5 seasons of the year.

      Холодный декабрь подкрался незаметно. Заставил людей кутаться в шарфы, пряча в них порозовевшие щеки и нос. Жизнь, казалось, стала замедлять свой ритм из-за понижения температуры воздуха, словно хотела, чтобы люди проводили больше времени дома, чтобы они наслаждались каждым днём в кругу близких и семьи. Из-за этого холодный вечерний ветер прогонял неторопливых прохожих домой из парков, с полупустых улиц.       И люди, подчиняясь, бежали в дома быстрее, наслаждались теплой квартирой, пили горячие напитки. И в каждом окне все раньше загорался свет ламп, создавая своеобразные орнаменты в многоэтажных домах. Казалось, именно с наступлением декабря начиналась вся суета и подготовка к новогодним праздникам. Каждый человек — от мала до велика — готовил что-то незабываемое для своих родных.       Она шагала по пустой улице, рассматривая те самые огни в окнах, наслаждаясь выдуманным уютом, который представляла за окнами квартир, когда смотрела на них. На ее лице появлялась улыбка, а порозовевшие щеки слегка растягивались, доставляя коже приятный дискомфорт. Натягивая шарф выше, пряча в него не только лицо, но и улыбку, она зашагала быстрее. Ее в парке ждал друг.       Друг, который давно ей нравился. Но почему-то она не решалась рассказать ему об этом, боялась обременить художника своей любовью. Она не навязывалась, старалась быть хорошим другом, который поддержит и согласится выйти на вечернюю прогулку. Прямо как сейчас. И она бежала к нему — как бы ни была занята, сколько бы ни было времени. Для Рафаэля она всегда находила хоть минуту.       Уже подходя к пустому парку, где они часто встречались после работы, девушка заметила, что он уже был там. Как всегда, держа два стаканчика с чаем для него и кофе — для нее. Он был мило укутан в красный шарф, который явно наматывал наспех. Пару лет назад именно девушка подарила ему этот шарф на Рождество, даже не подозревая, что теперь эта вещь гардероба была для него самой дорогой во всем мире. Даже дороже его любимых кистей для рисования. Серое пальто, элегантно подчёркивающее его высокую фигуру, и красный шарф. Ее подарок.       – Рафаэль! Прости, я немного опоздала, – практически подбегая к нему, девушка упирается порозовевшими ладонями в свои коленки. – Ты давно ждёшь?       – Милашкааа… Нет! Я только подошёл, даже напитки ещё не успели остыть.       Он называл ее таким милым прозвищем всегда и везде, что изредка вызывало смущение. Особенно когда окружающие думали, что они пара. Ей бы хотелось, чтобы они стали парой. И сегодня она собиралась признаться ему.       И если бы она только знала, как сейчас быстро колотится его сердце, и уши краснеют, и губу он кусает. Но Рафаэль отводит взгляд и хмыкает, когда она нежно забирает свой стакан из его пальцев, задерживая касание дольше положенного. Если бы она увидела в темноте парка, как его взгляд прошёлся по ее лицу, то перестала бы сомневаться в том, что он может отвергнуть её.       Они медленно шагали по выложенной плиткой аллее, мило общаясь. Рафаэль делился своими планами на картины, рассказывал, что недавно приехал с путешествия и теперь полон вдохновения. А она лишь тихо выдыхала, следя за его счастливым лицом, за тем, как к эмоциям в голосе добавляются жесты руками: он описывал чудные горы в снегу, озеро, которое не замерзает даже в мороз, о красивом загородном домике. И девушка улыбалась, в мыслях мечтая теперь посетить это место вдвоем. Хотя бы в качестве друзей.       Постепенно луна поднялась высоко, переливающаяся серебряным цветом, тихая, словно наблюдала за парой из другого мира. Они остановились около старой карусели с лошадьми, где когда-то любили кататься. Теперь же она служила лишь декорацией, а ночами сторож мог включить её. И тогда случайные прохожие подходили смотреть, как она, одинокая — забытая детьми — двигается и так же мигает. И вот сейчас, когда часы пробили полночь, а луна встала в свой зенит, карусель вдруг засветилась и с тихим скрипом двинулась. Рафаэль остановился, поднял голову и едва уловимо улыбнулся. Она остановилась рядом, так же поднимая голову вверх и замечая, как яркая, слегка мерцающая луна освещала этот уголок аллеи.       – Луна сегодня красивая, – тихо шепчет она, пряча губы под шарф и продолжая смотреть в небо. Совершенно не замечая, что Рафаэль смотрит отнюдь не на луну, а на нее саму.       – Даа… Милашка, красивая, – его сердце бешено бьётся о грудную клетку, и, казалось, подойди она ближе, обними его — и почувствовала бы эти удары. – Очень красивая.       Именно в этот момент на нос Рафаэля упала первая снежинка . Она была воздушной, большой, и ему на миг показалось, что очень теплой. Это был первый снег.       Парень подошёл ближе к девушке, чтобы посмотреть, заметила ли она… Помнит ли она о том, что если застать первый снег с человеком, то это судьба? Он не был уверен. Но наблюдая за каждым ее дрогнувшим от счастья мускулом на лице, за каждым движением, за каждой снежинкой, что упала на ее лицо или длинные ресницы, — все это заставляло его дышать глубже, спокойнее и осторожнее. Будто одно неловкое, неосторожное движение разрушит это мгновение.       И она смотрела на падающий снег, подставляя розовые щеки под крошечные снежинки, но ощущала только его — то, с каким восторгом и нежностью он наблюдал за ней. В этот миг ей хотелось верить, что первый снег и человек, который ей нравится, — судьба. Ведь не зря издавна так считали. Когда она перевела взгляд на него, в груди Рафаэля что-то оборвалось, заставив тело застыть. А на лице появилась не привычная мягкая улыбка — что-то новое, совсем непривычное для него самого.       – Это… – тихо начала девушка, все ещё не отрывая от него взгляда. – Первый снег.       – Да, милашкааа, – он сокращает шаг между ними настолько быстро, что сам не понимает, что делает. – Первый снег, который мы встретили вместе.       Его тонкие пальцы, всегда с отпечатком въевшейся краски в кожу, коснулись не волос, а ее щеки. Он бережно убрал пару снежинок, тем самым заправляя прядь волос ей за ухо. И, наклоняясь, почему-то глупо улыбнулся, когда увидел ее пунцовые щеки. Теперь не от холода. И почему-то его пальцы дрожали — совсем немного, но это дрожание сейчас выдавало все: все несказанные слова, все нерешительные жесты, все страхи и неуверенность.       – Кажется, это знак, милашка, – его ладонь всё ещё была у ее лица, а розово-голубые глаза смотрели так ясно, что в них можно было увидеть не только огни от карусели, но и саму луну. – Знак того, что я был слишком глупым, раз каждый раз боялся разрушить нашу дружбу и ждал чего-то. Кажется…       – Кажется, это тот самый знак, Рафаэль? – девушка перебивает его, глупо улыбаясь и совсем немного прижимаясь к его ладони, заставляя его замереть. – Значит, мы ждали этого вместе.       В этот момент он посмотрел на нее серьезно, практически не веря в сказанные ею слова. А она видела, как на его мягкие, слегка вьющиеся волосы падали хлопья, видела, как он прячет улыбку в тот самый красный шарф. И не могла отвести взгляда. Рафаэль казался ей таким же нереальным, как и прежние мечты. Но чувства — были настоящими. У них обоих.

Рафаэль не мог больше ждать.

      Его ладонь увереннее коснулась не щеки, а ее шеи, а один маленький шаг приблизил его к девушке. Наклоняясь, опаляя ее лицо горячим дыханием, он словно спрашивал последнее разрешение. Понимал, что дороги обратно уже не будет. Не будет, если она разрешит. И когда ее дыхание коснулось его собственных губ — сердце замерло. И весь мир сузился до них двоих, создавая собственную сказку.       Их губы соприкоснулись. Сначала медленно, пробуя и смакуя. Это было похоже на обычное прикосновение. Но когда она обняла его, касаясь его губ снова, — это был уже не поцелуй, а откровение. Захватывая миллиметр за миллиметром, они передавали друг другу те самые несказанные слова, которые копились годами. Они передавали свои мысли, свои страхи, свои робкие взгляды и улыбки, которые прятали долгое время. Она отвечала ему мягко, давала ему полную власть, лишь крепче сжимала драповое пальто пальцами и тяжело дышала, когда он отрывался от губ, чтобы дать глотнуть воздуха — морозного, холодного.       Вокруг них танцевали снежные хлопья, а за спиной скрипела старая карусель, напоминавшая о чуде, которое часто бывало на этих аллеях. Словно те самые лошади улыбались очередной новой паре и тихо вспоминали, сколько раз уже встречали такое.       Когда они наконец разорвали поцелуй, их губы щипало, а щеки горели настолько, словно их опаляло весеннее солнце. Их сердца стучали громко, так, что казалось, они слышат стук друг друга. Рафаэль наконец, выдыхая, прижимает девичье тело к себе, словно пытаясь укутать в объятиях. Так же, как когда-то кутала она ему красный шарф.       – Я… – он не находит слов, пытается собрать все в одну линию, выстроить нужный ответ. – Есть легенда такая… – Если встретил первый снег с человеком, который тебе важен, то это твоя судьба? – она поднимает на него взгляд, отрывая голову от его плеча.       Они оба не знали, как вслух сказать о своих чувствах, хранившихся в груди очень давно. Казалось, эта ночь и поцелуй ответили сами за себя, помогли им решиться, сделать шаг навстречу судьбе.       – Я думал, мне придется ждать следующего года, чтобы встретить этот первый снег с тобой, милашкаа, – он глухо смеётся, прижимая девушку сильнее, укутывая в своей любви.       Она ничего не отвечает ему, но он читает ответ в ее взгляде, таком теплом, родном и любимом. Их губы встречаются вновь. И лишь первый снег, которого он ждал который год, видит, как переплетаются их души в любви и тепле. Пустая аллея. Первый снег. И лёгкий их поцелуй.