Часть 12
9 июня 2025 г., 13:35
— …и, представляешь, эта жаба буквально выпрыгнула на меня из котла! — смеётся Кассандра, запихивая ложку с овсянкой в рот и облокачиваясь на плечо Джорджа, будто они так делают каждый день.
(Они, впрочем, так и делают.)
Джордж улыбается, но его улыбка выходит натянутой.
Потому что он чувствует.
Не видит — чувствует.
Слизеринский взгляд вонзается ему в спину, как будто кинжалом примеряют, где удобнее воткнуть.
Он знает этот взгляд. Видел, как Забини так смотрит, когда на тренировке кто-то слишком грубо подкатил к Кассандре. Видел, когда она упала с метлы, и её поднял не он. Видел, когда она смеялась с кем-то ещё, не с ним.
— Он сейчас взорвётся, — не поворачивая головы, шепчет Джордж ей в висок, легко, почти шутя.
— Кто? — мурлычет она, не отодвигаясь.
— Ну… знаешь. Твой любимый хищник. Лапы в карманах, взгляд — как у змеи перед броском.
— Ммм… — Кассандра хмыкает, уткнувшись носом ему в плечо. — Пусть поучится контролю. Полезно.
Джордж всё ещё улыбается. Но уже напряжённо. Потому что у него на плече — Кассандра Литт, а в спину ему дышит Блейз Забини.
И воздух между ними словно поджарен на огне.
— Касс, — шепчет он, уже серьезнее. — Он тебя сейчас унесёт, как чёрный вихрь. Я не шучу. У меня чувство, что в Мунго готовят палату. Для меня.
Кассандра отстраняется. В её глазах — всё то же чайное веселье, но в уголках губ прячется азарт.
Поворачивается через плечо. И ловит взгляд.
И вот тут — всё.
Слизеринский стол. Забини сидит, не шелохнувшись. Спина прямая, локти на столе, пальцы сцеплены.
А глаза — не просто ревнивые.
Опасные.
Он не двигается. Но ей кажется, что стоит ей снова прикоснуться к Джорджу — и всё полетит в тартарары.
Кассандра медленно выпрямляется, разрывая зрительный контакт.
Слишком медленно, как будто она не боится.
(На самом деле — боится. И это… чертовски волнительно.)
— Спасибо за завтрак, Джордж, — мурлычет она, поднимаясь. — Пойду… успокою зверя.
Джордж не спрашивает, кого она имеет в виду.
Он просто кивает и с облегчением отпускает её руку.
Потому что спину уже не жжёт.
Потому что Забини встал.
И Забини ушёл.
А за ним — она.
