Вечное, смертное и то что между ними вышло

Фонтейн спал, как всегда тревожно. Сквозь полуоткрытое окно пробивался солёный запах канала и хрустальный звон фонарей на волне. Где-то далеко скрипели колёса повозки с утренней рыбой, а в комнате, наполненной тишиной, один человек стоял с пакетом в руке выкладывая на стол продукты. — «Только попробуй сказать, что это не то.» — пробормотал Ризли, выкладывая из пакета банку с мёдом, сухарики и… клубнику в пластиковом контейнере. Невиллет сидел на диване, укрывшись пледом почти до плеч. Он был бледнее обычного, волосы растрёпаны, глаза тусклые. Его обычно выверенная до сантиметра поза — расплывчатая, как будто тело больше не слушалось. — «Сначала ты требуешь клубнику с мёдом. Через десять минут — виноград, через двадцать — говоришь, что от винограда тебя тошнит. Потом молчишь два часа, а в три ночи шепчешь, что хочешь воды с листьями мяты, но не из чайника — из ручья.» Ризли выдохнул и сел рядом, вытянув ноги. Голос стал мягче: — «Тебе плохо, я вижу. Но мог бы хотя бы раз позвать. Или разбудить.» Невиллет не ответил. Он просто смотрел в одну точку — на свои руки, сложенные на животе. — «Мне стыдно.» — сказал он наконец. Голос был тихий, без привычного веса. — «Это… неуместно. Верховный судья, существо древнее, могущественное — а не в состоянии справиться с головной болью и рвотой.» Ризли фыркнул. — «Верховный судья, может, и не справляется. А отец моего ребёнка вполне может позволить себе полежать и пострадать. Даже драконам, как выясняется, иногда нужна помощь.» Повисла легкая пауза которая явно их не напрягала. — Ты называешь себя отцом? — чуть слышно спросил Невиллет. — «А как иначе?» — Ризли откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. — «Я тебя не отпущу, Невиллет. Не важно, сколько ты живёшь. Не важно, из какой ты расы. Если ты внутри — носишь часть нас обоих… ты не должен оставаться один. Ни минуты.» Он открыл глаза и повернулся к нему. — «И да. Я схожу хоть за горячими булками в подземные лавки Сумеру, если ты захочешь. Просто скажи. Или напиши. Или пошли посыльного, в конце концов.» Невиллет медленно повернул голову. На миг — всего на миг — в его взгляде промелькнула слабая улыбка. Едва заметная, как игра света на воде. — «Сейчас… всё, чего я хочу, — это чтобы мир замолчал. И чтобы ты остался.» Ризли уже молча взял его за руку, осторожно. Пальцы были холодные, но больше не дрожали. — «Я уже остался. Смирись.»