стали связываться с Юнги и Чимином. Они сразу направились к несут-бити. — Живым! — крикнул старший. — Не причинять ему вреда! Первый удар пришёлся в край щита. Бронза зазвенела, стражник отступил, но удержал позицию. Второй нападавший обошёл его сбоку и схватил Тэхёна за рукав. Несут-бити резко дёрнул руку на себя. — Не сопротивляйтесь, мой владыка, — потребовал мужчина. — Мы выводим вас из-под власти визирей. — Вы пришли освобождать меня с обнажёнными мечами? — Народ ждёт вас на площади. — Я сам решу, когда выйти к народу, — решительно произнес Тэхён, стараясь удержать царственную осанку. Он вынужденно отступил к стене. Над его плечом висела стойка с короткими дворцовыми мечами, которыми пользовалась смена караула. Он сорвал один клинок с деревянного держателя. Рукоять оказалась широкой, рассчитанной на ладонь в кожаной перчатке. Металл потянул руку вниз. Нападавший остановился. — Мы не намерены сражаться с вами, повелитель. Мы хотим лишь лучшего для вас. — Тогда опусти оружие, — крикнул Чимин, не прекращая сражаться с другим нападающим в нескольких шагах от Тэхёна. Но нападавший не подчинился. Он бросился вперёд и ударил по клинку Тэхёна, пытаясь выбить его из рук. Несут-бити удержал меч обеими ладонями. Сила столкновения отдалась в запястьях и плечах. Он вспомнил наставления учителя, вспомнил все советы Чимина, развернул стопы и не позволил себе потерять равновесие. Справа сражался второй бити. Его движения оставались сдержанными и точными. Юнги не замахивался широко, поскольку стены ограничивали пространство. Он удерживал противника возле каменной решётки, несколько раз ударил по гарде, затем рассёк ему предплечье. Меч упал, оставив на полу тёмную полосу крови. Чимин продолжал теснить старшего. Его лицо оставалось спокойным, однако удары были жёсткими и точными. Он не давал мужчине приблизиться к Тэхёну и каждый раз возвращал клинок в защитное положение прежде, чем противник успевал воспользоваться открывшейся стороной. — Не позволяйте им увести и спрятать несут-бити! — крикнул нападавший. — Визири снова запрут несут-бити! Из бокового прохода выбежали ещё четверо. Двое носили одежду дворцовых слуг, один был в форме городской стражи, последний прикрывался круглым щитом. Они ждали неподалёку и вступили в бой, услышав столкновение. — Они подготовили засаду, — сказал Юнги. Один из нападавших ударил дворцового стражника в бок. Кожаный нагрудник выдержал, но мужчина потерял равновесие и упал на колено. Другой перешагнул через него и направился к Тэхёну. Один из дворцовых воинов успел ударить рукоятью меча по бронзовому диску тревоги. Гул прошёл по северной галерее, отразился от каменных стен и ушёл в соседние дворы. Несут-бити принял первый удар. Второй пришёлся ниже, и он едва успел отвести клинок. Противник был сильнее и лучше обучен. Он целился в оружие и руки, стараясь обезвредить Тэхёна, не причинив серьёзной раны. — Положите меч, мой владыка, — потребовал он. — Мы приведём вас к народу, и всё закончится. — Что вы сделаете, если я откажусь? — Вы поймёте нас, когда увидите площадь. Тэхён отбил удар и толкнул мужчину плечом. Противник отступил, но сразу снова приблизился. Слева раздался звон столкнувшихся мечей, затем короткий вскрик. Чимин получил порез по предплечью. Клинок рассёк рукав, и на светлой ткани быстро проступила кровь. Он оттолкнул нападавшего и на мгновение повернул голову к Тэхёну. Старший заговорщик воспользовался этим и ударил его рукоятью в висок. Первый бити качнулся. Другой мужчина поднял меч у него за спиной. — Чимин! — крикнул Тэхён. Чимин развернулся и успел принять удар возле лица. Лезвия столкнулись, искры осыпали каменный пол. Нападавший перед Тэхёном снова пошёл вперёд. Он ударил по рукам, и меч выскользнул из пальцев несут-бити, ударился о колонну и отлетел к стене. Мужчина схватил Тэхёна за плечо. Несут-бити тут же замахнулся и ударил его кулаком в лицо. Противник ослабил хватку и отшатнулся, но сразу потянулся снова. Возле ног лежал круглый щит упавшего стражника. Тэхён поднял его за ремень и ударил бронзовым краем по колену мужчины. Тот вскрикнул и согнулся. Чимин оказался рядом. Он выбил меч из руки противника и встал между ним и Тэхёном. На его рукаве быстро расширялось тёмное пятно. Кровь стекала по его предплечью и собиралась на пальцах, однако меч он удерживал твёрдо. — Назад, — приказал первый бити. Тэхён тяжело дышал, прижимая щит к груди. — Я не нуждаюсь… — Тэхён. Прошу тебя, не сейчас. Я виноват и все выслушаю, но не сейчас. Чимин не оборачивался, он бормотал эти слова, возможно даже надеясь, что Тэхён его не слышит. Из дальнего конца галереи донёсся топот. В переход вошли воины в тёмно-красных одеждах, на их поясах висели круглые знаки царственного дома Аль-Сахраа, а поверх льняных рубах были надеты пластинчатые нагрудники. Лица большинства скрывали тканевые повязки, защищавшие от пыли и жара. Старший увидел Тэхёна и немедленно обнажил меч. — Защитить несут-бити! Воины Сункатта ударили заговорщикам в тыл. Один из нападавших попытался скрыться в оружейной кладовой, но восточный стражник сбил его щитом. Другой бросил меч и поднял руки. Старший продолжал сопротивляться, пока Чимин не прижал его к колонне, удерживая лезвие возле горла. Первый бити тяжело и надсадно дышал. Несколько мгновений он смотрел в лицо человека, который собирался увести Тэхёна силой, затем всё же отвёл меч. Пленных поставили на колени, связали руки кожаными ремнями и отобрали оружие. Раненых уложили у стены. Один из восточных воинов разорвал собственную нижнюю рубаху и перетянул предплечье мужчины, которого ранил Юнги. Никто не возражал, когда Тэхён приказал вызвать лекаря. Старшего заговорщика поставили перед несут-бити. Синяя лента дома Вун сползла с его плеча и лежала возле коленей. — Как тебя зовут? — спросил Тэхён. Мужчина молчал. Кровь стекала из разбитой губы и попадала на подбородок. — Ты пришёл во дворец под видом стражника, солгал о приказе Намджуна и попытался увести меня силой. Если считаешь себя моим сторонником, начни с ответа. — Харем, сын Неферу. — Ты принадлежишь Новой династии? — Моя жизнь и помыслы мои принадлежат только Та-Сехмере. — Это не ответ. Харем поднял голову. Его глаза засияли фанатичным блеском, пугая и нагнетая еще больше. — Да. Мой господин относит себя к основателям Новой династии. Тэхён ощутил холодок по спине, этот странный первобытный страх, когда то, чего он так долго боялся, вдруг оказалось перед ним в облике одного поверженного человека. — Кто приказал привести меня на площадь? — Народ. Народ желает наконец видеть своего повелителя! Мой господин решил, что визири не позволят вам выйти добровольно! — Поэтому вы решили принудить меня? — приподнял бровь Тэхён. — Мы хотели освободить вас, — напряженно ответил Харем. Он явно свято верил в правильность своих суждений и пути, который для себя избрал. Тэхён посмотрел на людей, стоявших вокруг. Дворцовые воины, стражники Сункатта и пленные ожидали его решения. — Отведите их в отдельные помещения, — наконец распорядился он. — Никого не допрашивать без моего присутствия. Раненым оказать помощь. Юнги убрал меч в ножны. Когда пленных увели, Тэхён повернулся к воинам восточного двора. Их старший опустил меч и преклонил колено. — Мой несут-бити. — Кто послал вас сюда? — немедленно спросил он, всматриваясь в лицо юноши. Он тоже был молод, густые влажные от пота брови скрывали часть взгляда, и это делало его немного старше. — Наш сиятельный банун оставил распоряжение перед уходом. Тэхён ощутил, как кровь прилила к лицу, и как тяжкая плита неразличимой природы эмоции легла на грудь, мешая сделать полный вдох. — Какое распоряжение? — Оставаться возле вас и не позволять дворцовой страже увезти вас из Кемеху без вашего согласия. Юнги резко повернулся к нему. — Когда банун отдал этот приказ? — Незадолго до рассвета, мой второй бити, — почтительно ответил стражник. — Вы знаете, куда он направился? — не сумев скрыть надежды в голосе торопливо спросил Тэхён, думая лишь о том, что там, где есть банун, наверняка будет и Чонгук. — Нет. Он велел ждать возвращения и исполнять распоряжения несут-бити. Ответ не принёс облегчения. Если Сункатт не сообщил даже собственной страже, куда уходит, значит, опасался людей внутри дворца или намеренно скрывал след. Из внутреннего двора послышались голоса и быстрые шаги. В галерею вошёл Намджун в сопровождении начальника дворцовой стражи и двух писцов. Его лицо изменилось лишь на мгновение после увиденного беспорядка, однако Тэхён успел заметить, как напряглись губы и побелели пальцы, сжавшие край плаща. — Что произошло? Юнги подошёл к нему и негромко изложил случившееся, указав на людей, проникших в северное крыло под видом городской стражи. Пока он говорил, писцы торопливо заносили имена пленных и короткие сведения о нападении, а начальник караула присел возле одного из брошенных мечей, проверяя знак оружейной мастерской на гарде. Намджун слушал молча. Его взгляд несколько раз возвращался к Тэхёну. Когда Юнги закончил, третий бити отвернулся от пленных и твёрдо произнёс: — Ты немедленно вернёшься во внутренние покои. — Нет. Намджун поджал губы. Обычно он спорил с Тэхёном терпеливо, разбирая каждое возражение по порядку, однако кровь в галерее и вооружённые люди, сумевшие проникнуть в Кемеху, лишили его привычной выдержки: — Во дворец проникли вооружённые сторонники Новой династии! Это все становится слишком опасно, прости меня, Тэхён, но я не намерен… Тэхён почувствовал, как недавний гнев возвращается, вытесняя усталость после боя. Намджун вновь говорил о нём в присутствии воинов и писцов, заранее принимая решение, которое несут-бити оставалось лишь исполнить. — Они проникли сюда потому, что считают меня вашим пленником! — взвился Тэхён. — Если ты снова запрёшь меня, этот слух получит подтверждение. Чимин вклинился, не желая лишь смотреть со стороны. Азарт боя постепенно сходил на нет, оставляя боль и горечь. — Сейчас важнее сохранить тебе жизнь, — произнёс он. — Эти люди утверждали, что пришли освободить тебя, но их намерения не становятся менее опасными только потому, что они не собирались убивать. — Они хотели использовать меня против вас, — произнёс Тэхён уже спокойнее. — Я это понимаю. Но я не стану отвечать на попытку похищения добровольным заключением. Намджун провёл ладонью по лицу и отвернулся, пытаясь взять себя в руки. Его внимание привлекли воины восточного двора, выстроившиеся возле Тэхёна. На их пластинчатых нагрудниках и поясах блестели знаки дома Асара, а обнажённые клинки всё ещё оставались в руках. — Люди Сункатта должны сложить оружие и вернуться в отведённое им крыло, — распорядился он. Командир стражи бануна не двинулся. Он стоял напротив бити, заслоняя Тэхёна плечом, и лишь крепче перехватил рукоять меча. — Мы исполняем распоряжение бануна. — Банун не может распоряжаться охраной Кемеху, — напомнил Намджун, поворачиваясь к нему. Командир выдержал его взгляд. — Его приказ касается защиты несут-бити. Начальник дворцовой стражи расценил этот ответ как открытое неповиновение. Его ладонь легла на рукоять меча, после чего находившиеся за ним воины перестроились, освобождая место для удара. Люди Сункатта немедленно развернулись к ним, и только что закончившаяся схватка могла возобновиться уже между теми, кто называл себя защитниками Тэхёна. Чимин, несмотря на раненую руку, снова обнажил меч. Первым порывом несут-бити было отступить, позволяя стражникам закрыть его щитами, однако он остановил себя и шагнул в пространство между двумя отрядами. — Уберите руки от мечей. Его приказ услышали все, но никто не подчинился сразу. Начальник дворцовой стражи продолжал следить за восточным командиром, а тот не опускал клинка, опасаясь, что малейшая уступка позволит людям Намджуна оттеснить его от несут-бити. Тогда Тэхён повысил голос: — Первый, кто обнажит оружие в моём присутствии, будет объявлен изменником независимо от того, чьи цвета носит. Начальник дворцовой стражи первым отнял ладонь от рукояти. Командир восточных воинов помедлил ещё мгновение, затем опустил клинок остриём к полу. Остальные подчинились вслед за ними. Тэхён посмотрел на Намджуна. — Они останутся со мной. Начальник дворцовой стражи недоверчиво повернул голову. — Мой несут-бити, вооружённые люди союзного двора не могут свободно перемещаться по внутренней части Кемеху. — Твои подчиненные сегодня пропустили неизвестного во внутренние покои, а люди в форме дворцовой стражи попытались увести меня по подложному приказу. Пока мы не выяснили, кому они подчиняются, воины из свиты сиятельного бануна останутся подле меня. Слова Тэхёна ударили по достоинству мужчины, он побледнел и показательно отвернулся. Тэхён ощутил, что этот человек тоже был на грани того, чтобы вступить с ним в спор и начать пререкаться — воистину эти бити подают всем вокруг дурной пример, как стоит и не стоит общаться с повелителем! Чимин стоял возле Тэхёна, прижимая раненую руку к груди. Он уже успел перевязать порез оторванным краем накидки, но на светлой ткани выступило небольшое пятно крови. Первый бити заметил, что Тэхён посмотрел на повязку, и едва заметно качнул головой, показывая, что рана не требует внимания. — Сначала нужно проверить внутренние дворы, — сказал Юнги, обращаясь к начальнику стражи. — Людей Нехема собрать отдельно. Никого не выпускать за стены до окончания допроса. И удвоить караулы у всех выходов. Мы пока не знаем, сколько сторонников Новой династии проникло во дворец. Тэхён слушал эти распоряжения, но думал о другом. Люди, пытавшиеся увести его, принадлежали его врагам, но врагами себя не считали. Они знали о событиях на совете и были уверены, что визири удерживают несут-бити против его воли. Нехем мог передать им эти сведения, значит между ним и его господином была возможность быстрой коммуникации. — Пленных допросим немедленно, — произнёс он. — Я хочу знать, кто сообщил им о совете и где они должны были укрыться после того, как уведут меня. Намджун хотел возразить, но Юнги опередил его, распорядившись подготовить отдельные помещения. Писцы собрали таблички и поспешили вслед за стражниками, уводившими связанных людей из галереи. Стражники сиятельного бануна начали перестраиваться вокруг Тэхёна. Несколько воинов заняли места впереди, двое остались позади, а остальные распределились вдоль стен, не мешая дворцовым служителям убирать оружие и оказывать помощь раненым. Один из них держался в последнем ряду. Он был выше командира и немного сутулился, стараясь казаться ниже. Тёмно-красная ткань закрывала его лицо почти до глаз, а головная повязка была опущена на лоб сильнее, чем у остальных. Во время боя он ни разу не произнёс ни слова и не снял защиты с лица, хотя воздух в галерее сделался душным от жары, крови и горящего масла. Когда отряд двинулся вслед за Тэхёном, этот стражник сделал шаг и сразу замедлился. Его ладонь на мгновение прижалась к ключице под пластинчатым нагрудником. Стоявший рядом стражник заметил движение и заслонил его щитом прежде, чем кто-либо из дворцовой стражи успел посмотреть в их сторону. Тэхён уже шёл впереди между Чимином и Юнги. Он не обернулся. Юноша поднял голову и проводил его взглядом. Над тёмной тканью на мгновение показались темные глаза, переполненные обожанием и плавной поволокой нескрываемой нежности. Затем строй сомкнулся, скрыв его среди воинов сиятельного бануна.