Приключение Бенифи

Уён просыпается раньше запланированного. Предвкушение чего-то нового и интересного оказывается сильнее усталости. Он протяжно зевает и переворачивается на другой бок. Из-под лениво приоткрытых век, он видит лицо Сонхва: тот пристально наблюдает широко открытыми глазами за спящим Мин Мин. — Ты чего его гипнотизируешь? — хриплым спросонья шепотом спрашивает Уён. — А? — Сонхва отвлекается и поворачивается к нему. — Ты чего так рано? — Да я выспался. А ты похоже совсем нет, — Сонхва моргает медленно, неохотно открывая глаза, что выдает его. — Иди, ложись, я подежурю. — Нет, спи! Моя очередь! Посмотрите на него. Спит на ходу, а ещё и успевает упрямиться. Я действительно ошибся, равняя его с остальными богачами. — Не спорь. Я привык спать мало, а ты нет. Я не хочу, чтобы ты упал в обморок от усталости. Кто тебя нести-то будет в таком случае? Мин Мин? — Ты точно выспался? Уён не может сдержать довольной улыбки. Мало кто в жизни так заботился о нём. — Точно, иди, спи. Дольше споришь. Сонхва неохотно, но всё же ложится в свою постель. Не проходит и пары минут, как он начинает тихонечко сопеть. Уён пододвигает свой спальный мешок вплотную к Сану и Мин Мин и ложиться рядом. Он аккуратно проводит ладонью по мягкой шёрстке, стараясь не разбудить кота. События предыдущих дней наводят на разные мысли. Сан с каждым днём раскрывается не просто как слуга, а как интересный и сложный человек. Уён замечает за собой, что видит в Сане лишь человека. Доброго, милого и кажется заинтересованного в нём самом. Тело Сана, принадлежащее сейчас Мин Мин, очень привлекло Уёна в первые часы знакомства, но сейчас он практически не смотрит на него. Внутри рождается что-то новое, прекрасное, словно роза, распустившаяся среди заросшего участка его души. *** — Я как будто вообще не спал, — жалуется Сонхва, медленно петляя за Уёном. — К вечеру мы уже будем на месте, не волнуйся. Там наконец нормально отдохнём. Уён идёт не спеша, держа на руках спящего Сана. Кошачье тело хоть и более выносливо, но требует бóльшего количества сна, чем человеческое. Возможно, Сан бы вытерпел ещё один день, но Уёну уж слишком захотелось воспользоваться этим предлогом, чтобы поносить его на руках. Вряд ли у него бы получилось сделать это в его реальном теле. Вчерашний разговор всё вертится в его голове. Одна небольшая неуточнённая деталь не дает ему покоя. В какой-то момент Уён не выдерживает и таки задает вопрос. — Сонхва, а ты убил ведьму, поменявшую вас всех телами?— Сан ощущается в руках тепло и приятно, от чего Уён говорит это с улыбкой. — Ну да. Она сгорела дотла, — Сонхва отвечает удивленно, словно это само собой разумеющееся. — А что? — Просто странно, что заклинание не развеялось после её смерти. — У сильных ведьм проклятия вечны. Солнце нещадно печёт, от чего, кажется, что воздух обжигает лёгкие. Если бы не тень от густых ярко-зелёных крон деревьев, то путники бы давно превратились в обгоревшие куски мяса. Уже проснувшийся Сан идёт рядом с Уёном. Когда солнце достигает своей самой высокой точки, Сонхва не выдерживает. — Давай остановимся, я сейчас умру от этой жары и усталости! — жалобно хнычет он. — Как ты умрешь от жары, если ты сам можешь превращаться в огонь? — Уён язвит, но не хочет признавать, что и сам порядком устал. Осматривает окрестности в поисках любого, даже самого маленького водоёмчика. — Ну пожалуйста! — Да сейчас, сейчас. Я тоже устал, но нам надо найти подходящее место. Сан, побегай, пожалуйста, по округе, найди нам какой-нибудь хотя бы крошечный водоём. Вообще любую воду. Там будет прохладнее всего. Сан послушно кивает и бежит вперёд. Водоёма найти не удаётся, только небольшой ключик с чистой родниковой водой, но Уён рад и этому. Они пополняют запасы и решают зажарить пойманного по дороге кролика на огне. Оказывается, что Сонхва умеет разделывать дичь, что очень радует. — Тогда ты готовь, а я за хворостом, — Уён встаёт с земли и направляется вглубь леса. — Я с тобой! — Сан быстро подбегает к нему. Очаровательный. Уён не подает виду, но скрыть довольное выражение лица получается плохо. Они мило болтают о пустяках, заходя дальше в лес. Вдруг слышится шуршание травы. Он реагирует быстро: запрыгивает на дерево и видит вдалеке большую рысь. Она медленно идёт в их сторону. — Уён…— Сан говорит тихо и Уён подходит поближе, чтобы лучше его расслышать. — На нас идёт огромная рысь. Уён от удивления делает неосознанный шаг назад и спотыкается об торчащий из земли корень. Его нога неестественно изгибается, от чего он падает, ударившись копчиком о почти зарытый в землю большой плоский камень. Пытаясь издать меньше звука, Уён закрывает рот грязными руками. Он не может сдержать стон от сильной боли. Лишь тихое мычание и проступившие в уголках глаз слёзы выдают его состояние. Сан снова смотрит в сторону рыси и видит, что та продолжает медленно двигаться к ним. Он спрыгивает с дерева. — Можешь встать? — Стараясь не шуметь, спрашивает Сан, с опаской оглядывая Уёна. Дела плохи. — Даже если встану, то сам уйти не смогу, — честно отвечает он, убрав руки ото рта и вытерев землю с лица. Уён понимает, что сейчас выглядит просто ужасно. Грязный, с красными глазами и наверняка подвёрнутой ногой. Умирать в таком виде не хочется. Да и вообще умирать не хочется. Он поднимает взгляд на Сана. Тот выглядит расстроенным, даже в обличье кота. Неужели ему его жалко? Или расстроен, что погибнет хороший проводник? — Я отвлеку её на себя и убегу, — голос Сана звучит уверенно. Глупый парень. Хороший, красивый, но такой глупый. Рано ему ещё умирать. А я отбросом был, им и останусь. Пусть хоть под конец я сделаю что-то благородное. Ради него. Ради этого внезапно возникшего теплого чувства. — Сан, нет. Я останусь тут, а ты в это время сбежишь. — Нет, я успею, я уведу её, а потом вернусь к тебе. — Она быстрее и больше тебя, она тебя сожрёт! Зайди мне за спину и беги! Тут, прерывая их спор, из-за кустов тихой поступью выходит большая рысь. Агрессивно скалясь, она издаëт громкий рык. Ну вот и он, конец. Пожалуйста, пусть Сан спасётся. Хотя бы он должен выжить. Вдруг, Сан выпрыгивает вперёд, переключая внимание животного на себя. — Сан, нет, пожалуйста! Ты должен выжить, не я! — крик Уёна пропитан болью и разочарованием. Почему, почему он не сбежал? Рысь прижимается к земле, готовясь к прыжку. — Почему? — Сан задает один единственный вопрос. — Потому что я чертов вор, Сан, — все, что успевает выкрикнуть Уён. Сан издаёт рык, его шесть вздымается, и он подбегает к рыси, шипит на неё и молнией убегает. Рысь бросается за ним. — Неет….только не ты, Сан…– голос Уёна дрожит от наплывающих слёз. Лёжа на земле и смотря на голубое небо в каёмке листьев деревьев, Уён чувствует, как слёзы ручьем бегут по его щекам. Первая волна истерики прошла, оставив после себя лишь пустоту и боль в сердце. Бесчисленные мысли вертятся в пульсирующей от напряжения голове: Я погубил этого парня. Сан умер из-за меня. Спасая мою никчемную душу. За что?! Господи, если ты есть, ответь мне, зачем ты оставил меня в живых и убил этого парня? Он лучше меня во всем. Он честный, добрый искренний. Я ведь кажется… Даже успел полюбить его. Уён замолкает, садится и вытирает лицо рукавом. Сопли мешают дышать. Или это месть мне? Моя кара? Мучится до конца своей никчемной жизни от того, что из-за меня погиб тот, кого я любил? Это жестоко и не честно! Лучше бы меня растерзали и я медленно умирал, истекая кровью, чем умер он. Господь, вселенная, да кто угодно! Кто угодно, кто сотворил это, будьте вы… Накатывает новая волна слёз, но сил плакать уже нет. Он тихонько хнычет, вытирая вновь и вновь мокнущие глаза рукавами своей рубахи. Уён слышит шевеление кустов и поворачивается в ту сторону. Сейчас всё закончится, да?

***

Сан бежит с безумной скоростью. От учащённого пульса, кажется, что сейчас разорвётся сердце. Рысь не отстаёт ни на шаг и приближается с каждой секундой. Продержаться ещё чуть-то до желанного спасения, только немного. Сан выбегает на поляну, где Сонхва, услышав шум животных, уже поднимается и готовится к атаке. Его руки по локоть зажигаются ярким, обжигающим пламенем. Спасён. Увидев окутанного пламенем надвигающегося на себя человека, рысь резко останавливается. Сан в этот момент уже забегает за спину Сонхва и очень тяжело дышит. — Где Уён? — спрашивает Сонхва, медленно идя по кругу вместе с животным. — Он, — Сан пытается отдышаться. — Он подвернул ногу и лежит… — Он там откуда ты прибежал? — Да. — Хорошо. Животное, оказавшееся с другой стороны от того места, откуда выбежал Сан, громко рычит. Оно боится ярких и горячих всполохов огня на руках женщины. Сонхва резко трогается с места и бежит на животное, оно пятится назад, но не убегает. Тогда он берёт с земли палку, что тут же загорается в его руках и одним точным броском попадает ей в рысь. Взвыв, она подрывается с места и убегает. — Она ведь не побежит к Уёну? — Нет, я специально прогнал её в другую сторону. Но Уёна всё равно надо спасать. — Мин Мин может таскать тяжести на руках, я его обучил. Названный, испугавшись животного, забрался на большой камень неподалёку. — Мин Мин, спускайся! Нам нужна твоя помощь! Он послушно слезает с камня и приближается к остальным. Вместе, они быстро бегут в сторону, где Уён остался в полном одиночестве.

***

Из кустов выходит Сонхва, а следом за ним выходит Сан. Он быстро подбегает к Уёну. — Живой… – всё, что выдавливает из себя Уён. Он крепко прижимает Сана к себе, уткнувшись носом в пушистую шёрстку. Непрекращающийся поток слёз делает её слегка влажной, но он даже не сопротивляется. — Ты живой Санни. Ты не погиб, — словно уверяя самого себя, говорит Уён, отстранившись и разглядывая Сана. — Конечно, он не погиб. Сан умный, сразу побежал ко мне, а я уже прогнал рысь огнем. Ты сам-то как? — быстро докладывает Сонхва. — Я… Ногу подвернул… — И поэтому так сильно ревел? Сан недовольно зыркает на Сонхва. — Ладно, проехали, мы тут придумали, как тебе теперь идти… — спешит перевести тему Сонхва, но его прерывают. — Я “ревел” — он выделяет это слово кавычками в воздухе. — Потому что боялся, что Сан умер из-за меня. Честность в голосе Уёна изумляет Сана. Но тот продолжает: — Ты очень сильно пришелся мне по душе, котик. Поэтому, пожалуйста, не пугай меня больше так сильно. Уён нежно целует Сана в макушку и отпускает на землю. Пусть он знает. — Так что вы там придумали? Мин Мин с удивительной легкостью поднимает Уёна. В лагере все, наконец, обедают и отдыхают, оказав первую помощь Уёну, а потом вновь отправляются в путь. Идея с тем, чтобы Мин Мин нёс Уёна была хороша, но недостаточно. Он часто уставал, а идти даже с поддержкой не получалось. Спустя полтора часа пути Мин Мин окончательно устаёт и отказывается нести его дальше. — Приехали, — грустно вздохнув, произнёс Уён. — Я не знаю, как меня переместить до Юнхо. Может я останусь где-нибудь тут, а вы сами дойдете, а? — Мы тебя не бросим, — даже быстрее Сана отвечает Сонхва. — Да со мной не дойти, вы поймите! — Тебя сожрут дикие звери. — Ну, вы быстренько до Юнхо сбегайте, а он может что придумает. А я пока спрячусь. — Нет! — хором отвечают Сонхва и Сан. Уён задумывается. — Кто-то идёт, — тихо произносит Сан, услышав своим чутким слухом чужие шаги. Очень скоро перед ними и правда появляется юноша. Он странно одет, в широкие длинные шорты и рубашку, без каких либо пуговиц с коротким рукавом. Из его ушей торчат две верёвочки, соединяющиеся в одну идущие откуда-то из кармана. Самым, на удивление, наименее странным на этот момент кажется светящийся шарик, парящий в воздухе перед этим коротко стриженым парнем. Он вынимает верёвочку с какой-то затычкой на конце из одного уха и говорит: — Я Минги, меня послал Юнхо. Я понесу Уёна, идите за мной, — без лишних слов он подходит к расступившейся перед ним компании берёт на руки больного так, словно он ничего не весит, и с ним на руках идёт вслед за огоньком. Все послушно, хоть и с опаской, следуют за ним.

***

— Любимый, они до нас своим ходом не дойдут. Высокий мужчина с лицом ухоженного аристократа, одетый в подпоясанную длинную рубаху и штаны, внимательно смотрит в большое зеркало, ярко контрастирующее своим видом с небогатым убранством избы. В нём отражаются Сонхва, Уён, Сан и Мин Мин отдыхающие у костра, после встречи с рысью. — Ну Юно, я не хочу никуда идти! — жалобно отзывается коротко стриженый парень, лежащий на печи. — Ты целыми днями только и делаешь, что лежишь. То книги читаешь, то в этой своей дощечке тычешься. — Это называется планшет. — Сейчас это не важно. Они два с половиной дня шли, очень устали, а тут ещё и Уён ногу подвернул. Мин Мин долго нести его не сможет. — Почему ты не пойдешь? — Они всё ещё на территории Ёсана. Если я зайду туда, то он точно меня проклянёт. — А меня нет? — Ёсан не такой, он не мстит близким своих обидчиков. — Надо же тебе было с ним поссориться! — Минги произнёс это недовольно, но начал медленно слезать с печи. — А как я-то его понесу? Я ж не ломовая лошадь. — Ага, ты племенной конь. Я тебе зелье дам, ты его выпьешь, и для тебя будет легче лёгкого его принести. Минги на шутку ухмыляется. — А если я заблужусь? — Я тебе огонёчек дам путеводный. Минги задумывается, что бы еще такое придумать, чтобы не идти. — Так ты сходишь? — А что мне за это будет? Приблизившись к Юнхо, Минги притягивает его к себе за талию. — А что ты за это хочешь? Их лица оказываются друг напротив друга. Так близко, что чувствуется дыхание. Юнхо смотрит в янтарные от яркого света глаза напротив. Его сердце бешено колотится, жар, появившийся от соприкосновений тел, будоражит чувства. — Поцелуй, — басит Минги, опуская свой взгляд на губы напротив. Юнхо целует его мягкие, пухлые губы, чувствуя, как его прижимают сильнее уже обеими руками. Поцелуи с Минги слаще лесной ягоды. Юнхо усиливает напор, положив руку на его шею и прижимая к себе. Вторую руку он опускает на его ягодицу и удовольствием сжимает мягкую плоть. Юнхо чувствует, как Минги стонет в поцелуй и возвращается в реальность. — Всё, хватит, — говорит Юнхо, с неудовольствием оторвавшись от поцелуя. Как бы ни хотелось сделать это ещё, нужно было помочь путникам. — Сейчас дам тебе зелье и иди.

***

На протяжении всего пути, Минги кажется, ни на каплю не устал, что было очень удивительно для компании. Парень хоть и выглядел крепким, но путь оказался неблизким, а он ни разу не просил отдохнуть и не спускал Уёна с рук. Засунув ещё в начале пути свою затычку обратно в ухо, он не проронил ни слова, абсолютно игнорируя разговоры остальных. Лес словно расступается перед ними, являя взгляду аккуратный деревянный домик. К нему ведёт песчаная тропинка, рядом с которой расположено множество пышущих яркостью зелёного цвета грядок. Возле самого дома в круглых клумбах высажены всевозможные цветы. На крылечке, накрытом навесом, сидит высокий статный мужчина. Его лицо, озарённое добродушной улыбкой, слишком контрастирует с окружающей обстановкой и статусом отшельника. Мужчины с такой идеальной внешностью обычно встречаются при дворе короля, не меньше. — Наконец-таки вы добрались! — Юнхо подымается с крыльца и с распростертыми объятиями подходит к Сонхва. Он таким поведением явно смущен, но всё же обнимает его в ответ. — Ты ведь Юнхо, да? — уточняет Сонхва. — Конечно! Кто ещё кроме меня тут будет. Внимательный взгляд Уёна цепляется за Минги, который неотрывно и влюбленно, смотрит на Юнхо. Тот, заметив это, подмигивает ему. От такого незаметного, но значащего, кажется, очень много контакта у Уёна поднимается настроение. Минги по-хозяйски разувается у крыльца и без приглашения входит в дом с Уёном на руках, пока остальные беседуют с Юнхо. Внутренне убранство дома такое же аккуратное, как и его фасад. Уён часто бывал в домах бедняков и простых людей. Этот не приукрашенное богатством убранство вселяло в его душе теплоту. В доме было очень уютно. Пока Минги нёс его, по-видимому, в спальню, Уён подметил большое количество развешанных по стенам сушащихся трав и разных баночек с отварами на полках этажерки. Спальня представляет собой крошечную комнату с большой кроватью посередине и тремя сундуками вдоль стены. Здесь тоже на стенах развешаны травы, а ещё имеется окно, выходящее на внутренний двор с хлевом для скотины, и, как предположил Уён, сеновалом. — Минги, спасибо тебе, — говорит Уён, когда его аккуратно садят на кровать. — Не за что. Отдохни тут пока. Юнхо вылечит твою ногу, не волнуйся. Произнеся последнее, он выходит из комнаты. Неплохой парень. Только чересчур нелюдимый… Судя по шуму, все с удобством обустроились в гостиной и весело о чем-то беседовали. Уён почувствовал себя обделённым, вынужденный сидеть в одиночестве с, на самом деле очень сильно болящей ногой. Заметив на штанине дырочку, он неосознанно стал её ковырять, пытаясь отвлечься. В комнату стучат — если стук по стене рядом с пустой дверной аркой можно так назвать — и, не дожидаясь ответа, заходит их новый знакомый. Юнхо держит в руках несколько баночек с неизвестным содержимым. — Привет, Бенифи, — он здоровается дружелюбно, но то, что его называют не не по имени, а по прозвищу, оставляет легкий неприятный осадок. Юнхо задвигает занавеску на двери, которая, судя по летящей с неё пыли, используется крайне редко. — Снимай штаны, мне нужно осмотреть твою ногу. Уён медлит. Просьба хоть и логичная, но сейчас звучит неприлично и опасно. При этом, даже если допустить, что он не против, самому сделать это не получится. — А нельзя просто закатать штанину? — из-за смущения голос кажется непривычно тихим. — Они у тебя плотно прилегают к ноге, не выйдет. Ой, точно, тебе же неудобно снимать самому. Юнхо подходит ближе и присаживается на корточки. Тянет свои длинные пальцы к поясу Уёна, на что тот рефлекторно отклоняется назад. — Прости, не подумал! — искренне извиняется Юнхо и убирает руки. — Мне позвать Сонхва, чтобы он снял? От одной мысли об этом у Уёна краснеют уши. — Нет, не надо Сонхва. Просто, вы не предупредили и… — Понял. Так я сниму? — Да. Юнхо аккуратно стягивает их, даже не доставляя боли повреждённой ноге. Уён пропускает мысль о том, что у него явно есть опыт снятия штанов с мужчин и пытается сдержать ухмылку. — Так, смотри, — Юнхо берёт в руку бутылочку из синего стекла. — Это тебе нужно выпить. Не буду врать, на вкус оно ужасное, но там на пару глотков. Выпьешь залпом и забудешь. Он протягивает незнакомую жидкость Уёну. Тот грустно вздыхает, но забирает её из его рук и залпом выпивает. Жидкость, вопреки предупреждению Юнхо, оказывается просто горькой. — Умница, а этим я тебе помажу ногу. Юнхо берёт второй бутылек, сделанный из зелёного стекла. Он такой же маленький, но имеет достаточно широкое горлышко, чтобы в него можно залезть двумя пальцами. Что Юнхо собственно и делает. На его пальцах остается что-то, что, скорее всего, является лечебной мазью. Уён надеется на это. Аккуратно нанеся большое количество какой-то коричневой смеси на ногу, он начинает медленными и плавными движениями втирать её в кожу. Руки Юнхо изящные, с длинными красивыми пальцами, скользят по месту ушиба, не доставляя даже малейшего дискомфорта. — Судя по тому, что у тебя половина голени посинела, я очень удивлён, что ты так хорошо держишься. Только Юнхо это заметил. У Уёна действительно сильно болит нога. Настолько, что иногда приходилось сдерживать слезы от боли. Он привык никому не показывать себя слабым или больным. Скрывать такие вещи от чужих, враждебных глаз. Уён делал так всю свою жизнь. В ответ на слова Юнхо, Уён лишь тяжело вздыхает. — Ничего, скоро всё пройдет, — он заканчивает и размазывает остатки мази по своим рукам. — Только твои штаны соберут всю мазь. А ей нужно время чтобы впитаться. — Я тут один сидеть не хочу! — тут же возмущается Уён. Он понимал, что ведет себя как ребенок, но молчать не может. — А сидеть со всеми в исподнем? — Юнхо, смотрит, как тот мгновенно смущается. — Минги! — Зачем Минги? — только успевает спросить Уён, как тот выглядывает из-за занавески. — Ой, — Минги демонстративно прикрывает рукой глаза, увидев его в исподнем на своей кровати. — Что-то нужно? — Да, в каком сундуке у тебя лежат шорты? — У самого окна. А тебе зачем? — Не одолжишь на время гостю? — Без проблем, пусть берёт. Только пусть и сам потом стирает. Договорив, Минги тут же исчезает. Юнхо перекладывает вещи в названном сундуке, пока не находит нужную. — О, вот они. Давай я помогу тебе переодеться. Уëн не сопротивляется и решает задать мучающий его давно вопрос. — Юнхо, а кто такой Минги? Он же явно не отсюда. Юнхо улыбается своим мыслям, натягивая штанину на больную ногу. — Минги однажды пришел ко мне и попросил ночлега. Он переместился из иного мира с помощью случайно найденного кольца. Перемещения во времени? Сколько всего я не знаю о магии… — А все эти вещи? — Он постоянно бегает туда сюда из своего мира в наш. Но всегда возвращается. *** Из спальни Уён выходит уже на своих ногах, хоть и опирается на Юнхо. Чужие шорты, оказываются не по размеру большими, и лишь туго затянутая верёвочка на поясе не дает им упасть. Уён смотрит, как Минги накрывает на стол и его взор случайно падает на его зад. Вопросов о том, почему шорты ему большие, не остаётся. Стол заставлен большим количеством самых разнообразных яств. Заметно, что к их приходу тщательно готовились. После сытного застолья, все рассаживаются по лавкам вдоль стен. Солнце за окном клонится к закату. — Юнхо, ты ведь поможешь нам? — прерывает тишину Сонхва. — Конечно, не зря же вы так долго сюда тащились. Как только солнце сядет, я проведу обряд. Сначала для тебя, а потом для Сана. Уён, гладя мягкую шерстку лежащего на его коленях Сана, лишь вполуха слушает Юнхо. Тот начинает говорить что-то про сам обряд для заклинания, но мысли в его голове громче слов волшебника. Что будет после того, как Сан станет человеком? Что-то между нами изменится? Уён поворачивается и внимательно осматривает Мин Мин. Крепкое рельефное тело. Мелкие, еле заметные из-за щетины веснушки. Угораздило же его родиться таким красивым.

***

Юнхо вместе с Минги выходят на улицу, неся две корзины различных вещей для обряда. Возвращаются лишь, когда исчезают последние лучи закатного солнца. Юнхо сразу же уходит в спальню и возвращается оттуда в свободном до пола белом платье со странными вышитыми на крае подола узорами, больше напоминающем очень длинную льняную рубаху с парой пуговиц у ворота. Подойдя к выходу он говорит: — В окна не глядеть ни при каких условиях. Даже тебе, Минги, — тот послушно кивает. — А теперь ты, Сонхва. Выходи из избы.

***

Тьма, густая, как свернувшаяся кровь, окружает Сонхва, но она больше не страшит. Он наблюдал за этой тьмой до рассвета каждое своё дежурство в эти дни. Сегодня, она лишь кажется какой-то…волшебной. Юнхо останавливается у самого входа и когда, наконец, Сонхва оборачивается к нему, говорит: — Пройдешь по этой тропке, пока не увидишь на земле круг. Тебе нужно встать в самый его центр, закрыть глаза и стоять так, не двигаясь, пока я не скажу, что всё закончено. — Хорошо, — робко отвечает Сонхва и, повернувшись, направляется в указанное место. На земле, цветными, редко лежащими камнями выложен небольшой круг. Между ними лежит по одному цветку. Сонхва бережно вступает внутрь и становится посередине. Он поднимает голову и видит как навстречу, словно призрак, движется Юнхо. Сонхва выпрямляет спину и закрывает глаза. — Расслабься и будь готов, что я окроплю тебя водой. Молчи и ничего не говори. Звуки шагов по невысокой траве сопровождаются монотонным голосом Юнхо, произносящим что-то на неизвестном Сонхва языке. Вдруг, ощущение чего-то мокрого возникает на его правом плече. Он чувствует, что вода источает запах похожий на ароматы сушёных кореньев, мёда и укропа. Следом за этим, обильные капли прилетают по спине и далее по кругу. Юнхо, все это время не прекращающий говорить внезапно замолкает. Лёгкий ветер обдувает тело, и в местах, где блуза прилегает из-за влаги становится неприятно холодно. По телу бегут мурашки, но Сонхва стоит не шелохнувшись. Юнхо начинает говорить вновь. Возникает свет, настолько яркий, что хочется прикрыть руками закрытые глаза. Свет исчезает, а по телу бегут колючие мурашки. Это знакомое чувство, возникшее ранее после заклинания ведьмы, воодушевляет. — Я закончил, можешь открывать глаза, — произносит Юнхо точно в ту же секунду, когда неприятное ощущение проходит. — Только ты...горишь. — Что? — Сонхва распахивает глаза и видит, что всё его тело объято пламенем. — Чёёёрт, — Сонхва тут же возвращается в свой прежний человеческий облик и начинает осматривать свою сильно обгоревшую одежду. — Прости, я не ожидал, что ты воспламенишься, — растеряно произносит Юнхо, осматривая Сонхва. — Но заклинание сработало как надо, теперь ты снова в мужском теле. Сонхва первым делом отодвигает пояс брюк и заглядывает туда. — Да, всё на месте, — его голос звучит намного грубее прежнего, но вздох полон облегчения. — Ну и отлично, теперь остался только Сан.

***

Сонхва входит в дом первым, ловя на себе заинтересованные взгляды. Уён аккуратно перекладывает Сана на скамью и подходит ближе. Черты лица, мужчины претерпели минимальные изменения, волосы, едва доходят по своей длине до плеч. На шее заметно виднеется кадык, а вместо аккуратной женской груди лишь плоская мужская. Такой же тонкий стан, хоть более развитая мускулатура рук и плеч. — А что-то кроме груди и длины волос изменилось? — отшучивается Уён, на что получает заслуженный подзатыльник от Сонхва. — Ладно, бьёшь ты теперь не по-женски, — он смеется, потирая ушибленный затылок. — Ты ужасно бестактный! — басит Сонхва своим вернувшимся в норму голосом. — Так, — с улыбкой на лице возвращает внимание к себе Юнхо. — Сан, Мин Мин, ваша очередь. Названные послушно поднимаются и следуют на вход. Уён провожает взглядом удаляющиеся фигуры, пока они окончательно не исчезают в проходе. Лёгкое ощущение тревоги создает дискомфорт в груди. Всё ведь точно будет хорошо, почему не получается отделаться от растущего волнения? Уён трясёт уже успевшей зажить ногой, пытаясь пересилить своё беспокойство. Почему я так сильно хочу его увидеть? Минуты тянутся, словно часы и, кажется, что они никогда не войдут снова в эту дверь. Никогда более не будет так, как было раньше. Возможно, в этом предчувствие Уёна не подводит. — Да когда они уже вернуться! — не выдерживает Сонхва. — Я уже хочу увидеть настоящего Сана. Знал бы ты как сильно хочу этого я… Дверь распахивается и внутрь входит Сан. Улыбка озаряет его лицо, являя виду еле заметные из-за щетины ямочки. Уёну кажется, что он забыл как дышать. Одного взгляда и улыбки становится достаточно, чтобы понять, что перед ним, наконец, Сан. Такой, каким он и должен быть. — Я вернулся в своё тело! — он восклицает радостно, дурачась и кружась перед всеми. — Это так… Непривычно, — Сонхва рассматривает Сана так, как будто не видел его никогда раньше. Никто, кроме Минги не замечает как в избушку возвращается Юнхо и Мин Мин в своем истинном обличье. Кот сразу же направляется к нему и запрыгивает на невысокую печь. Он забирается на бёдра свесившего ноги вниз Минги и начинает медленно и монотонно разминать их лапами. Юнхо смотрит на это снизу, улыбаясь тому, как мило выглядит удивленный таким вниманием животного парень. Уён пытается унять свой сердечный ритм, потому что становится слишком сложно сдерживать чувства, бурным потоком вырвавшиеся наружу. Сердце, привыкшее столько лет биться лишь во благо других, терпеть боль и страдания, теперь ликовало, наполняя душу густым мёдом счастья. — Как я тебе теперь, Уён? — Сан обращается к Уёну абсолютно неожиданно для последнего. Прекрасный настолько, что я готов украсть тебя отсюда прямо сейчас и целоваться до самого утра. — В истинном облике тебе идёт больше, чем в кошачьем. — Надеюсь это значит, что тебе нравится, — Сан улыбается одним уголком губ и подмигивает, уверенно флиртуя, а Уёну хочется визжать от смущения. — Юнхо, а мы можем где-то тут лечь спать? — Сонхва говорит это устало, а следом ненарочно сильно зевает. — Конечно, сейчас я все приготовлю. Согнав всех с лавок, Юнхо соединяет их, создавая подобие кровати, на которой, к смущëнной реакции обоих, размещает Уëна и Сана. Сонхва же занимает место на печке, в то время как хозяева остаются в собственной спальне, предварительно занавесив вход от чужих любопытных глаз. Длины и ширины скамеек вполне хватает для того, чтобы разместиться на них вдвоëм. Только вот Уëну кажется иначе. Сан находится в катастрофически опасной близости и даже не касаясь его ни миллиметром своего тела, доводит до того, что сердце бьëтся так, словно сейчас выскочит из груди. Вспоминаются вечера в лесу, когда он без опаски и смущения прикасался и гладил Сана. Сейчас же мозг предательски просит, чтобы прикоснулись и погладили его. Уëн разворачивается спиной к причине собственных мучений, тогда как она вдруг начинает говорить с ним: — Тебе неудобно, мне отодвинуться? — голос Сана низкий и слегка хриплый из-за неразработанных еще связок. Он проникает под кожу, оставляя после себя рой мурашек. — Нет, все хорошо, мне удобно. Скорее уснуть, скорее, уснуть, скорее уснуть… — Уëна… — голос Сана звучит робко. — Да? — Можно тебя обнять? Широко раскрыв глаза от шока, Уëн смотрит в стену, не зная куда себя деть и что ответить. Молчаливая пауза становится все длиннее, что делает ситуацию ещё хуже. — Да, — ответ звучит почти неслышно. Сильные руки притягивают к себе. Спиной ощущается чужой жар, теплое дыхание щекочет открытую кожу шеи. В чужих объятьях тело расслабляется, словно ему не хватало лишь этого. Уëн кладëт свою руку поверх руки Сана и закрывает глаза. Эйфория проходит, оставляя место лишь успокоению, что неминуемо усыпляет уставшее от тяжëлого дня тело. Уëн не узнает, но в этот самый момент Сан сам чуть ли не готов умереть от счастья, обнимая его.

***

Торопливо выбравшись поутру из чужих объятий, Уëн как можно тише выходит из избы. Лëгкая утренняя прохлада приятно освежает, помогая проснуться. Спустя столько дней, Уëн наконец чувствует себя по-настоящему выспавшимся. Это задает хорошее настроение с самого утра и он возвращается внутрь, где замечает, что остальные всë еще спят. Сев на край скамьи, Уëн внимательно всматривается в умротворëнное лицо Сана. На душе становится тепло, лишь от этого, а следом возникает мысль: Что будет между нами дальше? Сборы, плотный завтрак, неожиданная информация от Юнхо, о том, что обратно их вернут с помощью телепортации и вот уже Уëн идет до своего дома вместе с Саном. Прибыв к особняку Сонхва, Уëн скоро прощается, ссылаясь на то, что он устал от таких приключений и соскучился по родному дому. Сан вызывается проводить его, на что Уëн не сразу, но соглашается. Оказавшись на пороге его дома, они останавливаются и глупо смотрят друг на друга, не желая прощаться. — Может, зайдешь ко мне? — Уëн чувствует себя деревенской девчонкой, влюбившейся до беспамятства в городского повесу. — С удовольствием, — Сан отвечает уверенно, но румянец на щеках выдает его с головой. Уëн осматривается, проверяя улицу на наличие лишних ушей. Но в этом районе довольно безлюдно и в обычное время, а сейчас вокруг ни души. — Санни… — с силами собраться тяжело. — Я влюблён в тебя и хочу знать, взаимны ли мои чувства. — Признание выходит слишком сухо, отчего тревога оседает камнем на сердце. — Пока я не встретил тебя, то и не думал о том, что могу испытать нечто подобное вновь. — Сан говорит это смущённо, то опуская взгляд в пол, то вновь смотря Уёну в глаза. — Я хочу быть с тобой. Быть твоим. Уëн накрывает своими губами губы Сана в нежном поцелуе. Он длится всего несколько секунд, но в сердцах обоих распускаются цветы прекрасной, светлой и чистой любви.