о предпочтениях и запахах

У Йоичи не было проблем с принятием своей омежьей сущности. Как только тест показал его вторичный пол, он знал, что от своей мечты не отступится. Пусть в большом спорте в основном крутились альфы, особенно если речь заходила о футболе, а омеги, обычно хрупенькие, тонкокостные и невысокие, предпочитали гимнастику или фигурное катание, где как раз требовалась лёгкость и гибкость, он не собирался отступать. Футбол строился не только на стратегии и ловкости: прессинг иногда бывал столь жёстким, что многие, получив травмы, уже не возвращались на поле, и он принимал эти риски, продолжая упорно тренировать разум и тело. Исаги не был исключением, заявив, что попытается пробиться в национальную сборную. В мировом футболе встречались случаи, когда омеги добивались высот и становились легендарными защитниками, полузащитниками и вратарями. Только среди них ещё не встречалось форварда… по крайней мере, когда Йоичи, глядя на игру Ноэля Ноа, впервые понял, что хочет достигнуть такого же уровня, никто про омегу-нападающего даже не мыслил. На тот момент он сам ещё не знал, что представится обществу как омега – возможно, его ненасытное эго говорило уже тогда. Быть первым, быть лучшим – такие желания в их мире не были присущи омегам. Но Исаги, благодаря усердным тренировкам, гибкому уму и поддержке родителей, которые позволяли ему заниматься тем, чем он хотел, и окружали заботой, подпитывал уверенность в себе, пока не попал в Блюлок. И тогда внезапно выяснилось, что омегой был и Кайзер. Это не афишировалось: Исаги точно не знал, скрывает ли сам Кайзер свою половую принадлежность или так решил непосредственно клуб, а, может, и Ноа, но факт оставался фактом: ему встретился куда более личный противник, который не шёл в сравнение ни с кем другим. Сам Исаги среди альф чувствовал себя как рыба в воде: его не пугали ни тяжёлые мускусные запахи, ни агрессивные феромоны, ни рост и куда более крупная комплекция – тело просто не реагировало на это. Возможно, дело было в том, что течка до сих пор не началась – он признавал, что во многих вещах был поздним цветком. Кайзеру, очевидно, адаптация давалась сложнее: Исаги, казалось, перманентно видел его ощерившийся оскал, недовольно наморщенный нос, защитную, закрытую позу и почти полное сокрытие запаха. Была ли хоть одна минута спокойствия, когда он видел его расслабленным? Исаги сомневался. Кайзер знал, что Йоичи тоже был омегой. Наверное, поэтому задирал его больше остальных. Точнее, остальных-то он не трогал: команду бастардов давно подмял под себя – там и доказывать что-то было излишне: все под строгим руководством Несса и хищным взглядом самопровозглашённого императора покорно шли на поклон. Блюлоковцы и вовсе его не интересовали, разве что Рин вызывал повышенную агрессию да Кунигами – и то только потому, что сумел забить пару голов в обход Кайзера. Очевидно, Исаги стал избранным – клоуном или подстилкой для ног в зависимости от дня недели. Кайзер лез к нему не переставая: подсаживался в столовой, докучал на поле, отбирал мячи на тренировках, постоянно норовил уложить на лопатки или, что уже считалось победой, заставить рвать искусственный газон от досады, стоя на коленях. Ещё он очень, очень глупо ругался: Исаги и сам не был пай-мальчиком во время игры, но поначалу краснел от грубого и однотипного ругательства, а потом привык и только посмеивался, когда слышал недовольный рокот. В общем, наверное, Кайзер усложнял ему жизнь и своим поведением, и своим существованием. Исаги не мог не восхищаться его игрой: в конце концов, Кайзер действительно был выдающимся футболистом и, что главное, форвардом. За ним хотелось наблюдать, его хотелось понять – хотя бы на примитивном животном уровне отследить движения, чёткие, выверенные, а если получится – то и ход мыслей. Он мог бы научиться у Кайзера многому, если бы они разговаривали, как нормальные люди. Исаги бы с удовольствием уточнил бы пару приёмов, а затем, не без стыда, спросил бы о том, как маскировать запах и справляться с течкой во время периода игр. Увы: оба они, чувствуя конкуренцию, сталкивались исключительно эго и грызлись, пытаясь переиграть в остроумии. Оставалось только наблюдать и оттачивать навыки методом проб и ошибок. Благодаря тому, что запах Кайзер старался скрыть, многие альфы, привыкшие ориентироваться на обоняние, упускали его из виду – впрочем, во многом это было мастерство самого Кайзера, Исаги это признавал, – и тот без проблем грубо отбирал мяч и, играючи, легко забивал голы. В этом вопросе у Исаги было своего рода преимущество – пусть сам он ещё не вступил в период течки, отчего собственный запах был не слишком выражен, чужие феромоны он чувствовал отлично. Наверное, всё было потому, что среди тяжёлых ароматов запах Кайзера воспринимался по-особенному остро. Довольно нежный, древесно-пудровый, он иногда застигал Йоичи врасплох. Исаги предполагал, что это фиалка, но не брался утверждать наверняка. Сам он пах бергамотом, и иногда их запахи – особенно когда они тренировались или толкались в столовой, стремясь урвать порцию получше и, конечно же, первее – приятно смешивались, заставляя альф сворачивать шеи и спотыкаться на ровном месте. Пара затрещин от Ноа, пара злобных взглядов Кайзера и несколько робких, но лукавых улыбок Йоичи быстро поправляли положение, однако Исаги не мог не заметить, как запах Кайзера раскрывался, становясь насыщенее, в его присутствии. На это наверняка существовала разумная причина: конкурирующий омега, претендующий на его место, конкурирующий спортсмен, нацелившийся на его титул, всеобщий любимец, ещё не познавший тяготы течек и пользующийся этим направо и налево – так, наверное, Кайзер его видел. Исаги и правда, особенно после тренировок, когда адреналин зашкаливал, не брезговал утащить чью-нибудь вещицу к себе, чтобы успокоить нервы. Знакомые, привычные запахи вне поля действовали на него благоприятно: пусть он не реагировал на них так, как должен бы реагировать омега, смещение фокуса на внешний раздражитель работало превосходно. Обычно он заимствовал футболки Бачиры: несмотря на то, что лучший друг был альфой, его запах был сладким и притягательным, оседающий на языке, словно сахарная вата. Кайзер в эти дни шипел на него особенно злобно и воротил нос, будто от Йоичи нестерпимо несло. Может, Исаги специально садился к нему под бок, прижимаясь ближе с гадкой улыбочкой, предпочитая говорить, что это спекуляции и сплетни, которые попросту не могли не появиться в тесном мужском подростковом кругу. В один из завтраков, когда народу в столовой ещё не набралось, Исаги вяло ковырял ложкой какую-то кашу. Очки он в последнее время зарабатывал сносные, хватало на роскошные, полноценные приёмы пищи, но с самого пробуждения кусок не лез в горло. Так бывало, когда желудок скручивало от нервов – только в это утро причин для переживаний он не находил. День был забит тренировками и тренингами – обычная рутина, ничего нового, а сердце всё равно билось пойманной птицей. Исаги бросил ложку в тарелку и подавил желание побиться головой о стол. Кайзера, кстати, не наблюдалось – это было странно: обычно он вставал пораньше, чтобы некоторое время провести сначала в тренажёрном зале за разминкой, а потом – перед зеркалом. Исаги очень сомневался, что соблазнительные стрелки у него были от природы. Они иногда смазывались от пота и неосторожных движений рукой. Выглядело всё равно красиво: у Кайзера сразу становился более выразительный взгляд. Пока он размышлял о чужих глазах и подводке, над ним кто-то навис. Исаги втянул воздух и поморщился: ну, кто бы это ещё мог быть? – Чего надо? – спросил он, стараясь не звучать слишком враждебно. Несс нахмурился, услышав его сдавленный голос, но переборол себя и сквозь зубы ответил: – Поговорить. Исаги зажмурился: Несс не то чтобы нервировал или раздражал, нет. Он был… ну, обычным альфой, может, и не стереотипным, конечно, но достаточно образцово-рекламным для того, чтобы Исаги фыркал каждый раз, когда он по-собачьи преданно заглядывал Кайзеру в лицо и лебезил перед ним. Унижался или нет – Исаги судить не брался, в конце концов, у каждого свои фетиши, а если и не фетиши, то заскоки. Не ему, омеге, забравшемуся так далеко, было осуждать щенячий восторг, который у Несса вызывал Кайзер. Но это… ладно, это действительно раздражало, потому что Кайзер был близок только с Исаги (если их взаимодействия можно было назвать близостью) и с Нессом. С альфой Нессом, на минуточку. Кайзер не любил альф и яро это демонстрировал, а чем вдруг Несс стал отличаться от них – Исаги оставалось только гадать. Лучшим решением было отгородить себя от общения с ним, что у них, оказывается, было взаимным. Поэтому Исаги, особо ни на что не рассчитывая, сказал: – Я слушаю, – даже не попытавшись встать. Несс сжал кулаки, и Йоичи из своего положения заметил, как яростно раздулись ноздри. Пахнуло раздражением – феромон Несса был слабым, но ощутимым – запахло озоном. Некоторое время они просто смотрели друг на друга не моргая – очевидно, испытывали лимиты чужого терпения. Наконец, бросив нервный взгляд на часы, Несс склонился к нему – то, что Йоичи рыкнул и ощерился, было вполне естественно – и, понизив голос, попросил: – Мне нужна твоя футболка. Исаги опешил – во многом потому, что тон Несса действительно звучал просяще. Потом пришло осознание сказанного, и он скривился, не понимая, как правильно реагировать на такое… предложение? просьбу? В любом случае он не собирался одалживать свои личные вещи альфе, которого переваривал только по праздникам, о чём тут же, особо не церемонясь, и сообщил. В столовой как раз начал собираться народ, и некоторые особо любопытные поглядывали на них, стоя с подносами на раздаче. Несс тем временем не собирался отступать: – Я прошу не для себя – твою одежду я не принял бы даже во время гона. – О, – огрызнулся Йоичи, поднимаясь, – в этом моменте я, видимо, должен сказать “спасибо”? – Не благодари, – снисходительно кивнул Несс, но вцепился в его поднос, как только Йоичи вознамерился уйти, закончив этот цирк. – Исаги, блять, просто дай футболку, и мы разойдёмся, как в море корабли. Йоичи поморщился – всё-таки ругательства он терпел лишь от одного конкретного немца, а не от их недоразвитых придатков. Несс вёл себя излишне агрессивно и нагло, зато, как удалось отметить, пока они боролись за поднос, Йоичи ни в чём ему не уступал. На удивление его тревога улеглась с чужим приходом – возможно, её просто вытеснило раздражение, так что, пока они, злобно переругиваясь – или, скорее, перерыкиваясь, – разобрались с подносом и остатками еды, за ними с интересом наблюдала вся столовая. – Чёрт с тобой, – выдохнул Исаги, излишне утомлённый сложившейся ситуацией. – Пойдём до комнаты, по пути расскажешь. Несс, естественно, не стал слёзно бросаться к нему на шею с пустой благодарностью: наоборот, он словно ещё больше нахмурился и, буркнув что-то невразумительное, пошёл вперёд. Йоичи, вздохнув, потянулся за ним следом. Излишне было говорить, что до комнаты они дошли в гробовой тишине. Исаги одним резким движением припечатал дверь обратно, когда Несс потянулся её открыть, и довольно миролюбиво спросил: – Ну? Несс закатил глаза: ещё немного, и он бы наверняка перегрыз омежью глотку – настолько сильно в нём чувствовалось раздражение и… что-то ещё. Исаги не мог разобрать, что именно, но оно оседало во рту резкой, вонючей горечью. Пришлось откашляться и встряхнуть Несса за грудки – благо, ростом они оба не сильно вышли: – Либо говори, либо вали к своему хозяину. Несс вздрогнул, потупился как-то неловко и зло, и дело тут же стало ясным, как день. Исаги отпустил ворот футболки и тихо хмыкнул себе под нос: – Вот как? Ухватившись уже за рукав, он втянул Несса в комнату и, оставив того на пороге, принялся копаться в вещах. – Стой там и приглуши феромон, – между делом приказал он, а, когда чужой запах стих, перестав прованивать его спальню озоном, уточнил: – И? Зачем Кайзеру моя вещь? И почему он сам не подошел? – Несс скривился, но выдавил из себя пару слов, которые Йоичи, занятый поиском чистой футболки, не расслышал. – Громче и по сути, пожалуйста, я не улавливаю. – Наступил период эструса, – рявкнул Несс, вновь не сдержав феромон. – Так что тебе лучше поторопиться. Йоичи замер, чувствуя, как покрывается холодным потом. Он отбросил футболку и уселся на пол, особо не заботясь о том, что он, вообще-то, был довольно холодным. Тревога вернулась в ту же секунду, смешиваясь с непониманием и странным возбуждением: неужели у Кайзера… – Течка? – выдохнул он, до конца не веря в то, что произносит это вслух. – Да, – подтвердил Несс безжалостно, хоть и с видимой заминкой, – и ему нужны вещи… чтобы её перетерпеть. Отсутствие Кайзера в столовой, нервное поведение накануне и терпкий, усилившийся запах вдруг обрели смысл. Кайзер всегда вёл себя так, и пах, пусть и вкусно, но ярко, выразительно, когда не пытался маскировать запах, так что Исаги не придал этому должного значения вчера, втягивая пленительный феромон, чтобы, вернувшись в комнату, уснуть с воспоминанием о цветочном шлейфе. – А зачем мои? Разве не логичнее было бы… – стараясь скрыть неловкость, он, тем не менее не желая произносить это вслух, красноречиво окинул взглядом подпирающего дверь альфу. – Нет. Нужны твои. Йоичи, отчего-то не сопротивляясь, закинул найденную чистую кофту подальше и принялся осматриваться в поисках нестиранной одежды. Если Кайзеру нужна была его вещь, значит, он хотел чувствовать его запах – по-другому и быть не могло, раз Несс, проявляя настойчивость, не уходил и терпеливо ждал. Под руку попалась спальная футболка, а затем он наткнулся на второй комплект униформы, который собирался на днях занести в прачечную. Принюхавшись, он удовлетворённо кивнул: она густо пахла бергамотом, который смешивался с естественным запахом пота. Сочетание в обычной жизни не из самых приятных, но под ситуацию должно сгодиться. К футболке и форме позже присоединилась простынь, которую он содрал с матраса, и подушка – Йоичи всё никак не мог перестать суетиться. Ему хотелось, чтобы вещь действительно пропиталась феромоном, чтобы Кайзер… чтобы Кайзер… а что Кайзер собирался со всем этим делать? Щёки налились теплотой, когда на ум пришёл лишь один – и, вероятно – самый очевидный ответ. Вместо того, чтобы в отвращении скинуть вещи обратно на кровать или в корзину для белья, Йоичи положил получившийся ком на одеяло и стянул его за края, образовывая куль. Несс, до этого молчаливо взиравший на его метания, заметил: – Я просил лишь футболку. Как мне идти с таким багажом через весь корпус? Твои ручные собачки подумают, что я либо убил тебя, либо склонил к чему-то непристойному. Исаги посмотрел на него диким зверем, уже не пытаясь скрыть то, что раздражение и нервозность берут верх: – Тебе и не надо нести. Я сам, – и, направившись к двери, попытался обойти настороженного альфу. Несс не сдвинулся с места, опасно щурясь. – Я не пущу тебя, – прорычал альфа, пока Исаги пытался пробить себе путь в коридор. – Только не тебя. – Да иди ты! – взорвался Йоичи и с силой, которую сам от себя не ожидал, оттолкнул его. Не дожидаясь ответной реакции, он нажал на ручку и, дождавшись щелчка, проворно выскользнул в коридор, направляясь в сторону иностранного блока. – Ему нужны мои вещи, значит, и против меня самого он ничего не имеет. В конце концов, я – такой же омега, как он, в отличие от… – он всё же смог вовремя заткнуться, взбешённый и взволнованный. Однако то, что он не успел сказать, было слишком очевидным. Несс, запнувшись, отстал, а потом и вовсе остановился: Йоичи больше не слышал его торопливых шагов. Исаги обернулся – тот, выпустив клыки, скалился на него, напоминая одичавшего волка. – Я перегрызу тебе глотку, если ты сделаешь с ним что-то, что ему не понравится. Сколько бы Исаги не не любил его, он не смог проигнорировать такое отчаяние. Позлорадствовать, если захочется, можно и позже – взбешённому альфе он не собирался переходить дорогу. – Только то, что он попросит. Слава богам, Несс не стал требовать клятв или сопровождать его до блока Кайзера. Как половозрелый омега, тот жил в отдельной комнате – или, возможно, статус мировой звезды обеспечил ему отдельные апартаменты. Немного поплутав по коридорам, Исаги наконец учуял приятный, интенсивный фиалковый аромат, и, ведомый им, направился к нужной двери. Там уже стояло несколько немецких альф: заходить они не решались, но вот жадно принюхиваться к запаху им никто не мешал. Исаги, на мгновение пожалев, что оставил Несса позади, утробно зарычал, обращая на себя внимание. Немцы вне поля его не боялись и иногда, шутливо подражая Кайзеру, звали его малышом Йоичи. Йоичи не обижался, потому что сам Кайзер, если находился поблизости, хмуро намекал на рамки дозволенного, однако сейча явно был не тот случай, чтобы спускать подобное поведение с рук. Кто-то попытался объясниться и свести всё в шутку, на что Йоичи лишь громче зарычал, освобождая проход к комнате. – Убью, – пообещал он тихо, но так весомо, что никто не посмел даже ухмыльнуться. – А если не я, то он сам. Несмотря на то, что на поле Йоичи представлял из себя грозную силу, которой здраво остерегались и которую брали во внимание, в обычной жизни он часто – в основном он чувствовал это от иностранцев – не воспринимался всерьёз. Альфы не стали ему мешать, когда Исаги подошёл к двери, судорожно вдыхая насыщенный фиалковый аромат, но и не спешили уходить, хищно принюхиваясь. Расширенные зрачки и едва заметная дрожь в руках выдавала их состояние – по правде говоря, Йоичи ощущал себя примерно так же, однако он, по крайней мере, знал, что не способен причинить Кайзеру вред. Только не тогда, когда тот находился в таком уязвимом положении. Проскользнув в узкую щель открывшейся двери, Исаги плотно закрыл её и провёл рукой под ручкой, молясь о том, чтобы там нашёлся замок. В этом блоке, отведённом специально под иностранных игроков, он никогда не пользовался комнатами и рассчитывал, что приватности здесь уделяют больше внимания. Так и оказалось, и он, выдохнув от облегчения, щёлкнул замком, удостоверившись, что на какое-то время их оставят наедине. Со стороны кровати послышался шорох. Из вороха одеял (видимо, Несс до кучи принёс ещё парочку сверху) послышалось недовольное шипение, и Кайзер, не высовываясь, прохрипел: – Долго, Несс, какого хрена? Исаги хмыкнул и медленно, крадучись, подошёл ближе, усаживаясь на край кровати. Матрас под ним продавился, и нога Кайзера прижалась к его бедру на пару секунд, прежде чем он с брезгливой нервозностью не свернулся в позу эмбриона. От него пахло изумительно – в голове Йоичи оседал вязкий дурман из цветочного, плотного запаха, который смешивался с естественным запахом пота. Конечно, подумал он вяло, под такой кучей одеяла не вспреет разве что дурной. Кайзер, конечно, был дурным и далее по списку, но не настолько. Скорее всего, им двигал омежий инстинкт – собрать побольше мягких вещей и свить подобие гнезда, чтобы переждать болезненную течку. Только Кайзер, как всегда, отличился, и гнездо больше напоминало гору, в которую он, как в пещеру, забрался и не собирался выходить. Исаги вздохнул, пытаясь сбросить морок, и, не желая напугать, как можно мягче произнёс: – Несс не пришёл. Я принёс всё сам. Если бы у Кайзера было больше сил, он определённо бы вскочил, и, вероятно, мирным разговором дело бы не обошлось. Но Кайзер чувствовал себя откровенно плохо – это стало понятно ещё по его голосу, так что он лишь сбросил с себя ворох одеял, и Исаги увидел его раскрасневшееся лицо. От стыда или от возбуждения – он старался не думать. – Йоичи, – болезненно скривился Кайзер, слабо, как от назойливого комара, отмахиваясь рукой. – Вали, – и тут же скривился, укладывая её под низ живота. Повеяло феромоном, Исаги сглотнул вязкую слюну и уложил свой куль из одежды и белья на колени. – Я принёс футболку, – сказал он, не пытаясь язвить в ответ. – И форму. Ещё подушку и одеяло. – Спать со мной вздумал? – тихо осклабился Кайзер. – А не слишком ли много чести? Йоичи неожиданно смутился, всё же подпихивая футболку Кайзеру под локоть. Тот тут же жадно вцепился в неё, прижимаясь носом к вороту, где ткань особенно сильно пропахла бергамотом из-за близости к железам, и Исаги, вновь сглотнув, окончательно стал пунцовым. – Нет, – неловко пробормотал он, не отрывая взгляда от немца, – нет. Я для тебя принёс. Со второй подушкой мягче. Наверное. Но тебе, как вижу, уже хватает, – и покосился на несколько в белых чистых наволочках, которыми была прикрыта щель между стеной и кроватью. Когда он попытался запрятать свою подушку куда подальше, чтобы не умирать от стыда особенно сильно, Кайзер молниеносным движением вцепился в её бок и потянул на себя. – Отдай, – приказал он, но прозвучало это скорее как мольба. Исаги разжал пальцы, и Кайзер, откинув подушку, на которой всё это время лежал, заменил её на принесённую. Воздух наполнился облегчением: видимо, феромон Йоичи успокаивал Кайзера, и Исаги незаметно, как он думал, подложил ещё пару вещей из куля. – Не будь идиотом, Йоичи, я прекрасно вижу, что ты делаешь. – Так и не строй из себя чёрт пойми что, – огрызнулся Исаги и накрыл его одеялом, которое осталось пустым после того, как он извлёк из него все вещи. – Принесли – бери, не нравится – уже твои проблемы. Футболку выбросишь, форму бросишь в стиралку, не развалишься, а я заберу её из сушилки. С бельём делай что хочешь – плевать, найду новый комплект. Просто заткнись уже и попытайся отдохнуть. Кайзер, возившийся на постели, видимо, подбирая позу поудобнее, затих, когда Исаги поднялся и вознамерился уйти. Пусть его и вело от чужого запаха и бессилия, гордость он ещё не успел растерять окончательно. Если Кайзер так хотел его рядом (ну, положим, может, и не конкретно его, а вещь, которая пропахла им), мог бы встретить поласковее. Хотя бы не грубить, например, когда из зада течёт так, что все простыни оказывались липкими и влажными. Не то чтобы Йоичи был верхом вежливости (только не с Кайзером), но он попытался проявить заботу. Он ведь понимал, в каком положении находился Кайзер, и то, что всё его существо стремилось окружить Кайзера должным уходом, лишь доказывало самые чистые, искренние намерения. А сейчас его гордость оказалась уязвлена холодным, почти равнодушным приёмом – разве Кайзер не мог принять его… принять его помощь? – Стой, – просипел Кайзер, пока Исаги, нахмурившись, раздумывал, как поступить дальше: уйти или проглотить обиду и остаться, чтобы снова попробовать облегчить немецкому идиоту жизнь. – Если собираешься меня жалеть – то проваливай. – Зависит от того, что ты имеешь в виду. Кайзер посмотрел на него тяжело, затем, совершенно неожиданно, его лицо искривилось в болезненной судороге, которая тут же растеклась непривычным желанием, смягчая острые черты. Исаги сглотнул и отвернулся: смотреть на него такого не было сил. – Попробуешь трахнуть меня – и вылетишь вон в ту же секунду. Прозвучало неубедительно, они оба это понимали, но Исаги не стал перечить, проявляя – наверное, впервые с ним – терпеливое участие. Он вернулся к постели, на этот раз сев ближе к груди Кайзера, который мутными глазами настороженно наблюдал за ним. – У меня нет узла, просто напоминаю, – миролюбиво заметил Исаги, когда он всё же отполз подальше к баррикаде из подушек, освобождая между ними пространство. – Трахают не узлом, а членом. Не сомневаюсь, что он-то у тебя есть. И иногда пальцами – их… – Всё, стоп, – Йоичи закатил глаза и подавил желание щёлкнуть немца по лбу, – суть уловил, избавь от подробностей. Однако я – омега. Такой же, как ты. Ну, может, не такой же буквально, но вторичный пол у нас один и тот же. Так что я понимаю – в теории – как ты себя чувствуешь, и не собираюсь… заниматься с тобой сексом. И прелюдией. Расслабься. Кайзер фыркнул как-то разочарованно и отвернулся к стене, свернувшись маленькой креветкой. Исаги, немного помедлив, положил руки на его спину и медленно погладил, стараясь действительно успокоить. Кайзер, казалось, напрягся даже больше и задышал глубже, чем раньше. С влажных от слюны губ сорвался стон, который он сумел подавить лишь наполовину – Исаги хватило и этого, чтобы почувствовать, как внизу живота стремительно теплеет. – Молчи, – приказал Кайзер, едва он успел подумать, стоит ли что-то говорить. – Просто завались, Йоичи. Не прогонял – это неожиданно согрело и придало уверенности. Исаги настойчиво огладил подставленную спину и ладонью пополз к сползшему, растянутому вороту, надавливая на загривок. У Кайзера была красивая шея, он часто смотрел на неё, когда немец вытирался после душа или хищно вёл носом в поисках раздражающего запаха. Сейчас она, в некотором роде, была в его власти – Кайзер покорно принял ласку, не посмев возразить. Вместо этого он крепко, почти до крови, прикусил губу и заскулил от нового спазма – Йоичи понял это по тому, каким концентрированным стал феромон. Возможно, его присутствие, наоборот, усугубляло положение, и расчёт оказался неверен с самого начала. Чувство вины подстегнуло уточнить: – Мне остаться? Немного помедлив, Кайзер дёрнул подбородком, болезненно жмурясь: – Пока мой запах не возбуждает тебя. Не хочу отбиваться, если вдруг… – и замолк, прикусывая угол подушки. В этом утверждении подразумевалось, что такого не случится, но Йоичи был на взводе ещё до того, как переступил порог комнаты. Не полноценное возбуждение, а, скорее, предвкушение, заставляющее стыдливо отводить взгляд и комкать в пальцах ткань пододеяльника. Наверное, стоило предупредить Кайзера о том, что изначально он уже провалился, однако Йоичи кивнул, соглашаясь, и продолжил легонько наглаживать чужую спину. – Ты выпил подавители? – спросил он для того, чтобы заполнить вязкую тишину, перемежаемую лишь тяжёлыми вздохами Кайзера. – Да. Перед твоим приходом. Так вот, почему Кайзер вполне осмысленно вёл с ним разговоры, а не... Исаги смутился, потому что по насмешливому фырканью понял, как его невинный вопрос на самом деле прозвучал, и перевёл тему: – Тебя… успокаивает мой запах? Раз ты попросил Несса принести мою одежду. Кайзер поморщился, словно съел что-то нестерпимо горькое, повозился, подминая под себя одеяло Йоичи и зажимая его между ног, и только потом ответил: – Он не вызывает отвращения. По крайней мере, обычно, когда ты не трёшься с кем попало. – А сейчас? – От тебя воняет Нессом. Терпимо. Исаги тут же потянул за ворот футболки, внюхиваясь. Вот чёрт – действительно пасло озоном, может, не так заметно, особенно в комнате, заполненной ярким запахом фиалки, но всё же. Чувствительный к запахам, Кайзер не мог не учуять его и наверняка поэтому лежал отвернувшись от него и зарывшись носом в подушку. Подушка точно пахла только им, Исаги был уверен. – Ты сам его подослал, – пробурчал Йоичи, судорожно раздумывая, как должен поступить дальше. – Только не говори, что не знал, чем это закончится. Кайзер слабо отмахнулся от него, не поднимая головы. Было видно, что с каждой минутой ему становилось легче, хотя течка явно только начинала вступать в силу, и мысль о том, что так на него действовал не только подавитель, но и его одежда, корыстно теплилась в груди. – Он сам, – помолчав, всё же признался Кайзер неохотно. – Заметил и решил помочь. Благими намерениями, и правда, вымощена дорога в ад. – Приятно знать, что тебе нравится мой запах, – раздражённо фыркнул Исаги, поднимаясь с постели. Кайзер тут же дёрнулся, приподнимаясь на локте, и его красные скулы невольно заставили что-то в животе Йоичи дрогнуть, перевернувшись. – Только об этом можно сказать прямо, а не отнекиваться. Неужели я так похож на чёрта? – Куда ты собрался? – вместо ответа пробормотал Кайзер и попытался ухватить его за край футболки. Йоичи стоял слишком далеко от него, ослабленного и неловкого, поэтому план потерпел неудачу, и Кайзер заскулил от досады. – Пойду сполоснусь и сменю футболку, чтобы чужой запах не раздражал. И проверю, что там с твоими поклонниками, которые трутся возле двери. Не переживай, я всё ещё не собираюсь возбуждаться… – Просто сними эту тряпку с себя и ложись рядом, – перебил Кайзер нетерпеливо и отполз к стене, приглашая на освободившуюся половину матраса. – Плевать на альф, пусть дрочат, сколько хотят, и на Несса плевать, и на… – тут он запнулся, то ли выдохнувшись, то ли окончательно отчаявшись, и посмотрел блестящими глазами на Йоичи. – Не заставляй меня говорить об этом вслух. – Совсем плохо? – несмотря на скепсис, с которым Исаги отнёсся к предложению, он послушно снял футболку и расслабил резинку на штанах, чтобы она не впивалась и не приносила дискомфорт – наверняка он задержится в этой комнате надолго. – Сам поймёшь, когда испытаешь. И то верно. Исаги, помявшись, осторожно скользнул к Кайзеру, неловко укладывая руку поперёк живота. Кайзер, к его удивлению, прижался спиной к его груди, а потом, что-то недовольно прорычав, перевернулся и уткнулся носом ему в шею. Нос был тёплый, а дыхание – горячим и щекочущим, и Исаги с трудом подавил дрожь. Такой доверчивый и открытый… и в его руках. Исаги сглотнул вязкую слюну и прижал разгорячённое, притягательно пахнущее тело поближе, почти вжимая в себя. Он всё ещё обнимал немца, только теперь тот практически лежал на нём и периодически вздрагивал от остаточных спазмов. Наверное, Кайзер запачкает его настолько, что феромон будет держаться ещё неделю, переплетаясь с собственным. Исаги не был против – пусть все знают, что… Что? Что Кайзер провёл с ним, омегой, который ещё не познал всей прелести омежьей физиологии, течку? Что из всех людей Кайзер подпустил к себе только его? Или что он, восходящая звезда Блюлока, предпочёл окружить заботой и вниманием другого омегу? Инстинктивно, неосознанно Исаги потянулся к нему с самого начала. Курона наверняка не удержится от язвительного комментария, когда поймёт, где он провёл как минимум три ночи. Йоичи тяжело вздохнул. Им стоит обговорить этот вопрос, когда Кайзер, обложившийся его вещами, придёт в себя. Что говорить и кому, как себя вести на публике и наедине друг с другом. Это точно будет потом, главное не впустить никого в комнату раньше времени. Сейчас же Кайзер, будто бы забравшись в гнездо, тревожно сопел в полудрёме, успокоенный чужим запахом, и Йоичи собирался провести с ним столько времени, сколько потребуется, ведь их обоих устраивало такое положение вещей. Пока что. В конце концов, Исаги Йоичи был омегой, который намеревался стать форвардом номер один в мире, – а желаемого он всегда добивался с особым упорством.