Секреты (Secrets)

Драко почувствовал, как по коже пробежали мурашки, и, подняв глаза, увидел пару широко раскрытых карих глаз, смотрящих на него почти обвиняюще, прежде чем они внезапно закатились, а Гермиона Грейнджер упала в обморок. Сначала он никак не отреагировал, просто уставился на нее, но затем Кэрис проследила за его взглядом и, вскрикнув, подбежала к лежащему без сознания телу и опустилась на колени. — Что случилось? — спросила она у него, осторожно ощупывая лоб Грейнджер. — Откуда мне знать? — парировал он, засовывая руки в карманы, потому что они почему-то не желали разжиматься. Ему и так было нелегко расслабиться в присутствии Грейнджер, и то, что это произошло, его… раздражало. — Я только взглянул на нее, и она потеряла сознание. Знаешь, такое случается не так уж часто, — он даже не знал, что она будет здесь. Он делал все возможное, чтобы избегать ее, иногда просто отсиживаясь в своем кабинете или личных комнатах. Конечно, она была бы там, чтобы испортить все в ту единственную ночь, когда он, наконец, снова захотел бы отвлечься. А почему бы и нет? Все было бы слишком просто, если бы она не была такой. — Это не могло быть из-за выпивки, — пробормотала Кэрис. — Я уверена, что принесла ей только одну, и она даже не допила ее. — Может, она выпила до этого? — предположил Драко. Да, милая-прехорошенькая Гермиона Грейнджер налегает на выпивку. Это было чертовски вероятно. Но с другой стороны… У всех были свои демоны, не так ли? Кэрис покачала головой, отвергая и эту идею. — Нет, только не это. Она была трезвой и не собиралась пить. Я подозреваю, что она просто хотела не оставаться в полном одиночестве, читая свою книгу. Вот почему я принесла ей выпивку, чтобы ей не пришлось пробираться сквозь толпу. Драко сжал челюсти вместе с кулаками и отвел взгляд от ведьм, хмуро глядя на нескольких вытаращивших глаза посетителей. Все старались не оставаться в одиночестве. Чертовски важное дело. — Ну что ж, надо что-то делать, — вот что он сказал вслух. Лучше констатировать очевидное, чем позволять Кэрис сердиться на него за отсутствие сострадания. Сегодня вечером он был не в настроении сердиться на Кэрис. — Ты прав, — Кэрис осторожно погладила Грейнджер по щеке, а затем встала, вытирая руки о мантию. — Она новая учительница, не так ли? Мы могли бы перенести ее сюда, но, думаю, ей будет удобнее в собственной постели, и там под рукой есть медсестра. Кто-то должен доставить ее обратно в замок. Теперь у нас был план. Увести оттуда лохматого призрака, чтобы другие люди — в частности, он сам — могли продолжить свой вечер. — Кто? — беспечно спросил он. — Ты, вот кто! — Я? — ни за что на свете! Он не мог даже смотреть на Грейнджер, а теперь Кэрис хочет, чтобы он отнес ее обратно в Хогвартс? — Я не целитель, — возразил он, — и у меня были другие планы на сегодняшний вечер, — что Кэрис очень хорошо знала, поскольку она была частью его планов. Она одарила его одним из тех взглядов, которые он обычно ассоциировал с женщинами. — Считай, что эти планы отменены. Он подавил желание застонать. — У тебя не очень-то хорошо получается подкупить меня, чтобы я это сделал. Она уперла руки в бока и сердито посмотрела на него. — И я бы с большим удовольствием вознаградила тебя, если бы ты не был таким придурком! Грейнджер склонила голову набок и тихо застонала. Если ему повезет, она придет в себя и с ней все будет в порядке, и они все смогут забыть об этой чепухе. Вероятно, она просто забыла поесть или совершила еще какой-нибудь тщеславный женский идиотизм. Да, потому что Грейнджер как раз подходила для этого. О чем он вообще думал? Она была слишком практичной, чтобы упасть в обморок от голода. Кэрис нахмурилась. — Кто такая Мэрилин? Драко моргнул, а затем уставился на нее. — Ты слышала, как она что-то сказала? — Пожалуйста. Я постоянно принимаю заказы от пьяных в этой кутерьме. Итак, кто такая Мэрилин? Он пожал плечами. Знакомое имя было действительно неприятным, но это не могла быть та Мэрилин, которую он помнил. Грейнджер не помнила ничего из того, что произошло между ними много лет назад, и меньше всего ту маленькую роль, которую сыграла Мэрилин Шоу. В этом он был уверен на сто процентов. Он искал признаки того, что она может что-то вспомнить, каждый раз, когда ему приходилось находиться рядом с ней последние несколько недель, но она была… пуста. Там ничего не было. Он не мог решить, успокаивало это его или тревожило. С одной стороны, он очень устал хранить столько секретов и следить за тем, чтобы другие тоже их хранили, но, с другой стороны, она никогда не могла вспомнить. На этом этапе знание не могло принести ничего, кроме разрушения. Ее разум может пошатнуться от необходимости приспосабливаться к такому значительному изменению ее реальности, и его мир сузится совсем немного, пока не ограничится стенами Азкабана. Возможно, оно того не стоило. Когда Кэрис продолжала выжидающе смотреть на него, он списал свои страхи на паранойю и просто сказал: — Я не знаю. Может быть, ее подруга? — Может быть, ее подруга? — Кэрис снова опустилась на колени. — Мы должны поднять ее с этого холодного пола, нравится тебе это или нет, Драко. Он сморщил нос. — Не говори глупостей. Кэрис бросила на него еще один взгляд. — Это абсурд — поднимать ее с пола? — Нет, о другом. Я, э-э, знал ее бывшего жениха. Кстати, он мерзавец. Иногда у меня возникали сомнения, хватит ли у него ума, чтобы претендовать на звание человека, но он был мужчиной. — И ключевое слово здесь — бывший. Люди меняются и узнают, кто они такие, — она осторожно потрогала лоб Грейнджер. — Иногда они совсем не те, за кого себя выдают. Иногда они удивляют даже самих себя, — Кэрис полностью игнорировала выпады Драко в адрес Рональда Уизли, что делало их гораздо менее приятными. Но, с другой стороны, она не знала волшебника, так почему Драко вообще беспокоился? Казалось, старые привычки уходят с трудом. — Верно. Значит, ты хочешь мне что-то сказать? — это был скорее отвлекающий, чем обоснованный вопрос. Она слишком много внимания уделяла этой скучной маленькой мисс, в которую превратилась Грейнджер, и казалась слишком заинтересованной тем, что видела. Кэрис была довольно… особа, которая не приемлет никаких ограничений, которые общество может захотеть наложить на нее. Ему это в ней нравилось. Это означало, что, когда у него не было настроения заводить девушку, у нее был, по крайней мере, еще один любовник, который мог ее развлечь. Выиграли все. Единственной проблемой было то, как она смотрела на Грейнджер. Он действительно не хотел делить свою девушку со своей… ну, бывшей девушкой, как он предположил. Кстати, о неловкости. — О, я верю, что ты знаешь обо мне все, что тебе нужно знать, — резко сказала Кэрис, — но, похоже, ты не знаешь, что если ты не доставишь эту ведьму домой до того, как она подхватит воспаление легких, лежа на моем полу, ты можешь забыть о том, что я доступна для твоего удовольствия на какое-то время. До скорого свидания! — Вообще-то, я уже понял это, — пробормотал он и вздохнул. Ему просто очень, очень не нравилось находиться рядом с Грейнджер. Он был готов к неприятностям, когда узнал, что она приедет в Хогвартс. На самом деле, он был почти удивлен тем, что, впервые увидев ее, не почувствовал абсолютно ничего, кроме вполне предсказуемого негодования из-за того, что она не могла остаться в стороне от его жизни. Но он боялся, что, если сегодня вечером зайти слишком далеко, он может взорваться. Или его вырвет. Это было чувство, без которого он мог бы прожить, но, к сожалению, в нем не было ничего нового. Еще до того, как Грейнджер решила перевернуть его жизнь, Драко довольно часто приходилось преодолевать собственные умственные ограничения. Теперь же само ее присутствие в том же чертовом замке, что и он, казалось, истощало его до такой степени, что эти ограничения постоянно были у него перед глазами. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз видел ее до того, как она переехала сюда. Долгое время. После войны он решил не пересдавать свой седьмой курс, потому что она пересдавала свой. После этого, когда она устроилась на работу в министерство, он решил избегать любых мероприятий, на которые она могла бы пойти, и полностью избегал самого здания. Мерлин, даже в тот единственный раз, когда у него были неприятности с Департаментом по регулированию и контролю за магическими существами из-за какого-то незначительного правонарушения, он давал значительные взятки, просто чтобы отстранить ее от дела. Он просто не смог удержать ее от визита сюда. На самом деле, он старался изо всех сил, не раскрывая себя. Его начальство предлагало ей повышение по службе, и у него было несколько других предложений о работе, которые должны были заинтересовать ее — в конце концов, его семья все еще имела некоторое влияние — но она оставалась непреклонной. Затем, когда стало ясно, что решение принято, он подавил свое горькое разочарование из-за того, что она в очередной раз перевернула его жизнь, и предложил директрисе уйти в отставку по собственному желанию. Она отказалась это принять. После жарких споров о том, может ли он разорвать свой контракт до того, как он истечет — у нее были гораздо более строгие контракты, чем у Дамблдора в свое время — она, наконец, прибегла к шантажу, чтобы удержать его на своем посту по крайней мере до конца этого года. Она сказала, что если он уйдет, то она напишет книгу, основанную на воспоминаниях о его участии в войне, которые они выпросили у него в обмен на разрешение работать в Хогвартсе. Чертова книга. Где в ней была конфиденциальность? Они получили доступ к этим воспоминаниям только для того, чтобы окончательно доказать, что он не был злым и не злоупотреблял своим положением. Он даже не хотел этого делать. Оставалось либо сделать это и переехать жить и работать сюда в рамках своего плана по восстановлению, либо предстать перед Визенгамотом и столкнуться с публичным скандалом и порицанием. И теперь ему действительно здесь нравилось, и, конечно, именно поэтому судьба свела его с Грейнджер. К счастью, даже у них не было доступа к части его воспоминаний. Он мог смутно представлять себе многое из того, что было до настоящей войны, и тем самым сохранил свой самый большой секрет и самое тяжелое бремя, даже когда они пичкали его зельями и копались в его сознании. Эта часть вызывала у него злость и тошноту всякий раз, когда он думал об этом, хотя все остальные эмоции, связанные с этим, были давно похоронены и почти забыты. Это была та часть, где он тайно встречался с Гермионой Грейнджер в течение нескольких месяцев только для того, чтобы в конечном итоге злоупотребить ее доверием и проникнуть в ее разум, чтобы заставить ее забыть об их совместном времяпрепровождении. Он сделал это во имя ее безопасности, но, честно говоря, он всегда был рад, что сделал это. И когда он пришел в себя, у него никогда не было желания изменить это. Он просто не хотел находиться рядом с ней. И он почувствовал, что начал понимать, почему это произошло: он все еще очень боялся разоблачения и ненавидел ее. Он ненавидел ее за то, что она навязала ему эту тайну. Он ненавидел ее за то, что она не позволяла ему пребывать в таком же блаженном неведении, как она. Он ненавидел ее за все те годы, когда его парализовывал страх, что на этот раз они его разоблачат. Он ненавидел ее за то, что после войны она не вышла замуж за своего любимого Рона Уизли и не была чертовски счастлива. Он ненавидел ее за то, что она приехала сюда и нарушила его покой. Это было неразумно. Если бы его спросили, он не смог бы связно объяснить, почему он так сильно ненавидел ее за все это. Возможно, это было из-за того времени, которое она олицетворяла. Времени, которое он сам хотел бы полностью забыть. Время, наполненное только щемящим страхом и отчаянием. Время, когда каждый день он немного умирал внутри, отчаянно пытаясь понять, на какие злодеяния ему придется пойти, чтобы спасти своих родителей. Чтобы спастись самому. Чтобы спасти ее. Он поступил не очень хорошо, спасая ее. Ей все еще приходилось сталкиваться со всевозможными трудностями, некоторые из которых ему даже пришлось пережить. Но у нее были свои Поттер и Уизли, и в конечном счете она осталась жива, так что он всегда предпочитал считать это победой. У него было так мало всего этого. Честно говоря, он был не против продолжать защищать их обоих от того, чтобы она узнала правду, до конца своих дней, но почему она должна была быть здесь? — Смотри, она приходит в себя! — сказала Кэрис, прерывая ход мыслей Драко. Он посмотрел сверху вниз на миниатюрную ведьму, на которую он тратил весь свой гнев, когда она начала медленно шевелиться. Было действительно довольно нелепо, что она так сильно подрывала его самоконтроль, просто существуя, поэтому он решил постараться не позволить ей добраться до него. Что было в прошлом, то было в прошлом, верно? Она даже не помнила, так что возлагать на нее ответственность было довольно бессмысленно. Ненавидеть ее было просто пустой тратой энергии. Может быть, если бы он повторял себе все это достаточно часто, то в конце концов острое желание накричать на нее, задушить, силой вычеркнуть из своей жизни, чтобы снова почувствовать себя спокойно, исчезло бы. — С тобой все в порядке? — спросила Кэрис у Грейнджер, когда та попыталась сесть. — Я… думаю, да, — сказала Грейнджер, потирая голову и высвобождая волосы из того свободного пучка, с помощью которого она пыталась их приручить, что привело к еще более ужасному беспорядку. Кэрис осторожно помогла Грейнджер подняться на ноги, в то время как Драко просто стоял рядом, молча наблюдая. Начнем с того, что он был не самым услужливым человеком, а Грейнджер уже давным-давно исчерпала свою норму. На самом деле, она уже почти израсходовала квоту всех остальных. — Что случилось? — спросила Кэрис, осторожно отряхивая пыль с мантии Грейнджер. К ее чести, она, казалось, даже не пыталась что-то нащупать. Но, с другой стороны, для такой искушенной в сексуальных вкусах и привычках особы, как Кэрис, она была довольно заботливой даже по отношению к совершенно незнакомым людям. Это было редкостью в жизни Драко, и одной из причин, почему Кэрис его заинтриговала. Вполне возможно, он нашел единственную по-настоящему хорошую женщину, которая могла бы справиться с его общей пассивностью. — Я не знаю, — пробормотала Грейнджер. — Я видела… — она повернулась к Драко и остановилась, заметив его, видимо, вспомнив, что видела. — Его… — подтвердила она, небрежно указывая на него. — А потом… потом я почувствовала себя странно и, наверное, упала в обморок, — она хмуро посмотрела на Кэрис. — Эй, вы мне кое-кого напоминаете. — Мэрилин? — догадалась Кэрис, заставив Драко мысленно выругаться. Если вся эта история с Мэрилин и обморок Грейнджер были связаны, то то, что Мэрилин их школьных дней и Кэрис были симпатичными, грудастыми, прямолинейными блондинками, и что это произошло, когда он разговаривал с Кэрис, определенно не было хорошим знаком. В любом случае, какова была вероятность такого совпадения? У него даже не было определенного типа внешности. У его нынешней любовницы могла быть любая внешность. За исключением того, что он, похоже, испытывал отвращение к книжным типажам с растрепанными волосами, но это к делу не относилось. — Кто это? — спросила Грейнджер, выглядя искренне озадаченной. На секунду Кэрис выглядела озадаченной, но затем просто улыбнулась и еще раз погладила Грейнджер по щеке. — Не бери в голову, милая. Но тебе лучше пойти навестить целительницу в замке. Знаешь, нужно убедиться, что о тебе позаботятся, если ты больна или беременна. Грейнджер расхохоталась, но быстро взяла себя в руки. — Простите, — сказала она с легкой гримасой. — Хотя я совершенно уверена, что не беременна. Кэрис одарила Грейнджер дружелюбной улыбкой. — Никогда не знаешь наверняка. Заклинания и зелья могут не сработать. Иногда мастер просто недостаточно хорош, или ты произносишь заклинание слишком поспешно, или… — Я думаю, она имела в виду, что не занималась никакими делами, связанными с рождением детей, — предположил Драко, несколько удивленный тем, что эта мысль, похоже, даже не приходила в голову Кэрис, особенно после теории Кэрис о том, что Грейнджер теперь могут нравиться ведьмы. Его веселье возросло, когда Кэрис сразу же смутилась и сбита с толку и просто произнесла тихое «Ах». И это, конечно, не умаляло того, что Грейнджер, казалось, заново осознала его присутствие и залилась краской. И все же он почти не удивился тому, что она не знала, как повеселиться. Она никогда не знала. Ну, за исключением одного очень короткого момента, когда она действительно немного расслабилась. Жаль, что она не развила эти навыки лучше. Ради нее самой. Может быть, тогда она смогла бы удержать своего жениха и не беспокоить Драко в его милом маленьком домике наверху. — В любом случае, — сказала Кэрис, и ее легкое смущение исчезло, — Драко проводит тебя домой в целости и сохранности. — Подождите, Драко Малфой? — спросила Грейнджер, как будто не было очевидно, кого имела в виду Кэрис. — Вы уверены, что он не собирается утопить меня в канаве или что-то в этом роде? Он проигнорировал ее. — Ты будешь в сознании, если я вернусь? — спросил он Кэрис, на самом деле его больше интересовало, получит ли он долгожданную разрядку сегодня вечером, чем то, потеряет ли Грейнджер сознание снова. Кэрис подняла руку, призывая его подождать, и нахмурилась, глядя на Грейнджер. — Утопить тебя в канаве? Зачем ему это делать? Помимо всех очевидных причин? — Насколько я знаю, он ненавидел всех, кто не был чистокровным, — сказала Грейнджер, подозрительно глядя на него, и что-то расчетливое в ее взгляде заставило Драко задуматься. Нет, она бы не стала рассказывать все это его девушке просто для того, чтобы понять, как он относится к вопросам крови в наши дни, не так ли? — Особенно меня, потому что я не была такой, какой, по его мнению, должна быть магглорожденная, — ее взгляд метался между Кэрис и Драко, чтобы оценить их реакцию. Очевидно, она бы так и сделала. И она даже не смогла бы скрыть это. Кэрис нахмурилась еще сильнее. — Я полукровка, к твоему сведению, но это никого не касается. — Ты должна простить Грейнджер, — вмешался Драко, прежде чем Грейнджер успела уговорить девушку порвать с ним, лишив его возможности повеселиться в обозримом будущем. — Она все еще живет в девяностых, где я был школьником, и принимает близко к сердцу наставления моего отца. Если она мне не особенно дорога, это никак не связано с ее состоянием крови, — последнее было сказано с предупреждающим взглядом в ее сторону. — Хм, — Кэрис несколько секунд задумчиво смотрела на Грейнджер. — Ну, я полагаю, это слишком, просить тебя доверять ему, но, может быть, ты можешь доверять мне? Я верю, что он не убьет тебя. По крайней мере, не сегодня. Драко ухмыльнулся на это. Но ему быстро надоел этот разговор. — Давай, Грейнджер, — раздраженно сказал он, направляясь к двери. — Если я собираюсь убить тебя, то обещаю, что это произойдет тогда, когда я не буду самым вероятным подозреваемым. Я бы, наверное, убил тебя в твоей постели. Или, еще лучше, отравил твой чай! — Будь паинькой! — крикнула Кэрис. Драко пренебрежительно махнул ей рукой, и Грейнджер неохотно последовала за ним. Но, поскольку он так и не дождался от Кэрис ответа на вопрос, встанет она позже или нет, возвращаться ему не было никакого смысла. Черт возьми! Ему не помешало бы снять стресс. Вместо этого он получил привилегию нянчиться со своим самым нелюбимым человеком в мире. Он действительно был проклят.

***

— Так… значит, это твоя девушка? — спросила Грейнджер, нарушая, как показалось Драко, очень приятное молчание. Особенно учитывая тот факт, что Грейнджер шла по меньшей мере в девяти футах от него. Он почти мог представить, что ее здесь нет, пока она молчит. Как бы он ни старался взглянуть на это с другой стороны, он никак не мог заставить себя чувствовать себя комфортно, разговаривая с ней. Все, что для этого требовалось — это малейшая оплошность, и он рисковал, что ее сверхактивные мозги соединят некоторые точки, которых не видят другие люди, и она узнает. От одной мысли об этом его бросало в холодный пот. Тем не менее, она задала вопрос, и ему лучше ответить. — Да… — пробормотал он. — О, хорошо, — сказала она, ее голос был слегка приглушен из-за плаща, в который она плотно закуталась. — Я подумала… Ну, на секунду я подумала, что она может… Не обращай внимания. Драко взглянул на нее, сначала слегка сбитый с толку и раздраженный тем, что она просто не высказала свою точку зрения, но потом что-то щелкнуло, и он медленно ухмыльнулся. Разве это не то, что нужно чопорной, замкнутой школьной даме? — Да. Глаза Грейнджер расширились, а затем сузились. — Ты просто лжешь, чтобы поставить меня в неловкое положение. Это не сработало. — Она заинтересовалась тобой, — прямо сказал Драко. — Даже флиртовала. Если бы ни у кого не было возражений, она бы сошлась с тобой в мгновение ока. Глаза Грейнджер снова расширились, и она сбилась с шага. — Что… Ты имеешь в виду секс втроем? — Только не со мной, нет, — он решительно покачал головой. Он больше никогда не хотел прикасаться к Гермионе Грейнджер. Когда-либо. Одной этой мысли было достаточно, чтобы почти снова вызвать то удушающее чувство, которое он иногда испытывал от полного и беспросветного страха и паники, поэтому он безжалостно подавил эту мысль и сосредоточился на своем дыхании, продолжая: — Кроме этого, тебе нужно было бы спросить ее, как бы она хотела тебя, — теперь у него возник мысленный образ, в который ему, вероятно, тоже не следовало углубляться, хотя это, по крайней мере, не вызывало паники. — И тебя это устраивает? — недоверчиво спросила Грейнджер. — Вовсе нет, — ответил Драко, не видя причин скрывать правду. — И тебе следует принять это на свой счет, поскольку обычно я такой и есть. Это должно было заставить Грейнджер замолчать, но, естественно, этого не произошло. — То есть, в целом, тебя устраивает, что твоя девушка открыто хочет кого-то другого в твоем присутствии? Это было что-то личное, не так ли? — Я был бы благодарен, если бы ты не навязывала мне свои представления о том, как должны строиться отношения, — сказал он очень натянуто. Моногамия не для всех была идеалом, но вряд ли кто-то вроде Грейнджер этого не понимал. — Я не навязываюсь, — возразила она. — Мне просто… любопытно. Кажется, несколько лет назад я читала, что ты обручился с какой-то богатой ведьмой, и если бы я подумала об этом раньше, то предположила бы, что ты уже женился на ней и у тебя уже есть дети. Вместо этого ты здесь, преподаешь, и у тебя такое необычное соглашение с какой-то барменшей в… Он быстро встал у нее на пути, прервав ее речь, когда она настороженно посмотрела на него. Хорошо. Ей следует остерегаться его. Сегодня вечером он был не прочь причинить ей боль, заставить страдать. Заставить ее заплатить. — Это не твое дело, — холодно сказал он. Ее взгляд немного смягчился. — Я знаю, что мы не друзья, — тихо сказала она. — Но мы должны хотя бы попытаться поладить. Может быть, если бы мы узнали друг друга немного лучше, избавившись от того мнения, которое было у нас в детстве… Драко почувствовал тик под правым глазом, головная боль и тошнота усилились. Она снова смотрела на него своими чертовски большими карими глазами, и все, чего он хотел — это привнести боль в ее мир. Короткая вспышка промелькнула в его сознании, воспоминание, которое ему почти удалось подавить. Эти глаза, полные слез, умоляли его позволить ей вспомнить. Умоляли его не стирать то, что между ними было. Ну и что? Она познала боль, но лишь на мгновение. Он страдал от последствий гораздо дольше. Бесконечный страх, что, если он хоть на мгновение останется без присмотра, Темный Лорд заглянет в его разум и увидит все. Даже после того, как война закончилась и этот монстр был мертв, он не смог расслабиться. Все, что для этого потребовалось — это встретиться взглядом с одним неподходящим человеком, одна капля Сыворотки правды, одна оговорка… Она никогда не узнает, на что он пошел, чтобы защитить ее, даже после того, как они оба пошли дальше, и он ненавидел ее за это. — Она изменила мне, — услышал он свой бесцветный голос. — Моя невеста. У нас не было договоренностей, разрешающих сексуальные отношения с другими людьми, поэтому доверие было подорвано. После этого я не собирался на ней жениться. Новые воспоминания нахлынули на него. Воспоминания о слезах, криках, обвинениях. Он делал все, что мог, но этого все равно было недостаточно. После войны он был сломлен, рыдая. Она утверждала, что он не способен по-настоящему заботиться, не говоря уже о любви. Это было неправдой. Он любил ее. Он хотел создать с ней семью. Он сделал все, что было в его силах, чтобы показать ей свою преданность и то, что он с нетерпением ждал возможности разделить с ней свою жизнь. И она сказала, что он обращался с ней так, словно она была каким-то животным, которое он хотел бы завести. Она обвинила его в том, что он больше заботится о ее происхождении, чем о ней самой. Затем она сказала, что он тоже не сможет любить ребенка, что он превратит его в холодного, бесчувственного зверя, такого же, как он сам. Что из него получился бы ужасный отец, и она выходит за него замуж только потому, что родители заставляют ее пройти через это. Поэтому он прекратил этот фарс и убедился, что ее родители не накажут ее, выставив себя еще большим чудовищем, чем она его считала. Ему просто было все равно, что о нем думают люди. Так что он спал со всеми подряд, напивался в общественных местах и даже экспериментировал с некоторыми крайне незаконными зельями и порошками, в итоге оказался в очень секретном учреждении за счет своих родителей, а затем, в конечном счете, здесь. По иронии судьбы, он заботился о чужих детях. Последнее, что он слышал, — что его бывшая невеста живет со своим любовником где-то на материке. Возможно, сейчас они женаты. Возможно, даже есть дети, которые не были бы холодными, бесчувственными тварями. Однако в чем-то она была права на его счет. Моногамия была не для него. Брак был не для него. Дети, о которых он должен был заботиться, были не для него. Как он мог иметь все это? Он лгал, мошенничал, крал, манипулировал и использовал заклинания и зелья, о которых ни один порядочный человек не должен был даже знать, чтобы сохранить свою тайну. Ирония заключалась в том, что то, что он с таким трудом скрывал, теперь само по себе не имело смысла. Ну и что с того, что он переспал с какой-то девушкой, когда ему было шестнадцать? Кого волновали несколько неудачных вариантов, на самом деле? Он был ребенком, которого заставили сражаться на войне его отца. Но теперь, из-за всего, что он сделал, чтобы сохранить эту тайну, у него не было другого выбора, кроме как продолжать защищать ее. Навсегда. Все знали, что он чего-то недоговаривает. Каждый. Это стало такой важной частью его личности, что теперь он не мог представить себе жизнь, в которой он ревниво не оберегал бы воспоминания, которые, как ему теперь казалось, были из другой жизни. Какая ведьма могла бы захотеть построить с ним жизнь и при этом смириться с тем, что он никогда не доверится ей? Что он никогда не доверится никому, даже своим целителям? Его родители уговаривали его дать шанс другой из их самых подходящих ведьм, теперь, когда они считали, что он излечился настолько, насколько это было возможно, но какой в этом был смысл? Он отказался жениться исключительно из чувства долга перед своей семьей. Он не испытывал этого чувства долга. Он не чувствовал этого с тех пор, как преданность его отца сохранению волшебного мира в чистоте и незапятнанности разрушила жизнь Драко. Два года в условиях сильного стресса и постоянных угроз расправы разрушили бы жизнь любого человека, но все, что Грейнджер и его отец навязали ему, было подарками, которые он просто продолжал дарить. — Мне жаль, — сказала Грейнджер. Он знал, что она имеет в виду потерю его невесты, но момент был выбран идеально, и это только разозлило его еще больше. — Мне все равно, — холодно ответил он. — Знаешь, это странно, — сказала Грейнджер, слегка нахмурившись и, казалось, проигнорировав его замечание. — У меня есть это… чувство… Губы Драко скривились в насмешливой ухмылке. — Мне жаль. Это не взаимно. Она насмехалась над ним. — Не говори глупостей. Нет, у меня такое чувство, что я… что я знаю тебя лучше, чем кто-либо думает. Это довольно глупо, и я понятия не имею, откуда это взялось, но это началось прямо сейчас, перед тем как я упала в обморок и… На самом деле, я не испытываю к тебе неприязни… совсем, — она нахмурилась еще сильнее. — Хотя я испытываю к тебе некоторую иррациональную злость. Ты хоть представляешь, что это может означать? Ее слова лишь медленно доходили до него, поскольку его мозг отказывался воспринимать их смысл, но когда они дошли, ему показалось, что ледяная рука сжала его грудь и не отпускала, не давала дышать. Его ночные кошмары становились явью.

***

— С тобой все в порядке? — слова, казалось, доносились откуда-то издалека. Сосредоточиться. Это может оказаться пустяком. И даже если это что-то, это все равно можно исправить. — Да, я в порядке, — собственный голос Драко звучал глухо. — Наверное, я устал, — он продолжил идти, не потрудившись проверить, последует ли она за ним. Они были почти у цели. Теперь, как заставить ее принять зелье, которое гарантировало бы, что она не вспомнит ничего важного? Он всегда чувствовал себя немного сумасшедшим из-за того, что последние десять лет держал при себе лишний флакон с этой особой жидкостью, но сейчас он был очень рад. Ежегодный ритуал повторного заваривания внезапно перестал казаться таким уж глупым, поскольку приготовление на месте заняло бы слишком много времени. Ему нужно было убедиться, что она не начнет вспоминать. Сегодня вечером. — Ой, у меня болит голова, — внезапно простонала она, зарываясь рукой в волосы, чтобы потрогать то место, откуда исходила боль. — Болит голова? — быстро спросил он. — У меня в комнате есть снадобья от этого. Пойдем, и я отдам их тебе. Он понял, что переборщил, еще до того, как поймал подозрительный взгляд Грейнджер. Она знала, что он хотел, чтобы она была как можно дальше от его личного пространства, так что, конечно, это заставило ее быть осторожной. — Почему? — спросила она. Он просто пожал плечами, изо всех сил стараясь казаться невозмутимым, несмотря на то, что чувствовал себя ужасно холодным. — Я просто был вежлив. И я думал, ты хочешь, чтобы мы были друзьями. Грейнджер фыркнула, но без особой силы. — Забудь об этом, — сказал он. — Наслаждайся своей головной болью, — ему придется найти другой способ заставить ее выпить это. Он не мог подмешать это в ее обычные напитки, потому что ей нужно было выпить все сразу, поэтому, что бы он ни приготовил, должно было быть вкусным. Грейнджер споткнулась и еще плотнее закуталась в плащ. У нее стучали зубы? — Ты явно нездорова, — сказал он в качестве наблюдения. Она не должна была мерзнуть и спотыкаться — на самом деле было не так уж холодно, и луна светила ярко. Что-то было не так. Неужели ее воспоминания действительно могли так подействовать? Боже, он надеялся, что нет. — Я поняла это, спасибо! — огрызнулась она в ответ. — Кажется, у меня жар. Может быть, поэтому у меня в голове такой… сумбур. Драко сглотнул, но это движение причинило боль, потому что во рту у него совершенно пересохло. Думай, парень, думай! — Знаешь что? — пробормотала Грейнджер слегка заплетающимся голосом. — Я действительно хочу зелье. Я… немного не в себе. Твоя комната на шестом этаже, как и моя новая, верно? Немного ближе, чем больничное крыло, — она хихикнула. — Мадам Вера симпатичная, может быть, ты сможешь уговорить ее наградить тебя за помощь нуждающейся душе. Да! Она добровольно поставила себя в такое положение, что у него был довольно хороший шанс заставить ее выпить зелье, которое снова подавило бы ее воспоминания, надеюсь, на этот раз навсегда, и заставило бы его кошмар исчезнуть. — Я бы получил хорошую взбучку, если бы попытался это сделать, — рассеянно сказал он. Вера была его очень хорошей подругой, по крайней мере, иногда он так думал, но она не собиралась терпеть, когда какой-то мужчина пытается залезть к ней в трусики. — Я думала, ты просто делаешь все, что захочешь. О, как ты меня разочаровываешь, — вздохнула Грейнджер. — Ты солгал насчет этого, не так ли? Драко с трудом понимал, о чем она только что заговорила. Было ли это из-за нескольких глотков сливочного пива, которые она выпила, из-за нахлынувших воспоминаний, из-за лихорадки, которой могло быть, а могло и не быть, или просто из-за чрезмерной усталости Грейнджер? — Я не лгал, — ответил он на ее обвинение, не потрудившись исправить ее непонимание того, кто будет избивать. Ее не касалось, что он не спал со всеми подряд, даже если бы мог, и что Кэрис предпочитала множественные отношения. После нескольких лет изучения того, насколько он зависим от секса, Драко наконец понял, что, пока он поступает в достаточном количестве, ему не нужно слишком много секса. Кэрис сама удовлетворяла его потребности. Ему больше никто не был нужен. Она, с другой стороны, получала все, чего он не мог дать ей, от кого-то другого. Это были идеальные отношения для такого, как он. — Я полагаю, она флиртовала со мной, — сказал Грейнджер. — Да. Похоже, она ищет кого-то нового. Или, может быть, ей просто нравятся падающие в обморок брюнетки. Грейнджер покачала головой и пробормотала: — Ого. — Не обращай на нее внимания, Грейнджер, — сказал Драко. — В ближайшем будущем тебе не придется испытывать на ней свое любопытство, поскольку она не будет встречаться ни с кем, кого я не одобряю. — Я не собиралась… Он фыркнул. На самом деле он не верил, что она думала об этом, но это могло оказаться как раз тем, что нужно, чтобы отвлечь ее от воспоминаний. Грейнджер нахмурилась. — И что это за неодобрение? — спросила она. Драко вздохнул для пущего эффекта. — Ты мне просто не нравишься, — по крайней мере, это было правдой. — И имеет ли вообще значение мое одобрение, если ты его не рассматриваешь? Она слегка покраснела. — Нет, конечно, нет, — пробормотала она. — Но это заставляет меня задуматься… — О чем? — Почему ты чувствуешь необходимость постоянно говорить мне, что я тебе не нравлюсь? Он почувствовал, что ему становится не по себе. — Я… что? Я не чувствую необходимости… — Тогда почему ты уже сказал мне это, сколько, три или четыре раза за сегодняшний вечер? — Может быть, потому, что ты действительно не нравишься? Она фыркнула на него. — Верно. Если бы я не знала тебя лучше, Малфой, я бы подумала, что ты меня боишься. Что ж, черт возьми. Она действительно была слишком наблюдательной. — Не будь смешной… — пробормотал он, не желая спорить. Споры, как правило, выявляют истину. Он не мог себе этого позволить. Он не мог себе позволить ничего из этого. Она снова задрожала и выглядела такой несчастной, что Драко чуть было не предложил ей свою мантию. Если бы он это сделал, то мог бы использовать ее позже, чтобы заработать очки у Кэрис. Однако ему не понравилось, что Грейнджер трогала его вещи. — Почему ты преподаешь? — спросила Грейнджер почти сонным голосом. — Разве мы не говорили об этом раньше? — и почему она была такой чертовски разговорчивой? — Я просто не понимаю. Ты никогда не казался мне заботливым. — Мне неприятно это говорить, Грейнджер, но ты тоже. — Я не такая. Я прячусь. Драко внимательно посмотрел на нее. На его взгляд, это было слишком откровенно. — Разве нет мест получше, где можно спрятаться? Лично я бы спрятался где-нибудь на тропическом острове… Она издала негромкое ворчание, которое, как он предположил, означало еще одно фырканье. — Нет, ты бы не стал. Ты бы и здесь спрятался. — Смотри-ка, кто думает, что все знает, — пробормотал Драко. — Я действительно кое-что знаю. Ты прячешься. Сердце Драко екнуло, а горло сдавило, когда ему снова пришлось бороться с растущей паникой. Почему она не перестанет анализировать его? — От кого? — спросил он как можно беспечнее. — Я не знаю… — Грейнджер поморщилась, видимо, тщательно обдумывая этот вопрос. — Может быть, от бывшей невесты? Он немного расслабился. — Нет, это, должно быть, ты делаешь это, — отлично! Только он не чувствовал себя таким торжествующим, как обычно. Он не хотел, чтобы она знала о его жизни. Он не хотел, чтобы ее это волновало. — Верно. Что ж, я уверена, что с твоим обаянием найдется несколько человек, которые подошли бы тебе по всем статьям, — сухо заявила она. — Очаровательно. — О, спасибо! Единственным его ответом на это был недовольный возглас, и остаток пути они прошли в благословенной тишине.

***

Грейнджер все еще крепко сжимала в руках мантию, когда вошла в кабинет Драко, и при ближайшем — не слишком пристальном, заметьте — осмотре Драко понял, что у нее стучат зубы. Он не был уверен, что делать. Однако сначала он открыл потайную дверь в свои личные покои и принес ей одеяло. Ему не нужно было, чтобы она умерла от пневмонии, что сделало бы его виновным. Но что потом? Учитывая некоторые из ее симптомов, он был искренне напуган, что решил передать ее мадам Вере. Если они поймут, что воспоминания Грейнджер были подделаны, и восстановят их… тогда все будет напрасно. Он не хотел отправляться в Азкабан, и ей не нужно было вспоминать, что ее первый раз она была с ним на каком-то столе в этом замке, и что после этого он угрожал ей молчать. Ей не нужно было вспоминать, что, пока он планировал вторжение в замок и, в конечном счете, смерть Дамблдора, у них был роман, и она наивно влюбилась в него. Ей действительно не нужно было вспоминать, что он предал и отверг ее самым ужасным образом, начисто стерев из ее памяти все, что у них было, оставив в ее сознании крошечные трещинки, которые так легко могли превратиться в зияющие дыры, если в них снова вмешаться. Если бы он держал это в секрете, то не только смог бы остаться на свободе, но и у нее было бы больше шансов однажды стать счастливой. Даже не обращая внимания на угрозу ее рассудку, она не была бы раздираема изнутри воспоминаниями о том, какой ужасной была война. Вспоминая, что она была влюблена в человека, который отказался что-либо менять и который менее чем через год молча наблюдал, как его тетя мучила ее. Какое имело значение, что он чувствовал, когда ему пришлось оставаться пассивным или отдать все? Этого не произошло. Его действия говорили красноречивее слов. Если она вспомнит о предательстве, это повредит ей. Как это повредило ему. Так много всего причинило ему боль, но осознание того, через что именно он мог позволить пройти любимому человеку, ничего не предпринимая из-за страха… это было источником большей части его отвращения к себе, даже по сей день. — Ты такой тихий, — выдавила она сквозь стучащие зубы. — Надеешься, что я замерзну насмерть, если ты подождешь достаточно долго? Он приподнял бровь. — Я дал тебе одеяло, не так ли? Я раздумывал, стоит ли мне будить мадам Веру, или я могу сам все уладить. — Ты можешь исцелять? — она плотно завернулась в одеяло, но выглядела так, словно была погружена в лед, а не завернута в толстый плащ и одеяло. — Я не думаю, что зелья от головной боли будет достаточно. — Не совсем, — признался он. — Но у меня есть еще несколько зелий, которые, как мне кажется, могут сработать. Она тут же насторожилась. — Нет, мне не нужны твои зелья! Позови мне, пожалуйста, Веру. — Я не буду травить тебя, Грейнджер, — сказал Драко с усталым вздохом. — Только не в моем собственном кабинете после того, как по меньшей мере дюжина человек видели, как я забирал тебя из «Трех метел». — Я просто… внезапно почувствовала, что зелья от тебя — это плохо, так что я откажусь. Он чуть не задохнулся от холода, охватившего его при этом заявлении. — Одно зелье, — настаивал он. — Если это не сработает, я немедленно приведу тебе мадам Веру. Я обещаю. Она выглядела крайне настороженной, но неохотно кивнула, и он пошел за зельем. Он даже толком не знал, зачем оно ему понадобилось. Должно быть, какое-то мазохистское побуждение побуждало его постоянно готовить его. Много лет назад, когда война закончилась и он понял, что никогда не сможет дать Грейнджер противоядие, даже если бы захотел, он начал готовить оригинальное зелье для стирания памяти раз в год, подозрительно близко к тому времени, когда он впервые дал его ей, но, верный своему обещанию, никогда не пил его. Каждый раз, когда он использовал воспоминания, которые она заставляла его хранить — а он хранил их все, они были надежно заперты, все до единого — чтобы приготовить это. Он понял, что первый раз был самым трудным. Тогда он все еще хотел ее, и перебирать воспоминания, чтобы добавить, что убрать, было мучительно. Второй раз был лишь немногим лучше. В третий раз он почувствовал себя почти нормально, прежде чем ему пришлось пережить это заново. В четвертый раз он лениво поинтересовался, счастлива ли она сейчас с Уизли. С тех пор он почти не вспоминал об этом. Это стало ритуалом. Вещь, которая могла бы успокоить его беспокойство о том, что он когда-нибудь вспомнит о ней. Теперь, с тех пор как она выпила его, оно было приготовлено в десятый раз, и он собирался подарить его ей снова. Почему-то казалось, что он ждал этого все эти годы. — Вот, — сказал он, подходя к ней с пузырьком. — Тебе нужно выпить. На вкус не очень, но ты должна сразу почувствовать эффект. Она медленно протянула руку, чтобы взять его. — Эм, можно мне стакан воды с ним? — тихо спросила она. Он не видел причин возражать, поэтому вернулся в свои личные покои за стаканом, а когда вернулся, у Грейнджер было перекошенное лицо и пустой флакон. Он протянул ей стакан, и она выпила его, как будто действительно хотела пить. — Я думала, ты сказал, что оно невкусное? — наконец произнесла она, слегка подавившись. Он пожал плечами, до смешного довольный и испытывающий облегчение от того, что она приняла зелье. — Я, очевидно, имел в виду, что оно не очень приятное на вкус. — Правильно, — она сердито посмотрела на него. К ней понемногу возвращался румянец, и зубы, казалось, перестали стучать. Хорошо. Не похоже было, что мадам Вера им все-таки понадобится. — Ты чувствуешь себя лучше? — спросил он. — Немного. Наверное, мне просто нужно хорошенько выспаться, и тогда я буду в порядке. Драко решил, что это, вероятно, правда. — Кстати о сне, ты не устала? — он внимательно посмотрел на ее лицо в поисках признаков усталости. Как по команде, она зевнула. — Ты прав. Тогда мне лучше уйти. Она поднялась на ноги, немного пошатываясь, но затем выпрямила спину и вышла прямо оттуда. Да, подумал он. Теперь все будет хорошо.