Вечное, смертное и то что между ними вышло

— «Температура поднимается.» — хрипло сказал Невиллет, сидя у окна. — «И тело стало… тяжёлым, по-другому.» Он не смотрел на Ризли, но тот всё понял. — «Это началось?» — «Скоро начнётся. Скоро оно… захочет выйти.» Ризли молча поставил чашку на подоконник и сел на пол рядом, вытянув ноги. В доме царила странная тишина: не привычная тишина Фонтейна, полная уличных голосов, а другая — тишина перед бурей. Слишком живая, слишком осмысленная. Невиллет выглядел уставшим, но в его лице было новое: сосредоточенность, отстранённость, будто он уже не был здесь целиком. — «Тело начинает перенаправлять энергию. Я чувствую, как течения сдвигаются, как клетки перегруппировываются. Плоть становится сосудом. Всё работает не так, как раньше. Я…» — он замолчал. Пальцы медленно сжались. — «Я боюсь, что оно не выдержит.» Ризли тихо выдохнул. — «Ты - древний дракон. Ты перенёс бури, войны, суды над архонтами. А сейчас думаешь, что не справишься с собственным телом?» — «Это другое.» — тихо, почти с отчаянием прошептал Невиллет. — «В судах я могу контролировать. Рассуждать. А сейчас… всё зависит не от закона. А от природы. А она жестока.» Он встал. Медленно, но грациозно. Подошёл к той самой корзине-гнезду, обложенной подушками, шарфами и мягкими тканями. Присел рядом положив туда руку. Долго молчал. — «Сюда я принесу яйцо. И останусь здесь… на несколько дней. Пока оно не стабилизируется. Пока его биение не станет равномерным. Пока я не буду уверен, что оно живое.» — «Я буду рядом. С Яйцом, и с тобой.» — просто сказал Ризли. Невиллет опустил голову. — «Не надо. Это будет… слишком странно для тебя. Тело может изменить форму. Голос может исчезнуть. Кожа — побледнеть, или наоборот, покрыться чешуёй. Это… не зрелище для человека.» — «Я не человек. Я Ризли, отец нашего будущего ребёнка и я остаюсь.» — чтобы разрядить обстановку Ризли добавил — «Даже если ты станешь весь из чешуи и запоёшь на древнем языке водопадов.» Он говорил легко, но глаза были серьёзные. Спокойные. Тёплые. И в тот момент, впервые за всё это время, Невиллет не стал спорить. ⸻ Позже, ближе к полуночи, он уже почти не мог говорить. Его голос стал тише, дыхание — размереннее, кожа — бледно-голубой. Он лежал в гнезде, укутавшись в шерсть, обхватив живот обеими руками, а Ризли сидел рядом, держа грелку. — «Прости, если буду звать тебя и сам не знать зачем.» — прошептал Невиллет. — «Зови. Я услышу.» ⸻ Всё было готово. Всё приближалось. Но никто, даже сам судья Фонтейна не мог предсказать, каким будет миг рождения.