Путь пожирающего разума

Ледяной нож. Вот что это было. Не ветер – ледяной нож, вонзившийся прямо между глаз. Резкий. Оглушающий. Больше боли, чем холода. Весь мир – подготовка к прыжку, напряжение в ногах, смола внизу, зовущий гул, шепот внутреннего демона «Прыгай, прыгай сейчас» – все это перемололось в одно мгновение. Меня дернуло назад, как марионетку, чью нить резко натянули. Я отшатнулся от перил, споткнулся о собственные ноги, едва не грохнувшись на мокрый асфальт моста. Сердце, которое секунду назад замерло в предвкушении падения, теперь колотилось как бешеное, выпрыгивая через горло. «Ай-яй-яй!» – засвистел ветер, обвиваясь вокруг меня холодными потоками, уже не ножом, а скорее плетью клоуна. «Не туда, герой! Не туда шагаешь! Вниз прыгать надо, а не назад!» «Фу-у-ух!» – фыркнула чугунная решетка перил, которую я чуть не перелетел. «Придурок! Чуть не сломал мою старую спину! Прыгать собрался – прыгай уж, а не пугай!» «Пффф! Слабак!» – булькнула смола внизу, тени в ней заволновались разочарованно. «Дунуло чутка – и сразу сдулся! Мы ждали! Готовились!» «Трус конченый!» – заскрежетал асфальт под моими подошвами. «Даже смерти испугался! Теперь будешь жить дальше со своим позором! Весело!» Инстинкт. Тупая, животная сила, впихнувшая меня обратно на шаткую платформу жизни. Тело дрожало, руки тряслись, зубы стучали. Не от холода. От адреналина, от сорванного прыжка, от ужаса, что я был в полушаге от вечности. В кармане – вибрация. Опять. Настойчивая, как стук в дверь к должнику. Гавриил? Надежда вспыхнула на миг – и тут же погасла под шквалом страха. Нет. Не звонок. Это… другое. Более мелкое. Назойливое. Судорожно, пальцами, скрюченными от холода и дрожи, я полез в карман. Телефон. Экран гаснул. Мигнул в последний раз тусклым, желтоватым светом – и погас. Но в этот миг я успел увидеть. Не входящий вызов. Иконку. Красную. Резерв. Батарея. 1%. И под ней текст: »Батарея почти разряжена. Подключите зарядное устройство.» «ОХУЕТЬ!» – рявкнул фонарь на мосту, осветив меня насмешливым лучом. «Батарейка сдохла! Как и твоя решимость! Тара-рам!» «Символично!» – захихикала лужа у моих ног. «Полная разрядка! Телефона и человека! Па-ра-лле-ли!» «Теперь ты совсем один,» – прошипели тени у перил, их щупальца потянулись к моим ногам снова, но вяло, как бы нехотя. «Ни связи. Ни надежды. Только мы и смола. Вернись к краю.» Бессилие. Полное, тотальное. Телефон – последняя связь с Гавриилом, с реальностью, с хоть каким-то смыслом – превратился в мертвый пластиковый кирпич. Черный экран отражал мое искаженное, перекошенное от дрожи и страха лицо. Уродца. Труса. Ничтожества. Который даже прыгнуть нормально не смог. Я застонал, сжимая мертвый телефон, желая вдавить его в свою грудь, в это ничтожное сердце, которое продолжало биться, хотя должно было остановиться минуту назад. Отчаяние. Темное, густое, как та смола внизу. Заполняло все. Не осталось сил даже на ненависть к двойнику или к нытику. Просто… пустота. И стыд. Жгучий, унизительный стыд за то, что я не смог. Даже это. Даже кончить. Показал свою слабость ветру, перилам, смоле, всему этому орущему городу. «Ну?» – спросил внутренний демон, его голос звучал устало, разочарованно. «Реванш? Или снова будешь стоять? Как тряпка?» Я поднес мертвый телефон к глазам. Тупо тыкал пальцем в черный экран. Ничего. Ни капли жизни. Надо… надо попробовать… может, в мессенджере… адрес… пока не погас окончательно… Но как? Экран черный! Бешенство, беспомощное, детское, охватило меня. Я тряс аппарат, бил по нему ладонью, тыкал кнопки, моля хоть о мигании, о признаке жизни. «Бей сильнее!» – подбадривал асфальт. «Может, искры полетят? Красиво будет!» «Экзорцизм!» – заорал фонарь. «Изгоняй злого духа из телефона! Ахаха!» И вдруг – чудо. Миг. Секунда. Экран вспыхнул. Тускло. Желто. Как последний вздох. Заставка. Значки. Я не думал. Пальцы, дрожа, сами нашли мессенджер. Открыли. Чат с Гавриилом. Листали вверх, вверх… Глаза, залитые слезами от ветра и бессилия, цеплялись за пляшущие, полустертые буквы. Искали… что? Название. Адрес. Хоть что-то. Пока этот последний процент не испарился. И – нашел. Не вчера. Не позавчера. Два дня назад. Сообщение от Гавриила: Гавриил (2 дня назад): »Веля, не забудь, встречаемся в «Старом Вороне» у Чистых прудов, в восемь! Только без твоих фирменных коктейлей из всего подряд, а? Защиту надо отметить, а не похоронить! 😉» Буквы. Четкие. Название. »Старый Ворон». Место. Чистые пруды. Время. Восемь. И… и шутка. Предупреждение. «Без твоих коктейлей… Защиту отметить, а не похоронить.» Тон… теплый. Дружеский. Заботливый даже. Как тогда, в старых сообщениях поддержки. Облегчение. Огромная, тяжелая волна. Смыла на миг все. Стыд, страх, тошноту, смолу, тени, кричащий город. Я знаю! Знаю, куда идти! «Старый Ворон»! Чистые пруды! Гавриил будет там! Или… или был? Сколько времени? Я смотрел на часы… часы! На умирающем экране. Цифры прыгали, но я выцепил: 20:17. Восемь вечера… я опоздал. На семнадцать минут. Но, может, он еще там? Ждет? Надежда! Слабая, но – живая! «Опа-опа!» – свистнул ветер, кружа вокруг. «Нашло просветление! Адрес всплыл! Теперь беги, неудачник, беги к дружбану!» «Поздно, дурачок!» – засмеялся фонарь. «Он уже ушел! Сидел-сидел, да и свалил! Кто ж такого будет ждать?» «Чистые пруды...» – задумчиво булькнула лужа, превращаясь в мини-карту. «Далеко, сопля! Добежишь – ноги отвалятся!» Но мне было плевать. Я знал! Знаю! »Старый Ворон»! Чистые пруды! Надо идти. Сейчас. Пока… пока телефон… экран еще светился. Тускло. Я листал дальше. Нашел свой ответ. На то самое сообщение. Отправил в тот же день. Я (2 дня назад): »Да ладно тебе, Гавр! Я как Шаман, знаю меру! Намешаю нам крылышек! 😎» Ирония. Горькая. Жестокая. Как удар обухом по затылку. «Как Шаман, знаю меру.» Ха. Знаю меру. Тот, кто сейчас стоит на мосту с разряженным телефоном, с головой, полной галлюцинаций и самоуничтожения, с трясущимися руками, едва не спрыгнувший в смолу. Тот, кто не знал меры. Кто намешал в себя такого коктейля, что похоронил не праздник. Себя. Похоронил память. Похоронил достоинство. Похоронил все, кроме этого стыда и отвращения. «Намешаю нам крылышек!» «Крылышек»… Эвфемизм для адской смеси, которая привела меня сюда. Крылья? Да, крылья были. Крылья Икара. Из воска и перьев. И я взлетел слишком высоко к солнцу своей глупости и самонадеянности. И рухнул. Сюда. На этот мост. К этой смоле. К этому позору. Презрение. Новое. Глубокое. Как пропасть. Не к нытику. Не к двойнику. К этому идиоту. К этому бахвалу, который постит глупые смайлики и хвастается тем, что «знает меру», когда уже стоит на краю. К этому «Шаману», который не шаман, а жалкий шарлатан, отравивший сам себя. Презрение к себе вчерашнему. Который все это написал. Который подписал себе приговор этим глупым, самоуверенным сообщением. «Аха-ха-ха!» – заорал рекламный щит на другом конце моста, изображая бутылку энергетика. «Шаман! Знаток меры! Намешал крылышек и полетел... вниз головой!» «Крылышки обгорели!» – запел фонарь, мигая в такт. «Как у Икарушки! Прямо в смолу!» «Похоронил-таки праздник!» – булькнула смола снизу. «Себя! В нас! Молодец, Шаман!» Я стоял, сжимая мертвый телефон, глядя в черный экран, где только что горели эти роковые слова. «Старый Ворон». Чистые пруды. Я знал, куда идти. Дорога была долгой, но я знал направление. Центр. Метро. Чистые пруды. Найти бар с вороном. Но зачем? Чтобы прийти к Гавриилу? В таком виде? Дрожащим, вонючим, с глазами безумца, с тенью самоубийцы на плече? Чтобы он увидел это? Результат «крылышек» и «меры»? Чтобы прочел в моих глазах весь ужас этого вечера? Весь стыд за прочитанные сообщения? За почти прыжок? Чтобы услышать, как я, возможно, буду блевать у его стола? Или рыдать? Или просто тупо смотреть в пустоту? Мысль была невыносима. Унизительнее прыжка. Потому что прыжок – конец. А это… это было бы продолжением. Продолжением позора. На его глазах. Перед его лицом. Перед лицом единственного человека, который, возможно, еще верил, что во мне есть что-то человеческое. А я принесу ему только доказательство обратного. Окончательное. Вонючее. Живое. «Зачем?» – прошептал я в черный экран телефона. Ветер подхватил шепот и разнес по мосту, смешав с гулом и смехом города. «Зачем идти? Чтобы похоронить последнее?» Я знал адрес. Но смысл был потерян. Как и заряд батареи. Как и моя воля. Я стоял на мосту, не у перил, а в центре, и смотрел в мертвый экран, где навсегда застыли слова: «...намешаю нам крылышек!» – мое самоубийственное хвастовство. И рядом – его предупреждение: «...а не похоронить!» Я похоронил. Себя. Теперь надо было решить: идти показывать Гавриилу свежую могилу? Или… или найти другую? Поглубже? Потише? Без свидетелей? Телефон в руке был тяжелым, холодным, мертвым камнем. Как и надежда.