Цена твоей любви

      Утро встретило наших героев солнечным и безоблачным небом. Алан проснулся от тёплых лучей, проникающих к нему в дом через окно. Он довольно понежился в этом тепле, сонно мыча что-то про себя. Пёрышки на крыльях чуть взъерошились во сне, придавая ему по-домашнему умилительный вид. Наконец открыв глаза, блондин осмотрел свою комнату и встал с кровати, разминая мышцы рук после сна. Невольно направив взгляд к окну, он улыбнулся: день намечался позитивным, и он готов встретить его с радостным воодушевлением. Вдоволь насмотревшись, целитель всё же нашёл в себе силы встать, дабы выполнить необходимые утренние процедуры и переодеться. Закончив с этим, он спустился на первый этаж, в гостиную. Там он остановился в проходе и с лёгкой улыбкой посмотрел на друга, что уютно устроился на диване.       Дом у Алана был большой, но под себя он подстроил по большей части только второй этаж, принимая на первом в необходимых случаях больных и травмированных людей. Но на данный момент принимать было некого, поэтому Сайрус воспользовался случаем переночевать у своего друга.       Пройдя мимо дивана, Алан как бы между делом потрепал охотника по волосам, прыснув от смеха, когда тот что-то сонно пробурчал. Уж больно умилительно смешная это была картина. Дойдя до кухни, он, не сильно заморачиваясь, сделал лёгкий завтрак из жареных яиц и сока с булочками. Закончив, Алан разложил порции на стол и встретился взглядом с сонным Сайрусом, что наблюдал за ним, оперевшись на косяк. — Доброе утро, хозяюшка, — первое, что произнёс проснувшийся с явно шутливой интонацией. — Сайрус. — Молчу, молчу.       Завтрак прошёл в тихом, но весьма спокойном безмолвии. Парни лишь изредка прерывали эту тишину лёгкими фразами да коротенькими незатейливыми беседами. В такой атмосфере их трапеза подошла к концу. В четыре руки убрав со стола, Сайрус всё же принял решение покинуть друга. Всё же у него были и свои дела, требующие решений. Не став как-либо задерживать охотника, блондин лишь чуть приобнял его, желая удачно провести день.       И вот, оставшись в гордом одиночестве, Алан первым делом решил рассортировать и разложить по нужным баночкам те травы, что прикупил вчера. Увы, будучи на нервах и в весьма уставшем состоянии, вчера он этого сделать не успел. Пальцы ловко работали, зная толк в данном ремесле, накопившемся спустя несколько лет работы. Некоторые травы он откладывал к окну – сушиться, другие же, уже высушенные, шли по банкам и мешочкам. Когда дело дошло до той самой купены, парень на мгновение замер, рассматривая корешок в руке с напряжённым видом, явно находясь в мрачных мыслях. Но всё же, решив не впадать в апатию, он быстро положил его в нужный мешок и отложил на полку. За своим привычным занятием легко потерять счёт времени, вот и Алан, погрузившись в работу, не уследил, как время приблизилось к часу дня. И он дальше бы оставался в неведении данного факта, если бы тишину его уютного гнёздышка не прервал стук в дверь. Алан встрепенулся, чуть тряхнув крыльями от неожиданности, и повернулся в сторону звука. Быстро дойдя до двери, он распахнул её, не став проверять терпение гостя. Увидев человека перед собой, целитель на мгновение застыл, но его ступор быстро сменился радостной улыбкой. — Ох, Агния, как же давно я Вас не видел! Прошу, заходите, — проговорив это, парень спешно отошёл от прохода, направляясь на кухню. — Здравствуй-здравствуй. Можно на "ты", мы это сто раз обсуждали, — девушка лет тридцати неспешно зашла в жилище, прикрывая за собой дверь.       Несмотря на свой возраст, дама выглядела довольно молодо. Волосы золотисто-рыжего цвета были распущены и ниспадали по спине, лишь передние пряди было решено собрать заколкой в виде веточки нежно-розовых цветочков. Одета она была в лёгкое, длинное постельно-зелёное платьице с воздушными расклешёнными рукавами белого цвета. Опоясано оно было длинным широким поясом, что был чуть темнее самого платья и чьи концы красивой лентой спускались по юбке. По краю шла светлая окантовка незамысловатых узоров в виде цветочных лоз. Весьма простенько, но выглядело довольно завораживающе.       Агния прошла чуть дальше, в гостиную, не впервые находясь здесь. Она преспокойненько присела на диване, чуть кашлянув в рукав, и неспеша осмотрела знакомый уютный интерьер. Впрочем, пробыла она там одна недолго, и вскоре Алан тоже вернулся обратно в гостиную, но уже с двумя кружками зелёного чая. — Прошу прощения, но язык как-то не поворачивается так сказать. Привычка, наверное, — он чуть пожал плечами, тут же поставив кружки на небольшой столик. — Неужто я настолько стара? — Да нет же! Я не это имел ввиду! — Да тише-тише, расслабься, я просто шучу, — без толики обиды ответила Агния и, сделав первый глоток чая, прикрыла глаза в удовольствии.       Алан с Агнией был знаком ещё очень давно, с детства. Своих родителей он знать не знает, ведь был воспитан милым стариком, которому его подкинули. Вот только у того и возраст был уже не тот, и совмещать дела по дому с воспитанием маленького чада было непосильным трудом. Вот тогда Агния, будучи тринадцатилетней девчушкой, и пришла на помощь, играя роль няни для мальчика в столь юном возрасте. Вот поэтому сейчас Алан настолько же проникся к ней привязанностью, сколько и питал уважение с благодарностью. И, ставя её выше себя, непременно показывая это, пусть и таким простым жестом, как обращением на "Вы". — Вы же сюда не просто так, да? — разрушил всё же парень тишину между ними. — Мг, тот отвар, что ты мне дал. Он вновь закончился, — её лицо стало чуть серьёзнее, и она отложила чашку.       Алан понимающе покивал в ответ: "Я так и подумал." Вслед за словами он неспешно встал с насиженного места и вновь прошёл на кухню, доставая необходимые ему корни и разжигая огонь. Поставив воду кипятиться, чтобы воссоздать импровизированную водяную баню, целитель начал измельчать ингредиенты. Расправившись с этим, он поместил всё в фарфоровый сосуд, залил водой и поставил на водяную баню, помешивая отвар.       Конечно, оба понимали, что в корень простой отвар ничего не вылечит, как бы Алан ни пытался, но что им оставалось делать ещё? Они жили в небольшом поселении посреди леса, без возможности выйти отсюда, где нет даже намёка на профессиональных лекарей. Надежда оставалась лишь на целителя, что также хорошо разбирался в фармацевтике. Пусть Агния и знала, что от своей хвори, в виде частых задыханий и болезненного кашля, избавиться ей не под силу, но она уж точно верила, что парень перед ней позволит уменьшить ей хоть немного эту боль. Поэтому и приходила теперь к нему каждую неделю за помощью.       Девушка некоторое время наблюдала за чужими действиями со стороны и, видя, что теперь Алан занят чем-то, требующим меньшей концентрации, всё же подала голос: — Со стороны так легко выглядит, но что-то мне подсказывает, займись я сейчас этим, всё бы попутала. — Ну, это опыт. Если прославленный учёный в области математики возьмётся за биологическое исследование – он, вероятно, тоже потерпит крах в деле, ему не присущем.       Агния уж намерилась ответить что-то, как согнулась над столешницей, прикрыв рот платком, и тяжело закашлялась. Алан в тот же момент потерял всю свою непринуждённость в позе и печально нахмурился, наблюдая за этим. Он отложил своё помешивание и осторожно склонился над Агнией, успокаивающе приоткрыв крыло. Протянув руку в нерешительности, он всё-таки коснулся её в области чуть ниже горла. Прикосновение было мягкое, почти невесомое, но оставило после себя лёгкость и тёплое свечение. Не став задерживаться, Алан почти сразу же отошёл, вернувшись к отвару, лишь всё так же печально окинул подругу взглядом. Агния всё так же стояла, чуть склонив голову, будто пристыженное дитя, лишь одними губами произнеся "спасибо". В такие моменты ей и вправду было стыдно за то, что она при первых же признаках не обратилась к целителю. Может быть, тогда болезнь удалось бы излечить полностью лишь одним касанием, может быть, тогда болезнь не приняла бы более тяжёлую стадию, может быть, она бы не мучалась от этой боли сейчас. "Бы, бы, бы". Но уже время вспять не повернуть, что есть, то есть. Алан же ощущал лишь жалость и щемящее чувство безысходности. На него надеются, ему верят, а всё, что он может – просто поддерживать состояние в норме. Он пытался оправдать себя: его никто не обучал, он всему учился сам, абсолютно всему, естественно, столь сложное заболевание излечить ему не под силу. Но всё же, где-то внутри него, очень глубоко, тлел маленький, мерзкий уголёк чего-то такого болезненного, что объяснить даже себе было не под силу.       Следующие пол часа прошли в тишине, уже, увы, не такой беззаботной. Наконец, Алан снял с огня почти готовый отвар и, дав ему настояться, процедил, после перелив в небольшую баночку, которая тут же передалась в руки Агнии. Та крепко сжала баночку в руках и намерилась вновь осыпать Алана словами благодарности, как была перебита, не успев замолвить и слова. — Мы чай так и не допили. Присядь на дорожку, — голос был тёплым, спокойным, от него так и веяло спокойствием. Девушка лишь выдохнула в ответ, согласно кивнула и вновь прошла в гостиную, куда тут же подоспел и парень, подлив им в кружки горячей воды, — Ты как вообще себя чувствуешь в последнее время? Хотя бы немного полегчало? — Немного? О, Алан, ты бы знал, какой ты спаситель в моих глазах. Только на твоих отварах и держусь, от них мне намного лучше, я хотя бы могу представлять, каково это – дышать, — она показательно сделала вдох и, выдохнув, отпила глоток уже из полной кружки чая. — Что ж, я очень рад, что Вам полегчало, — ответил Алан и тоже отпил своего напитка, чуть прикрыв глаза.       Вновь спокойно и умиротворённо. Однако долго эта идиллия продлиться не успела, как два героя в неожиданности повернулись в сторону двери. Послышался отнюдь не стук. А звук открывающиеся двери. К слову, запертой изнутри. Спокойствие сменилось терпким напряжением. На пороге стоял брюнет, на вид лет двадцати пяти — его светло-карие глаза чуть отдавали алым в свете солнца. Одет он был дорого, без скромностей: верх скрывала тёмно-бордовая бархатная рубашка, верхняя пуговица была небрежно расстёгнута, открывая вид на бледную кожу; рукава представлялись пышные, собранные несколькими манжетами, придавая образу большей элегантности и аристократичности. Ноги облегали брюки из чёрной кожи, заправленные в высокие, идеально начищенные сапоги на тонком каблуке. На плечах лежала тёмная накидка с воротом из тёмно-рыжего меха, подбитая алым шёлком, что крепилась массивной, но изящной пряжкой в виде стилизованной лисьей морды. Пальцы украшали множество серебряных и золотых колец, а на шее висела подвеска с огранённым гранатом. Образ заканчивался парой лисьих ушей на голове и слабо покачивающимся хвостом. На лице мужчины красовалась надменная улыбка, а взгляд высокомерно прошёлся по помещению.       Алан встрепенулся. Резким движением он встал из-за стола и распахнул одно крыло, закрыв им гостью, что тоже поднялась со своего места. — Здравия желаю, — он поклонился, и Агния за его спиной повторила данный жест. Они переглянулись. Обычно приход Нейта сопровождался чем-то жестоким и аморальным, нужно быть осторожными. — Что же мы такого сотворили, что вы решили почтить нас своим присутствием? — Ох, по правде говоря, ничего серьёзного, — голос был до омерзения приторно-ласковым. Парень указал рукой на целителя, казалось, даже не замечая присутствия ещё одного человека. Алан похолодел, увидев чужую перебинтованную руку. Точно ту же, что бинтовал тому лису вчера. — Нам просто нужно кое о чём поговорить. — Прошу прощения, у меня сейчас гость. Если Вы не против, я могу его выпроводить и мы- — речь оборвалась на полуслове, когда Нейт резким движением дёрнул его за руку в свою сторону. — Ставить смертного выше собственного Бога? Как высокомерно... — прошипел лис, и его слова звучали будто змеиный яд, а уши брезгливо прижались к голове. Он наклонился ближе к Алану, рассматривая его, будто пытаясь найти что-то. Затем, с той же неожиданностью, Нейт щёлкнул пальцами, и оба парня исчезли в красно-оранжевой дымке. Агния наблюдала за этой сценой с ужасом на лице. Она медленно опустилась на диван, сложив руки вместе и мысленно моля судьбу, чтобы с Аланом всё было в порядке.

***

      Алан раскрыл до этого зажмуренные в страхе глаза, пытаясь понять, что сейчас произошло. Придя в себя, до него дошло, что в ходе вероятного перемещения он явно потерялся в пространстве и потерял равновесие. Ибо по-другому он никак не мог объяснить, почему сейчас он чуть ли не всем весом навалился на Нейта, что "заботливо" придерживал его за талию. Стало дурно. Блондин поспешно отстранился, бормоча извинения и чуть шурша крыльями от нервозности. Он покрутил головой для осмотра местности. Озеро, дерево близ него, следы чужого вмешательства под деревом. В горле образовался комок от осознания того, что произошло именно на этой поляне ночью и по каким причинам он понадобился полулису. Поспешно переведя внимание на божество, Алан было уже раскрыл рот для новой порции оправданий и извинений, но так и застыл на месте, не смея шевелиться. На него в ответ смотрел высокомерный и самодовольный взгляд. — Узнал, поди, я гляжу, похвально, очень похвально, — лис грациозной походкой приблизился к целителю, кружа вокруг него, как хищник вокруг своей добычи. — Признаюсь честно, твой драгоценный друг задел мою гордость, так бесстыдно и унизительно ранив меня!       При этих словах Алан подавился воздухом, уже готовый молить за друга о прощении, как вдруг у него под ухом раздалось влажное дыхание и всё тот же кокетливый голос: "Но, возможно, я не так сильно на него и гневаюсь... Знаешь почему?" — Потому что я помог Вам? — Алан сам удивился от того, как же тихо и жалко звучал его собственный голос. — Умница, всё верно понял. Но вот знаешь, в чём загвоздка... — Нейт помолчал, мгновение перебирая перья чужих крыльев. Алан напряжённо сглотнул в ожидании, пытаясь подавить явные страх и отвращение от рук на своём теле. — До тебя ко мне ещё никто не осмеливался прикасаться. Причём так нежно.       Напряжённое молчание в ответ. Блондин уже зажмурился, мысленно испустив дух прямо на месте. — Это, на удивление, было весьма приятно, — слова звучали медленно, задумчиво, будто насмехаясь над нервозностью собеседника. — Просто в любой момент будь готов к моему приходу, второй раз такой небрежности я не потерплю.       Лис резко убрал руку, небрежно фыркнув и махнув хвостом, будто его собственные действия вызвали у него отвращение. Он отошёл на шаг дальше и, не дав целителю сказать хоть слова, испарился во всё той же дымке.       Алан стоял как вкопанный в неверии. Мгновение он смотрел на то место, где до этого стояло божество, а после, будто придя в себя, осел на землю, закрыв лицо руками в немом крике. Пульс явно участился и не собирался возвращаться в норму. Было страшно. Зачем ему ещё приходить? Что он хочет? Вопросы болезненно забивали голову, но ответа так и не последовало. Он так и сидел, закрыв лицо руками, пока всё же не сделал глубокий вдох и не поднялся с трудом на дрожащие ноги. Махнув пару раз крыльями, будто отряхивая их от недавних касаний, целитель неспеша побрёл обратно домой. Лететь в таком состоянии не решался.       Он уже и сам не знает, как добрался. Всё происходило будто во сне. Прохожие что-то обеспокоенно спрашивали, кто-то суетился рядом, но ответить сил не было. Наконец, дойдя до дома, Алан открыл дверь и переступил порог. Но, не успев сделать и шага, застыл на месте, чуть не упав от внезапных объятий. — О боже, пёрышко, я так за тебя перепугалась, — голос звучал надломленно, тихо, почти шёпотом, на грани слёз, — Я думала, что больше не увижу тебя. — Агния... Ва- Тебе нужно успокоиться. Я здесь. Живой. Всё хорошо, — он обнял девушку в ответ, накрыв крыльями и успокаивающе поглаживая по спине. — Что ему было от тебя нужно? —... Ничего. Всё в порядке, тебе нельзя сейчас волноваться.       Агния ничего не сказала против. Она так разнервничалась за эти несколько минут, что у неё совершенно не осталось сил на расспросы. Она лишь крепче прижалась к родной груди, чувствуя, как Алан прижимается к ней в ответ. Так они и остались стоять на пороге, ожидая, пока сердце каждого не вернётся к нормальному состоянию.