Chroniken des Waldes / 森の記録 / Хроники Леса
Hymnus I. Initium Expectationis
Wer wartet mit Besonnenheit, Der wird belohnt zur rechten Zeit Nun, das Warten hat ein Ende Leiht euer Ohr einer Legende...
Этой строфой начинались все «Хроники Леса».
Её произносили, когда жрецы собирались у истлевших корней
— призывая Готвальда пробудиться.
Worte des Unbekannten
†††
Перевод с древнегерманского и старояпонского. Фрагменты утрачены.
(из "Хроник Леса", том III. найдено в архивах сектора Т-6)
“Кровь моя — корни твои, Боль моя — тень твоя.” — надпись на обугленном пергаменте, найденном у северной опушки.
†††
I. О ТОЙ, КОТОРУЮ ЛЕС УСЛЫШАЛ
“Im Schatten der Bäume flüstert das Blut.”
†††
Hymnus II. De Via et Manus
Manche führen, manche folgen Herz und Seele Hand in Hand Vorwärts, vorwärts, bleibt nicht stehen Sinn und Form bekommt Verstand
Эту строфу возносили шепотом в часы подготовки героев и дев.
Слова её наставляли идти вперёд, сочетая сердце и разум,
и предостерегали о надвигающихся испытаниях,
призывая к смирению и осознанности деяний.
†††
II. ДОГОВОР
К ней вышел священник, но не для спасения. Он был опьянен властью и пороком, и надругался над ней под образом милосердия прямо у алтаря Господня. И молилась она Богу, но святыни не слышали ее, будто и не было никакой безымянной японки. И окрасился пол у алтаря и юбки ее алым. И с первой каплей отреклась она от Бога. И бросил её затем старый богохульник у самой кромки леса, да напиталась земля её кровью. В чреве её теперь оскверненном зарождалась жизнь, И не было ей утешенья, не было ее боли пониманья, Не было ни единого существа, способного помочь ей. И стала она молится, но сама не знала, к кому взывает, Никто не слышал её в глуши лесной, Никто не отзывался на молитвы оскверненной страдалицы. И не было ей ни пощады, ни спасенья...「森が聞いた。森は見ていた。」 Мори га киита. Мори ва митеита.
Она молила иль об освобождения, иль о смерти, Внутри нее трепыхалось чужое мерзкое семя, Что теперь подарит ей греховное дитя. И вся деревня сотрясалась от её рыданий, И не выдержали жители мучений сих, И избили несчастную. О, как страдала она, как ненавидела, Как проклинала каждую тварь, Как жаждала выжить во что бы то ни стало. И была она услышана, но только ни небом, ни воздухом, ни водой, ни землей, ни светом, ни тьмой, ни живым и ни мертвым, — а Лесом. И восстал из самой почвы дух. И пах он гнилью и старой землей, и навевал он страх на всякого смертного. Но только не на нее. Он был не злым, но древним — тем, кто знал цену боли:“Ich bin der Schmerz, der überlebt.”
И молвил он затем: “Я — нечестивый дух страдания. Клянусь защитить твоё потомство, если ты отдашь его волю мне.” И убитая горем, оскверненная страдалица Воззарилась на него своими воспаленными очами и согласилась.†††
Hymnus III. Umbra Gaudii
Wenn die Freude traurig macht Keine Sterne in der Nacht Bist du einsam und allein Wir sind hier, schalte ein
Эту строфу произносили в моменты отчаяния и одиночества.
Слова напоминали о присутствии Леса
и его духа даже в самой темной и беззвездной ночи.
†††
III. РОЖДЕНИЕ
Он не излечил её раны, но позволил ей выносить здоровую девочку, Которую она должна была воспитывать до её двенадцатого дня рождения. Она родила малышку с глазами цвета крови и небес. Назвала её Акаи. И тогда Лес шепнул:“Blut in der Wurzel. Schmerz im Lied.”
Дитя росло, и всё вокруг неё начинало шептать. Птицы замолкали, волки склоняли головы. Лес защищал её, как и её мать. Двенадцать лет жили они рука об руку: девчонка с нечистивыми корнями и тягой к магии, оскверненная мать, дышащая лишь ради ребенка. И он, страдалец не от мира сего, мученик, но не Бога, древнеяшая сила, приходившая на помощь, когда никто не мог, страж всех лесов, отец всякой твари дикой, и просто их покровитель, их спаситель.†††
Hymnus IV. Ludus et Letum
Manche führen, manche folgen Böse Miene, gutes Spiel Fressen und gefressen werden Wir nehmen wenig, nehmen viel
Эту строфу произносили в моменты конфликта или испытаний.
Она напоминала о балансе игры и опасности,
о необходимости хитрости и наблюдательности для выживания.
†††
IV. ИМЯ ЛЕСНОГО ДУХА
Ровно в двенадцатый день рождения из жизни ушла мать дитя, Её забрал лесной дух, И лес будто вздонух с облегченьем. И стала малышка жить в одиночку, да поселилась она на окраине деревушки, в которой все знали... она не просто девочка, она грязное, проклятое дите, живое воплощение греха. Акаи росла, училась травничеству, и все прознали ее ведуньей, ведьмой, служеницей дьявола, и поговаривали: дорогу ей лучше не переступать ни в коем веке. И лишь когда Акаи выросла, и стала наконец женщиной, он снова явился. “Wie heißt du?” — спросила она. “Моё имя — Готвальд,” — ответил он.“Ich bin kein Retter, ich bin der Wächter deiner Blutlinie.”
Он научил её колдовству, где боль — это язык, а тьма — это инструмент.†††
Hymnus V. Responsum et Anima
Wenn ihr keine Antwort wisst Richtig ist, was richtig ist Bist du traurig und allein Wir sind zurück, schalte ein
Строфа использовалась, когда герои терялись в сомнениях.
Она ободряла их, указывая на правильность действий
и возвращение силы духа через осознанное решение.
†††
V. ДИТЯ ЛЕСА
Готвальд даровал ей ребёнка от немецкого юноши. Когда деревня узнала, её прогнали глубоко в чащу. Была она сильной духом, и полюбилась она нечести лесной, уж слишком оберегал ее, не по силам своим. И там, где свет не касался земли, лесной дух с горечью произнёс:“Ich kann euch beide nicht schützen.Entscheide dich.”
Она выбрала дочь. И Лес принял её тело вглубь себя. И стали они единым целым теперь. Лишь только ребенок, рожденный магией остался после нее на земле...†††
Hymnus VI. Iter et Finis
Ein Weg Ein Ziel Ein Motiv
Эти слова шептали перед важными путешествиями или заданиями.
Строфа напоминала о направлении, цели
и внутренней мотивации каждого героя или девы.
†††
VI. НАСЛЕДНИЦА
Дитя выжило. Девочка с голубыми волосами, взором утреннего неба, смехом, похожим на шелест воды.「流れの中で、名を聞け。リュール。」 Нагарэ но нака дэ, на о кикэ. Рюуру.
И когда пришло время, все лесные существа прошептали:“Ryuul, Tochter der Akai, neue Erbin des Gotwald.”
†††
Hymnus VII. Corporis et Cordis
Eine Richtung Ein Gefühl Aus Fleisch und Blut
Строфа использовалась для соединения
физического и духовного опыта.
Она символизировала единение тела,
души и эмоций в процессе испытаний Леса.
†††
VII. ПОСЛЕДНИЙ ЗАПИСЬ
“Lass den Wald nicht schlafen.”
“森は血で書かれた契約を忘れない。”
“И когда кровь вновь вспомнит имя своё,
Лес не станет молчать. А тот, кто осмелится записать это,
— сам станет частью Хроники.”
†††
Hymnus VIII. Aurum Patientiae
Wer wartet mit Besonnenheit Der wird belohnt zur rechten Zeit Nun, das Warten hat ein Ende Leiht euer Ohr einer Legende
Повторение этой строфы знаменовало завершение
цикла хроник или важного ритуала,
подчеркивая возвращение к началу
и непрерывность лесной легенды.
†††
Комментарий к архиву №47-T:
“Свидетельства о ‘дочери Акаи’ встречаются в хрониках как минимум трёх эпох.
Сопоставление немецких и японских отрывков указывает, что Готвальд — не просто демон, а древний управляющий Леса.
Имя Рюуль упоминается как мост между двумя системами — человеческой и потусторонней.”
[КОМАНДА ХОЗЯИНА: УНИЧТОЖИТЬ УПОМИНАНИЯ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ]
