Пошли нахуй моего лучшего друга

Хан сидел на подоконнике, глядя на огни ночного города. Его мысли были запутаны, как никогда. Минхо спал в комнате за стеной спокойно, с тем выражением лица, которое Хан когда-то считал самым родным. Но сегодня в сердце была тревога. Он вспомнил, как несколько часов назад в студии, при тусклом свете монитора, Хенджин подошёл слишком близко. Их руки случайно соприкоснулись, и всё внутри Хана перевернулось. - Ты уверен, что всё хорошо? тихо спросил Хенджин, касаясь его плеча. Хан молчал. Его глаза встретились с глазами друга слишком глубокими, слишком понимающими. И в этот момент всё сломалось. Они не сдержались. Это было быстро, нервно, почти отчаянно. После этого Хан долго стоял в ванной, опершись о раковину. Он чувствовал вину, но и странное облегчение. Он предал Минхо… но в этом предательстве был зов чего-то настоящего, давно утраченного. Утром он вернулся домой. Минхо всё ещё спал, свернувшись калачиком под одеялом. Хан сел на край кровати, глядя на него с грустью и нежностью. Он знал, что это не останется тайной надолго. И он знал, что больше не сможет жить между двумя жизнями. Хан не мог спать. Каждое движение Минхо рядом заставляло его сердце сжиматься от вины. Он уже не помнил, сколько раз в голове прокручивал тот момент с Хенджином, как случайность стала выбором. Утро наступило тихо. Минхо, как всегда, первым поднялся и ушёл на кухню варить кофе. Хан, завернувшись в толстовку, вышел следом. - Доброе утро, пробормотал он, стараясь говорить ровно. -Угу, Минхо кивнул, не оборачиваясь. Эта тишина казалась Хану слишком холодной. Он чувствовал: Минхо что-то понял. Не факт, что всё, но что-то важное. - Мы можем поговорить? вдруг вырвалось у него. Минхо поставил чашку и медленно повернулся. В его взгляде было недоверие. - Ты собираешься мне что-то рассказать? Хан закрыл глаза на секунду, будто собирался с силами. Он не был готов. Но молчать больше не мог. - Я… был с Хенджином. В ту ночь, когда ты остался у родителей. Тишина повисла между ними, тяжёлая и острая. - Понятно, только и сказал Минхо. Он не закричал. Не разбил чашку. Он просто отвернулся, как будто Хан стал для него воздухом невидимым, ненужным. - Это было не просто ошибка, прошептал Хан. Я запутался. Я... - Ты не запутался, прервал Минхо. Ты выбрал. И ты выбрал не меня. Он вышел, не хлопнув дверью. А Хан остался стоять, не зная, разрушил ли он любовь… или наконец нашёл себя в осколках. Минхо вернулся только к вечеру. Дверь хлопнула чуть сильнее, чем обычно, и Хан сразу понял разговор неизбежен. Он поднялся с дивана и пошёл на кухню, где Минхо молча ставил сумку и снимал куртку. Нам нужно поговорить, сказал Хан тихо. Минхо обернулся. В его глазах не было ни слёз, ни злости. Только усталость. - Правда? Теперь ты хочешь говорить? - Я просто… я не могу всё это держать в себе. Мне больно. - Тебе больно? голос Минхо дрогнул. Тебе? А мне как, по-твоему?! Он подошёл ближе, и напряжение в комнате стало почти физически ощутимым. - Я отдал тебе всё, Хан. Все свои чувства, своё время, свою веру, свою заботу. Главное чтоб тебе было хорошо. А ты пошёл к Хенджину, к моему другу, чёрт возьми! Хан отвернулся, не выдержав взгляда. - Это случилось один раз… и я не знал, как быть… - Не знал?! — Минхо рассмеялся, горько. Так и скажи: ты просто захотел его. Захотел, и взял. А теперь стоишь тут и говоришь, что тебе "больно". Хан сжал кулаки. Его голос стал громче: - Я не пытался тебя предать. Я просто… чувствовал, что ты отдаляешься! - Отдаляюсь? Это ты решил, что тебе чего-то не хватает, и нашёл это в моём лучшем друге! - Минхо ударил кулаком по столу. Ты даже не попытался поговорить со мной до этого. Наступила тишина. В ней звучало всё: обида, разочарование, любовь, которая трещала по швам. - Что теперь? спросил Хан еле слышно. Минхо посмотрел на него с болью, которую не могли скрыть даже холодные глаза. - Теперь… ты живёшь с последствиями. Один. Ой, прости. С Хенджином Он вышел, не оборачиваясь. А Хан стоял в темноте кухни и впервые за долгое время понял, что потеря действительно может быть тишиной. Минхо уже держал руку на дверной ручке, когда Хан сорвался: Подожди! Не уходи вот так. Ты хотя бы можешь выслушать меня до конца? Минхо остановился. Спиной к нему. Молчание тянулось, как лезвие. - Говори, коротко бросил он, не оборачиваясь. - Я не собирался врать тебе. Я просто... запутался в себе. Слишком многое навалилось. Работа, давление, наше молчание друг к другу... Минхо резко повернулся. В его глазах полыхало не просто разочарование гнева. - Хватит! почти закричал он. Хватит оправдываться! Я устал слышать, как "давление" превращается в повод переспать с другим! Хан сжал челюсть, с трудом сдерживая себя. - Да, я совершил ошибку. Да, я виноват. Но, Минхо… ты тоже ушёл от меня задолго до этого. Ты отдалился. Ты перестал быть рядом. - Это не повод, резко сказал Минхо. Когда мне было плохо, я работал. Когда тебе было плохо, ты ушёл к Хенджину. Разница есть? - Потому что ты никогда не открывался! Хан сделал шаг вперёд. Ты всегда держал всё в себе, прятался за своей силой. А мне нужна была близость, искренность... - Тогда иди к нему! перебил Минхо. - Он ведь умеет быть "искренним", да? Он ведь знает, что тебе нужно. Хан замер. Минхо подошёл вплотную, их дыхание смешалось. - Ты убил между нами всё, Хан. И если ты думал, что можно просто поговорить и склеить это обратно, ты ошибся. Он отвернулся вновь. - Если ты хочешь что-то спасти тебе придётся доказать, что тебе вообще есть за что бороться. И вышел, хлопнув дверью так, что в прихожей задребезжали стекла. Хан остался один. С сердцем, в котором пульсировали вина, гнев и... слабая надежда, что, может быть, всё ещё не потеряно. Минхо вернулся. Он не выдержал. Что-то в голосе Хана, в его усталых глазах заставило его снова открыть эту дверь. Но злость, как огонь, только разгорелась сильнее. Он подошёл к нему, тяжело дыша. - Знаешь, что самое обидное, Хан? Хан смотрел на него, молча. - Я делал всё, чтобы у нас получилось. Я работал ночами. Брал смены, отказывался от встреч с друзьями. Я таскал твою гитару по студиям, мыл посуду, когда ты спал. Я вкладывался в тебя, в нас. Хан хотел что-то сказать, но Минхо перебил: - А ты? Ты не просто предал. Ты сделал это с человеком, которого я считал братом. Хан опустил взгляд, и в этот момент телефон у него в кармане завибрировал. Он машинально достал его и экран вспыхнул: Хенджин: "Как ты, любимый?" Минхо увидел. Пауза. - Это что, блядь, такое? голос Минхо был неузнаваемым. Хан побледнел и попытался спрятать телефон. - Это... он не должен был... - Не должен был что? Напоминать тебе, как он тебя ласкал, пока я вкалывал, чтобы оплатить нам жильё? - Минхо, пожалуйста… Минхо вырвал у него телефон, бросил на пол - Я думал, ты запутался. Думал, ты сломался. Но ты просто выбрал. Хенджина. Его. -Я не… Хан сорвался, я не знаю, что я чувствую! Я не знаю, кого люблю! - Тогда я скажу тебе, кого ты точно больше не любишь. Меня. Минхо взял куртку, уже не крича. Спокойно. Страшно спокойно. - Я больше не твоя жертва, Хан. Ты убил не только любовь. Ты убил уважение. А его не вернуть. И он ушёл. Навсегда ли? Хан не знал. Он только смотрел на экран, где вновь мигало: "Хенджин: Прости, что отвлёк… Я скучаю." И впервые Хан не знал, кого он ненавидит больше Хенджина, себя или того, кого он потерял навсегда.