Я просто боюсь, но я не трус...

🤍🦷🤍

      Выйдя из здания Тэхён огляделся и направился к парковке. Погода так и шептала - бросай всё к чёрту или забей, ну или заклей скотчем, если забить не получится. Хотелось поскорее избавиться от одежды и обуви, и забраться в горячую ванну с баночкой пива, поставить арома-свечи по периметру ванны и закрыть глаза, и слушать, как плавится воск, как где-то чирикают птички, как дети в мяч играют, как...       — Тэхён-щи, — громкий крик разнёсся, как сирена, — Доктор Ким, подождите!! — и Тэхён, закрыв глаза и глубоко вздохнув, заставил себя замедлиться, но не остановиться, и на всякий случай обернулся, глядя на корявую походку «сирены». — Давай только побыстрее, — поторопил он своего медбрата Пака, надеясь, что его не задержат надолго; подходя к своей машинке и открывая дверь, Тэхён мысленно помолился, чтобы та больше не ломалась, тьфу-тьфу-тьфу, не сглазить! — Я не могу быстрее, — заканючили ему в спину, и Тэхён сжал губы, моля всех богов о смирении и спокойствии, и мысленно представил себя лысым монахом где-нибудь в горах Тянь-Шаня, где его никто не достанет, и он наконец-то сможет отдохнуть, — У меня ноги... У меня новые туфли... Мозоли... Я не могу... Мне домой... — ну прям детский сад какой-то, а тут Пак Чимин, как каучук – прилип и не отлипается!!       Нет, Тэхён очень симпатизировал ему, а разве можно было бы иначе?! Чимин милый, тут и не поспоришь, у него прям на лбу гравировка, что Пак милый, но и даже такие милые, как он, могут достать за нефиг делать! Он ему уже весь мозг проел вдоль и поперёк, рассказывая, какой этот Юнги, пригласивший его на свидание, такой-сякой-милашка, и всё в таком роде, что Тэхён мог бы запросто написать диссертацию про всю жизнь этого замечательного человека, начиная с утробы родителя, а ещё лучше с зачатия, хотя нет, надо раньше – пока Юнги был ещё на стадии хвостатого сперматозоида!       — Помогите мне, пожалуйста, Тэхён-щи! — взмолился Пак, когда смог-таки доковылять до доктора Кима, едва ли не падая на капот его лялечки, и куда уж без этого – взглядом несчастного кота он посмотрел на омегу, ещё бы и слезу пустил, а он и напустил театральной влаги, чего уж там скромничать и мелочиться, — Отвезите меня домой, пожалуйста...       Тэхён, конечно, душа добрая, но он тоже человек из плоти и крови, и эта плоть и кровь тоже могут нервничать и закипать невовремя. И, не дожидаясь, пока ему дадут согласие, Чимин поковылял на другую сторону, уже мысленно усаживая свою попку на мягкое сиденье.       — Я бы мог и сам, вообще-то, — начал он оправдываться, хотя ни крохи сожаления в нём не искрилось, — Но Юнги укатил на повышение квалификации, а я сам не доберусь домой, и помру по дороге! — брехло, а такси на что?!       И пока он тараторил, Тэхён уже сел за руль, и Чимин, на правах личного помощника Кима, почувствовав себя вольготно, снял туфли, и на весь салон раздался стон, переходящий в неразборчивый шёпот.       — Господи... Как же хорошо...       Это было единственное, что можно было понять, а потом последовал ещё один стон, и только сейчас доктор Ким посмотрел на несчастные лапки омежки, а ведь по-другому их и не назовешь, как лапки. Он на огромные мозоли смотрел и кривился и сожалел по-настоящему – кожа на ступнях покраснела, будто перетянутая жгутом, а волдыри на пятках надулись, и водянка грозилась лопнуть в любой момент..       — Это надо бы обработать, — Тэхён почувствовал эту фантомную боль, когда болит мозоль и ходить становится некомфортно, — И кто тебя надоумил обуть такие кандалы на работу?! — он смотрел на очень красивые туфли, в которых было бы удобно только сидеть, — Где твои кроксы? — Тэхён выруливал со своего парковочного места, — Почему ты не в них был? — он просигналил, глядя на какую-то бестолочь в зеркало заднего вида, а потом посмотрел на Чимина, который сидел и пялился на доктора огромными глазами.       — И как я предстану перед Юнги в кроксах? — он даже всплеснул руками, — Чтобы он меня видел в кроксах?! — по его мнению появиться перед мужчиной в кроксах – это верх безобразия, и вообще, недопустимо! — Да я даже и представить себе не могу, как я буду выглядеть перед ним в кроксах?! — ну всё, завёлся, как шуруповёрт!       — Ну ты ж когда-то будешь перед ним в неглиже выхаживать? — не соглашался с ним Тэхён.       — Неглиже – это другое! — Чимин поднял палец, — Это совсем другое! Это же не рейтузы, в конце концов!       — Но рано или поздно это случится, и ты будешь перед ним выхаживать в кроксах и рейтузах! — и Тэхён засмеялся, представляя именно это, как Чимин дефилирует перед мужчиной в одежде, которая не является эротично-зазывающей.       — Чем позже тем лучше! — безоговорочно ответил Чимин, — Альфа должен видеть омегу в самом лучшем издании, а кроксы... и рейтузы... — он даже задумался и скривился, — Это же так непрезентабельно и не комильфо!       — Ну да, — Тэхён кивнул, — Зато с мозолями на обе ноги да на всю пятку – это нормально?       — Так он же меня сейчас не видит!?       — Ну так ты ж зачем-то обул эти кандалы!       — Так я думал, что он за мной заедет, а он позвонил мне уже поздно, и сказал, что не заедет, вот я в них и ходил весь день, — Чимин пожал плечами, — И вообще... — он глянул в окно, — Для него мне хочется выглядеть хорошо, — Тэхён ничего не ответил, полностью соглашаясь с ним, и Чимин продолжил, — Юнги совсем другой... Он не такой, как остальные...       — А какие они, эти остальные? — Тэхён и сам не заметил, как вовлёкся в диалог, вспоминая, что из-за огромного количества пациентов им некогда было перекинуться даже парой фраз, кроме рабочих моментов.       — Вы знаете, сколько у меня было таких переписюнов и тарелочников, которые только и могли, что лапшу на уши вешать?! А Юнги не такой оказался...       — Кого? — переспросил Тэхён, не очень понимая одно слово, — «Переписюнов»? — переспросил он с улыбкой, — Это как?       — А так! — Чимин повернулся к Киму, усаживаясь поудобнее, — Переписюны – это те, кто переписываются долго и за нос водят, цену себе набивают, а потом намекают на свою значимость, а сами и выеденного яйца не стоят! — он смешно фыркнул, сморщив носик, — На свидания напрашиваются, как бляди, да ещё и ведут подсчёт всего! — и загнул несколько пальцев, — Сколько и на что они потратились, ещё и список предоставляют!       — А Юнги не предоставлял? — пошутил Тэхён, глядя на мелкую зажигалочку, как у того прям всё взбаламутилось внутри.       — А вот мой Юнги нет! — и Тэхён поставил пометочку для себя, что раньше Чимин его называл бычком «ни бэ ни мэ», а теперь он перекочевал в разряд «мой Юнги», — У него, знаете, какой взгляд?! — омежка распахнул свои красивенные глазища, — Такой, что два раза повторять не надо, и даже говорить не надо, его и так понимают!       — Это как? — не унимался Тэхён, наслаждаясь своим помощником, — Взгляд орла, что ли?       — У него средний палец во взгляде, поэтому его и понимают молча! — он прям защищал своего альфу, как мог, а это значило только одно – Пак Чимин, наверное, влюбился... — И вы же знаете, — продолжал он свою философию, — Меня не привлекает, какая у мужика машина или телефон, — ну да, ну да, пусть будет так, — И какая должность, — и противореча самому себе, он клацнул языком, — Айфон последней модели и Гелендваген Mercedes-Benz G-Класс, — это так, между прочим, чтобы вопросов не возникало, — Для меня важно то, как он ко мне относится, — ага, и на какой машинке возит и с какого телефона звонит, — И сколько труда он вкладывает, чтобы видеть мою улыбку, — ну, видеть чиминову улыбку вообще не составляло труда – омежка улыбался всем и каждому, светя белоснежными зубками и парализуя альфью стойкость пухлыми губками, — Альфы сейчас обмельчали! — Пак недовольно цыкнул, — Они уже достали со своим «внутренним миром и дисбалансом гармоний»! — он в сердцах стукнул по коленке, — До них вообще не доходит, что мы должны быть уверены и в них и в завтрашнем дне, и что с нами рядом должен быть настоящий мужчина, а не пробник с Вайлдберриз! — вот же какое сравнение, — Настоящих альф украшают не побрякушки и понты, а поступки!! А сейчас время такое странное, — он заговорил тише и Тэхён почувствовал, как что-то в нём поменялось, он словно стал намного взрослее, ну или мудрее, — Сейчас слишком много говорят красиво, а на самом деле это обычный вонючий пук... Обещают чего-то, рисуются, клянутся в чём-то, а потом исчезают, забывают, как и не было ничего... А я смотрю на действия, а не на слова, — сказал он и как точку поставил, и замолчал, мол, высказался он, ну и слава Богу, подумал Тэхён, что можно и другие звуки послушать, например музыку, — Ну а вы? — музыка отменяется, дубль два! — Вы больше не встречали того?       — Кого «того»? — не сразу сообразил Тэхён, но по спине мгновенно мурашки побежали.       — Ну того, который вам мозги делал? Того... как вы его назвали... Терминатором?       — Ах, ну да... Этого... — неопределенно ответил Тэхён, пожимая плечами, — Нет, вообще не встречал больше, — и слава тебе Господи, перед ними замаячил спальный район помощника Пака, и доктору Киму не придётся вспоминать все подробности их пребывания на даче брата и последствия, и вообще... — Ну, вот мы и приехали, — оповестил он омежку «радостной вестью», и глянул на него, как у того прям тень разочарования по личику прошла, что его милых ушек лишили такой возможности послушать что-нибудь очень интересненькое и щепетильненькое, — До понедельника? — дай бог, чтобы без эксцессов, отчего-то подумалось Тэхёну, но не сказалось вслух, не дай бог, чтобы за язычок Пака да не зацепились бы, — Надеюсь, за выходные мозоли заживут...       — Чё..? — не сразу понял Чимин, а потом и вспомнил, что у него ж «вавочки» на ножках и что он, вообще-то, хворенький и бедненький, — Ах, ну да, — он стукнул себя по лбу, прикрывая неловкость момента улыбкой, — С вами так хорошо, доктор, что я и не заметил, как мы и приехали! — он аккуратно открыл дверь и вылез из машины босиком, — Спасибо, что составили мне компанию, — а потом он опять сконфузился, — Ой... — и сморщил милый носик, — Спасибо, что подвезли, — и вздохнул, — Пойду я... И буду один-одинешенек ждать, когда мой Юнги приедет, — Тэхён смотрел на него, с растянутым ртом, надеясь, чтобы это было похоже на улыбку, а потом, когда Чимин зашёл в подъезд, он подвигал челюстью, проверяя – не застыла ли она.       И только он выдал сцепление, как телефон сообщил о входящем смс сообщении. Тэхён вяло посмотрел на экран и скривился, прочитав текст, как кто-то кому-то напомнил, что в понедельник у них будет небольшой фуршет в честь дня рождения их босса, и явка обязательно-принудительная, и главный отказов не потерпит, а значит нужно будет постараться выложиться.       — Ох, как же вы мне все до́роги, — пробурчал Тэхён, — Если бы вы знали, как мне ваши рожи уже надоели...       Он конечно же ходил на такие мероприятия, дарил подарки и осыпал комплиментами виновников торжества, и чего греха таить, и он тоже был таковым, только это всегда случалось как-то скоренько, ибо его день рождения был впритык с Новым годом, и всем хотелось поскорее попасть домой, шинковать салатики, да печь пироги.       — Дожить бы до понедельника, Господи, — прошептал он себе, и вырулил на автостраду, направляясь домой.       Последнее время он перестал любить выходные, не зная куда деть себя от скуки. Ну ладно, если поспать и поваляться, пока кости не заболят, это дело святое, потом суета по дому, а потом?.. Раньше он об этом не задумывался, всё как-то шло по накатанному, а сейчас он как тот кораблик, сбившийся с курса. Раньше Тэхён мог на несколько часов ушиться с друзьями в кафе, и перетирать последние новости, а потом у друзей появились свои семьи и заботы, и все их посиделки стали происходить всё реже, а ему ведь казалось, что так будет всегда, но время унесло всё, как вихрь.       А мужчины...       Мужчины всё также сходили по нему с ума, только эти «схождения» заканчивались его отказом, и Тэхён опять и снова становился недоступным для всех.       Всё до поры и до времени...       Он закрыл глаза, остановившись в огромной пробке, и откинул голову на подголовник, слушая звуки улиц, а потом он неожиданно улыбнулся своим мыслям, с некой тоской вспоминая события двухнедельной давности. И в груди всколыхнулось что-то непонятное, такое горячительное, словно он на душу принял сто граммов коньяка.       Ох, и намаялся с ним Тэхён, кто бы только знал!       Он тогда, Чонгук этот, так влился в их общество, словно он тут уже быва́л и не раз, и Тэхён не знал, как себя вести с ним. Он же думал, что за ним глаз да глаз нужен будет, он же и аптечку с собой взял, на всякий случай, хотя она всегда была при нём, но в этот раз он основательно пополнил запасы лекарств, а то мало ли!       А оказалось что?!       А Чонгук очень даже ничего, самостоятельный мужик, только уколов он боится, а так тот ещё живчик!       Так думали и брат с зятем, да и Тэхён тоже считал его занозой в жопе! Джин-и новому гостю потакал во всём, и даже насильно выталкивал этих двоих погулять, да прошвырнуться по местам, где людей поменьше, и так ещё глазом подмигивал, словно его нервный тик схватил, а потом ещё и пригрозил, мол, не пойдёшь ты, то пойду я! Но Намджун, как совестливый человек и брат, как мог так и успокаивал мужа, напоминая ему, что они, вообще-то, женаты! На что Джин пьяненько возмущался, типа – а глаз-алмаз на что ему?! Ему что, и посмотреть нельзя на красивого мужика, что ли?!       И пока Намджун глаза закатывал, его благоверный уже во всю улыбался Чонгуку, и вот тут с Тэхёном и произошёл ступор, когда кто-то кроме него самого́ хотел бы глазеть на альфу! И чё-то такое колкое взыграло внутри, аж зачесалось всё!       Ну чем ни собака на сене – ни себе, ни другим!       И пока они вели свои родственные распри, омега не видел, как на него смотрели эти чёрные глаза, и как ямочками светил его бывший пациент...       И да, Тэхён всё же пошёл с ним на свидание, как и обещал, хотя это свидание сначала было по периметру дачи брата, а потом они к озерцу́ спустились, и считали квакушек на кувшинках – очень даже увлекательно, ага! Тэхён тогда возжелал одну такую распустившуюся кувшинку, а этот баламут и полез в воду, ну чем не рыцарь?! Короче, ногами он там застрял, тапки потерял в той грязи, так упал ещё с размаху, да прям жопой, и с таким чвакающим звуком, что Тэхён едва ли не уписялся от смеха. Одежда была испорчена, так Чонгук прям там у озера с нею и распрощался, как нефиг делать! Вот так они и пришли домой под косые взгляды соседей, а потом и под ржач Нам-Джинов.       А что сказать – свидание же было, и прошло на «ура»! Да...       Чонгук тогда вскаламутил весь дачный поселок, и всем хотелось поглазеть на высокого и плечистого мачо, ну прям не мужчина, а мечта – торс голый, тату на всю руку и выше на плечо, ноги от ушей, пресс, как доска стиральная... Ой, товарищи... Отбоя от женихов не было!! И как Чонгуку вообще удалось дожить до таких лет, так и не связав себя у́зами брака?       Как потом на них косились Джун-и и Джин-и, когда эти двое сидели у костра, будто колья проглотили, и как липли взглядами, и как прощались, молча, стоя у калитки...       А потом перед лицом омеги долго маячила рука Намджуна, и Тэхён едва ли понимал, что он опять улетел куда-то в мыслях и мечтаниях, а его супруг хихикал тихонечко, пока Тэхён рассеянно смотрел куда-то вдаль.       — А ты и не говорил, что у тебя такие пациенты красавчики, — всё намекал и намекал Сокджин-и, а бестолковый доктор Ким всё никак не мог понять, чего это на него так пялятся?!!       — У меня бывают разные пациенты, — тем не менее отвечал Тэхён, и понимал, как лицо заливало румянцем, — От трёх до тридцати трёх и выше, — а вот числительные так и остались загадкой, ну Джин и тут не замешкался с ответом.       — Да... Три – это печально, а вот тридцать три и выше... И как только помещается?! — Тэхён тогда несколько секунд анализировал услышанное, а потом бросил на зятя горящий и говоряще-матюкательный взгляд, кашляя и стукая себя по груди.       — Это вообще-то по годам! — оправдывался он, как мог, но ведь понимал же, что Джин-и имел ввиду совсем не годы, а сантиметры, — Господи, да о чём ты только думаешь? — он вскакивал с места, как ошпаренный, и носился по двору, как неприкаянный, и всё не мог себе места найти, и ругал себя, что мол, зря он привёз сюда этого Чона, который ему все глаза измазолил да и нервы отутюжил, как смог!       — Ты кушать хочешь? — спросил Джин-и позже, указывая на остатки мяса, а Тэхёну бы и соточку сверху тяпнуть, только бы мозги просветлели, только ж потом головка вава будет, благо, что за руль не садиться.       — Хочу перестать думать о том, как я выгляжу со стороны, — выдохнул из себя омега, почувствовав, словно он на верхушке трамплина стоит, аж дух перехватило.       — Ну так и что тебе мешает? — спросил его зять, пожимая плечами, — Забей и не думай! — ага, как будто это так легко сделать!       — Хочу перестать чувствовать себя лишним и неинтересным! — он снова выдохнул, понимая, что его понесло куда-то, — Хочу чувствовать себя на все сто и побороть стеснение! — он посмотрел на Джина, как тот уже развалился в шезлонге и гладил рукой живот, — Хочу научиться не думать, что скажут другие!       — А вот за это надо выпить! — поддержал идею омега, наливая им по-полной, и глянул на мужа, как тот уже и закемарил с книжкой на животе, и не смог не сострить, — Издержки возраста, — захихикал он, выпивая залпом вино.       По дороге домой Тэхён никак не мог избавиться от мысли, что они с Чонгуком ещё не договорили... В смысле... Не договорились... То есть... Они ещё не всё обсудили, как ему казалось, хотя... Господи, ну как же сложно угодить самому́ себе, когда тебе уже не двадцать лет, когда можно прыгать в отношения, как с тарзанки вверх тормашками и с визгом, и не двадцать пять, и не тридцать, а восемнадцать с огромным хвостом!       И тут же сразу вспомнилась именитая фраза,       — А кто говорил, что в нашем возрасте нельзя влюбиться? — хотя какой там возраст, это ж самый смак!       Смак, когда нет запретов от родителей, когда никто не указывает, как надо себя вести, и как говорится, жопа на то и дана, чтобы на неё липли приключения! Только тут уже другое правило всплывает, как то говнецо на поверхность, и какие-то дурацкие предубеждения, что мол, «А что скажут люди?!» Ведь Тэхён не мальчик, чтобы бросаться в омут, да влюбляться, как в последний раз...       Он припарковал автомобиль и закрыл дверь, нажимая на сигнализацию, и только повернулся, как заметил фигуру мужчины, подозрительно знакомую, хотя у многих такая фигура, ну подумаешь! Тэхён обходил кустарник шиповника, и замер на месте, как вкопанный – перед ним, сложив руки перед собой, стоял никто иной, как Чонгук! И только Тэхён успел пройти несколько шагов, как альфа повернулся, протягивая ему несколько сорванных розовых бутонов.       — Я не знаю, на что вы надеетесь, молодой человек, — Тэхён акцентировал именно последнее словосочетание, — Но вы за мной ухаживаете таким примитивным образом, — он даже хмыкнул, пожимая плечами, на что Чонгук улыбнулся, не делая никаких попыток прям сейчас подойти и забрать то, что ему принадлежало по праву, как шептало ему шестое чувство.       Он просто стоял, смотрел и восторженно улыбался, и видел, как Тэхён воспламеняется от такого бездействия, что не могло не радовать альфу. Омега посмотрел на него с некой подозрительностью, наклоняя голову вбок, только сейчас замечая, что Чонгук был одет в домашнюю одежду.       — А что это вы так одеты? — вопрос прозвучал глупо, ведь кому в голову взбредёт вообще задавать такие вопросы, но Тэхён почувствовал, что тут что-то не так.       — Я мусор выносил, — ответил он запросто, как будто выносить мусор, тем более вдалеке от своего дома – это вполне обычное занятие, хотя признаться честно, Тэхён и понятия не имел, где живёт этот Чонгук, — И вдруг вижу – вы домой идёте, — вот прям так и вдруг он идёт домой?!       Тэхён снова внимательно посмотрел на альфу, а потом, обойдя его стороной, пошёл к подъезду, а Чонгук пошёл за ним, и вот тут совсем стало непонятно!       — А что это вы за мной идёте? — Тэхён остановился, не желая пропускать Чона в подъезд, — Идите домой, — он даже чутка повысил голос.       — А я и иду! — с улыбкой ответил ему Чонгук, и улыбнулся ещё шире, — Пропустите меня и я пойду! — вот только куда пропустить – Тэхён и не понял, и они так и замерли оба, как Биба и Боба, глядя друг на друга, и вдруг Чонгук выпалил то, чего Тэхён никак не ожидал, — Только вот я не могу уйти... — он посмотрел на омегу совершенно другим взглядом, и Тэхён заметил, как дрогнули уголки его губ, а в солнечном сплетении моментально вспыхнуло, — А если я влюбился в вас? — и такое лёгкое движение бровью, как неозвученый вопрос, мол,       «И что вы сейчас мне скажете?».       Тэхён почувствовал, как внутри него что-то запекалось, ещё чутка и задымилось бы! И не было ведь ни единого шанса не попасть под очарование этих глаз, и он едва ли не потерял дар речи, но каким-то чудом остался жив и невредим, но... Но внутренняя язвочка прям так и вспыхнула, просясь на волю!       — Да что вы говорите..? — он и сам, говоря начистоту, офигел от такого признания, да и от своего ответа тоже, делая скидку на то, что он очень давно слышал что-то подобное от мужчины, — Ну и как давно, позвольте поинтересоваться? — а язвочке ж, падлючке такой, не спится, да?!       — Не знаю, — Чонгук спокойно пожал плечами, совсем не стесняясь таких откровений, и посмотрел прямо в глаза омеге, — Наверное с того са́мого дня..? — это было вопросом или утверждением?!       Хотя и то или другое застало омегу врасплох, но он ведь ждал этого, хоть и не хотел давать чувствам волю, но ждал же!       — Сказать вам честно? — Чонгук наклонил голову, пряча улыбку, а потом снова глянул на омегу, и Тэхён почувствовал, что тает, а щёки предательски краснеют, — Я боялся сказать об этом... Но уже не боюсь, — Тэхён закивал головой, сам не понимая себя, откуда в нём столько язвительности вдруг взялось.       — Ну и правильно делали, что боялись, — проворчал он, и вздохнул так тяжело, намекая, что ему порядком надоело тут стоять, — Я вообще-то, если хотите знать – альфоненавистник! И вообще, я жуткая стерва! — вот что с ним такое происходит?! Тэхён и сам был в шоке, но если его попёрло, то нужно держаться до конца!       — А я вам не верю, — запросто ответил Чонгук, вообще не реагируя на колкие слова, — Вы очень добрый и отзывчивый человек, — Тэхён наклонил голову, рассматривая альфу и вскидывая брови, ещё и показал на себя пальцем, на что Чонгук кивнул головой, типа, именно!       — Кто отзывчивый? Я отзывчивый?! — он нарочито громко рассмеялся, и ему прям стало любопытно, что же ещё скажет этот терминатор, — С чего вы взяли, что я добрый и отзывчивый?!       — Вы, когда купаетесь, поёте в ванной, а это говорит о лёгкости вашего характера, и вообще... — он снова посмотрел на омегу этим взглядом кота, и внезапно покраснел, проводя растопыренный пятернёй по густым волосам, — Пока мы были вместе... Там... — произнёс он намного тише, — Я понял, что вы именно тот самый человек, с кем я хотел бы... — он запнулся о свои же слова, хлопая длинными ресницами, а Тэхён чувствовал, как земля уходила из-под ног, и его накрыло странным ощущением.       — Так стоп! — он выставил руки перед ним, анализируя сказанное им, — Откуда вам известны... Такие подробности?! — ему совсем не нравилось то, что он услышал, — Вы что – за мной следите?! Это вообще нормально? — он понимал, что закипал изнутри, — Вы меня сталкерите?! — он не понимал своих ощущений вообще – ему это и льстило и пугало одновременно, — Что вы тут, собственно, забыли? — он принял позу – руки в бока и весь такой воинственный стал, чем вызвал улыбку у Чонгука, но волосы на его затылке всё же зашевелились.       — Я тут снимаю квартиру, — запросто ответил Чонгук, ещё и улыбнулся, в надежде, что эта новость обрадует доктора Кима, но видимо нет – Тэхён открыл рот, словно ему воздуха не хватало, и захлопал ресничками, как веера́ми.       — А вам негде больше было снять квартиру, и вы решили, что можно снимать рядом со мной?! — Тэхён едва ли не задыхался от эмоций.       — Мы живём в свободной стране, и я могу вам даже показать документы об аренде помещения, — у него наверное на все вопросы были готовы ответы, и Тэхён почувствовал, что теряется весь, — Я просто подумал, что я... — тем не менее Чонгук продолжал говорить, — Что вы... Дадите мне шанс... — он снова заглянул в глаза омеге, предупреждая его любые возражения, — Вы не думайте, я совсем нормальный человек...       — А я и не буду! — ответил Тэхён, возвращая себе и самоуверенность и нормальное дыхание, если это можно было назвать нормальным дыханием.       — Что, простите? Не будете что? — не понял Чонгук, что тот имел ввиду.       — Не буду думать, тем более о вас! — ага, прям так и пообещал себе, что выполнит все поставленные задачи, как нефиг делать, и даже глазом не моргнёт, — Ну знаете! — на бо́льшее он был неспособен, хотя если подумать, он мог бы и в бараний рог свернуть этого упрямца, и всё, что у него получилось – это пригрозить ему пальцем, на что Чонгук снова улыбнулся, а потом в Тэхёне что-то переключилось, и его понесло, — Мне пора! — выдохнул он, выпуская первый пар, — У меня был очень тяжёлый день и мои нервы на пределе, а мои ноги, — и Чонгук посмотрел на ноги омеги, словно это музейный экспонат, и по его лицу прям так и было написано, что эти ножки – очень даже ничего ножки! — Как столбы свинцовые! — Тэхён нарицательно поднял палец, призывая альфу молча слушать, когда тот хотел что-то сказать, но закрыл рот, ещё и ладонью попридержал, — Я сейчас приму ванну и лягу спать, — непонятно зачем он это говорил, но говорил же, — И не дай тебе Господь... — а что бы он, Господь в смысле, дал бы или не дал, Тэхён не уточнил, но напоследок ткнул пальцем в альфу, и зайдя в подъезд, пошёл по ступенькам, выплёскивая психи на каждой из них, и совсем не видел, как улыбался Чонгук, закрыв глаза...

🤍🦷🤍

      Обернув мокрые волосы полотенцем, Тэхён наложил прохладную маску на лицо и шею, и в таком положении упал на кровать, раскинув руки, не беспокоясь, что халат раскрылся, оголяя его полностью. Всё тело ещё гудело, хоть он и пролежал в ванне не менее получаса. Усталость навалилась ещё больше, разница только в том, что сейчас ему никуда не надо было идти, и можно было просто поспать вволю.       И только подумав, что завтра и послезавтра выходные, и два дня он проведёт в постели, как в дверь постучали, и Тэхён вздрогнул всем телом. Понадеявшись, что там передумают его ожидать, омега лежал и грозно смотрел в потолок, надеясь выплеснуть на нём всё своё зло. Но тому было пофиг, как пофиг было и незванному гостю, который, видимо, решил взять омегу на измор.       — Ну падло такое, кто бы ты ни был! — он снял маску, отбросив её в сторону и кутаясь в халат, и пошёл в прихожую, и, не глядя в глазок почувствовал, как внутри всё позорно потеплело, — Ну зараза... — прошептал он себе и открыл дверь, обдавая альфу лёгким сквозняком и запахом чистого тела, — Шо надо? — ну разве так разговаривают почтенные доктора́ стомато́логи?! — Только не говори мне, что ты за солью пришёл, а то я грешным делом подумаю, что ты лось!       — Почему лось? — недоумённо спросил Чонгук, ну а кто же ещё тут мог стоять, как не он?!       — Потому, что им нужен хлорид натрия, для правильного водно-солевого баланса, и хорошего роста рогов! — выдал Тэхён свою научную диссертацию, и ещё надменно так посмотрел на альфу, а потом они оба как-то синхронно замешкались, пряча неловкость момента куда-то в дверные косяки, — Так что ты хотел ло... Чонгук? — Тэхён и не понял, как он перешёл на неформальный стиль общения, ой, ну и ладно!       — Вообще-то ты меня топишь, — ни тебе «Вы», ни вам ни «Здрастье», и ничего подобного, — У меня, вообще-то, вся стена мокрая, — Чонгук пожал плечами, а Тэхён посмотрел на него скептически, и потом до него дошло, что Чонгук снял квартиру именно под ним.       — И что? — да ничё вообще, так пустяки – дело-то житейское! Ну затопил, ну с кем не бывает?! — Тряпку возьми и вытри, делов-то! — та действительно, чё там паниковать и бегать со взмыленой жопой, если есть тряпки половые?       — Так ты не только меня затопил, но и соседей снизу, — мягко, насколько это было возможно, сказал Чонгук и вот тут выражение лица Тэхёна поменялось со скептического на выражение «Ёб-твою-дивизию!».       — Да ну нахуй! — ай-ай-ай, какой лексикон, совсем не под стать омегам, — Ну так у меня же всё сухо, или глянь!       — А у меня нет, — тем не менее ответил Чонгук и опять пожал плечами, типа, «Ну а что я могу?!» — Идём, и сам посмотришь, — они несколько секунд пялились друг на друга, а потом Тэхён вздохнул тяжело, а вот Чонгук наоборот – выдохнул и расслабился.       — Я только переоденусь, — сказал он, и не глядя на альфу прям перед его носом захлопнул дверь.       Они вошли в квартиру этажом ниже, и Тэхён по наитию пошёл в сторону ванной, а там... А там сухо! И чисто! И какого хрена тут вообще происходит!? Он развернулся, уже намереваясь накинуться на этого остолопа, как в его поле зрения в отражении зеркала мелькнули огоньки свечей и сервированный стол. Тэхён замер в ступоре, глядя на альфу, как тот поджимал губы, пряча стеснительную улыбку. Омега бесцеремонно отодвинул его от себя, и пошёл в комнату, а там...       Стол накрыт на две персоны: свечи в подсвечниках горят и мерцают, вино в ведёрке с полотенечком на завязочках, цветочки в вазе, настоящие, между прочим! А запахи... Господи... Какие запахи... Тэхён резко повернулся к альфе, не зная, с чего начать – то ли ему на еду накидываться, то ли на этого наглого и самоуверенного нарцисса?!       — Ты в своём уме?! Ты думаешь, что какой-то хавкой покоришь меня и я весь прям растаю перед тобой?! — он вроде бы и засмеялся, но резко замолчал, а дальше так вообще ничего не смог сказать, ибо живот заурчал голодным тюленем, но омега просто и нагло смотрел на альфу, не отводя взгляд, пропадая куда-то сквозь землю, пока гул в недрах его желудка не смолк...       — А что? — переспросил Чонгук, когда крики голодающего кого-то там внутри стихли, — Я хотел реабилитироваться перед тобой... — но оба же ведь понимали хрупкость этого момента, когда любая оплошность могла бы довести до кипения, ну или до смеха, — Ты же с работы пришёл, мало ли... Может быть ты голодный... — нет, он вообще не голодный! Он нихрена не голодный! Он только чуточку не умирает с голоду, а так он не голодный!       И чтобы подтвердить свой неозвученый протест, Тэхён с упрёком посмотрел на альфу, не забыв при этом несколько раз хлопнуть ресничками, и на всю его радость никто из него не подал ни звука и ни голоса, ни жу-жу, ну и слава богу, что ли...       — Располагайся, пожалуйста... — Чонгук, тем не менее, отодвинул для него стул, и пока Тэхён стоял и в ступоре смотрел на Чона, тот уже успел предоставить очам омеги поистине красивое блюдо, убрав блестящую крышку...       На большой тарелке лежало мясо по-французски. Оно самое, когда корочка мани́т взоры, вызывая слюнки, а поверх мяса, как гейша на столе, лежала невероятно аппетитная сырная корочка, стекавшая вниз крупными каплями, открывая вид на несколько ломтиков шампиньонов и золотистый лук кольцами. Рядом лежали несколько штук запечённой спаржи, а их ножки красиво утопали в ярко-красном соусе, скорее малиновом или вишнёвом, не суть, изображая такой вот букет, в который так и хотелось залезть мизинчиком, пробуя это совершенство на вкус.       — Располагаться?! — фыркнул Тэхён, — В таком вот виде?! — а чем, собственно, плох его внешний вид?!       Аккуратная домашняя одежда: красивый костюмчик нефритового цвета, розовые тапочки с помпонами, хвостик на голове и волосы чутка мокрые.       — Ты, наверное, с ума сошёл, если думаешь, что я поведусь на это?! — он снова глянул на роскошное блюдо, глотая комок застрявшей слюны, и, надменно посмотрев на альфу, передёрнул плечом и пошёл к выходу.       Уже поднимаясь в квартиру, Тэхён поклялся самому́ себе, что больше никогда и ни за что не попадётся на такие уловки! Никогда и ни за что! И точка!       Дома он достал кастрюлю из холодильника и долго смотрел на позавчерашний суп с курицей – единственную еду, находившуюся в его распоряжении.       — Сука... — прошептал он, и, не доставая тарелку, выудил оттуда куриную ножку, и стал есть прям из кастрюли, а из головы не вылазило то мясо...       Господи, ну почему он такой упёртый?!! Ну поел бы он, ну и ничего бы ТАКОГО не случилось бы с ним, Господи!! Ну не изнасиловал бы его там Чонгук, хотя... Он закашлялся, прогоняя непрошенные мысли, и откусил второй кусочек, и чертыхнулся, когда в кармане зазвонил телефон.       — Твою ж ты душу... Пожрать не дают спокойно!! Ну кого там черти несут?! — прошипел он зло, и вытерев руки, полез в карман, но сразу поменялся и во мнении и в лице, когда увидел на экране самое красивое изображение, — Да, папуль, — как можно спокойнее и тише ответил он, на́скоро вытирая рот полотенцем, — Нет, папуль, я уже кушал, ага... Вот прям совсем недавно... — он закатил глаза, ругая себя, что врёт са́мому близкому человеку, — Я?... — он зачем-то быстро оглянулся, — Я лежу... После работы... Устал... — ага, лежит он, а сам смотрит на размякшее куриное мясо, и почему-то ему уже не хотелось есть это, вот только голод, падло, никуда не делся, — Да, пап, я же обещал тебе, и мы обязательно свяжемся и сходим, — с того момента, как они говорили о шоппинге, так ничего и не изменилось, и Тэхён чувствовал вину перед родителем.       Они ещё поговорили о пустяках, и Тэхён положил трубку и закрыл глаза, просто падая на стул. Несколько секунд он размышлял, хотя о каком мышлении может идти речь, когда мозги забиты не тем?!       — Ну зараза ты такая! — он хлопнул по столу, и пошёл к выходу.       Гремя задниками тапок по ступеням, он подошёл к двери, и боясь передумать, нажал на звонок, а потом и заколотил кулаком по ней. Дверь настолько быстро открылась, что и сам Тэхён оторопел, когда уже через секунду он смотрел в эти огромные глаза с занесённой, для нового удара, рукой. Несколько секунд они смотрели друг на друга, как тореадор на быка, кто из них бык, вопрос остался открытым, но Чонгук великодушно склонил голову, как и подобает Кавальеро...       — И ничего мне не говори! — омега бесцеремонно отодвинул Чонгука, освобождая себе проход, и в душе прям всё так и взбаламутилось, и в желудке тоже, когда он увидел стол, нетронутый после его ухода, — Предложение в силе? — не дожидаясь, пока ему предложат сесть,(наглость второе счастье, и третье, и последующее), Тэхён сел, и сразу налил себе вина, отпивая большой глоток.       Не глядя, но чувствуя на себе взгляд альфы, он, как и полагается культурному человеку, положил салфетку на колени, и взял вилку и нож, а потом глянул на Чонгука, как тот стоял и просто смотрел, — Тебе особое приглашение надо? — как говорится – в большой семье чем-то не щёлкают, но тут же нервная система выдала свой вердикт, мол,       «А нечего было предлагать!       А на халяву и уксус сладкий!».       И совершенно спокойно смотрел, как Чонгук садился напротив него с такими же манерами кладя салфетку на колени. Они типа решили зеркалить друг друга?! Ну-ну... Игра стоила свеч! Тэхён, как истинный ценитель прекрасного, отре́зал кусочек мяса, щедро накладывая на него грибы и сыр, и бросил взор на альфу, абсолютно игнорируя его запально́й блеск в глазах. И только он положил еду в рот, как онемел на пару секунд, чувствуя фейерверк вкусов...       Это было потрясающе...       Мясо было запечено́ именно по его предпочтению – медиум, а грибы, пропитавшись дорогим сыром, приобрели тот самый сливочный вкус, от которого мозг плавился. Каждая специя была на своём месте, как ноты в партитуре для совершенного звучания.       Выдавая себя с потрохами, омега всего лишь на пару-тройку секунд лишился рассудка, издавая то ли стон, то ли выдох, а потом, собрав себя в кучку, продолжил есть, как ни в чём не бывало! Это заметил и Чонгук, как тот хорохорился, но всё же решился уточнить, всё ли ему по нраву.       — Не слишком ли переперчено? — поинтересовался он, стараясь сохранить непоколебимый вид, а у самого́ внутри сердце салютами искрилось, когда омега поедал кусочек за кусочком, запивая всю эту роскошь вином.       — Нормально, — брякнул Тэхён, стараясь не оргазмировать перед альфой в гастрономической эйфории.       — Я рад, что тебе нравится, и я... — и он запнулся, когда Тэхён вскинул бровью, глядя на него слишком отрешённо, мол, «Да мне вообще пофиг, что ты там, и чего ты там!», — Если хочешь...       — Не хочу, — резко парировал Тэхён, так и не дослушав до конца.       — Ну тогда может быть...       — Не может быть, — он намеренно громко скрипел ножом по тарелке, собирая все остатки, а можно было бы, он бы и тарелку облизал, честное слово, а он и облизал, только мысленно!       — А если..? — третья попытка от Чонгука, и опять, что ли, осечка?       — Как-нибудь в другой раз, — и как завершающий аккорд – Тэхён выпил вина, и поставил пустой бокал на стол, хватая салфетку, и как же ему хотелось поставить на место этого выскочку, но за него это сделала отрыжка, как оценка качества его блюда.       Тэхён отвёл глаза, отвёл их и Чонгук, типа он ничего не слышал, а значит ничего и не было. Но кто же отменял западло?       — Ты доволен, как я понимаю? — в отличии от омеги Чонгук ещё не закончил со своим блюдом, и преспокойно доедал, время от времени глядя на омегу, как у того уже подгорало в одном месте.       А Тэхён-то и был доволен!       А кто ж не будет доволен?!       Но гордость не велит признать, что эта еда была в разы лучше, чем в ресторане, и... Ему понравилось общество... Последняя мысль прожгла его насквозь, и он поднял взгляд на альфу, рассматривая его, при этом изо всех сил старался выглядеть максимально безразличным.       — Было неплохо, — ответил он, чем вызвал улыбку у Чона, а в голове уже красным сигналом мигало во всю,

«Неплохо?!

Неплохо, итить-мадрить?!

Это было охренительно вкусно!»,

      — Но на этом, пожалуй, мы и закончим наше общение, — и кто назовёт его умным человеком после такого?!       Его, понимаешь ли, позвали в гости, пусть и не очень честным путём, его пальцем не тронули, (а могли бы), его накормили, а так бы он супчик хлебал бы, но опять-таки, гордость, сучка такая драная!       Он снова посмотрел на Чонгука, и с какой-то грустью отметил, как взгляд у него чуть потух и потупился, но Чонгук быстро взял себя в руки, и снова улыбнулся, хотя эта улыбка не была такой же искренней, как и прежде. Почувствовав себя неловко, Тэхён не сразу мог глянуть на мужчину, а потом...       — Правда... Было очень вкусно, — тише сказал он, от всей души желая, чтобы тот самый огонёк в его глазах не затухал никогда, — Спасибо... — омега попытался встать, но вышло коряво, когда ножки стула скрипнули, и Тэхён заметил, как Чонгук на какое-то мгновение застыл, и в душе омеги как-то непонятное защемило, — Я пойду..? — и снова эта неловкая пауза и молчание, и теперь и момент был утерян, когда можно было бы распрощаться на позитивной ноте, но...       — Да, конечно, — Чонгук вытер рот салфеткой, — Я провожу вас, — «вас» как-то неприятно резануло слух, и словно куда-то всё пропало – и звуки пропали, и запахи, и ощущение присутствия, и боже мой – так гадко Тэхён себя ещё не чувствовал, — Прошу, — было такое впечатление, словно его выпроваживали, только... Почему-то именно сейчас ему не хотелось уходить...       Они стояли у двери, как и тогда, у калитки, и ни один из них не мог начать что-то говорить, а потом Тэхён потянулся к двери, и тут же его рука попала в захват альфьих пальцев, и его закружило, когда спина упёрлась в стену, и что-то между ними заискрилось, когда губы накрыло тёплым дыханием...       И внезапно душу его охватило то ли радостью, то ли смятением, и словно она, душа, с обрыва рванула, когда его обняли сильные руки и чуть-чуть подняли вверх... А потом и в его сердечке кольнуло тоской гремучей, когда он вспомнил те ночи одиночества, и как они расстались, и как молчали, так и не сказав друг другу важных слов...       А вдруг в той тишине и было их пророчество?       И то сновидение, которое Тэхён видел уже дважды, когда он бежал за ним, к нему бежал, по наитию бежал, и молился кому-то, чтобы этот сон закончился красиво... Но он снова просыпался один, как и прежде, и стыдился вспоминать, как они смеялись, стоя у озера, а потом и у костра сидели, и у калитки молчали...       Касание губ к его устам казалось таким правильным, и Тэхён замер, слушая, как грохочет сердце, и снова молился кому-то, вымаливая для себя хоть чуточку призрачного счастья... Он в глаза посмотреть успел, и их унесло во грехи, когда губы сильные в его уста вломились, ру́ша все барьеры, понаставленные им же самим.       Сколько они так стояли в прихожей, неизвестно, только эта тишина хранила тихие вдохи и минутную слабость. Губы их разомкнулись обоюдно, и Тэхён почувствовал, как их воздухом обдало свежим, ярым, и насыщенным, а потом в животе скрутился комок, когда его позвали, — Тэхён...       Его имя, сказанное шёпотом, вывело омегу из какого-то транса, и он весь сжался, как маленький мальчик, кутая себя в свои же объятия, до одури стесняясь их грешного порыва. Им лишь немного не хватило, прежде чем они отдались бы в это беспамятство.       Как он уходил домой, Тэхён едва ли помнил, но именно тогда он не видел перед собой ничего, кроме пелены и чёрных глаз, глубоких, как ночное небо...

🤍🦷🤍

      Тэхён работал на износ, только бы не думать ни о чём, только бы оставаться на плаву, и чувствовал себя, как батарейка без зарядки, как надувной круг без воздуха, и всё чаще ловил на себе вопросительный взгляд помощника Пака, и звал следующего пациента, настраиваясь на работу.       Неделей позже он увидел, как Чонгук выходил из аптеки, и Тэхён хотел было его позвать, но альфа быстро развернулся и пошёл в другую сторону, а он так и стоял, и не мог отвести взгляд от того места, где только что за поворотом исчезла его фигура...       Он ловил себя на мысли, что стал делать звук на телевизоре тише, и снимать наушники, так, на всякий случай, и прислушивался к шагам на лестничной площадке, и громко и надрывно пел в ванной, только бы его услышали... Он спускался по лестнице, неосознанно прислушиваясь к звукам в квартире, той, что под ним, а потом спешил поскорее покинуть это место, и выбегал на улицу, отчаянно желая наткнуться на нового соседа, чтобы потом разойтись, и смущаться от взглядов в спину...

🤍🦷🤍

      Это случилось через неделю, когда Тэхён ложился спать, только сна не было ни в одном глазу, и пусть на часах и было полдвенадцатого, а завтра вставать рано... Он только откинул одеяло и одной ногой уже был в постели, как в дверь постучали, а потом и позвонили, и его сердечко скакануло так сильно, что Тэхён на несколько секунд задержал дыхание.       К двери он шёл медленно, боясь напугать то ли свою удачу, то ли самого́ себя, а когда глянул в глазок, так будто хмелью его окатило и руки непроизвольно затряслись. Чонгук стоял, как и прежде, в трениках и футболке, и смотрел огромными, как космос, глазами, а Тэхён таки смог проглотить комок, так некстати застрявший в горле.       — Привет, — омега первый поздоровался и сразу заметил, как стушевался Чонгук, как он голову опустил, как замялся на месте, словно его что-то тревожило, — Всё хорошо? — Тэхён смотрел на него, а в груди разгорался колючий пожар волнения, когда он заметил, как на лбу альфы выступил пот и глаза его как-то блеснули, — Ты в порядке? — он хотел было протянуть к нему руку, касаясь лба, как это обычно делал папа, но вовремя остановился, а Чонгук захлопал ресницами, словно выходя из секундного ступора.       — Ты меня заливаешь... — прозвучало как-то странно, дежавю, что ли, и Тэхён почувствовал, как что-то в нём поднималось, как будто руки сами поднимались, он бы даже сказал, что это были крылья, — У меня вся стена мокрая, — и в этот момент Тэхёну хотелось и рассмеяться и разреветься, что такой вот он, его Чонгук, не мог придумать ничего получше, чем сказать об этом, и он-таки не сдержался и засмеялся, упираясь головой в дверную коробку, только... — И я боюсь, что и соседей ты тоже заливаешь, — шутка, по-видимому, затянулась, когда Тэхён почувствовал, что в третий раз она не будет настолько крылатой и не возымеет тот самый первый эффект.       — Хорошо... Спасибо... — зачем-то сказал Тэхён, а на душе и бабочки порхали и птички пели, и вообще, весна расцвела...       — У тебя, наверное, подтекает что-то, надо бы глянуть... Я был у соседей наверху и у них всё сухо, значит это здесь... — и только сейчас до омеги стало доходить, что Чонгук говорил совершенно серьёзно, а они всё так и стояли на пороге квартиры, и их голоса́ расходились по пролётам, — У тебя есть разводной ключ? — а вот это уже совсем невесело, и Тэхён сглотнул слюну, понимая, что в животе назревал комок страха, — Я пройду в ванную? — не дожидаясь, когда его пригласят, Чонгук сам вошёл в квартиру, а Тэхён, закрыв дверь, побежал за ним, уверенно помня, что воду он слил и полы вытер, но что-то ему подсказывало, что пипец вот-вот и постучится!       Он смотрел, как Чонгук открывал защитный короб на ванне, и залез вниз, светя фонариком, а потом там что-то зашипело и засвистело, и на него резко, как из шланга, хлынула вода, и Тэхён в ужасе смотрел, как ноги намокают вместе с тапочками, затапливая ванную комнату! Чонгук поднялся, матерясь на всё, и только сейчас Тэхён почувствовал себя полным дебилом! Не спрашивая, Чонгук открыл фанеру со спрятанной за ней инсталляцией, перекрывая подачу воды, и повернулся к омеге.       — Ну вот... — он глянул на Тэхёна, как тот стоял, обнимая себя руками, и зачем-то пожал плечами, — Бывает... Дело-то житейское, — он улыбнулся, только как-то невесело, а потом Чонгук закашлялся, и Тэхён нахмурился.       — Ты заболел? — альфа не ответил, — Сними футболку, ты мокрый весь, — Чонгук беспрекословно послушался и снял мокрую вещь через голову одним рывком, а Тэхён растерялся и замер, сгорая от острого сочувствия, когда увидел на его спине следы от банок, — Почему ты мне не сказал, что заболел? — едва слышно прошептал Тэхён, подходя к альфе, и только хотел было коснуться его спины, как отдёрнул руку в тот момент, когда Чонгук повернулся к нему.       — Тэхён... — как и в прошлый раз его имя прозвучало шёпотом, и омега почувствовал, как млеет, как ноги теряют силу, как перед глазами всё плывёт, а внутри разрастается огромный комок вожделения, — Думай обо мне, что хочешь... — Тэхён закрыл глаза, утопая в его голосе, — Только мне без тебя никак... — он тяжело вздохнул, комкая в руках мокрую футболку, — Спать не могу... Есть не могу... — Тэхён чувствовал на себе его взгляд, понимал, что Чонгук на него смотрел, но взгляд не мог поднять, — Плохо мне без тебя... Называй это, как хочешь – дурость или сталкерство, мне всё равно... Только не прогоняй меня... — он замолчал, а Тэхёну хотелось открыть кран и плеснуть на лицо холодной воды, но он вспомнил, что краны-то перекрыты, а мастеров он будет вызывать завтра с утра, — Если хочешь, — Тэхён вздрогнул, когда его голос ворвался в мысли, — Я могу рассказать о себе всё, вплоть до сегодняшнего дня... — Тэхён глянул на альфу, как в его глазах плескалась такая искренность, сродни детской правдивости, — А кратко скажу, что я на учёте нигде не стою, не привлекался, женат не был, детей нет, алименты не плачу́, и я... — и наступила та самая тишина, перед которой говорят самые сокровенные мысли и желания, а ещё слова, дай бог им быть озвученными, — Я... люблю... тебя... — и Тэхён так сильно зажмурился, пряча губы рукой, и в самый раз бы да и уши закрыть, чтобы не слышать посторонний свист в них, только чтобы ещё раз услышать эти три слова.       Они стояли по щиколотки в воде, совсем не замечая само́й воды, и смотрели друг на друга заворожённо...       Терпение лопнуло, когда Чонгук отбросил мокрую футболку в сторону, а Тэхён рванул к нему навстречу, утопая в его губах и руках, как мелкая букашка... Им не нужны были ни арома-свечи, ни кружевное бельё, ни шампанское... И Тэхён никому не расскажет, как нежно целовал его Чонгук, как называл его своим самым сокровенным и любимым... И что наконец-то счастье поселилось в его сердечке, расцветая разными оттенками, и не нужно ему больше бежать и чего-то искать, ведь всё необходимое он нашёл в нём.       И что сон тот, который снился ему дважды, стал явью, и Тэхён всё же добежал к единственному и нежному, по тому полю снежному, к тому далёкому и грешному, и шептал ему тихонечко на ушко, — Люблю... — и задыхался в новом порыве...       А потом к ним долго и настырно стучали в дверь соседи и орали, что их затопили посреди ночи, ну просто какое-то безобразие!!       ...Только в спальне никто не слышал, как на стоматолога Кима собрались подавать жалобу, что он затопил несколько нижних квартир, и ему теперь придётся выплачивать огромную компенсацию за ремонт, а ещё и за моральный ущерб, причиненный имуществу по неосторожности, и вообще... В дверь ещё долго стучали, пока соседи не устали, видимо решив, что дома никого нет...

🤍🦷🤍