Цена твоей любви

      Время близилось к сумеркам. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставляя рыжую линию по краю. Небо отдавало синевой, будто списанной с картины. Деревья в подобном освещении виднелись чёрными тенями, что придавало пейзажу большую сказочность. В доме мерцал яркий свет, будто прогоняя окружившие его тени. Алан с Агнией сидели на диване, прижавшись друг к другу. Агния уткнулась в плечо целителю, в то время как сам Алан нежно укачивал её в своих руках, накрыв крыльями в породии на одеяло. Не смотря на это, напряжение густой дымкой висело в комнате, не желая уходить. — Может, всё-таки останешься? — Голос Алана звучал тихо, будто боясь, что от любого шороха та дымка сгустится. Он переживал не столько за себя, сколько за Агнию. Хотя мысль того, что на собственную жизнь ему плевать, являлась бы враньём. — Ах, пёрышко, ты бы знал, как я хочу, — она помолчала мгновение, чуть отодвинувшись. Погладила по волосам, будто сына своего. — Но я не могу. У меня свои дела есть.       И вправду. Когда ты чуть ли не в одного тянешь на себе всю библиотеку, то дел прибавиться уйма. Вот Агния и является занятым человеком. Да и боится она без присмотра на долго оставлять столько книг. Мало ли, что произойдёт... Алан удручённо вздохнул, пробубнив лишь кроткое "Я понимаю" в ответ. Он осторожно встал с насиженного места, не желая расставаться с теплом близкого ему человека. Бутылёк с отваром было решено переложить в небольшой мешочек, куда также Алан положил несколько листьев для заваривания и небольших печенюшек в качестве угощения. Ещё одни объятия на прощание. Дверь закрылась за девушкой с чуть слышным звуком. Дом, что обычно казался уютным и живым в любое время, не смотря на наличие в нём гостей, в мгновение опустел, навевая тревогу на своего единственного жильца. Парень постоял у двери, почему-то именно сейчас не зная, что ему делать. Он всегда считал себя занятым, не знал, за что первым браться, еле находил время на отдых. И вот сейчас он стоял, не находя себе места. Не было каких-то нервных дёрганий, взглядов, просто резкое, вязкое осознание.       Алан лёг спать раньше обычного. Без той лёгкости, расслабления, радости, ведь сон обычно его довольно редок. Просто как что-то должное, необходимое. Но даже так сознание не желало уходить полностью в сновидение, как бы того ни хотел целитель. Он отвернулся к стенке, накрыв себя крыльями плотнее. Глаза бы не открылись и под дулом пистолета. Алан был уверен, что слышит ровное, спокойное дыхание за своей спиной. И взгляд. Такой внимательный, будто не моргающий. От него по спине прошёл холодок, а в голову ударила непроизвольная паника. Секунда. Крыла будто что-то коснулось. Алан резко обернулся, рвано дыша. Комната была пуста. Лунный свет подкрадывался из окна, чуть освещая помещение. Тени скользили по углам, в темноте казавшись карикатурными существами. Но это не то. Алан давно не дитя, чтобы бояться теней. Он живёт здесь почти всю жизнь. Каждую эту тень целитель знает чуть ли не наизусть. Здесь определённо никого нет. Просто разыгралось воображение на фоне пережитого стресса. Алан протяжно выдохнул, вновь развернувшись к стене. На этот раз перегруженный и уставший мозг всё же позволил ему уснуть, игнорируя чужой запах, всё ещё остаточно висевший в комнате.       Утро встретило Алана всё тем же ярким солнышком, пробивавшим свои лучи сквозь серые неплотные тучки, сквозь которые сейчас моросил маленький дождик. Капельки незатейливой мелодией стучали о крышу, стёкла, асфальт, собираясь в единый, живой ритм. Целитель любил такую погоду, всегда. На улице в такое время обычно пахло свежестью и сыростью. Так легко можно было почувствовать себя живым, перебирая капли с листьев и травинок. Но сейчас он проснулся отнюдь не от этой погодной песни, а от не назойливого, но громкого стука в дверь. Целитель открыл глаза, никак не желая приходить в себя. Стук по крыше лишь усугублял ситуацию, так и норовя вновь усыпить непроснувшуюся головушку. Он встал медленно, неохотно. Чуть потянулся. В этот раз пара опавших перьев были проигнорированы. Приводил себя в порядок целитель куда быстрее, наспех одевшись в лёгкую рубаху под брюки, не удосужившись собрать волосы в свой обыденный хвост. Так же быстро спустившись, он наконец-то открыл дверь, тут же вздохнув с облегчением. Человек всё же не ушёл. — Утро доброе. Чем могу быть любезен? — Голос старался звучать обыденно, приятно, но заспанный и потрёпанный вид всё же портил всё впечатление. — Утро. Я за мазью, если позволишь, — на пороге стоял миловидный старичок, держа в одной руке костыль как опору. Увидев перед собой целителя, его упрекнула совесть, что, дескать, зашёл не вовремя. — И, не знаю от кого, но это на пороге лежало.       С этими словами мужчина протянул Алану пышный букет роз. Целитель замер, потупив секунду, затем заторможенно кивнул, приглашая гостя и принимая букет. Розы были насыщенного багрового цвета. Что-то между венозной и запёкшейся кровью. Капли дождя, намочившие букет за это время, чуть стекали с бутонов, но всё ещё оставались на лепестках. Алан провёл рукой по одному цветку. Он был нежным, бархатным, будто бахрома иль шёлк. Рука в раздумьях опустилась чуть ниже, и целитель тут же отдёрнул её. На пальце осталась капля крови. Чем-то напоминающая всё этот же букет. Парень, не задумываясь, тут же залечил её, акцентируя про себя внимание на шипах, чуть нахмурившись. Розы были отложены на стол, когда Алан вернулся к старичку. — Прошу прощения, сейчас всё будет, — с этим пожилым мужчиной он хорошо знаком. Он вообще много с кем знаком, к нему часто заходят. Целитель достал заранее приготовленную мазь, почти на автомате вручив её гостю. Убрать руку он не успел, как почувствовал будто зазывающее прикосновение. Алан вопросительно взглянул в ответ. — Что тебя так беспокоит, юнец? — Алан моргнул пару раз, не до конца понимая, что выдало его напряжение. Крылья дёрнулись лишь раз, вновь прижавшись к хозяину. — Я был у Амалии до тебя, ох, она тоже вся на нервах была. Среди охотников поговаривают, что вы с Сайрусом его видели. Не знаю, что из этого правда, что ложь. Но если ты связался невольно с этим лисом, то советую сходить к Эцио. Не уверен, что кто-то знает божество лучше того, кто служит в храме.       Старик пару раз невольно покачал головой во время монолога. Он не дал Алану время ответить, может, знал, что тот не ответит. Лишь ободряюще сжал плечо, как наставник, и был таков, оставив целителя в размышлениях. "Эцио..." - Алан произнёс это имя тихо, почти беззвучно, будто одними губами. Он перевёл внимание на букет на столе, затем в сторону уже закрывшейся двери. В мыслях промелькнуло негодование. Он даже поблагодарить не успел.       Вышел целитель из дома только через час, полностью приведя себя в порядок. Розы были аккуратно поставлены в вазу. Конечно, искушение выкинуть эту красоту в ближайшую мусорку было очень даже велико, когда на ум приходили догадки того, кто же мог оставить такой презент у порога. Найти подобные цветы в их краях, да ещё и такой красоты, уж точно не будет лёгкой задачей. Но всё же парень воздержался. Это были лишь догадки. Причём, как считал он сам, весьма глупые. Дождик всё ещё моросил, намочив всё, до чего смог докоснуться. Практически никого не напугало данное явление погоды. Дети радостно бежали под капли, прыгая по лужам, что успели образоваться ещё за ночь. Взрослые с улыбкой наблюдали за этим, держа под рукой на всякий случай зонты. Всё же никто точно не знал, решит ли погода ухудшиться в ближайшее время или нет. Алан же воздержался от зонта, идя на легке. Дети, заприметив знакомое лицо, радостно помахали ладошками; кто-то подбежал к целителю, эмоционально рассказывая истории, что, вероятно, были выдуманы на ходу. Алан легко улыбнулся на эту забаву, как обычно с интересом слушая весь детский лепет, в душе умиляясь каждому жесту. Одно особо активное дитя подобрала на руки молодая девушка, улыбнувшись скромно, извиняюще. Алан одарил её той же улыбкой, но куда более спокойной. Идти под таким лёгким дождём было приятно. Мысли сами отключались, концентрируясь лишь на падающей с неба воде и этом неповторимом запахе. Солнце не пряталось, всё ещё освещая улицы. Прекрасно. Дойдя наконец-то до нужного здания, Алан чуть приподнял голову. Оно выглядело весьма богато. Крыша уходила в небо своим концом. Резные колонны, будто отполированны золотом. Данное здание Нейт сам же и выстроил здесь. Как самовлюблённо. Целитель осмотрел узоры мгновение, прежде чем зайти внутрь. Зал был не менее завораживающим. Плитка на полу чуть ли не блестела, отзеркаливая потолок и проходящих. Всё те же колонны. Окна занимали большую часть стен, отражая свет ровно в середину зала, где стояло огромное ложе. Именно сюда раз в год преподносят дары божеству. На стенах портреты самого Нейта, витражи с изображением лиса. В конце зала тёмная бордовая вуаль до пола, чуть колыхающаяся от любого потока ветерка, скрывающая всё по ту сторону. За ней обычно и сидит Нейт. Может, он и сейчас там. Алан довольно редко здесь бывает. Он не относит себя к тем, кто всерьёз воспринимает лиса как божество. Скорее, принимая мнение большинства, боится его. Поэтому сейчас чуть застыл, не зная, куда же, собственно, идти. Он ещё раз оглядел помещение, собираясь сделать шаг, как тут же остановился, найдя нужную ему фигуру. — Ах, Алан, Вы ли это? Не ожидал вас здесь увидеть. Могу быть чем-то полезен?       Целитель встретился взглядом с обладателем голоса. На него в ответ с интересом смотрела пара янтарных, тусклых глаз. Волосы, ресницы имели пепельно-белый цвет. Кожа была на оттенок бледнее, придавая человеку почти неземную внешность. Грациозности придавала светло-серая рубашка с жабо и рюшами на таких воздушных рукавах. Сверху очень тёмная коричневая жилетка и такого же цвета брюки, надетые под мужские туфли. На шее блестела цепочка с кулоном, изображающим лису. — Приятно вновь с вами свидеться. Признаюсь честно, вопрос у меня слегка личный, наверное...       Эцио сперва склонил голову в бок. Затем, поняв намёк, извиняюще склонил голову и отвёл Алана в более уединённое место в здании. Он отошёл к краю, к одной из колонн, за которой, как оказалось, скрывалась неприметная лестница наверх. Поднявшись туда, герои оказались в маленькой, но весьма уютно обставленной комнатке, которая, вероятно, и сделана для подобных бесед или для отдыха служителей. Сам же целитель не сильно разглядывал то, куда его привели, решив сразу перейти к делу. — Понимаешь, не знаю точно, дошли ли до тебя слухи... Мы с Сайрусом видели Нейта. А он видел нас. И. — Вы его видели!? — Эцио воскликнул спонтанно, на эмоциях, случайно перебив собеседника. Поняв же свой косяк, альбинос прокашлялся, приглашая присесть в кресло, а сам сел напротив. — Прошу прощения. Просто ты первый, кто заявляет, что ему явилось само божество. — В этом и проблема. Я не знаю, он, похоже, зол, но то, как он подаёт эти эмоции... — Алан невольно прокрутил недавние события в голове, дёрнув крылом. Затем, будто напакастивший котёнок, обернулся по сторонам и тихо, чуть ли не на одном дыхании, продолжил: — Сайрус ударил его, я вылечил, ему, с его же слов, понравилось, он, похоже, преследует меня, мне страшно.       Повисла неловкая пауза. Эцио удивлённо смотрел на Алана, а тот не мог до конца понять — с удивлением или восхищением. — О Боже! Чтоб Нейт, и заинтересоваться в ком-то. Да любой из служащих в храме готов лично руку отрубить, чтобы его только заметили, а тут... — Эцио встал, активно жестикулируя и кружа по комнате, пока Алан наблюдал за ним. — Ещё он, вероятно, принёс мне цветы. Я не знаю, почему мне так кажется, но на ум больше никто не приходит. Да и эти розы не растут в тех окрестностях, где он позволяет нам ходить. — Цветы?! Обоже, обоже, обоже, ты не представляешь, как тебе повезло! — Повезло?.. — Признаться честно, счастливчиком Алан себя не ощущал и близко. — Да-да! Ты не смотри на то, что о нём говорят, я говорю тебе – Нейт, как и положено божеству, на деле очень милостив и благосклонен. Просто мы слишком грешны, чтобы явить эти блага нашему взору. Но ты! Ты тот, кто поистине достоин!       Алан молча слушал этот монолог, находясь в состоянии явного потрясения. Уж точно не такие слова он ожидал услышать, придя сюда. — Но если ты так переживаешь, то приходи сюда. Рассказывай любые взаимодействия. Он же ещё ни разу не поднял на тебя руку так? — В ответ весьма задумчивый, но молчаливый кивок. — Ну вот. Значит, пока что нет никаких причин для стресса. Верь мне.

***

      Алан вышел в состоянии смятения. Он думал найти здесь человека совершенно другого мнения. Но всё же, какая-то его часть никак не хотела выкидывать услышанное из головы, не переставая разжёвывать все слова из раза в раз. Дождь усилился. Алан посмотрел в небо. Теперь же те спокойные капельки больше напоминали струи воды из лейки. Целитель осторожно расправил одно крыло, чуть приподняв его над головой. И теперь, в своих раздумьях, неспешно побрёл домой.       Дома всё осталось как прежде, и Алан не мог не выдохнуть в облегчении, зайдя внутрь. Он аккуратно стряхнул крылья от воды, после чего решил переодеться в одежду посуше. После всего случившегося чувство уюта цепляло, как спасательный круг. Для общей атмосферы не хватало лишь кружки тёплого травяного чая. Подумав об этом, Алан зашёл на кухню. Всё как он оставлял: травы, посуда, букет роз на столе. В усталом взгляде мелькнула тревога. На столе, прямо за вазой, аккуратно на блюдечке лежали три пирожных. До этого они здесь явно не лежали. Целитель вышел из кухни, вдоль и поперёк рассматривая каждый уголок своего дома. Ничего. Он вернулся на кухню, осторожно рассматривая угощение. Тесто завёрнуто в трубочку, внутри которой и таилась сама начинка, сверху выпечка была чуть присыпана сахарной пудрой. Выглядело вкусно. Алан взял одно в руки – послышался насыщенный запах миндаля и чего-то ещё. Более терпкий ингредиент, дополняющий композицию. — Я не настолько идиот, чтобы... — Может, хотя бы кусочек?       Алан испуганно замер, услышав посторонний голос. Лишь дрожь в перьях выдавала весь спектр эмоций, который сейчас прочувствовал целить. Секунда. Две. Он всё же позволил себе обернуться, встречаясь взглядом с названным гостем. Нейт сидел на стуле, вальяжно закинув ногу на ногу, и следил за Аланом, внимая его движениям. — Рад, что цветы были оценены по достоинству. Но всё же, они выглядят слишком дорого для этой, ммм, старой лачуги, — лис вёл непринуждённый монолог, не замечая, а может, просто игнорируя накалившуюся атмосферу. — Что Вам нужно? — А я разве не говорил? — Нейт чуть склонил голову, подстать своему зверю. В его взгляде застыл немой вопрос. Так легко делать вид, будто не он обладает всей той властью, одновременно с этим вылавливая с неё все плюсы. — "Пожалуйста, простите, если я Вас чем-то оскорбил. Молю, оставьте меня в покое", — слова вертелись на языке кислой оскоминой, но вслух лишь было произнесено что-то инородное — Бинты давно уже можно снимать.       Нейт в ответ задумчиво глянул на Алана. Тот взгляд опущен, прикрыт спадающими локонами волос. Ангел. Ангел, недостойный жить среди отродий смертных. Затем на свою всё ещё перебинтованную руку. — Но они же твои, — последовал расплывчатый ответ в сумме с хитрым, гадким прищуром, — но пирожные ты всё-таки попробуй. Не зря же я с таким трудом их делал.       Алан взглянул на блюдо, что лис сейчас заманивающе подвинул ему ближе. Он взял одно, то самое, что до этого уже покоилось у него в руках, и сделал надкус. Вкус нежного теста плавно сочетался с миндальной пряностью, и Алан мог поклясться, что ничего вкуснее он не пробовал. Всю гармонию завершало терпкое послевкусие. Как и ожидалось – коньяк в сладости. Очень в стиле божества перед ним. — Это и в правду достаточно вкусно. Благодарю Вас за оказанную щедрость. — Ох, это ли щедрость?! Я могу предложить куда больше! — с этими словами Нейт резко встал с насиженного места, медленно подойдя к Алану чуть ли в плотную. Как и в прошлый раз послышался щелчок, и пара исчезла в парящих частицах.

***

      Алан вновь потерялся в пространстве от внезапной перемены. Почувствовав руки на талии, целитель словил не самое приятное дежавю и позволил себе отстраниться. Он только поднял взгляд, желая начать полный допрос, как замер в заворожённом ступоре. Небо над целителем было застлано плотным покрывалом туч, что вились друг с другом в чудные фигуры. Лишь изредка образовывался просвет, через который пробивался солнечный луч, освещая участки леса. Кроны деревьев то и дело колыхали под тяжёлой рукой ветра, а дождь всё усиливал напор, не желая заканчиваться. Волшебный, атмосферный вид. Как же великолепно рассматривать это с высоты этого склона... Горы?.. — Где мы? — Алан задал вопрос, отвлекаясь от созерцания вида. Он был полностью уверен в том, что до этого ни разу не видел подобных мест. — За пределами леса. Там, куда вам, простым отродьям, обычно соваться не следует.       "Но я же сейчас здесь." — мысль, застрявшая в горле ещё до этого, как смогла быть озвученной. Алан развернулся к Нейту всем телом, лишь для того, чтобы который раз за день застыть в ступоре. — Кажется, это зовётся любовью? — прервал тишину полулис таким странным, нехарактерным для него голосом. Хотя назвать его нежным было тоже нельзя. В руках тот держал искусно сделанный золотой кулон с жёлтым насыщенным сапфиром.       Алан замер, смотря в глаза Нейту. Всё его существо сжалось от напряжения, крылья инстинктивно прижались к телу. Он быстро, резко переводил внимание с чудного украшения в руках лиса на на его лицо. В голове всплыл голос Эцио, то, с какой уверенностью с своих словах тот смотрел на него. Алан заставил себя расслабиться, что было крайне тяжело. Дождь продолжал лить, лишь мешая собраться с духом. — Послушайте, Нейт... Я-Может, мне не дано постичь Ваших чувств, простите. Я не хочу давать ложных надежд. Я уважаю Вас, правда, но, я мы не можем быть ближе, — голос Алана подрагивал местами, он не поднимал взгляда на Нейта. Не мог. Слушая сбившийся ритм в груди, целитель поспешно ретировался куда подальше. Лишь бы быть не здесь. И неважно, что он совершенно не знал, где находится. Страх за свою жизнь был куда сильнее страха перед неизвестностью.       Нейт смотрел вслед Алану стеклянным взглядом. Уши прижались к голове, а хвост, что до этого промахивался за спиной, медленно упал. Он смотрел вслед своему ангелу, как брошенный пёс, будто не себя он столько лет называл божеством. Может, впервые в его взгляде исчезла та гордость. Может, он впервые хотел отбросить всё, пасть на колени и начать молить о шансе. Кулон выпал выпал из рук, пока лис с нечитаемым выражением осматривал свои ладони. "Это со мной что-то не так? Или-" мысль оборвалась, когда пальцы сжались в кулаки, сдавив всю разбитость взгляда. Он хмуро глянул в сторону, затем, не утруждаясь телепортацией, двинулся пешком обратно в деревню, не смотря под ноги. Кулон, разбитой стекляшкой остался лежать позади него.

***

      Алан не помнил, как вернулся домой. Весь насквозь замёрзший и промокший. Лететь в такую погоду было его самым худшим решением, но по-другому он бы, вероятно, добирался больше часа. Страх всё ещё сжимал его сердце тоненькой ниткой, оставляя порезы, сдавливая дыхание. Казалось бы, ничего страшного не произошло, а ужас всё равно шагал с ним в ногу. К чёрту всё. Сейчас в душ. Надо успокоиться.

***

      Сутки клонились к вечеру. Раздался стук в дверь. Алан настороженно подошёл, чувствуя, как недавно отступившая тревога вновь опутала его живой паутиной. Дверь открылась с тихим скрипом. Никого. Лишь маленькая бордовая коробочка на пороге, перевязанная красной лентой. Целитель осторожно взял её в руки, закрывая дверь. Коробочка была окантована золотом по краям, а лента чуть поблёскивала на свету. Сверху непонятные бледно-золотые узоры. Рука взялась за ленту, осторожно потянула её, развязывая искусно завязанный бант. Пальцы осторожно подняли крышку, открывая вид за содержимое. Алан застыл в немом шоке. В следующую секунду послышался громкий крик, а коробка отлетела в сторону. Целитель прижался спиной к тумбе, оперевшись рукой. Второй он прикрыл рот, сдерживая рвоту и ещё один крик. Тело взялось мелким тремором, в глазах будто стояла дымка. Он дышал мелко мелко, не успевая взять необходимое количество воздуха при вдохе. В глазах застыли кристаллики слёз. Крылья также поддёргивались, и целитель обернул их вокруг себя, будто защищаясь от чего-то. На пол упало пару перьев. Не удержав вес на трясущихся конечности, Алан осел на пол, взявшись за рот двумя руками, не отрывая взгляд от развернувшейся картины. Упавшая коробочка перевернулась на бок. Крышка отлетела куда-то в бок. Из коробки, пачкая ковёр, выкатилось два окровавленных глазных яблока, когда-то принадлежавших священнослужителю.