Те, кто остался

Гермиона стояла у окна, уже полностью собранная. В темноватых стёклах отражалось серое, ещё сонное утро, и её собственная фигура — словно чужая тень. На ней была чёрная рубашка, плотно облегающая фигуру, защитные брюки, зачарованные перчатки. Коса была затянута туже обычного, как будто лишний раз хотелось напомнить себе — всё под контролем. Сегодня всё должно быть под контролем. Она вглядывалась в заоконную мглу, казалось могла разглядеть там хоть что-то — и в то же время совсем никуда не смотрела. «Я спала…» Это осознание пришло не сразу. С отстранённым удивлением. Она действительно спала. Без рывков. Без сквозняков в груди. Без боли в затылке. И, впервые за долгое время — без страха. Гермиона провела ладонью по шее, потом — по виску. Ни мутной тяжести, ни заторможенности в мыслях. Сердце стучало ровно. Сознание было ясным. А в теле чувствовалась та редкая наполненность, когда сон был настоящим — целым, не изорванным на части кошмарами. Пусть и длился всего каких-то четыре-пять часов. Она не помнила, как заснула. Просто… провалилась. И не всплывала. Мягкий свет рассвета пробивался сквозь стекло. С улицы тянуло прохладой. А из-за закрытой двери доносился еле уловимый, но такой живой запах — кофе. Горький. Настоящий. Она на мгновение закрыла глаза. Глубоко вдохнула. И всё равно где-то внутри, под грудной клеткой, словно кольцо из тонкой проволоки — неуверенное напряжение. Оно не стучало тревогой — просто жгло. Напоминало. Сегодня. Грейнджер взяла зачарованную сумку с тщательно перепроверенными зельями и всем необходимым. Кинжал лежал у самого края, как напоминание о чужом тепле и о молчаливой защите. Рука коснулась ручки двери. И когда она вышла в коридор, её встретила тишина… И всё тот же запах кофе, насыщенный, обволакивающий. Непривычно домашний. Особенно для утра, когда весь мир затаился перед бурей. На кухне было почти тихо. Почти — потому что старинные часы на стене ровно отсчитывали секунды, настолько осязаемо, словно каждую из них можно было потрогать. И — потому что он был там. Малфой стоял у стола, прислонившись бедром к краю, с чашками в обеих руках. Увидев её, он выпрямился, протянул одну — тёмную, матовую, с характерным ароматом кофе, глубоким и чуть горьким, с лёгкой ноткой корицы. — Доброе утро, — сказал он тихо, но без напряжения. Привычно. Спокойно. — И тебе, — откликнулась она и взяла чашку обеими руками. Кофе был горячим, приятно грел ладони сквозь фарфор, и это ощущение… было практически заземляющим. Она сделала глоток — маленький, обжигающий. И больше не пила. Просто держала. Как опору. — Спала? — спросил он, не сводя с неё взгляда. Гермиона кивнула, не поднимая глаз, и ответила тихо: — Спала. Спасибо. На секунду повисла пауза. Как подтверждение — да, это правда. Гермиона поставила чашку ближе к себе и сняла с плеча зачарованную сумку. Из неё аккуратно достала свёрнутую кожаную перевязь с прикреплённым кинжалом. Рука чуть дрогнула, когда она положила его на стол, и Малфой сразу перевёл взгляд. Несколько секунд он молча смотрел — сначала на оружие, потом на неё. — Дай, — сказал он и взял крепление со стола. Подошёл, не спеша. Сел рядом. Близко. Так, что её колено едва не коснулось его бедра. И — начал. Движения были точными, ловкими. Чувствовалось, что он делал это не впервые: проверил ремешки, повернул кожаную часть так, чтобы не натирала, подогнал по длине. Гермиона не шевелилась. Сидела всё так же, с чашкой в руках. Только пальцы сжались сильнее. Она смотрела вниз, на его руки — на тонкие, длинные пальцы, на точные движения. Кожа его казалась прохладной, но руки были уверенные, надёжные. И от каждого касания ремешка к её бедру, по спине пробегал тонкий, невидимый ток. Молчание между ними больше не казалось неловким. Оно было… наполненным. Как будто каждый знал, что сказать — можно, но не нужно. Малфой закрепил ремешок. Аккуратно подтянул и чуть прижал кожаный край. Она почувствовала, как металлический вес кинжала коснулся бедра — не давяще, но ощутимо. И в этот момент он поднял взгляд. Гермиона поймала его глаза — серые, спокойные, внимательные. И вдруг поняла, что её сердце колотится слишком быстро для этого утра. — Готово, — сказал он ровно, убирая руки. Но не отстраняясь. — Спасибо, — ответила Грейнджер, и только потом заметила, как сжала чашку настолько сильно, что побелели костяшки пальцев. Она разжала руки и машинально сделала ещё один глоток. На языке осталась горечь кофе и что-то ещё — вкус приближающегося выбора.

***

Малфой почувствовал, как пространство сминается вокруг них. В тот краткий миг между «до» и «после», когда магия выворачивает воздух, а тело тянет в швах, он успел подумать только об одном: «Пусть всё пойдёт по плану.» Глухой хлопок. Их вытолкнуло на землю недалеко от Кенсингтон-Гарденс. Он приземлился первым. Колени чуть согнулись, корпус инстинктивно подался вперёд — как учили. Трава была влажной. Запах сырости, мокрой коры, глины. Воздух ещё прохладный, с утренним привкусом тумана. Сразу пошёл визуальный скан: линия деревьев, статуи в отдалении, слегка сбоку — стройка, где магглы укрыли часть сада за сеткой. Но сейчас здесь было пусто. Тихо. Подозрительно тихо. — Чисто, — бросил он через плечо, всё ещё держа палочку. Грейнджер приземлилась следом. Почти бесшумно, как и должна. Он краем глаза отметил: не дрожит. Дышит ровно. Лицо сосредоточенное. На бедре — его кинжал, зафиксированный в кожаном креплении. Она проверила сумку, достала артефакт. Пальцы двигались чётко, без дрожи. «Хорошо держится.» Малфой не знал, для кого это было важнее — для неё или для него самого. — Точка впереди, — сказала она спокойно. Он кивнул: — Я справа. Ты — по плану. Прикрываю до активации. Их голоса звучали глуше обычного — туман будто глотал звук. Или, может, это просто напряжение вибрировало под кожей. Драко чувствовал его всем телом: каждой мышцей, каждым нервом. Так бывало перед дуэлью, перед чисткой территории, перед засадой. Они пошли. Грейнджер впереди, плавно, в полуприседе, казалось каждое её движение просчитано заранее. Малфой держался чуть в стороне, ближе к деревьям, обшаривая взглядом кусты, статуи, кованые скамейки — любые возможные точки укрытия. Солнце ещё не пробилось, но всё вокруг подсвечено серебром — рассвет в подвешенном состоянии. Пахло грязью и, почему-то, озоном. «Тишина перед бурей.» Он чувствовал, как палочка греет ладонь. Как магия чуть вибрирует в кончиках пальцев. Как дыхание Грейнджер синхронизируется с его — он мог бы узнать его среди сотен. «Она останется цела. Обязана.» Малфой шёл дальше. И с каждым шагом внутри него поднималось нечто другое. Не страх. Не злость. Что-то… острое. Холодное. Настоящее. Ощущение охоты… Он знал его. Слишком хорошо. Как оно вырастает из тишины. Из пружинящего шага. Из сосредоточенной тени в зрачках. Ты не ждёшь сигнала — ты сам становишься сигналом. И Грейнджер шла так же. Точно. Хищно. Без лишнего движения. Только сжатая концентрация и нить магии, натянутая между их телами, как струна. Старая ротонда возникла из тумана внезапно, как будто материализовалась. Сероватый камень, подёрнутый налётом времени, наполовину укрыт плющом. Из трещин в колоннах тянулись корни — тонкие, как сухожилия. Здесь. Малфой остановился в полуобороте, палочка в руке. Грейнджер аккуратно опустилась на колени у основания, вынула артефакт — амулет, который они создавали вместе. Он знал, как именно он работает, знал каждую руну, но сейчас… всё это ощущалось иначе. Как будто весь замысел вдруг стал живым существом — и теперь у него не было права на ошибку. Он стоял чуть в стороне, в полутени, следя за каждым шорохом вокруг. — Запускаю контур, — шепнула она. Светлая вспышка рун прошла по основанию колонны, будто дыхание. Камень принял артефакт. Контур зацепился за ядро. Привязка активировалась — Малфой это почувствовал, словно лёд прошёл вдоль позвоночника. Драко оглянулся. И снова — тишина. Слишком осязаемая. — Купол? — спросил он, не поворачивая головы. — Уже. Аппарацию блокирует. Он едва заметно кивнул. Всё по плану. — Если что-то пойдёт не так, — сказала она, не оборачиваясь, — я выдвигаюсь в центр. Ты — с фланга. Сразу после — контроль артефакта. — Нет, — ответил он резко. — Если пойдёт не так — отходи к точке возврата. Не геройствуй, Грейнджер. Она медленно повернула голову. — Мы здесь не за тем, чтобы отступать, Малфой. Он сжал зубы. — Я знаю. Но мне не нужно, чтобы ты решила сгореть, если что-то пойдёт по кривой. — Я не собираюсь. — Её голос остался ровным. — Я собираюсь закончить. Он уже хотел что-то сказать, но в тот момент… ветер сдвинулся. Малфой ощутил его спиной. Нечто плотное, давящее. Как будто воздух изменил структуру. Он узнал это чувство. Преждевременное вмешательство. Точка искажения магического поля. И почти сразу — треск. Сухая ветка. Справа, за деревьями. Он резко дёрнул Грейнджер назад, за спину. Та вздрогнула, но моментально перехватила палочку. Инстинкт. Тело среагировало быстрее разума. — Один. Не ближе двадцати метров, — сказал он, уже чуть тише. — Нет… — Глаза сузились. — Два. Минимум. Она прижалась к колонне, не сводя взгляда с зарослей. И сказала без тени страха: — Добро пожаловать. Малфой усмехнулся. Хищно. Сквозь зубы. — Узнаю старую Грейнджер. — Она умерла, Малфой. — процедила она сквозь сжатые зубы, — Старая верила, что всё можно исправить. Драко хотел что-то сказать. Не стал. Вместо этого — жёстче сжал палочку. Он снова ощутил, как дрожит в воздухе магия. Прямо под кожей. И знал: Через минуту всё это взорвётся.

***

Гермиона услышала это раньше, чем осознала. Шаг. Мягкий. Пружинящий. Слева. Она обернулась молниеносно, ведомая одним лишь инстинктом — и в следующее мгновенье её спина уткнулась в его. Они стояли спина к спине. Напряжённые мышцы. Магия между ними натянулась, как струна. Одно целое. Древко палочки было уже поднято. Глаза — вперёд. Потом чуть в сторону. Сердце ударило. Глухо. Раз. Второй. — Их больше, — выдохнула она. — Голос низкий, почти шёпот. — Окружают… Малфой не ответил сразу. Выпрямился за её спиной, сдвинулся едва заметно в сторону, расширяя обзор. Они стояли в связке. Без команды, без слов. Перед ними — движение. Сквозь туман. Как будто ночь проросла в землю и взошла в полный рост. Чёрные мантии. Маски. Один, другой, третий. И ещё. Их больше, чем два. Намного больше. Гермиона прищурилась. Эти фигуры было невозможно спутать. По походке. По плотному сгустку тёмной магии вокруг. По давлению в воздухе. Малфой будто услышал её мысли. И с тихой злостью, почти с наслаждением, процедил сквозь зубы: — Пожиратели, — он сплюнул, — Ну привет, ублюдки. Гермиона сжала палочку сильнее. По спине прошёл ток. Нет. Не страх. Ясность, ярость… и долг, как обет, данный в темноте. Она выдохнула — очень медленно. И почувствовала: Сейчас. — Протего Максима! — выкрикнула Гермиона, и щит взвился перед ними — яркий, сияющий, с дрожащими краями. В ту же секунду, красный луч рассёк туман — стремительно, как копьё. Щит грохнул, треснул, но выдержал. Сила удара чуть не сбила её с ног, но спина Малфоя не дала. Из мрака шагнули фигуры. Всё ближе. И — голос. Вязкий. Хищный. До отвращения знакомый. — Ну здравствуй, маленькая грязнокровка. Волосы на затылке встали дыбом. Руквуд. Она узнала его моментально. Даже под маской. Даже в тумане. Эта манера растягивать слова, как будто каждое из них сочилось слизью. — Кажется, ты кое-что украла у меня, — продолжал он, с ленивой ухмылкой. — Куб. В газетах ты была так мила… Тихая. Потерянная. Но, видно, зря я тебя недооценил. Ты мне уже порядком надоела. Она стояла, напряжённая, как натянутая струна. — Где твои манеры, девочка? Мы заглянули в гости, а тебя нет… Ах да. Тебя же воспитывали поганые маглы. — он мерзко усмехнулся, — Хорошо, что они сдохли. …Мир в этот миг взорвался. Что-то оборвалось в груди. Гренджер шагнула вперёд. Молча. И вдруг яростный взмах палочки. — Сектумсемпра! Сектумсемпра! СЕКТУМСЕМПРА! Первое заклинание — в воздух. Второе — отбито. Третье — ударило вскользь, полоснув Руквуда по щеке. Маска треснула, разлетелась, как скорлупа. Кровь хлынула алым ручьём. Он пошатнулся. И издал раздражённый рык. Ответом Грейнджер стало яростное шипение — Не смей говорить о них. Руквуд засмеялся. Противно. Громко. Стёр кровь с лица, посмотрел на неё и резко осёкся. Его лицо исказилось. — ГРЯЗНАЯ СУКА! КРУЦИО! Боль пронеслась сквозь воздух — будто само пространство закричало. Гермиона метнулась в сторону, щит — на автомате. Удар скользнул по краю, но сердце пронзило, как осколком шрапнели. Из тумана вспыхнули силуэты — пятеро, может, шестеро. Лучи заклятий — зелёные, багровые, серебряные — резали воздух, словно смертоносные стрелы. Малфой — рядом. Уже в движении. Сражается. Его палочка описывает дуги, он — будто вихрь. Отразил, метнул, уклонился. — ГРЯЗНОКРОВКА НУЖНА МНЕ ЖИВОЙ! — выкрикнул Руквуд. — Чёрта с два, выблядки, — рявкнул Малфой в ответ. Глаза — как сталь. Серые. Неумолимые. Зелёный луч — Авада Кедавры. Прямо в него. Драко ушёл с линии на миллиметр. Воздух взвыл от ярости проклятья — А выродка Малфоя можно прикончить! — прокричал другой голос. — Эта шваль не достойна чистой крови! Так размажьте же её повсюду! Везде — крики, треск, вспышки. Воздух вибрировал, как стекло на морозе. Камень ротонды гудел, будто жил. Гермиона металась между колоннами, словно в танце, плавно — и при этом ловкими движениями уходила от смертельных лучей. — Ступефай! — снова. — Экспульсо! — прямо в грудь, взрывающее заклинание с гулом ударило по щиту противника. Малфой сражался рядом. Он не отдавал команд — он был командой. Всё слилось: вспышки, лица в масках, крики, запах озона, вонь палёной плоти и волос. — АРТЕФАКТ! — заорал кто-то слева. — СНИМАЙТЕ КУПОЛ! ОН ТАМ! Тут же вся ось поля боя сместилась. Гермиона резко обернулась и заметила, как один из пожирателей, пригнувшись, метнулся к колонне — туда, где под щебнем и рунным контуром лежал артефакт. Свет от магии пульсировал на камнях, тревожно, как сердце в страхе. — Сукины дети! — прошипела она и рванула туда. Двое пожирателей — за ней. Её плечи заныли от напряжения. Воздух дрожал. Один — справа. Второй — левее, у раскинутой коряги. Маски. Никаких глаз. Только контуры. Только сталь. Сильный грохот — и первый упал, как подкошенный. Точное попадание Малфоя. Он рухнул на бок, хрипя, словно его лёгкие прожгли изнутри. Гермиона не остановилась. — Инкарцеро! — верёвки впились в тело. Без остановки — Депульсо! — взрывной импульс отбросил тело в сторону, прямо под основания стволов деревьев. Чтоб никто не нашёл и не освободил. Второй Пожиратель почти достиг у амулета — она рванулась к нему. — Протего! — едва успела. Заклятие вспыхнуло на поверхности, и Грейнджер метнула ему в грудь Экспелиармус, следом — оглушающее. Он отлетел, ударился о статую, рухнул. — ГРЕЙНДЖЕР! СЗАДИ! — крик Малфоя, как выстрел. Она развернулась — но опоздала. Не из-за спины. Удар — сбоку, внезапный. Прямо в грудную клетку. Тяжёлый, как кувалда. Как таран из чистой магии. Воздух вышибло из лёгких. Тело оторвало от земли. Всё вокруг смешалось в один серый вихрь. Её швырнуло назад, через ступени ротонды, как тряпичную куклу. Гермиона пронеслась по воздуху — и со страшным грохотом влетела в мраморную статую. Голову пронзила резкая боль — она ударилась о выступ колонны. Камень треснул. Пелена. Мрак. Глухой гул в ушах. Она рухнула вниз. Затылок — как расколотый череп. Щека — на холодном камне. По шее расползалось что-то тёплое. Вязкое. Глаза открыты, но… всё расплывалось. Дышать было тяжело. В груди резанул хруст. Что-то сломано, боль горела. Везде. «Встать, ты обязана…встать.» Пальцы сжались в кулак. Но не сразу. «Ты не умрёшь здесь. Не сейчас.» Она попыталась опереться на локоть — но мир качнулся. Волна боли накрыла с новой силой. Грудь будто стянули обручем. Дышать было всё равно, что глотать иглы. Кровь текла по виску, застилая глаза. Она провела рукой — размазала, как краску. Взгляд упал на ладонь: вся в багровых разводах. Липкая. Тёплая. Её кровь. Под щекой — лужа. В ней — размытое отражение неба. — КУПОЛ СНЯТ! — заорал кто-то. — АРТЕФАКТ У МЕНЯ! «Нет…» Хлопок. Один. Второй. Третий. Аппарация. Они исчезают. С артефактом. Тень. Сбоку. Кто-то идёт к ней. Она судорожно шарила по земле. «Палочка… где палочка…» Ногти вонзались в сырую землю, в камни — и вдруг: древесина. — Диффиндо! — Грейнджер зарычала сквозь зубы. Режущее заклинание сорвалось, как вспышка. Прямое попадание. Пожиратель зашипел держась за раненое плечо и заорал в ярости: — Я УБЬЮ ТЕБЯ, СУКА! — его рука вскинулась. — Конфринго! — ЖИВОЙ! — рявкнул Руквуд откуда-то из дыма. — ОНА МНЕ НУЖНА ЖИВОЙ! Гермиона едва успела перекатиться вбок, боль тысячами осколков впились в тело — и всё равно не успела. Взрывная волна догнала её и огненной стеной отшвырнула в сторону. Штанина обуглилась, кожа на бедре — вздулась, запекаясь в волдырях. В нос ударила вонь горелой ткани и мяса. В ушах звенело. Во рту снова металл кровь. — ГРЕЙНДЖЕР!!! Малфой обернулся и яростно метнул пламя — огонь вырвался из его палочки, словно из пасти дракона. Противник, что атаковал Гермиону взвыл. Плащ загорелся, маска начала плавиться. Он завопил вырываясь, но огонь живым факелом охватывал его снова и снова. Из тумана, к нему подлетели двое. Один схватил его. Другой — прикрывал с тыла. Резкий хлопок и они исчезли. Гермиона дышала обрывками. Пыталась встать. Не могла. Рёбра — сломаны. Левая рука не поднималась. Но сознание возвращалось. Кровь в глазах уже не мешала видеть. Она шарила руками в поиске палочки. Её нигде не было… Руквуд шагал к ней. Маска в руке. Лицо перекошено ненавистью. — Всё, — прорычал он. — Наигрались, грязнокровка. — Руквуд вскинул палочку. — Пора заканчивать сей спектакль! — Ступефай! — крик Малфоя. Заклинание разрезало воздух, Руквуд отшатнулся и с грохотом упал на землю. И в этот момент из-за спины Малфоя выскользнул ещё один наставляя на него палочку. Гермиона увидела это в последний момент. Всё тело — в крике. Внутри — животное, первобытное. Пожиратель сорвал с себя маску. Глаза — чёрные, как пропасть. Кривой оскал. Долохов отбросил белую сталь и прошипел: — Пусть моё лицо будет последним, что ты увидишь, выродок. — ДРАКО!!! — прокричала она, но… было поздно. — КРУЦИО! Малфой рухнул на траву, выгнувшись в мучительном спазме. Тело билось в агонии. Губы — в крови. Он сжимал землю, будто пытался провалиться сквозь неё. Грейнджер не думая сорвала нож с бедра вместе с обугленной кожей. Вскочила. Боль вспыхнула в теле, как адское пламя. Но она не чувствовала. Двое пожирателей исчезли в чёрном дыму вместе с Руквудом. Плевать! Ничего сейчас не имело значения. Только Малфой. Остальные пусть катятся к чертям! Гермиона кинулась к нему. Шаг. Второй. Третий и она вонзила клинок в шею Долохова. Глубоко. До костей. Метал вошёл под кожу, как в масло. Ведьма рывком повела вниз, к плечу — разрезая плоть. Хрип. Потом рёв. Он завалился, хватаясь за рану. Кровь брызнула фонтаном Но он успел. Синий луч сорвался с его палочки. Прямо в грудь Малфоя. Плотно. Как гвоздь. Малфой свалился, гулко ударяясь головой о землю. Гермиона завизжала: — НЕТ! — и кинулась к нему. Оставшиеся ринулись к телу Долохова. Кто-то схватил его под руки и крикнул: — Уходим! — Ещё встретимся, грязнокровка! — и последний хлопок аппарации. Трое исчезли вместе. Всё стихло. Огни на земле. Пепел. Дым. И он. Драко лежал на спине. Бледный. Грудь едва приподнимается, а из губ вытекает алая струйка. Кровь. Она была повсюду — на земле, на её руках, на его груди. Горячая, тёмная, густая. Пропитывала ткань, стекала по пальцам, въедалась в воздух металлическим запахом. Гермиона стояла над ним на дрожащих ногах. Драко лежал почти без движения — только слабое, едва уловимое подрагивание в груди, словно само сердце сомневалось: продолжать или сдаться. — Нет, нет, нет, нет… Она оглянулась в панике. Сердце билось где-то в горле. Воздух будто сжался, стал густым, как сироп. Ей не хватало дыхания, магия колотилась под кожей в бешеном ритме. «Где моя палочка?..» Глаза метались. Где-то там — в тени, в траве, рядом с осколками, с телом оглушённого Пожирателя. Несколько шагов — и она едва не упала, схватившись за грудь. Боль — резкая, рвущая. Плевать. Она добежала, рухнула на колени, ухватила палочку и зажала в пальцах так крепко, что костяшки побелели. «Назад. Назад к нему.» Её шаги были неровными, правая нога подкашивалась, левая рука совсем не слушалась — висела мёртвой плетью. Но она вернулась. Опустилась рядом. Снова на колени. В грязь. В кровь. В отчаяние. — Диагностикум… Слабое голубое свечение разлилось над телом Малфоя. И Гермиона похолодела. Трещины рёбер, внутреннее кровотечение, сбитый ритм сердца, множественные магические поражения. Проклятье на лёгких. Реакция на тёмное воздействие — неизвестная. Всё — хуже, чем она ожидала. Руки затряслись. Не от страха — от безысходности. Где зелья. Где… Она дрожащими пальцами нащупала сумку у пояса, вытащила одно: рубиновое, с золотыми прожилками — крововостанавливающее. — Глотай, Малфой. Пожалуйста… Глотай… — прошептала она, поднимая его голову. Губы Малфоя были бледными. Его веки дрожали, рот приоткрылся — зелье пролилось, смешалось с кровью. Часть скатилась по подбородку. Она поднесла флакон ближе, левой рукой пыталась придержать его голову, но рука подвела. Он захрипел, слабо. — Драко… — дрогнувший голос. Он открыл глаза. Едва. И… слабо улыбнулся. Губами, в которых не было больше сил. — Грейнджер… — хрип. — Ты обещала… распустить волосы… Она замерла. Слёзы хлынули. Беззвучно. Лицо заливал пот, кровь, и теперь — слёзы. Она склонилась к нему ближе, прижав лоб к его. — Ты не при смерти, Малфой… слышишь? — прошептала, — Я тебе не разрешаю. Она отогнула лоскут своей мантии, дотянулась до резинки и выдернула её. Волосы распались по плечам. Пропитанные кровью, липкие, взлохмаченные — но распущенные. — Вот, — прохрипела Грейнджер . —Доволен? Ты засранец, Малфой… - всхлипывая произнесла она. Он посмотрел на неё. С усилием. И с каким-то щемящим облегчением, тихим блаженством, прошептал: — Очень красивые… И потерял сознание. — Нет… нет… НЕТ! Она встряхнула его. Приложила палочку к груди. — Pulso cordis! Магия вспыхнула, заклятие пыталось вернуть ритм. Но она чувствовала, как сердце барахтается, будто в воде, захлёбываясь. Она пыталась снова. — Pulso cordis! Ничего. «Кто-нибудь… прошу» — Экспекто Патронум… — попытка отчаянная, почти на автомате. Тишина. Как и прежде. Она знала, что не выйдет, но… Серебряного света не было. Только тьма. Гермиона захрипела от рыданий, навалилась на его грудь, крепко зажав его ладонь в своей. — Ну же… пожалуйста… кто-нибудь… И тогда её взгляд упал на браслет. Серебристый, на его запястье. Чуть тускловатый, но живой. «Браслет. Синхронизация. Тео и Блейз.» Она рванулась к нему, перехватила его руку. Пальцы соскальзывали, всё было в крови, но она нащупала ободок. Прокрутила. Раз, два, три. И стиснула зубы. — Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста… Сердце её грохотало. Воздуха не хватало. Мир снова качнулся. Но вдруг — резкий хлопок. И… — Что за…? Блейз Забини, с взлохмаченными волосами, в тёмно-синем пижамном костюме, в стоптанных бархатных тапках. Рядом — Тео. В белом, до пояса расстёгнутом халате, с растрепанными кудрями и выражением лица «я сейчас кому-то сверну шею». Они оба окаменели. На поле боя. Среди крови. В огне. В реальности, которую не ожидали. — Сука… — выдохнул Тео. — Я так и знал. Он уже бросился на колени рядом с Малфоем, оттолкнув Гермиону в сторону бережно, но резко. — Диагностикум! — резко. Взмах. Свет. — Что ты ему дала?! — спросил он, глядя в пустой флакон у неё в руках. Гермиона пыталась выпрямиться. Мир качался. Голоса будто глушились. Её трясло. Но она сказала: — Крововостанавливающее. И… и стимулирующее… Он не глотал… Я пыталась… — Блять, — рыкнул Забини, уже подлетая к ней. — Я же видел, я же чувствовал, что вы с ним влезли в какую-то хуйню! Но голос дрогнул. И не от злости — от страха. Он подхватил её за плечи. Осторожно. Его руки были горячими. — Львенок… ты как? — тихо. Совсем по-другому. — Идти можешь? Гермиона попыталась кивнуть, но голова качнулась вбок. Он взглянул на её окровавленную ногу, выдранную ткань, запекшуюся кровь на лбу и виске, пальцы, которые не могли даже сжаться. — Ладно, ладно… — он на секунду отвернулся, чтобы справиться с эмоциями, потом хрипло усмехнулся. — Слушай, мы поняли, что красный тебе идёт. Но ты могла не доказывать это настолько буквально. Она выдавила полую усмешку. И чуть слышно прошептала: — Пожи…тели… Там… Не гово… Гар… — Пальцы поднялись. Указали в сторону связанных тел. Но не успела договорить. Всё поплыло. Цвета — слились в один. Голоса — в гул. Последнее, что она почувствовала — чьи-то сильные руки. Тепло. Надёжность. И всё — погасло.