Мастера флирта

— Любовь — это слабость. А слабых здесь выбрасывают за борт, — голос раздался из ниоткуда, сладкий и острый, как лезвие, обмазанное мёдом. Кай произнёс это наигранным скучающим тоном. Свет в помещении погас. Камера показала затяжной кадр — зеркальный потолок особняка, в котором отражались восемь мужских силуэтов. Они сидели на чёрных кожаных диванах, их лица были скрыты в полумраке. В общей комнате на стене перед ними висел один огромный экран в обрамлении множества небольших. Экраны вспыхнули, осветив лица участников резким неоном — теперь они выглядели как призраки в этом диджитал-царстве. На плазмах появился молодой человек — Кай возник, словно порождение самого шоу. Его пухлые губы, выкрашенные в ярко-красный, растянулись в голливудской улыбке, обнажая искусно сделанные виниры. Осветлённые волосы, уложенные гелем с хирургической точностью, не шелохнулись даже при его резком движении головы. Глубокое декольте на смокинге открывало идеальные ключицы — будто специально выточенные для того, чтобы на них оставляли следы от укусов. Он провел языком по верхней губе. — Добро пожаловать в ад, мальчики, — мягко рассмеялся ведущий. — Антидейтинговое шоу «Мастера флирта» объявляется открытым!.. Можете поцеловаться… — уже громче рассмеялся Кай своим поставленным смехом. Ведущий медленно прошёлся перед камерой, закусив наманикюренный пальчик с крупным золотым перстнем. — Правило первое: флиртуйте так, словно от этого зависит ваша жизнь. Потому что так оно и есть. Кай бросил взгляд через экран и попал в блондина с большими голубыми глазами — тот нервно вздрогнул. — Правило второе: если вас поймают на искренности — вы труп. Он провёл пальцами, в которых была зажата помада по горлу, оставляя драматичный алый след от стика. — И главное… Он наклонился вперёд, будто собираясь поцеловать экран. — Ни за что не влюбляйтесь. Победит только тот, кто сможет в финале солгать детектору лжи. Всё просто, не так ли? Камера выхватывала лица участников: Парень с острыми чертами лица сидел, стиснув челюсти — он вжался в кожаный диван. Блондин закусил губу так, что на кукольных губах выступила капелька крови. Кай тут же лизнул свои губы в ответ. Молодой человек с кудрявыми каштановыми волосами вообще не смотрел на экран — взгляд его карих глаз был прикован к красивому парню слева, который делал вид, что не замечал, как глаза соседа скользят по его восхитительно симметричному лицу, то и дело сползают на крепкий торс и ниже, на накачанные бёдра. — Любовь — ваш смертный приговор, детки, — прошептал голос Кая из динамиков особняка. Малые экраны вокруг главного синхронно транслировали разные ракурсы его лица — то губы крупным планом, то пальцы, сжимающие бокал, то перстень, постукивающий по стеклу. Будто десятки жаждущих глаз наблюдают за ним. Экран погас. В темноте раздался шёпот Кая: — P.S. Кто-то из вас уже влюблён. И это омерзительно. Паузу нарушает звук бьющегося стекла. Участники переглянулись, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. Ведь звук раздался не из динамиков. =========== Видео-профайлы участников =========== ЧАН («Мистер Австралия») 27 лет, тренер по плаванию Основная камера медленно приближается, фиксируя средний план: Чан сидит на стуле на улице, за его спиной ясное голубое небо. Свет софтбоксов мягко ложится на загорелую кожу. [ЗА КАДРОМ: комната продюсеров.] — Очень хорош, — отмечает для себя продюсер шоу Лиза, рассматривая мускулистые руки участника. — На этот раз кастинг окупился. Хотя бы один настоящий мужчина нашёлся. Дополнительная камера скользит по его фигуре: высокий, с широкими плечами сёрфера, которые напрягаются под тонкой тканью облегающей чёрной майки. Его чёрные волосы сегодня волнистые, будто еще не высохли после купания в океане — несколько непослушных прядей падают на лоб. Когда Чан зачёсывает волосы назад длинными пальцами, камера ловит блик на мокром блеске укладки. — Прекрасная работа стилистов! — шепчет Лиза своему ассистенту Тому, невысокому парню в застиранной футболке и потрепанных кедах. — Но нужно будет попробовать выпрямить. Возможно, будет ещё сексуальнее. Том быстро кивает в знак согласия и делает пометку на своём планшете. Тем временем Лиза командует в рацию: — Крупный план на левое плечо. Камера фокусируется на руке участника: шрам в форме полумесяца, белеющий на загорелой коже. Чан, замечая интерес оператора сам указывает на него, улыбаясь: — Это не романтично — просто упал с велосипеда в двенадцать лет. — Твоя сильная сторона? — еле слышно голос из-за кадра. Чан наклоняется ближе к камере, его губы растягиваются в обаятельной улыбке, обнажая ровные белые зубы. — Я одновременно чертовски сексуален… — он делает паузу, подмигивает в камеру — …и мил, чёрт возьми. А ещё, я из Австралии. Он откидывается назад на спинку стула, громко смеясь — смех получается неожиданно звонким и заливистым, мальчишеским, а на щеках появляются милые ямочки. — Зачем ты пришёл на шоу? — задаёт вопрос голос ассистента. Его лицо внезапно становится серьёзным. Глаза, которые только что искрились весельем, темнеют. — Я здесь, чтобы доказать: флирт — это не про обман. Это… — он проводит языком по губам, — …ну, как танец. Если партнер чувствует фальшь — всё, конец. При этих словах его большие ладони сжимаются в кулаки, но тут же разжимаются — явно отработанное движение. Вопрос от ведущего: — Ты когда-нибудь изменял? — голос Кая звучит сладко-ядовито. Лицо Чана застывает. На несколько секунд воцарилась тишина, слышно только, как он глубже вбирает воздух. А потом быстро выдыхает: — Нет. Но мне изменяли. Поэтому я знаю, как пахнет ложь. Камера успевает поймать, как его майка натягивается на напряжённых мышцах груди и плеч, прежде чем кадр оборвется. *** ФЕЛИКС 24 года, аниматор в детском центре в Сиднее Камера начинает с нижнего ракурса, подчёркивая его невысокий рост, затем переходит на средний план — Феликс стоит на фоне цветущих кустов жасмина. Свет очерчивает платиновые волосы, создавая эффект нимба. — Ммм… просто ангел, — заворожённо наблюдает Лиза, склонив голову вбок. — Нам нужно, чтобы он стал демоном. — Понял. Грехопадение к пятой серии, — спешно записывает ассистент. — Раньше. Рейтинги сами себя не сделают. Том незаметно стирает пот с ладоней, глядя на Феликса. Камера медленно скользит по его фигуре — хрупкое телосложение. Его платиновые волосы, собранные в небрежный пучок, открывают шею с тонкой цепочкой. Несколько прядей выбиваются, обрамляя лицо-сердечко. — Задержитесь на лице, чтобы зрители успели сделать скриншоты, — Лиза просит в рацию, не в силах оторвать взгляд. Камера подъезжает и берет крупный план лица: ангельские пухлые губы, усыпанные веснушками нос и щёки. Его неестественно ярко-голубые глаза широко раскрыты и излучают почти солнечное тепло. Язык непроизвольно выскальзывает, облизывая губы — привычка, которую он явно не контролирует. — Твоя сильная сторона? Феликс наклоняется к камере, подмигивает одним глазом: — Я умею увлекать. Я — хороший аниматор. Его язык снова появляется, проходясь по нижней губе. — Зачем ты пришёл на шоу? Его взгляд скользит по диагонали куда-то вверх, чёрные ногти начинают барабанить по бедру. И без того глубокий голос Феликса становится на октаву ниже, когда он заигрывает с камерой: — Я обожаю, когда на меня смотрят. Но тут… — глубокий вдох, — …тут надо, чтобы верили. Это сложнее. На последнем слове его пальцы замирают — камера ловит легкую дрожь в кончиках. Вопрос от ведущего: — Сколько раз ты целовался не по любви? — голос за кадром звучит насмешливо. Феликс закатывает глаза так драматично, что это почти нелепо. — Ой, давайте лучше спросите, сколько раз по любви… — пауза, но никто не смеётся. — …Два. Оба раза — с одним и тем же идиотом. Его взгляд невольно скользит куда-то за кадр, прежде чем он резко добавляет: — Not that you care, mate, — на английском, с явным австралийским акцентом. Камера ловит, как его рука тянется поправить несуществующие пряди волос — нервный жест. Губы сжимаются в тонкую ниточку прежде, чем изображение резко обрывается. *** ЧАНБИН («Романтик») 26 лет, фитнес-тренер Камера начинает с нижнего ракурса, подчёркивая его мощную фигуру. Свет тёплый, золотистый, создающий атмосферу доверия. Участник сидит на барном стуле на фоне уютных занавесок в мелкий цветочек. Камера медленно скользит по его фигуре — широкая спина, узкая талия, проработанные руки, выдающие профессионала тренажёрного зала. Его невысокий рост только подчёркивает плотность телосложения. Тёмные волосы искусно растрёпаны стилистом, карие глаза смотрят прямо и открыто. — Твоя сильная сторона? Чанбин ухмыляется и демонстративно сгибает руку: — Бицепс, широчайшие… — начинает он, но затем его лицо смягчается, — …но главное — … Лиза отстраняется от стола и закатывает глаза: — Господи, да разденься ты уже! Том морщится: — Он же сказал, что не будет… — Тогда это будет твоя проблема, Том, — Лиза угрожающе тычет ему в лоб пальцем. — Как хочешь. — Зачем ты пришёл на шоу? Чанбин неожиданно краснеет и поправляет воротник рубашки, явно стесняясь. — Я верю, что даже здесь можно найти настоящее, — голос становится тише, но жёстче. Его кулаки непроизвольно сжимаются, когда он произносит последнее слово, костяшки пальцев белеют. Вопрос от ведущего: — Что ты чувствуешь, когда тебя используют? — голос Кая за кадром звучит провокационно. Чанбин замирает. На его лице появляется странное выражение — смесь боли и принятия. — Я разрешаю себя использовать, — пауза, он глубоко вдыхает. — Разница огромная. Камера ловит, как его рука тянется к грудной мышце, прежде чем он резко встаёт. Его тень на стене кажется больше, чем он есть на самом деле. *** ХЁНДЖИН («Джинни») ~24 года, модель Сначала — общий план, который медленно приближается. Молодой человек, сидя в большом кожаном кресле, вальяжно закинул ногу на ногу и покачивает туфлей с острым носом. Он проводит рукой по волосам, на мгновение подставляя камере лицо в выигрышном ракурсе «три четверти». Свет выстроен безупречно, подчеркивая совершенные контуры его лица. Камера скользит по его фигуре — высокий, с плавными, словно замедленными движениями пантеры. Его тело — учебник идеальных пропорций: узкие бёдра, тонкая талия, широкие плечи. На нём чёрный кашемировый кардиган, мягко облегающий торс. Хёнджин расстёгивает две верхние пуговицы, смотря соблазнительно. Камера берёт его лицо зум-деталями перед тем, как показать целиком: миндалевидные глаза, ровная кожа без единого изъяна, крупные пухлые губы, которые будто созданы для поцелуев. Родинка под левым глазом — единственное "несовершенство" на этом безупречном фоне. Его чёрные волосы, достаточно длинные, мягко падают на плечи и лоб, слегка касаясь густых ресниц, отбрасывающих тени на скулы. — Ох, ты ж… соска… — Лиза затягивается вейпом, не отрываясь от монитора. — А вот тут я сама сейчас трусы нахуй сниму. Том отрывается от своего планшета и поднимает взгляд на участника. — Как жаль, что ты не гетеро, малыш… — скулит она себе под нос. — И что мы будем делать? — Том растерянно смотрит на своего шефа. — Ну. Я напьюсь от тщетности, а ты можешь испытать свой шанс, — она качает головой и тут же указывает в рацию: — Дайте ему больше эфирного времени. Пусть будет феей концовки. — Твоя сильная сторона? — спрашивает участника закадровый голос. Хёнджин медленно склоняет голову к плечу, его губы растягиваются в дразнящей улыбке. — Разве вам действительно нужны слова? — шепчет он, нарочито медленно проводя языком по верхней губе. Камера ловит, как его пальцы играют с цепочкой на шее, намеренно демонстрируя засос у ключицы. — Зачем ты пришёл на шоу? Он перекладывает ногу: левая грациозно ложится на правую, привлекая внимание к их длине. — Я здесь, потому что мне заплатили, — Хёнджин загадочно молчит, смотря прямо в камеру. Его глаза вспыхивают аметистовым блеском (цветные линзы или игра воображения?) — Но… — губы снова в улыбке — …возможно, я всё испорчу. Вопрос от ведущего: — Ты когда-нибудь влюблялся в мужчину? — Кай выбрал игривый тон, созвучный с интонациями участника. Хёнджин закидывает голову назад и смеётся глубоким, бархатистым звуком. — Я влюблялся в идеи, — он наклоняется вперёд, его взгляд скользит по камере оценивающе. — А они, darling, бесполые. Его тонкие пальцы рисуют невидимый узор в воздухе, будто обводя контуры собеседника. — Хотя… — внезапно его голос становится томным, — …если бы вопрос задавал ты лично, Кай, мой ответ мог бы быть другим. Он подмигивает в камеру, прежде чем изображение растворяется в чёрном экране, оставляя только эхо его мягкого смеха. *** ЧОНИН («Айена») 21 год, студент-программист Профайл начинается со звука включения камеры, словно нечаянно запечатлённый момент — в кадре будто бы случайный прохожий: худой испуганный мальчик. Он сидит, съёжившись в кресле, словно пытается затеряться в полосатом свитере на два размера больше — рукава закрывают кисти рук, оставляя видимыми только кончики пальцев. Камера выдаёт крупный план участника. Черты его лица слишком резкие: узкие глаза, острый нос, выдающиеся скулы странным образом сочетаются с детскими ямочками, появляющимися, когда он сжимает челюсть. Каштановые волосы, явно давно не стриженные, падают на лицо, почти закрывая тёмные круги под глазами — фиолетовые, будто синяки. — Том, почему этот такой страшненький? — Лиза непонимающе смотрит на ассистента и упирает руки в бока. — Где мейкап? — Ну, он… он ударил стилиста по рукам, когда та хотела нанести тон, — ассистент нервно пожал плечами. — Сказал, что не любит чужих прикосновений. Лиза сощурила глаза. — Что ж, тогда поселим его с соской или ещё с кем-нибудь тактильным. Нужно его раскрепостить, — она ткнула пальцем без маникюра в планшет Тома. — Если потребуется — и напоить. Ассистент потупил взгляд и принялся записывать. — И купите ему луки в стиле пай-мальчика из старшей школы. Камера ловит, как пальцы участника нервно теребят край свитера. — Твоя сильная сторона? Он резко поднимает голову, чёлка отлетает, открывая неожиданно пронзительный взгляд: — Что вы от меня хотите? — голос хриплый, будто после долгого молчания. Вопрос повисает в воздухе, камера фиксирует, как его зрачки сужаются от вспышки света. — Зачем ты пришёл на шоу? Он отворачивается к окну, его профиль кажется вырезанным из бумаги — острым и хрупким одновременно: — Меня… попросили прийти. Его глаза бегают по комнате, будто ищут кого-то за камерами. Внезапно на щеках появляются ямочки — он скривил губы в подобии улыбки, но в этом движении не было дружелюбия. Вопрос от ведущего: — Почему ты избегаешь прикосновений? — голос Кая прозвучал внезапно громко. Чонин замирает. Камера крупно показывает его горло — как он сглатывает. Затем, без единого слова, Чонин резко встаёт — свитер сползает с одного плеча. — Да, — Лиза шепчет Тому заговорщическим тоном, — порочная невинность. Это точно его типаж. Он уходит, но камера ещё несколько секунд фиксирует пустое кресло. *** МИНХО («Лино») 26 лет, управляющий сетью кофеен Камера начинает с размытого изображения, постепенно фокусируясь на молодом человеке, сидящем на барном стуле. За его спиной кухонный гарнитур и букет ярких цветов. Свет мягкий, тёплый, подчёркивающий его природное обаяние. Камера медленно скользит по его фигуре — атлетичное тело, скрытое под простой белой футболкой, крошечная татуировка в виде кофейного зерна на запястье. Его чёрные волосы, чуть растрёпанные, обрамляют мягкие черты лица. Карие глаза сверкают, когда он поворачивает лицо к камере, а его губы — чуть припухшие, будто от недавнего поцелуя — растягиваются в улыбке. Оператор берёт крупным планом его пальцы, теребящие кольцо с сапфиром — привычный жест словно невзначай привлекает внимание к дороговизне украшения. — Твоя сильная сторона? Глаза Минхо сужаются от еле сдерживаемой улыбки. — Однажды я купил сто кофейных кружек только потому, что на них были изображения грустных хомяков, — он пожимает плечами, улыбаясь ещё шире. — Теперь у всех моих бариста есть по три кружки. Хомяки — отличные психологи, — он стучит указательным пальцем по виску, явно довольный этой историей. — Зачем ты пришёл на шоу? Минхо откидывается назад, его пальцы снова находят кольцо. — Я пришёл выиграть. Но… — вздыхает, потирая затылок, — …есть нюансы. Камера ловит, как его взгляд на мгновение скользит куда-то за пределы кадра, вероятно, к месту, где стоит следующий участник интервью. — Этих двух — в разные крылья особняка, — замечает этот взгляд Лиза. — Навсегда? — переспрашивает Том. Вопрос от ведущего: — Ты веришь в любовь с первого взгляда? — Кай играется, как кошка с мышкой. Минхо замирает, его пальцы перестают крутить кольцо. Затем он нервно смеётся, проводя рукой по волосам. — Я верю в контроль, — он кусает губу. — Верил до вчерашнего дня. Камера фиксирует, как его глаза снова сверкают — но теперь это не смех, а что-то более хрупкое. Он резко встаёт, случайно задевая микрофон, и уходит. *** ДЖИСОН («Хани») 24 года, бармен и музыкант Кадр появляется с резким звуком гитарного аккорда. Свет мягкий, с золотистым оттенком, декорации создают атмосферу уютного бара. Камера ловит его в движении — он пытается пригладить непослушные кудри цвета горького шоколада, но они тут же снова выбиваются из-под пальцев. Его худощавое телосложение контрастирует с детскими пухлыми щеками, которые розовеют, когда он замечает, что камера уже снимает. Большие карие глаза расширяются — в них читается смесь волнения и любопытства. — Да он же почти плюшевый, — Лиза кидает взгляд на стену, где вывешены кастинговые фотографии всех участников. Подумав, перемещает карточку Джисона к фотографии другого участника и тарабанит по ним пальчиками, привлекая внимание Тома. — Проинструктируй сладенького насчет фансервиса в первой серии. Крупный план: когда он поворачивается, камера ловит край татуировки на груди — из-под расстёгнутой джинсовой куртки, надетой на голое тело видны слова: "…собность видеть … на тьму". Его пальцы нервно перебирают струны гитары, лежащей на коленях. — Твоя сильная сторона? Джисон вдруг оживляется, его лицо преображается. — Я могу покорить серенадой! — заявляет он, и, прежде чем Кай успевает что-то сказать, начинает играть. Его голос, неожиданно глубокий и с хрипотцой, выводит: — Твои глаза — как две шлюпки в шторм, А я — маяк, который светит в никуда... Он резко обрывает песню на полуслове, смущённо хихикая: — Дальше ещё страннее. Наверное, стоит остановиться. — Зачем ты пришёл на шоу? Его глаза мечутся в поисках выхода, а руки машинально разжимаются. Гитара съезжает с колен, он подхватывает её за пару секунд до падения. — Мне нужны деньги. И… — он смотрит в пол, — …возможно, убежище. Его смех звучит неестественно высоко, голос заметно дрожит. Пальцы снова тянутся к непослушным кудрям. Вопрос от ведущего: — Что ты сделаешь, если проиграешь? — Кай спрашивает так, будто уже посмотрел финал их проекта. Джисон замирает. На его лице сменяются несколько выражений — от испуга до иронии. Наконец, он пожимает плечами, делая широкий жест рукой, чуть не опрокидывая микрофон. — Умру. Ну, или напьюсь. Это как повезёт. Он снова пытается улыбнуться, но улыбка получается кривой. Он внезапно грустнеет и берёт минорный аккорд — гитара еле слышно издаёт жалобный звон, и камера успевает зафиксировать, как его рука тянется к колкам, прежде чем изображение обрывается. *** СЫНМИН 25 лет, финансовый аналитик Кадр залит холодным, почти клиническим светом. Он сидит идеально прямо на фоне белой стены, руки сложены на столе, как будто на собеседовании. Камера фиксирует его скупость в деталях. Короткие чёрные волосы, аккуратно уложенные, но без особых усилий — будто он просто провёл рукой и этого хватило. Очки в тонкой металлической оправе слегка бликуют, скрывая его карие глаза — большие, но лишённые той теплоты, которая делает взгляд открытым. На нём белая рубашка с длинным рукавом, застёгнутая на все пуговицы, включая самую верхнюю. Ни намёка на морщинку или пятно. — Если бы он чуть больше старался, мог бы сойти за классического принца из дорамы, — внимательный взгляд Лизы скользит по изображению на мониторе, просчитывая варианты. — Но он не старается. — Будем менять? — заинтригованно спрашивает Том. — Посмотрим… — Лиза достает рацию: — возьмите крупный план этого невротика. — Твоя сильная сторона? Он не меняет позы, только слегка наклоняет голову, как будто вопрос глупый. — Ум. Это сексуально, — говорит он ровным голосом, без намёка на шутку. Потом неожиданно берёт со стола листок бумаги, сворачивает его в шарик и бросает в камеру. — Зачем ты пришёл на шоу? Он поправляет очки, стёкла на секунду скрывают его глаза. — Люди — это уравнения. Я просто решаю их. Пауза. Его губы слегка подрагивают — не улыбка, а скорее рефлекс, будто он только что мысленно поставил галочку. Вопрос от ведущего: — Ты когда-нибудь испытывал стыд? — любопытствует Кай. Сынмин не моргает. — Только за чужие ошибки. Его губы растягиваются в закрытой улыбке — только губы, глаза остаются спокойными. Камера фиксирует, как рука тянется к запястью, где под рубашкой угадываются часы с двойным циферблатом. Затем он встаёт, поправляет манжеты и уходит, не сказав больше ни слова. *** Сцена: Заселение в особняк Чёрные внедорожники один за другим подъезжали к мраморным ступеням особняка. Ребята вывалились из высоких машин, щурясь от яркого солнца. Чан вышел первым, его мускулистая рука, затянутая в эластичный чёрный лонгслив, машинально потянулась помочь Феликсу, когда тот, выглянув из машины, неуверенно замер перед высоким шагом. Их пальцы на мгновение сплелись, но как только Феликс коснулся земли, оба резко отдернули руки. Феликс рассмеялся и глубже надвинул голубую кепку на глаза, скрывая внезапный румянец. Парни вошли в просторный холл, где их встретил прохладный воздух, пахнущий кожей и дорогим деревом. Феликс первым рванул исследовать территорию, его крупные белые кроссовки заскользили по полированному паркету. Гостиная зона манила глубокими кожаными диванами цвета воронова крыла, расставленными полукругом перед целой стеной из телевизоров. Хёнджин небрежно плюхнулся на самый большой диван, растянувшись, как кот на солнце. — О, смотрите-ка, — он постучал по подлокотнику, — настоящая кожа. Интересно, сколько парней здесь будет рыдать перед тем, как их вышвырнут? На противоположной стене сверкала современная кухня с матовыми чёрными панелями и барной стойкой из мрамора. Чанбин осторожно провёл пальцем по столешнице, оставляя след на идеально чистой поверхности. — Хоть бы кофемашина нормальная была, — пробормотал он. Чонин, как тень, проскользнул к стеклянным дверям, ведущим в небольшой сад. Он прижал ладонь к стеклу, оставляя мокрый отпечаток, когда снаружи брызнула вода из автоматической системы полива. Минхо и Джисон одновременно потянулись к массивной дубовой лестнице, ведущей на второй этаж. Их плечи едва коснулись друг друга — оба резко отпрянули, как школьники, пойманные на запрещённом касании. Кай объявил через динамики, его голос уютно разлился по дому: — Добро пожаловать в ваш новый дом, мастера флирта. Располагайтесь и запоминайте правила, которые вам нужно узнать сегодня. Правило первое — никаких обменов комнатами. Правило второе — камеры везде. Даже, — театральный вздох, — в ванной комнате. В этот момент где-то на втором этаже с грохотом захлопнулась дверь, заставив всех вздрогнуть. Только Чонин, уже сидевший на подоконнике, не шелохнулся. Он смотрел в сад, где автоматический полив продолжал монотонно метать струи воды, будто отсчитывая секунды до первого скандала. — О, и да, основные соревнования на вылет будут проходить раз в неделю, — голос Кая стал заговорщицки приторным. — Но никто не запрещает вам набирать очки и вне соревнований. А теперь, можете узнать, кто будет вашим соседом по комнате. Хёнджин лениво потянулся, его томный взгляд скользнул по Феликсу — его дырявым джинсовым шортам, где выглядывали участки светлой кожи, слишком низкому вырезу белой майки, обнажившей ключицы — а затем устремился к скрытым камерам. — Каюсь, господин ведущий, я бы предпочёл комнату с тобой, — прошептал он, зная, что микрофоны уловят каждое слово. Где-то в контрольной комнате Кай мягко усмехнулся в микрофон, поправляя идеально уложенные волосы. Ассистент вручил Сынмину список распределения. Тот монотонно зачитал: — Комната один — Феликс и Хёнджин. Комната два… Феликс побледнел. — Это, должно быть, ошибка, — сдавленно сказал он, глядя на Чана, стоявшего рядом. Чан почувствовал странное жжение в груди, но лишь покачал головой. — Правила есть правила, — он посмотрел украдкой на губы Феликса и отвёл взгляд. — …Джисон и Чонин, — продолжил объявлять Сынмин. Джисон резко поднял голову, его пальцы сжали ремень гитары. Он тут же опустил глаза, когда встретился взглядом с Минхо, но было поздно — Минхо уже заметил его реакцию. — Я… я просто думал, что… — начал было Джисон, но замолчал, сглотнув ком в горле. В этот момент Чонин, до этого молча стоявший в тени, внезапно исчез. Все оглянулись — он уже сидел на перилах второго этажа, свесив ноги. —Как он…? — начал было Чанбин. Лиза в контрольной комнате уже кричала в рацию: — Камера пять! Крупным планом этого психа! Когда все разошлись по комнатам, Феликс остался стоять в коридоре с чемоданом, нервно теребя свою кепку в руках. Хёнджин лениво взял его чемодан в свободную руку, взгляд намеренно задержался на голубых глазах Феликса. — Не бойся, малыш, я обещаю быть… аккуратным, — прошептал Хёнджин, наклоняясь так близко, что его дыхание обожгло щёку Феликса. Резкий скрежет заставил их вздрогнуть — Чан выхватил сумку Феликса так быстро, что ремень заскрипел. — Технический сбой, — сказал он ровным голосом, отбрасывая волнистую прядь со лба. — Мы меняем распределение. Из динамиков раздался вздох ведущего: — Мистер Австралия, правила. — Феликс останется со мной, — Чан перебил Кая, его обычно спокойные глаза теперь горели. — Он иностранец. Ему нужна помощь с языком. И он… мне как брат. За кадром Лиза закатила глаза и потянулась за бокалом дешёвого вина, оставив на стекле тяжёлый отпечаток помады кирпичного цвета. — Ох уж этот папочка-медведь, — проворчала она, нажимая кнопку связи. — Чан, дорогой, ты же понимаешь, что за непослушание придётся отвечать? Чан, не моргнув глазом кивнул в ближайшую камеру. — Я готов к последствиям. Лиза вздохнула и отжала кнопку связи перед тем как прокомментировать: — Все вы так говорите. — Какие последствия? — прошептал Феликс, но Чан уже схватил оба их чемодана и двинулся к лестнице, его мощные руки напряглись, прорисовывая рельеф трицепсев. Хёнджин рассмеялся, нарочито медленно облизывая губы. — Ну что ж… Тогда я зайду в гости. Ночью, — он бросил взгляд на камеру, явно играя на публику. — Если, конечно, продюсеры разрешат. Лизе понадобилось три глотка вина, чтобы скрыть ухмылку. — О, детка, тебе даже разрешать не придётся, — пробормотала она, наблюдая, как Чан сжимает чемоданы в руках. Феликс робко последовал за Чаном, его пальцы дрожали, когда он случайно задел спину Мистера Австралия. — Просто… спасибо, — прошептал он так тихо, что микрофоны даже не уловили слова. Чан не ответил. Но когда они вошли в свою комнату, он первым делом задвинул тяжелый шкаф перед дверью, перекрывая возможный "ночной визит". *** Сцена первого испытания: «Горячий микрофон» Вокруг царила приятная полутьма, разбавляемая только многочисленными горящими свечами, которыми было украшено пространство, и точечным синтетическим светом. Круглый дубовый стол в столовой особняка был уставлен дорогими закусками и бокалами с вином. Над столом мерцали экраны с показателями пульсометров, надетых на пальцы участников. Кай в безупречном голубом костюме с театральной медлительностью разливал вино, пока все рассаживались. — Ну что, мальчики, — начал он, обводя стол оценивающим взглядом, — как вам ваш новый... дом? — его пальцы сделали воздушные кавычки на последнем слове. Феликс, зажатый между массивным Чанбином и плотно сидящим Чаном, нервно поправлял рукава своей белой рубашки. Его колено в кожаных брюках непроизвольно подпрыгивало под столом, постоянно задевая Чана. — Очень... просторно, — саркастично пробормотал он, намеренно отодвигаясь от Чана, когда тот потянулся за соусом. — Особенно когда некоторые буквально дышат тебе в затылок. Он бросил выразительный взгляд на Чанбина, чьи мощные плечи занимали полтора места. Чан, обычно терпеливый, на этот раз не остался в долгу. Он намеренно медленно подлил Феликсу вино, позволяя своему рукаву касаться его плеча. — Зато теперь у тебя есть личный переводчик, — парировал Чан, улыбаясь и делая ударение на слове «личный». — На случай, если снова забудешь, как по-корейски «перестань вести себя как ребенок». Феликс резко повернулся к нему в притворном удивлении: — Я прекрасно помню, как это — '애처럼 굴지 마. — Не учи старшего жить, — Чан снисходительно поднял указательный палец. — И вообще, я для тебя — хён, малыш… — Тише, дети, — раздался томный голос Хёнджина с противоположного конца стола. Он лениво разглядывал свои безупречные ногти, уголок рта дрогнул в едва заметной усмешке. — А то я начну думать, что вы действительно братья... а не нечто куда более интересное. За столом прокатилась волна сдержанных смешков. Чанбин фыркнул в бокал, оставив на стекле мутный отпечаток губ. Сынмин лишь поднял бровь, медленно проводя пальцем по краю своего бокала. Чан и Феликс переглянулись — мгновение, заряженное молчаливым диалогом. Когда Чан намеренно медленно отвел взгляд, Феликс молниеносно ткнул его кулаком в бок. Но Чан — бывший пловец с реакцией хищника — поймал его руку еще до удара, мягко прижав кулак к своим ребрам. Его пальцы обхватили сжатые пальцы Феликса с такой естественностью, будто делали это сотню раз. — Камера под столом, быстрее, — прошипела Лиза в рацию, пригнувшись к мониторам. Её ногти впились в подлокотник кресла. Объектив скрытой камеры развернулся, выхватывая происходящее под столом. Большой палец Чана начал медленное, почти гипнотическое движение по костяшкам Феликса. Раз — вдоль указательного пальца. Два — круговое движение у основания мизинца. Затем — настойчивый, но нежный нажим, пытающийся проникнуть в сжатый кулак. На основном экране лицо Чана оставалось невозмутимым. Он даже кивнул в ответ на что-то сказанное Минхо, его голос звучал ровно: — Да, я тоже считаю, что командные испытания... Под столом его палец наконец проскользнул между пальцев Феликса. — ...могут быть несправедливыми. В тот же момент уголки губ Чана дрогнули в едва уловимой, но безошибочно торжествующей ухмылке. Его мизинец — будто случайно — провел по чувствительной внутренней стороне запястья Феликса. На экране с показателями пульса у обоих синхронно прыгнули цифры: Чан — 118, Феликс — 127. Джисон барабанил пальцами по дубовому столу, ритм его постукивания совпадал с тиканьем старинных часов в углу. Его взгляд то и дело скользил к Минхо, сидевшему через трех человек. — А... а если кому-то нужно уединение, — он нервно проглотил слюну, — ванные комнаты... они точно запираются изнутри? В воздухе повисла пауза. Минхо замер с бокалом на полпути к губам, его пальцы вдруг заметно дрогнули, заставив вино колыхаться. Кай медленно провел указательным пальцем по краю своего бокала, извлекая едва слышный звенящий звук. — О, милый Джисон, — его голос стекал, как мед, — замки — это всего лишь иллюзия безопасности. Настоящие стены… — он сделал паузу, глядя прямо в камеру, — всегда в нашей голове. Участники переглянулись. — А может, я просто уже отдал ключ от твоей ванной комнаты кое-кому. — закончил Кай сверкая улыбкой. Взгляд Джисона забегал между участниками, пытаясь вычислить кому Кай мог отдать ключ. Или… или это была шутка? Хёнджин, до этого полулежавший на стуле с закрытыми глазами, вдруг вытянулся, как пробудившийся хищник. Ворот его шелковой рубашки раскрылся, обнажив цепочку с крошечным серебряным кинжалом в готическом стиле. — Мне нравится атмосфера, — протянул он, запуская руку в волосы, рассыпавшиеся по плечам. — Пахнет... театральностью и дорогим парфюмом, — его глаза скользнули по Феликсу, затем к Каю. — Или это только у меня такое обоняние? Сынмин поднял бокал, поймав отражение Хёнджина в тёмном вине. — За новых друзей, — сказал он сухо, — пока они не стали либо врагами, либо… — он намеренно запнулся. — …любовниками, — Хёнджин чокнулся с ним своим бокалом и залпом опрокинул в себя вино. Чонин, до этого напоминавший статую, вдруг разорвал свою бумажную салфетку. Звук разорванной бумаги прозвучал неожиданно громко. Все взгляды устремились к нему, но он лишь поднял обрывок к губам и... начал сворачивать из него миниатюрный кораблик. Кай наблюдал за реакциями участников с интересом коллекционера редких насекомых. Внезапно он хлопнул в ладоши — резкий звук заставил всех вздрогнуть. — Прекрасная демонстрация характеров! Но хватит светских бесед, — он вытащил из кармана пиджака миниатюрный микрофон в форме губ. — Пора перейти от слов к делу. Он обвел стол взглядом, наслаждаясь моментом. — Ваше испытание на сегодня — «Горячий микрофон». Правила просты — шепните соседу слева то, что заставит его кровь бежать быстрее. Пульсометр на пальце укажет, насколько сильно ваши слова взволновали его сердечко. На экране над столом синхронно замигали пульсометры участников, будто отвечая на вызов. — Но! Без прикосновений — это просто разминка. Помните — камеры всё видят, а я всё слышу, — сказал Кай, выпуская микрофон из рук. — Милый, ты начинаешь, — указал он на Джисона. Джисон, сидевший первым, нервно облизнул губы, его пальцы уже дрожали над микрофоном. Затем он наклонился к Чанбину. — Твои бицепсы... как два перекачанных хомяка, — прошептал он, смущённо хихикая. Глаза Чанбина резко расшились в удивлении. Но уже через пару секунд он залился смехом. Пульсометр показал 112, а уши заметно покраснели. Чанбин повернулся к Феликсу. — Ты пахнешь как моя детская мечта, — сказал он, и Феликс очаровательно рассмеялся, пряча в ладошку слишком широкую улыбку. Его пульс показывал 107. Феликс медленно наклонился к Чану, его губы почти коснулись уха, и он задержал дыхание. — Your hands make me wanna break the rules, — прошептал он по-английски с явным австралийским акцентом. Томный баритон контрастировал с его милым почти детским личиком. Чан резко сглотнул, его пульс подскочил до 124. Он тут же нахмурился, увидев цифру на экране, а Джисон ехидно поиграл бровями, указывая на высокий результат на экране. Когда настала очередь Чана, он повернулся к Минхо. — Ты выглядишь так, будто готов кого-то придушить... сексуально, — прошептал он. Минхо слегка вздрогнул, его пульс показал 110. Феликс, наблюдавший за этой сценой, резко сжал губы. Его взгляд, брошенный Чану, ясно говорил: "Ты доволен его реакцией?". Чан только отвел взгляд. Минхо быстро прошептал Чонину: — Ты... как тихий апокалипсис. Его палец невольно коснулся Чонина, нарушая правила. Но никто не захотел это замечать. Тот не проявил никакой реакции, его пульс оставался на отметке 62. Чонин монотонно сказал Сынмину: — Ты пахнешь ложью и скукой. Сынмин лишь поднял бровь, его пульс едва изменился — 71. Сынмин медленно взял микрофон, его очки холодно блеснули в свете люстр. Он наклонился к Хёнджину с видом хирурга, готовящегося к надрезу. — Твой парфюм... пахнет точно так же, как тот, что был на кастинг-директоре в день кастинга, — прошептал он, намеренно делая паузу перед последним словом. — Совпадение? Хёнджин замер. Впервые за вечер его совершенная маска дрогнула — правая бровь едва заметно поднялась. Пульсометр скакнул с 72 до 95, но через секунду он уже смеялся, слишком громко и слишком поздно. — Ох, Сынмин... Если бы ты тратил меньше времени на изучение чужих запахов… — его рука с бокалом сделала непринужденный жест, но вино выплеснулось через край, оставив кровавую лужицу на столе. Когда очередь дошла до Хёнджина, произошла заминка. Вместо того чтобы подойти и прошептать Джисону, он повернулся к сидящему рядом Каю. — Ты знаешь, как завести меня с полуслова, — сказал он, но при этом его глаза были прикованы к Феликсу. Кай не остановил, а только повернул к нему голову — между их лицами оставалась буквально пара сантиметров — и рассмеялся: — Баллов за меня не дадут, сладкий. Дубль два! На втором дубле Хёнджин наклонился к Джисону. — Если бы комнаты были звуконепроницаемыми... я бы показал тебе всё, — прошептал он пошлым тоном. Джисон так сильно дёрнулся, что опрокинул бокал с вином на себя, а его пульс взлетел до 140. Кай объявил окончание испытания: — Победитель... зрители! Они уже голосуют за самый горячий пульс. Феликс бросил взгляд на экран с показателями. Его пульс сейчас — 88. Он уже опускался после дурацкого комплимента Чанбина про "детскую мечту". А у Чана — все еще 124. От его слов. От его английского шепота. — Замечательно, — процедил Феликс так, чтобы слышал только Чан. Его пальцы вцепились в спинку стула. — Теперь вся страна знает, как ты мастерски... играешь. Он резко отодвинул стул. Чан поднял голову, но Феликс уже развернулся. Его туфли громко шлепнули по мраморному полу, а пульсометр, казалось, застыл на одной цифре — будто сердце отказалось признавать то, что произошло. — Отлично, — прошептала Лиза в рацию. — Можете убрать заставку и показать реальный пульс Чана. За столом Чан остался сидеть, упершись лбом в ладонь. На экране его пульс резко упал до 82. Шоу только начиналось. *** Камера резко переключилась на крупный план Кая. Он медленно поднес палец к губам в жесте "тише", затем улыбнулся в камеру. — Дорогие зрители, — произнес он сладким голосом, — только что вы видели разминку. А теперь…— он сделал паузу, доставая из-за кадра четыре конверта, — …пришло время для первого настоящего испытания. Вам решать, каким оно будет. Камера показала конверты крупным планом: 1. "Испытание в темноте" — флирт вслепую 2. "Горячая правда или откровенное действие" — отвечай правду или действуй 3. "Трагедия или комедия" — флирт по заданным ситуациям 4. "Съешь меня" — игра на палочках Pepero — Голосуйте сейчас, — прошептал Кай, поднося палец к губам, — пока Spenser8 не начал писать следующий эпизод. Экран погас, оставив только отражение восьми участников в тёмном стекле — уже не просто соседей по столу, а соперников в опасной игре.