Приключение Бенифи

От каменных стен тюремной камеры исходит пронизывающий холод. Дышать тяжело. Воздух, словно вязкая субстанция с запахом плесени, не может насытить лёгкие. На полу небрежно брошен тонкий матрас с чем-то едва ли напоминающим подушку и одеяло. Уён сидит на этом незамысловатом подобии кровати, оперевшись спиной на стену. Дышит глубоко и часто, словно рыба, выброшенная на берег. Из камеры напротив доносится неприятный скрипучий голос мужчины: — Как тебе местный воздух, лапуля? — он показательно вдыхает и его лицо принимает наигранно-довольное выражение. — Мммм… Словно вышел прогуляться на лугу, — смотрит внимательно за реакцией Уёна, но парень лишь поворачивает голову в его сторону. — Привыкай, сладкий. Ты тут надолго. Отсюда быстро не уходят, — противное лицо мужчины искажается довольной гримасой. Уён отворачивается и снова сверлит взглядом серую стену, по которой, из-за конденсата стекают капельки воды. Отвратительно душно, жарко и противно, лишь ледяная твердь за спиной едва спасает. Возможно, он вскоре застудит себе спину, но сейчас на это наплевать. Тонкая тюремная роба прилипает к спине от пота. Не хочется двигаться, ведь каждое движение заставляет чувствовать себя ещё более грязным. Теперь точно придётся гнить в этой клетке до скончания дней своих – в этом уж Уён не сомневается. Глупая кража, настолько ничтожная по сравнению со всеми предыдущими, что, казалось, попасться за неё было нереально, в итоге стала его первым и возможно роковым провалом. Парень, зовущийся Уёном широко известен под другим именем — Бенифи. Знакомые и сообщники любили называть его Бени. В особенности последних, в его жизни было достаточно, ведь даже будучи талантливым вором, а он Уён без сомнения был именно таким, без них было никуда. Он грабил жадных, зажравшихся богатеев, наживающихся на простых людях, и возвращал эти богатства бедным. Все любили Бенифи, кроме, конечно, стражников. Бедолагам пришлось удвоить поставки лекарства от головной боли в казармы - такой Бени был занозой в заднице для всех. Тот умел грабить, не оставляя никаких следов и месяцами искусно скрываться в лесах. Даже его внешность до сих пор оставалась для всех загадкой. Бенифи был везде и его не было нигде. Человек без прошлого, без имени, без друзей и любых связей с кем-либо. Но в данный момент Бенифи имел высочайшую опасность быть раскрытым. Сейчас, для стражей правопорядка он неизвестный мелкий воришка – Уён, но стоит им копнуть поглубже, как его тщательно скрываемое “второе я” вскроется, рассыпая в прах всё, что было выстроено долгими годами. Уён впервые за долгое время чувствует себя тем крошечным беспомощным ребёнком, каким был в свои нежные детские годы. Тогда он понял, что слёзы – непозволительная слабость, что лишь отнимает силы и оголяет перед людьми твои незащищённые места. Как бы ни было больно, никто не должен её видеть. Нельзя никому давать и шанса этим воспользоваться. Голова противно пульсирует. Это конец. Громкий звук шагов разрывает устоявшуюся тишину. Уён, слишком поглощённый своими мыслями, даже не обращает на это внимания. Только когда шаги затихают у двери его камеры, он лениво поднимает свой взгляд к выходу. У решётки стоят двое мужчин. Один Уёну уже знаком – глава тюрьмы, а второго Уён видит впервые. Дорогие кожаные доспехи, явно на заказ сшитые под изящную талию; ножны с изящным тиснением, в которых, судя гарде в форме восьмёрки, спрятан кацбальгер, достать который крайне трудно – все это кричит о достатке того, в чьем подчинении этот мужчина. Он явно слуга какой-то очень богатой персоны – простые охранники так не одеваются, а кто-то более значимый не придёт в подобном, чтобы вызволить преступника из тюрьмы. Опустив всю шелуху его образа, остается одно, чистое, что не дает Уёну покоя – неоспоримая, дьявольски притягательная красота незнакомца. Стражник торопливо достаёт связку ключей из кармана. Её громкий звон отражается от каменных стен коридора, привлекая внимание всех заключённых. Они высовываются из своих клеток, внимательно наблюдая за происходящим. Голодным взглядом пожирают пришедших, как гиены, готовые наброситься при первом признаке слабости. Наконец справившись с замком, стражник с противным скрипом распахивает дверь. — Уён, на выход, — громкий, приказной тон больно бьёт по ушам. — Надеюсь на казнь? — Уён язвит, но послушно поднимается со своего места и подходит к двери. Сердце бешено колотится в груди. Если госпожа удача вновь улыбнулась ему, то не стоит с ней играть. — Не стоит острить тут, — мужчина явно хочет сказать нечто более грубое, но что-то его останавливает. — За тебя внесли залог. Ты свободен. Услышанное кажется иллюзией, возникшей из-за ужасной жары. Нереальной, слишком желаемой, чтобы быть правдой. На лице Уёна застывает недоумевающе-счастливое выражение. Не смотря под ноги, он выходит из камеры, едва не наступив на стоящего у ног незнакомого мужчины кота. Стоп. Кота? Что. Уён смотрит на существо, которое отвечает ему тем же пронзительным взглядом. Слишком человеческим. По правилам, животные не могут находиться в тюрьме. Тогда как этот коричневый красавец мог попасть сюда? — Это животное господина Чхве. Не смей к нему прикасаться, — сурово произносит стражник и направляется к выходу, показав следовать за ним. Кот, словно выдрессированный, идёт ровно за своим хозяином. Поразительное животное. А его хозяин, напротив, немного притормаживает каждые пару шагов, словно о чем-то глубоко задумавшись, а затем резко возвращаясь в реальность, нагоняя спутников. Стоит только распахнуть двери тюрьмы, как с глубоким вздохом, долгожданный свежий и чистый воздух заполняет грудную клетку. Уён не может надышаться. Он до сих пор не верит в происходящее и пытается насытиться этим, возможно, недолгим моментом. Но как бы ни хотелось, сначала нужно разобраться с тем, кто и почему решил спасти его. Уён не верит в благотворительность. — Эй, красавчик, — он криво улыбается и смотрит на красивого мужчину. — Кто ты и, что важнее, кто тебя послал? — Ты нужен господину Паку. Он заплатил за тебя, — незнакомец не открывает рта. Голос словно идет откуда-то снизу. Уён в замешательстве ищет глазами источник звука… пока снова не встречается взглядом с котом. Ну, нет, не может быть. Неужели после того спёртого воздуха в камере начались слуховые галлюцинации? ­– Да, говорю я, — отвечает на не озвученный вопрос пушистое существо, и даже как будто бы ухмыляется. Уён стоит в ступоре, не понимая, правда ли это, или какая-то странная извращённая шутка. Его взгляд бегает от лица мужчины к мордочке кота. Мужчина молчит и смотрит, словно сквозь него. — Тебя вызволил господин Пак. Он ожидает тебя в своем особняке. — Даже карету не вызовешь? — Его особняк на соседней улице, не думаю, что это нужно. — Особняк рядом с тюрьмой? — язвительная улыбка сама собой проявляется на красивом лице Уёна. Интерес вперемешку с предвзятой ненавистью бурлит внутри. Богатей, предпочитающий жить рядом с таким злачным местом, явно что-то скрывает и отнюдь ничего доброжелательного. Горький опыт показывает, что они даже не знают таких слов. — Ну, тут тихо и безлюдно. Сон…господин такое любит, — робко отвечает кот. — Замашки богатеев, — нотки пренебрежения звучат в голосе парня. — Ты лучше расскажи о себе. Ты какое-то магическое животное? И почему этот мужик молчит. — Бегло осмотрев последнего сверху вниз, Уён отмечает, что даже немой, он всё ещё более чем в его вкусе. — Я не магическое животное. Меня “человека” прокляли, поменяв телами с любимым питомцем. — Интересно, кому ты так насолил. — Одной ведьме, когда отказался украсть ребёнка по её просьбе. Парень поплатился за свою доброту – такого и врагу не пожелаешь. В этом мире слишком много “плохих людей”. Простой парень с жизнью, испорченной людьми извне. Уён видит в нём себя и скромно опускает взгляд, скрывая нежную улыбку. — А что за ведьма? Почему ты с ней работал? — Мужчина больше не кажется каким-то неприятным чужаком. Его ситуация Уёну близка. Уён замечает, что кот отводит взгляд, словно хочет уйти от ответа. — Я не хочу об этом говорить. Уён всё понимает. Он и сам не стал бы себе доверять. Но всё же, в груди почему-то неприятно колет. — Ишь какой, — он отвечает, как и всегда, умело скрывая истинные эмоции. — А вот мы уже и пришли. Кот останавливается и синхронно с ним на месте застывает его человеческое тело. Всё это выглядит так неправильно и необычно, что по коже бегут мурашки. Уён осматривается вокруг в поисках какого-нибудь неуместно огромного, вульгарного в своей показной помпезности, особняка. Среди уютных домов простых, не зажиточных жителей слегка возвышается одно здание, которое лишь с натяжкой можно назвать жилищем человека, которого почётно именуют господином. У скоромных, но со вкусом выполненных ворот не стоит ни единого стражника. Богатство хозяина выдаёт лишь отделка самого дома, выполненная в красках, труднодоступных для простых смертных (в силу профессии Уён немного понимает в этом) и прекрасные витражные стёкла на окнах чердака. Никаких излюбленных богатеями позолоченных ставен и всевозможных золотых вставок. Мужчина распахивает двери, впуская гостя. Уён осматривает небольшой ухоженный участок. В глазах рябит от яркости красок: под окнами, на длинных клумбах цветут высокие ирисы всевозможных оттенков; с боков от ведущей в дом тропинки, расположены огромные подковообразные клумбы, словно узорами украшенные красными, розовыми, фиолетовыми, оранжевыми и жёлтыми цветами, большую часть из которых он видит впервые; вдоль забора насыщенно зелёные кусты пестреют белыми огромными шапками, состоящими из крохотных цветочков. Кот не задерживается и уже ждёт на пороге, пока мужчина придерживает дверь. Уён с неохотой отрывается от разглядывания всего этого великолепия и послушно следует внутрь. Желание увидеть владельца этого поместья пересиливает стремление полюбоваться садом. Шагая по коридору вслед за своим проводником, Уён внимательно осматривает редко развешанные по стенам картины, стоящие на резных тумбах перед дверьми вазы, с интересными сюжетами, что разглядеть пристальнее не хватает времени. Убранство помещения выглядит слишком сдержанно, для жилища богатой особы. Они останавливаются перед белыми двустворчатыми дверьми, с изысканной резьбой. — Обращайся к господину Паку почтительно, не груби, — кот напряжённо виляет хвостом из стороны в сторону. — Не думай, что я какой-то оборванец без манер, — Уён наклоняется к мордочке кота, вспомнив нечто важное. — А как тебя зовут-то? Кот на пару секунд перестаёт мотать хвостом из стороны в сторону, в замешательстве смотря на него. — Можешь называть меня Сан. — Отлично, Сан, веди внутрь. Мне уже интересно кто твой хозяин. — Он не мой хозяин! — восклицает кот, прежде чем войти в уже открытые мужчиной двери. Уён хмыкает — он готов поспорить, что будь Сан сейчас в человеческом облике, то на его лице был бы виден румянец недовольного смущения. На просторном кресле из дорогой тёмной кожи, сидит удивительной красоты женщина. Её белое, сотканное из тонкой материи платье подчёркивает стройную фигуру. Теплые всполохи камина, что отражаются на её лице, придают ему золотые оттенки, а угольно черные волосы ниспадают до аккуратной груди, частично открытой глубоким вырезом. Медовая кожа контрастирует с полупрозрачной тканью, делая образ незнакомки ещё более привлекательным. — Сонхва… — негромко зовёт кот и тут же осекается. Женщина оборачивается и устремляет взор своих янтарных глаз на гостя. — Господин Пак, я привёл Уёна. В этот момент её лицо озаряет улыбка. — Отлично! — чуть более низкий, но всё ещё женственный голос вырывается из уст незнакомки, очаровывая Уёна и вводя в замешательство. — Познакомься, это — кот кивает в сторону женщины. — Господин Пак. — Здравствуйте…– оторопело произносит Уён, смотря как названная изящно поднимается с кресла и плавно приближается к нему. Он переводит взгляд на кота и как можно тише спрашивает. — Он же женщина? Сан в ответ молчит, но за него отвечает господин Пак. — Рад тебя видеть, юноша, — говорит женщина ласково — Прости, что ввели тебя в такое заблуждение. Я действительно мужчина, временно запертый в этом теле. Уён молчит, разглядывая красивое лицо Пака. Мысль «Как он выглядел в своём настоящем теле, если в этом он выглядит так хорошо?» остаётся не озвученной. — Приятно познакомиться, — первичное очарование проходит и Уен, наконец, возвращается к делу. — А я, собственно, зачем вам нужен, господин? Я обычный парень из бедной семьи… — Бенифи, — собственное прозвище, услышанное из чужих уст словно окатывает холодной водой. — Я знаю, что ты Бенифи и знаю, что ты обладаешь прекрасными навыками по выживанию в лесах. Мне нужна твоя помощь. — Вы обознались, — Уён говорит уверенно, так, словно не у него сейчас трясутся ноги оттого, что он находится на грани разоблачения. — Прости, я, кажется, тебя напугал! — восклицает Пак, как будто насквозь видя чужой испуг. — Не волнуйся, пожалуйста, это останется только между нами тремя. — Всё же извините, вы действительно обознались, и я лучше пойду, — монотонным голосом отчеканивает Уён и направляется к выходу. — Подожди! Стой, пожалуйста, умоляю тебя! — чуть не плача просит Пак. — Я не выдержу начала следующего цикла в этом теле! — Что? — Уён оборачивается, и непонимающе смотрит на грустного Пака. — Это когда из тебя раз в месяц льётся кровь, прямо оттуда, — Пак показывает между своих ног и продолжает — А ещё невыносимо, ужасно, болит живот, так, словно тебя режут ножом, и ты ничего не можешь с этим сделать. Я не хочу, чтобы это повторилось снова, я не выдержу! Уён всегда относился к женщинам снисходительно. Они слабее, нежнее и ему всегда хотелось окружить каждую заботой. Он слышал, что у женщин бывают подобные кровотечения. Случайно, ведь почему-то дамы стараются это тщательно скрывать. Поэтому Уён даже и представить не мог, что это может быть так ужасно. Сейчас он искренне сожалел участи Пака. Одна часть его души говорила о том, что мужчине нужно помочь, а вторая визжала о том, что это ловушка и нельзя, никак нельзя доверять богачам. — Уён, пожалуйста, помоги ему, — вмешивается в разговор Сан. — Он не должен был это всё терпеть. Он стал таким из-за меня. — Из-за тебя? — Он бился с ведьмой, которая превратила меня в кота. И она прокляла его, прежде чем он смог её убить. — Господин Пак маг? — Нет, иначе я бы уже смог нас обоих расколдовать, — шмыгнув носом, отвечает названный. — Но я могу превращаться в огонь. И создавать огонь. Пак поднимает руку и Уён видит, как его плоть медленно превращается в кроваво красное пламя. Несмотря на то, что о магии в этом мире знает каждый, мало кому из обычных людей приходилось видеть её в подобном проявлении собственными глазами. Уёну приходилось. А кроме того, жизнь научила, что несмотря ни на что, о своей безопасности нужно думать в первую очередь. Но даже так, то, что показывает Пак выглядит как нечто удивительное. — Ого! — Он не сдерживает возгласа, особенно когда жар от горящей руки начинает ощущаться всё сильнее. Возможно, другой на его месте рухнул бы в обморок, но Уён лишь завороженно наблюдает за всполохами. Это всё становится ещё более интересным… — Я рад, что тебе нравится. Уён, пойми, я не наврежу тебе. Можешь сам обо мне разузнать, я не из тех людей, которых ты презираешь. У меня даже слуг нет, только Сан и тот мой друг. Нам обоим нужна помощь. Твоя помощь. Черт, чёрт, чёрт. Моя чуйка на людей никогда не подводила, я не чувствую от них угрозы. Если что, я сбегу, смогу, выкручусь. Мысли роятся в голове Уёна, уговаривая его на авантюру, и он сдаётся под их натиском: — Мне нужны подробности. — Я знаю, что на своей последней вылазке ты прихватил карту леса ведьм. В этом лесу живёт один волшебник, который может нам помочь. — Откуда ты… Эх, ладно. Почему ты думаешь, что этот волшебник тебе поможет? — Потому что я вёл с ним переписку, — Сонхва указывает рукой на аккуратную стопку писем на столе. — Он сказал, что расколдует нас, но добираться нам придётся самим. — И как зовут твоего этого волшебника? — Юнхо. — Он же в самой середине леса обитает, не мог найти кого поближе?! — Ты выучил карту? — удивленный голос слышится откуда-то снизу. Уён смотрит на Сана. Странное импульсивное желание прикоснуться к этому прекрасному существу, одолевает его, а Уён даже и не пытается сопротивляться. Он наклоняется и берёт его в руки. Его шерстка оказывается ещё более приятной на ощупь, чем казалось на первый взгляд. — Ну не прямо-таки выучил, но примерно помню основные точки, — Уён нежно гладит, рассматривая едва заметные светлые пятнышки. — Поставь меня на землю, я не домашний кот, чтобы ты меня мог брать на руки и гладить. — Ты в теле кота, так что я сейчас глажу кота. Так что не ворчи, — довольно произносит Уён, почёсывая кошачью макушку. — Кстати, а кота-то как зовут? — Кота зовут Мин Мин. А меня можешь звать Сонхва, — Паку кажется нравится поведение Уёна и он присоединяется к поглаживаниям. — Вы оба!— смущенно выпалив, Сан наконец выворачивается из рук и отбегает подальше. Уён смеётся с его реакции, с того, как он отряхивается, как от воды. Ну совсем как настоящий кот. — Ладно, ладно, не буду больше тебя трогать без твоего разрешения, — произносит Уён и переводит взгляд на Мин Мин. — Ну по твоей логике если тебя трогать нельзя, то его можно? — в его голосе звучат нотки коварства. — Нет! — слишком громко выкрикивает Сан. Волна смущения прокатывается по его телу. — Божечки, — Уён произносит это протяжно, почти игриво. — Никогда не думал, что увижу в своей жизни, как выглядят смущённые коты. — А я никогда не думал, что увижу в своей жизни себя в женском теле, — прерывает веселье Уёна Сонхва. — Если ты согласен нам помочь, то думаю пора собираться в путь. У нас не так много времени. —Что ж… Так уж и быть, я помогу вам, — он отвечает так, словно снисходит до их беды только сейчас, а следом возвращается к серьёзному тону. — Встретимся у твоего особняка на восходе солнца. Тебе хватит столько времени на сборы? — Разумеется.