Вечное, смертное и то что между ними вышло

Боль пришла внезапно. Не вибрацией, не мягким движением воды внутри — а резкой, сжимающей, до хруста в костях. Невиллет вскрикнул, глухо, почти сдавленно. Рука впилась в подушки, другой он сжал край гнезда, и впервые за всё время лицо его исказилось. — «Уже.» — выдохнул он. — «Оно… выходит.» Ризли сразу оказался рядом. Взял его за запястье — крепко, но не сжал. Просто присутствовал. Он ничего не говорил и не отвлекал. Просто ждал, когда Невиллет даст понять, что нужна помощь. Судья уже почти не дышал. Тело судорожно сокращалось, всё чаще. Временами он выгибался дугой прикусывая губы до крови. Пот стекал по вискам и по шее. Одежда пропиталась влагой — вода стекала с его кожи, как будто сама стихия внутри не справлялась с напряжением. — «Осталось немного…» — произнёс Ризли низко, спокойно, не отводя глаз. — «Ты уже на грани. Потерпи.» Невиллет с трудом кивнул. Он дрожал. Не от страха — от перенапряжения. Последний толчок заставил его захрипеть. Из-под него, среди пропитанных тканью подушек, появился влажный округлый силуэт. Большое, но очень долгожданное яйцо двумя родителями. Оно лежало среди мягких слоёв — чуть больше младенца, массивное, гладкое, с холодным, ровным свечением под поверхностью. Цвет — светлый, с переливами серебра, сине-ледяными прожилками. Сквозь тонкий налёт влаги скорлупа поблёскивала, как стекло. Где-то внутри пульсировала жизнь. Необъяснимо настоящая. Невиллет лежал почти без движения. Его дыхание было сбивчивым, но уже не болезненным. Лицо бледное, кожа влажная, волосы прилипли к лбу. Ризли посмотрел на яйцо. Потом — на него. — «Всё прошло.» — сказал он. — «Целое. Ещё блестит так красиво.» Невиллет не ответил. Только закрыл глаза. Ризли подошёл, осторожно накрыл яйцо толстым полотенцем, поправил грелки. Затем выжал влажную ткань и присел к Невиллету. — «Тебе нужно тепло. Голову назад наклони. Я тебя подниму. Не сопротивляйся.» Тот послушно откинулся, и Ризли подложил ему свернутую рубашку под шею. Затем — вытер лоб, пересмотрел, не осталось ли крови. Всё было чисто. Только изнеможение. — «Как ощущения?» — «Глухая тяжесть.» — хрипло ответил Невиллет — «Будто тело пустое.» — «Это нормально. Позже я подогрею воду. Сейчас не шевелись.» Ризли убрал лишние подушки, подложил более плотные под спину. Принёс ещё одеяло и поставил рядом чайник. Невиллет лежал, не открывая глаз, но сказал глухо: — «Спасибо.» — «Это не за спасибо.» — отрезал Ризли. — «Это потому что я с тобой. И с ним тоже.» — он кинул взгляд на яйцо — «До конца.» Дальше они не говорили. В комнате всё ещё пахло влагой, кровью и теплом. Яйцо лежало неподвижно, погружённое в гнездо, как часть великой, безмолвной силы. Судья спал. Ризли остался на полу рядом, не смыкая глаз, будто защищал спокойный сон уже двух важных для него людей.