Пошли нахуй моего лучшего друга

Минхо ехал молча. Город за окном был размытым. капли дождя и слёзы на глазах слились в одно целое. Машину он оставил в гараже, ему было сейчас очень больно. Он не знал, куда едет, просто просил таксиста: - К ближайшему отелю. Пальцы дрожали, когда он подписывал квитанцию. Ресепшн казался чужим, стерильным, как весь этот мир без Хана. Комната 317. Простая, хоть и для VIP. Слишком чистая. Слишком дорогая, Но слишком одинокая. Он бросил куртку, сел на край кровати… и сжался. Как будто грудная клетка стала тесной, а сердце - слишком тяжёлым. Слёзы хлынули, как прорыв плотины. Без звука сначала. А потом всхлипы, сдавленные рыдания. Он зарывался лицом в ладони, бормоча себе под нос: - Я ненавижу тебя... Хан... ненавижу... Он стиснул зубы, вытирая слёзы кулаком. - Ты... ты выбрал его. Ты выбрал предателя. Хенджин… чёртов предатель... Минхо встал, начал нервно ходить по комнате. Как будто бегая от собственных мыслей. - Я любил тебя. Чёрт возьми, я всё ещё... .Голос сорвался. Он замер, облокотившись на стену, глядя в окно на чёрное небо. Шептал почти неслышно: - Как, блядь, мне перестать тебя любить?.. Когда всё, что во мне - ты. Он упал на кровать, уткнулся лицом в подушку. Там не было запаха Хана. И от этого было только хуже. В комнате звенела тишина, нарушаемая только тихими рыданиями мужчины, который пытался разлюбить того, кто стал его всем. Минхо лежал на кровати, уставившись в потолок. Глаза были сухими, но внутри бушевал шторм. Он встал медленно, словно тело отказывалось двигаться, и направился в ванную. Он включил воду. Ледяную. Сначала было неприятно, поток врезался в кожу, заставляя мышцы сжиматься. Он стоял под ним, сжав кулаки, не двигаясь. Будто хотел заморозить всё внутри — чувства, обиду, любовь. Капли стекали по лицу, по шее, по груди... и тогда он увидел её. Татуировку. Которую сделал полтора года назад. Простая буква: "Х". Её линия была тонкой, но уверенной. Чёрная, почти синяя от воды. Он сделал её в ту ночь, когда Хан впервые сказал: "Ты - мой дом". Минхо провёл по ней пальцем. Кожа была горячей даже под холодной струёй. Он посмотрел на букву, будто впервые. - Я всё ещё люблю тебя, прошептал он. Голос эхом отразился в ванной. Он не кричал. Не плакал. Просто смотрел. - Ты разрушил меня, сказал тише. - Но я не могу вырезать тебя отсюда. Ни отсюда, он коснулся груди, ни отсюда. приложил ладонь к виску. Он выключил воду. Тело дрожало. Не только от холода, от бессилия. Завернувшись в полотенце, он подошёл к зеркалу. Вода капала с волос. На стекле оставались отпечатки пальцев, когда он провёл по нему, стирая своё отражение. "Х". Это было слишком просто, всего лишь - одна буква. Но в ней было всё. Их ночи, их забота, их прогулки, их любовь, их ссоры, его надежда. Он прижался лбом к холодному зеркалу и снова прошептал: - Я люблю тебя, даже когда ненавижу.