Отсутствие Другого

Сок Юн привычно засопел. Быт подсказал, что ложиться лицом друг к другу бесполезно, ведь засыпал он всё равно в подушку, сладко причмокнув в конце. Этот звук служил для Чон У своеобразным сигналом — их совместное время на сегодня кончилось. Встретимся завтра, любимый. Непримечательный дом казалось бы с самым обычным потолком. Белый, невысокий — идеальное полотно для кошмаров, рассказанных уличным фонарём и тенями, фантомными портретами. Чон У ненавидел их и как-то в выходной всерьёз пошел кромсать ближайший клён. Увы, оказалось, зря грешил — дело было не в ветках. Кофе — только чёрный без сахара. Рубашка — постирана обязательно с кондиционером. Поцелуй — перед уходом. Сок Юн — обязательно будет дома по возвращении. Эти компоненты нормальности, с трудом нанизанные на повседневность, не должны рассыпаться. Осенний ветер поцеловал лицо свежестью. Широко пахнет сыростью, землёй, мокрыми стволами деревьев. Запах очень яркий, вкусный; шум жизни как белый шум; глаза сами закрываются, чтобы впитать миг срединности осени, бег времени и свободу. Небо серое, но светлое, кажется, вот-вот грянет дождь. Кажется, так и будет. Кажется, случится что-то нехорошее. На полке снова валялся новый конверт с красным ярлычком — снова пришли счета. Они с Сок Юном жили, откровенно говоря, небогато: Чон У окончил стажировку и уже полноценно пахал в поте лица, но не двенадцать часов, как все, а по сокращенному графику — пять без учёта обеда. Такая, по мнению коллег, инфантильность обусловилась стремлением всё же дописать книгу; получить на ней либо грант, либо просто выручку за издание, и как-нибудь уже поставить писательство на производственные рельсы. Да, ползать в ногах мальчиком на побегушках конечно неплохой стартап для деревенского парня, но рядом с Сок Юном нужно быть более достойным партнёром. Сок Юн тоже старался изо всех сил и смог перерасти уличные выступления в полноценные, на разогревах. Проблема сформировалась в другом — оказалось, разогревать особо не кого. Мелкие начинающие айдолы не могли позволить себе разогрев, состоявшимся, увы, требовалась только корзина для цветов и донатов. Бизнес жесток, да и жизнь, чёрт возьми, очень жестока — амбициозные группы вымирали, как и отмирала временами трудоспособность Сок Юна. Рассказывая о неудачных днях, он мило улыбался — боже, да он в целом бесконечно милый, до невозможности похожий на мягкую зверушку — но выпивать по вечерам стал чаще. — Чон У, с возвращением, любимый хён, — как-то саркастично и неловко произнёс Сок Юн, и сразу стало понятно в чём причина. Дома гости. — Да, с возвращением, — улыбнулся Мун Джо, уже расположившийся на своём месте на диване и любезно попивавший кофе. Именно любезно — весь его вид выдавал притаившееся дружелюбие, которому Чон У не верил. Почему он постоянно приходил оставалось загадкой. Они с Сок Юном как-то странно описывали момент своего знакомства; Мун Джо говорил, что они познакомились где-то там, Сок Юн, что однажды заметил Мун Джо пристально наблюдающим за его выступлением на улице. Чон У не ревновал, нет. Скорее переживал. — Я подумал, что слишком часто пью ваш кофе, поэтому купил по дороге. Ведь ничего страшного? — и правда: новая распакованная пачка того самого кофе, который они постоянно покупают. И как только узнал? — О-о, я же сказал, что не стоило! Спасибо! Может быть, сварить ещё? Чон У набрался решимости и присел напротив Мун Джо, проводив взглядом удаляющегося на кухню Сок Юна. Мун Джо улыбнулся. Пространство наполнилось звуком измельчающихся зерен. — Как продвигается работа? — спросил Мун Джо, покручивая пустую чашку. Почему-то Чон У подумал, что она пустая уже давно. — Ну, мой начальник полный мудак, но в остальном всё в порядке. Ответ собеседнику явно понравился. — Вообще я имел в виду работу над романом, но давайте поговорим о начальнике. Он настолько плохой? Чон У сразу по глазам понял, что совершил ошибку — целью было свести разговор до вежливых улыбок из-за отсутствия тем, но вот Мун Джо уже отставил в сторону чашку, как-будто рассчитывая в ближайшее время обглодать начальника основательно. — Наверно, я преувеличиваю. Мне уже говорили пару раз, что я слишком чувствительный. Может и правда. — Ого. А кто так говорил? Джи Ын? Тело непроизвольно передёрнуло. — Простите, Сон Юн рассказал мне. Он такой честный. Очень мило. Под его цепким взглядом залегли тёмные круги, создающие странный гипнотический эффект. Мун Джо испытывающе улыбался. Какого чёрта он позволяет себе?! — Чон У, вы разозлились? — Нет. Просто удивлён. Послышались шаги, и в комнату ворвался запах кофе. — О чём разговариваете? — по столу поехали полные до краёв чашки. Чон У хотелось передать особенно осторожно и внимательно, но, видимо, он этого не понял и сразу импульсивно отпил. — О работе. Про роман. — О-о-о, — кажется, Сок Юн что-то понял и решил взять инициативу в свои руки. — А мне ты не рассказывал! Мун Джо всё так же выжидательно наблюдал за Чон У. — Там не появилось ничего нового. Ну, может быть, главный герой стал больше колебаться. Потому что у него появился конкурент. — О-о! Конкурент? — Сок Юн подвинул чашку с кофе чуть ближе к Чон У. — То есть таких людей может быть много в одном месте? — Конечно. Слышал про теорию разбитых окон? Мне кажется, тут что-то похожее. Думаю, мой главный герой выбирает убийства как способ общения. Только... не прямой. Как послания в космос для пришельцев, которые делали Советы, НАСА или кто-то там. Как-будто говорит всем тем, кто на него похож: "Эй, я здесь". Понимаешь? — Тогда почему конкурент это проблема? Он же сам, получается, пригласил его к себе? — Не совсем... Я думаю, это не послание: "Я здесь, мы очень похожи, приходи ко мне", а скорее... что-то более животное. Как рев зверя. "Я здесь. И мы очень похожи. Но не думай, что раз мы похожи, то принадлежим друг другу. И хотя посмотреть в глаза такому же, как я, хочется, для усмирения аппетитов нам нужна свобода". Сок Юн опасливо поежился. Мун Джо будто смущенно засмеялся. — Ого, Чон У. Очень чувственно. Так, и что будет с конкурентом? Чон У почувствовал, что слишком много сказал. — Он такой добрый, да? Ноги сами носили по комнате. Не надо было говорить с Мун Джо о книге; нет, не надо было вообще с ним разговаривать. Пальцы растёрли переносицу; закрытые глаза всегда создают иллюзию отсутствия проблем. Чон У мельком пробежался по зеркалу: у него вена на шее пульсирует. Почему Сок Юн вообще привёл его? — Почему ты рассказал ему про мои отношения с Джи Ын? Сок Юн внезапно нашел въевшееся пятно на журнальном столике. — Да просто к слову пришлось. Сам собой вырвался вздох напряжения. Нет, не просто. Его личная жизнь теперь смешная история для какого-то странного мужика, который ещё и не боится рассказывать её прямо в лицо. — Зачем ты привёл его домой? Ты же знаешь... Сок Юн закончил оттирать фантомное пятно и ловко уцепился пальцами за чашки, чтобы отправить их в мойку как можно быстрее. Злость разгладилась под напором нахлынувшей нежности. Наверно, Сок Юну ещё паршивее, ведь в глазах общества он всегда следующий после женщины. — Прости. Ты же знаешь, как я тобой дорожу? — прижавшийся к спине висок почувствовал утвердительное шевеление. Чон У разомкнул руки на мгновенье только лишь затем, чтобы увидеть грустное лицо Сок Юна. Близко. Ещё ближе. Они оба ненавидели разговоры о Джи Ын, хотя раз за разом пытались держаться невероятно стойко. — Да. Прости. — Ничего. Поцелуй. Ещё один. По пояснице поползли руки, прижимая крепче, ярче, искреннее. — Поставь чашки. Потом отнесём. Они опустились на диван. Прямо на место Мун Джо — почему-то эта идея казалась Чон У невероятно мстительной. Сок Юн навис сверху. Его губы из мягких мутировали в требовательные; руки потянули одежду на себя; дыхание горячее, прямо в лицо. Мурашки. Чон У обожал это — его партнер умел сбрасывать тяжесть стыда и обнажать скрытую внутри эмоциональность. Иногда в быту Чон У даже забывал, какой Сок Юн сильный. Всегда на грани, всегда... Сок Юн как-то уже разобрался с одеждой и прижился всем телом сверху. Они так близки, почти едины. Кожа к коже. Нежные руки по всему телу, слишком внимательное исследование, слишком долгое вступление. Сколько уже можно затягивать этот узел? Он грубо потянул тело сверху, чтобы скользить по нему, перехватить инициативу, но его попытку оборвали. Нет-нет. Доверься мне. Это своего рода испытание. Вкушай медленно, наслаждайся. Чон У прикусил губу — он любил скорость, потому что она дарила ложное чувство контроля, но... в тянущемся удовольствии тоже что-то было. Он зарычал Сок Юну куда-то в ухо, не в силах терпеть нарастающую пульсацию. Его жесткие волосы стали уздой, которую Чон У натянул теперь в полную силу. Это грубость, это трепет, это любовь. Ноги сами легли поверх поясницы. Руки — к рукам, сердце — к сердцу. Вкус его кожи невозможно забыть. Как же тепло. — Кстати, ты помнишь, что у нас годовщина через две недели? — Чон У почувствовал, как под спину вправляют плед. Сок Юн прекрасен. У него смешные веснушки на носу и красивая галочка над губой. Чон У закопался глубже туда, куда-то в шею, где кожа ещё оставалась мокрой и вкусной. Его начинало смаривать. — Конечно. Хочешь что-нибудь особенное? Подарок? Можно было даже не спрашивать. Сок Юн непроизвольно красноречиво хихикнул. — Ну вообще есть одна новая система, которую я хочу. Она вышла на рынок недавно, но я уже видел кучу классных отзывов и мониторю цену. Пока что это лучшее предложение на рынке. Ну и конечно она подойдёт для профессионального использования. Правда я всё равно не уверен, что оно того стоит. В смысле... занятие рэпом не приносит столько денег, сколько бы я хотел, и в итоге тебе приходится тяжело. Спорить сил не осталось, поэтому Чон У осуществил прицельный укус в подбородок. — Понял. А ещё? — Ну-у... А ты бы что хотел? — Тебя. — Эй, я серьёзно! Какой подарок ты хочешь? Глаза застилал сон; Чон У еле-еле с ним боролся. — Ты же сам сказал, что деньги лучше поберечь. Кстати, счета же принесли? Ты уже смотрел? — Нет ещё, хотел после того, как пришёл, но, знаешь... Эти цифры так тяжело пересчитывать! Они же каждый раз лажают! Ха-ха, не смотри так на меня — я всё вижу! Да, было лень! Просто Мун Джо ещё пришёл практически сразу после меня, и как-то неудобно было разбираться с деньгами при нём. Его, кстати, кто-то ждал прямо у нашего дома. Это так странно, да? Чон У стало неудобно, и он приподнялся на локте, чтобы видеть лицо Сок Юна. Кто-то ждал? — Ждал? Ты видел кто это был? Плечи Сок Юна дернулись. — Нет. Я не рассмотрел, если честно, просто заметил фигуру с зонтом прямо напротив двери, а потом, мне показалось, что они ушли вместе. Но я не уверен. Чон У перевернулся на спину и уставился в потолок. Не понятно что эта информация ему вообще давала, но почему-то беспокоила. Нет, наверно он просто переживает из-за этого ублюдка и недавнего разговора. — Знаешь, я не говорил тебе, — Чон У лениво смахнул остатки пота со лба, но сна в движениях уже не осталось. — Мы с Мун Джо… впервые увиделись ещё в армии. Я хорошо его запомнил. И… он показался мне опасным человеком. В общем хочу, чтобы ты знал — не надо быть с ним очень откровенным. Я боюсь за тебя. Сок Юн тоже приподнялся. — Хён, я верю твоей оценке, но, мне кажется, ты преувеличиваешь. Даже если предположить самое плохое, то что может мне сделать? Господи, да что угодно. Пальцы вплелись в пальцы. Чон У заглянул в глаза внимательно, без давления. — Обещай мне, что будешь осторожнее. Вместо ответа он получил поцелуй. Сок Юн всё-таки отнёс дурацкие чашки и поставил вариться рис. Его золотые руки умели создавать невероятно проникновенные тексты, но еду часто превращали в говно. Но ничего — Чон У смирился и проникся стараниями. Подремать так и не удалось, этот странный мужик прогнал весь сон. Интересно, кто ждал его прямо у дома? Фантомный ветер противно набросился на мокрый живот, стоило только отбросить плед. Чон У потянулся за салфетками со стола, но передумал. Сперма натянулась между пальцами, как перепонки, как-будто Чон У перестал быть собой. Смешное чувство. Перемены без перемен. Кинув взгляд на неприкасаемое место Мун Джо, Чон У вытер о него всю сперму с живота — в надежде, что высохшей она останется заметна. На лице застыла улыбка.