Мастера флирта

Тёмный «Хаммер» одиноко стоял в дальнем углу парковки перед особняком, стёкла запотевали от жаркого дыхания внутри. Йеджи сидела верхом на Хёнджине, её пальцы впивались в его рельефные плечи, а рыжие волосы, выбившиеся из хвоста, падали ему на грудь. Он прикусил мочку её уха. Она проскользила длинными ноготками по его татуировке “Y.H.H.J” на рёбрах. — Наконец-то, — его голос сорвался на хрип, когда ладони скользнули под её топ и смяли небольшую нежную грудь, — женское тело. Чёрт, как я устал изображать страсть к этим мальчишкам. Йеджи вцепилась ему в волосы, оттягивая голову назад. — А зачем ты вообще шёл на это шоу, глупыш? — её ноги сжали крепкие бёдра Хёнджина. — На кастинге уже висела табличка “бойз-лав”. Он рассмеялся, припадая губами к её мягкой груди и удовлетворённо постанывая. — Мне нужен перезапуск, — сказал он слишком откровенно, как мог позволить себе только с ней. — После того провала с брендом… — Всегда только “нужно”, — прошептала Йеджи, уже расстёгивая его ремень. — Никогда “хочу”. Хёнджин провёл языком по её ключице, вспоминая, как три года назад в гримерке M Countdown она впервые дрожала от его прикосновений. — Ты стала жёстче, — прошептал он, поглаживая ладонями её бёдра, затем впиваясь пальцами в упругие ягодицы — эти формы он узнал бы с закрытыми глазами среди десятков других. Йеджи застонала, когда его пальцы скользнули глубже и нашли знакомый изгиб под юбкой. Она наклонилась, чтобы укусить его за губу: — А ты всё такой же предсказуемый, Джинни. Всё тот же номер — “устал от мальчиков”. Хёнджин тихо рассмеялся. — Но ты же любишь это, — он перевернул их, прижав её спиной к сиденью — рыжие волосы рассыпались веером. Кожаный салон был холодным, но их тела быстро нагрели пространство вокруг. — Иначе, зачем позвала? — он проговорил это прямо в её губы, прежде чем снова их захватить. — Из жалости, — с вызовом сказала она. Хёнджин на это только закатил глаза. Одним спешным движением он сдёрнул свои брюки ниже и опустился на неё. Йеджи выгнулась, ноги обвили его талию. Они знали этот танец — старый, изношенный, но всё ещё удобный, как растоптанные кроссовки, в которых уже не бегают, но и выбросить жалко. — Значит, всё-таки скучал? — прошептала она. Она знала ответ. Знала ещё до того, как он пришёл к ней сегодня — так же, как знала, что он не станет искать её завтра. Вместо слов он впился зубами в её нижнюю губу — ровно так же, как делал это раньше, когда хотел её заткнуть. Она застонала, его руки тут же опустились к её бёдрам, сжимая их с привычной жадностью. "Хаммер" мягко покачивался, набирая темп. *** Съёмки закончились, команда медленно разбирала декорации. Джисон последним снял микрофон и направился к выходу с крыши, когда дверь приоткрылась с той стороны. — Джисон? Как удачно! — Том стоял на пороге, улыбаясь как ни в чем не бывало. — Задержись на минутку. Нужно кое-что обсудить. Он провёл его по пустому коридору в гримёрку на втором этаже, где ещё пахло лаком для волос и кофе. — Садись, — Том указал на серое кресло в углу и сел на краешек кресла напротив, включил планшет и развернул его к Джисону. На экране отразились графики, комментарии зрителей, монтажные склейки с его участием. — Смотри. Ты симпатичный, талантливый. Ты — интересен. Но… — он провёл пальцем по экрану, — зрителям тебя мало. Джисон нахмурился — его брови карикатурно съехали к переносице: — Что значит «мало»? Том вздохнул, переключил вкладку. — Вот тут, видишь? — он ткнул в строки комментариев. «Джисон и Чонин — это моё сердце», «Когда они на экране вместе, я просто…» — Том скользнул дальше. — Шипперинг. Сильный. Но сырой. Джисон сжал руками колени. — А вот это, — Том переключил видео. Кадр: Джисон и Чонин на кухне. Чонин в его розовой толстовке. Их плечи соприкасаются. — Это работает. Зрители сходят с ума. Вас хочет видеть вместе уже половина интернета. Джисон почувствовал, как по спине пробежали холодные капли пота. — Я не… Мы не… — Мы не просим тебя целовать его в кадре, — мягко проговорил Том и убрал планшет. — Просто… Добавь немного специй. Пара невинных моментов — случайных касаний, двусмысленных взглядов — и зрители сойдут с ума. Это не романтика, это… фансервис. Полунамёки. Ничего явного, просто — он щёлкнул пальцами, — огонёк. Джисон медленно провёл рукой по лицу. — Ты хочешь, чтобы я… специально? — Я хочу, чтобы ты закрепил то, что уже есть. Зрители сами додумают остальное, — Том улыбнулся. — Эти люди — твои будущие фанаты. Они купят твои альбомы, придут на концерты. Ты же хочешь, чтобы тебя слушали? Джисон не ответил. — С Чонином я тоже поговорю, — Том встал, поправил очки. — Думаю, он… не против. Так что завтра можете начинать. Легко, без давления. Он похлопал Джисона по плечу, и тот кивнул. Механически. Том уже открывал дверь, когда Джисон вдруг спросил: — А если… а я могу с кем-то другим… шиппериться? Том обернулся, и с сочувствием покачал головой: — Сейчас зрителям интересен Чонин. Ты его… меняешь, и за этим интересно наблюдать. Дверь закрылась. Джисон остался один, глядя в зеркало на своё отражение. *** У входа в особняк, опираясь на колонну, Кай докуривал третью сигарету, когда на дорожке показался Хёнджин. Его рубашка была мятой, волосы — взлохмаченными, а у открытых ключиц красовался свежий засос. Кай медленно выпрямился, хищно улыбаясь, и сделал несколько шагов навстречу. — Хороший выпуск получился, не правда… Хлыщ! Пощёчина звонко разнеслась по ночной тишине, оставляя на щеке Хёнджина красный след. Он замер, всё ещё с фальшивой улыбкой, но глаза потемнели. — Ого. С чего такая нежность? — он попытался пошутить, но Кай продолжал наступать. — Ты серьёзно?! — шипел Кай, не скрывая ярость, его пальцы впились в лацканы рубашки Хёнджина. — Сначала ты метёшь хвостом передо мной, как будто… — он резко оборвал себя, сжал зубы. — А теперь из машины Йеджи полчаса доносятся твои многообещающие стоны, которые камеры даже без микрофонов уловили! Хёнджин провёл языком по внутренней стороне щеки, пробуя вкус крови. Потом медленно поднял глаза — его привычная маска «секс-символа» уже вернулась на место. — Это просто бывшая. Ничего серьёзного, — Хёнджин поймал его взгляд, наклонился ближе, губы уже готовы были коснуться его рта — старый проверенный способ замять конфликт. — А я что, для тебя серьёзен?! — Кай резко толкнул его в грудь, заставив того сделать шаг назад. Ладони Хёнджина рефлекторно сжались в кулаки, но он не ответил на удар. — Очередной полезный контакт в твоей "блестящей" карьере? Горький смешок Кая прозвучал сухо, как треск. Он наклонился вперёд со всем своим презрением, и слюна шлёпнулась на лаковый носок Хёнджина, оставив влажный блеск на чёрной коже. — Ты… — голос Кая внезапно сорвался на хрип, но уже в следующее мгновение стал гладким и холодным, будто лезвие, — использовал меня. Как всех. Хёнджин попытался притянуть его за талию: — Кай… — Наслаждайся, пока можешь, — холодно проговорил он, уворачиваясь. — Потому что через неделю голосование, — Кай отступил, поправляя смятый рукав. — И знаешь что? Я не уверен, что ты его переживёшь. Он ушёл, не дав Хёнджину и слова сказать в ответ. Тот остался стоять на дорожке, растирая щёку, где горел отпечаток пальцев. Маска «секс-символа» наконец сползла, оставив на лице лишь усталое раздражение. *** Сцена: Ночной эфир в саду Два силуэта притаились под одеялом. Микрофон камеры уловил копошения и тихий голос. Минхо притянул Джисона ближе, его губы коснулись виска, затем уголка рта. — Я так по тебе соскучился, Сони, — шёпот Минхо был горячим, губы скользили по шее Джисона, оставляя влажные следы. — Ты сегодня… чертовски прекрасно выглядел. Я еле сдерживался, чтобы не схватить тебя прямо в кадре. Он впился зубами в его ключицу. Джисон вздохнул, пальцы вцепились в спину Минхо, но его ответ был медленным, будто задумчивым. — Да? Спасибо… Минхо отстранился. Даже в темноте было видно, как он хмурится. — Что-то не так, Сони? Джисон провёл рукой по лицу, смахнул прядь кудрявых волос, упавшую на лоб. — Нет. Просто… устал. Минхо притянул его ближе, их лбы соприкоснулись. — Переезжай ко мне, — прошептал он. — Чана больше нет. Комната свободна. И… я хочу просыпаться рядом с тобой. Джисон отвёл глаза. — А что мы скажем продюсерам? «Просто так»? — он попытался отстраниться, но Минхо не отпускал. — Они заподозрят… А ты сам говорил, что нельзя… — Скажешь, что твой прежний сосед слишком громко храпел, — Минхо провёл пальцем по его нижней губе. — Или не говори ничего. Потом разбе… Он не договорил. — Минхо… — Джисон вздохнул, закрыл глаза. — Том сегодня говорил со мной. Попросил… кое-что. Под одеялами воцарилась полная тишина. Минхо опустил руку. — Ну? — его голос стал жёстким. — Они хотят, чтобы я… делал больше «моментов». С Чонином. Для зрителей. Минхо замер. — Каких «моментов»? — голос надломился. — Ну… касаний. Взглядов. Фансервис, типа… Минхо молчал. — Ничего серьёзного, просто… чтобы зрители шипперили, — робко добавил Джисон. — И ты… согласился? — Минхо говорил так тихо, что слова едва долетали до микрофонов. Джисон сжал руки в кулаки. — Я не знаю. — Ты не знаешь, — Минхо глубоко вздохнул. — Но будешь это делать? Из темноты одеяла никто не ответил. Только было слышно, как Джисон втянул воздух носом. Минхо резко встал. Одеяло упало в траву, открыв взъерошенного Джисона, обхватившего свои колени. — Я… прости. Пора спать, — через силу проговорил Минхо, не глядя в его сторону. Он развернулся в направлении входа в дом, не проронив больше ни слова. Джисон остался сидеть на холодной земле, один, под мёртвым взглядом камер. Мониторы в комнате продюсеров показывали сад в инфракрасном режиме — два силуэта под одеялом, обрывки разговора, доносившиеся через скрытые микрофоны. — Переезжай ко мне… — голос Минхо хрипел из динамиков. Лиза обхватила чашку с кофе, губы растянулись в ухмылке. — Смотри как интересно закручивается. На экране Джисон замер, затем невнятно пробормотал что-то про "фансервис с Чонином". Минхо резко вскочил, сбросив одеяло — оно взметнулось в воздух, обнажая его сжатые кулаки. Том скрестил руки, лицо исказилось в гримасе неприязни. — Он откажется. Чонин, считай, уже отказался, — он нервно щёлкнул ручкой. — Он даже говорить со мной не стал — захлопнул дверь перед самым носом. Лиза откинулась в кресле, закинув ноги на стол с вызывающей небрежностью. — А зачем ты ему вообще об этом рассказал? Том замер: — Что? — Он же по мозгам — малолетка, — Лиза крутанула в пальцах карандаш. — Будет специально делать всё назло. Надо было просто не говорить. Пусть бы думал, что Джисон сам так к нему тянется, — она ткнула карандашом в экран, где Джисон сидел, сгорбившись. Том скептически приподнял бровь: — Ты думаешь, Чонин бы купился? — Джисон — единственный, кто здесь искренне верит в эту хрень, — Лиза провела пальцем по графику рейтингов на соседнем экране. — Чонин бы поверил ему, а не нам. А теперь… Она посмотрела на камеру в коридоре второго этажа — Минхо в ярости распахивал дверь в свою комнату. Том тяжело вздохнул: — Этот "фансервис" разрушит их с Минхо. Ты видела, как он на него смотрит? Лиза резко расхохоталась. — Ой, да ладно! Если у них там настоящие отношения, чего они вообще пришли на шоу? — она потянулась к клавиатуре, вывела на экран их анкеты. — А и правда. Давай-ка глянем их профайлы ещё раз. Что они тут забыли? Она увеличила фото Минхо и Джисона — оба улыбались в камеру, но между ними была дистанция. — Не за победой они сюда пришли, это точно, — пробормотала Лиза. — Скорее всего, проблемы с деньгами? Или карьерой? — предположил Том. Лиза пролистала раздел "Мотивация". — Ага… Джисон хочет "раскрутить свою музыку". Минхо… — она замерла. — "Хочу доказать, что могу быть открытым". Что за ванильные сопли… Они переглянулись. — Может, контролирует Джисона? — Лиза задумчиво щёлкнула языком. — Они сами не знали, во что ввязываются. А теперь… На экране Джисон, всё ещё сидевший посреди ночного сада, поднял голову — его глаза блестели. — …теперь им придётся играть до конца. По нашим правилам, мальчики. *** Сцена: Утро на общей кухне Феликс сидел, подперев щёку рукой, и вяло ковырял вилкой в остывшем омлете. Его сегодняшний «макияж» был минималистичен — только бледные губы и тени под глазами. — Что, теперь некого доводить до бешенства? — Минхо, стоя у кофемашины, бросил взгляд в его сторону. Голос звучал ровно, но в углу рта дрожала едва заметная усмешка. — Чан ушёл, а с ним и твоя лучшая роль. Феликс даже не поднял глаз. — Ой, Минхо, ты сегодня такой остроумный. Прямо как Чонин в его лучшие дни. Минхо фыркнул, налил себе кофе и прошёл мимо, намеренно задев плечом его стул. В углу Джисон молча жевал тост, изредка бросая взгляды в сторону Минхо, но тот делал вид, что не замечает. Они не садились рядом. Не разговаривали. На кухню вошел Хёнджин, непривычно тихий. Его тёмный трикотажный лонгслив болтался на ссутуленных плечах, а под глазами залегли фиолетовые тени бессонной ночи. Он налил себе стакан апельсинового сока, игнорируя колкую шутку Сынмина: — Ты сегодня такой… непривычно человечный. Неужели кто-то забрал с собой всю твою дерзость? Хёнджин даже не повернулся. Просто выпил сок залпом и вышел в сад, нарочито громко хлопнув дверью. Сынмин вздохнул, доел свой идеально нарезанный омлет и встал. — Ну что, продолжим этот захватывающий день? — спросил Минхо в пустоту. Его сарказм повис в воздухе незамеченным. — Это невероятно скучно! — Лиза откинула голову на спинку своего кресла. На мониторах застыли кадры: Феликс, уткнувшийся в тарелку, Минхо, пьющий кофе с каменным лицом, Джисон, смотрящий в никуда. — Они как зомби. Ни эмоций, ни драк, ни намёка на страсть! Том потёр переносицу. — Может, дать им время? Вчера были съёмки… — Время? — Лиза закатила глаза. — У нас реалити-шоу, Том, не психотерапевтическая группа. Она резко развернулась к ассистенту. — Хотя знаешь что? Уплотним и перетасуем-ка комнаты, — её пальцы задвигались в воздухе, будто меняя местами невидимые предметы. — А четвёртую комнату… — Лиза задумчиво облизнула губы, — позже придумаем, что с ней сделать. *** Сцена: В саду Камера взяла ровный симметричный кадр: в центре стоял небольшой столик, Сынмин и Хёнджин сидели друг напротив друга. На доске вместо фигур стояли три пешки, слон и два ферзя. Хёнджин, с тёмными кругами под глазами и растрёпанными волосами, лениво перекатывал пешку-Феликса между пальцами. — Ты должен помочь мне остаться, — его голос звучал хрипло после бессонной ночи. Он бросил пешку, и она перекатилась на противоположную сторону доски. — Без меня ты превратишь это шоу в скучную лекцию по высшей математике. Сынмин поймал фигуру, лишь слегка подняв бровь. — Я не могу тянуть двоих, — холодные пальцы вернули пешку обратно на клетку e4. Хёнджин поднял взгляд, его пальцы замерли над доской. — Двоих?.. — Он медленно потянулся к пешке-Чонину, поднял её на уровень глаз, разглядывая. — И кто же удостоился чести стать твоим… вторым? Тишина затянулась. Сынмин снял очки, начал методично протирать линзы. Хёнджин ухмыльнулся и поднёс пешку-Чонина к губам, оставляя на ней лёгкий поцелуй. Камера крупно — его губы касаются дерева, глаза при этом пристально смотрят на Сынмина. — Оставь его, — тихо проговорил Сынмин, не глядя на Хёнджина. Тот улыбнулся шире: — А то что? — Стратегически выгоднее убрать Феликса, — вдруг громко произнёс Сынмин, явно рассчитывая, что его услышат в продюсерской. — Зрители обожают трагедии — безнадёжно влюблённый, уходящий вслед за своей “подружкой”… Хёнджин наклонился вперёд, его губы шевелились еле заметно: — Или сделаем ставку на Минхо? Джисон останется без защиты… Сынмин на секунду замер — в его глазах мелькнула искра интереса. Затем он медленно надел очки, изучая шахматную доску, где Джисон — пешка, а Минхо — слон. Его лицо вернулось к привычной непроницаемой маске: — Это нерационально. Хёнджин перевернул шахматные часы. Песок начал медленно сыпаться. — Рациональность — это скучно. Давай сыграем по-твоему… но помни — иногда нужно пожертвовать ферзём, чтобы выиграть партию. Сынмин резко поднял взгляд. *** Входная дверь особняка распахнулась с театральным скрипом. В проёме стоял свежий и улыбающийся Кай в белых брюках и джемпере в стиле “моя яхта стоит больше, чем весь этот дом”, а рядом — женщина в облегающем красном платье, с крупными губами в тон наряду. Её чёрные кудри ниспадали на плечи, а каблуки звонко цокали по полу. — Собирайтесь, братцы-кролики, — Кай щёлкнул пальцами, снимая солнцезащитные очки. — У нас гостья. Они вошли в гостиную. Феликс приподнялся с дивана, оценивающе оглядев новенькую и поправляя съехавшую футболку. Джисон перестал нервно перебирать гитарные струны. — Это доктор Лилия Вайлд, — Кай представил её торжественным тоном. — Наш эксперт по… совместимости. Хёнджин, прислонившийся к дверному косяку, резко выпрямился и заправил прядь чёрных волос за ухо. Его взгляд скользнул по Каю — холодный, как лезвие. — Сегодня вы поменяетесь комнатами, — продолжил Кай, игнорируя его. — Шесть человек, три комнаты. Доктор проведёт психографические интервью с каждым из вас и определит, кто с кем будет жить. — А четвёртая? — спросил Минхо, не поднимая глаз от книги. Кай улыбнулся игриво: — Временно закрыта. Как знать, может быть, там будет место наказаний для разных сладких проказников?.. Доктор Вайлд шагнула вперёд, её духи — тяжёлые, с нотой жасмина — заполнили комнату. — Вот с вас, молодой человек, и начнём, — она указала длинным красным ногтем-когтем на Минхо, а потом проследовала в сад, где была разбита импровизированная локация: два кресла и камеры. Минхо встал, его пальцы сжались в кулаки. — А если я откажусь? — Тогда мы выберем за тебя, — Кай наклонился к нему, понизив голос. — Но это будет не научно. Хёнджин резко засмеялся — сухо, без тепла: — Как удобно. Теперь у вас даже "наука" на вашей стороне. Кай медленно повернулся к нему. — Проблема, Хёнджин? В гостиной повисла напряжённая тишина. Джисон то и дело переводил между ними взгляд своих округлившихся глаз. — Нет, — механически улыбнулся Хёнджин. — Просто интересно, кто достанется мне? Может быть вы, господин ведущий. Кай сжал челюсти. — Минхо, иди. Остальные — ждите своей очереди. Минхо вышел, его плечи были напряжены. Психолог: Что почувствуете, если победите? Минхо: Ничего. Потому что победа — не цель. Психолог: Контроль — это забота или страх потери? Минхо: И то, и другое. Психолог: Вы управляете кофейнями. Представьте, что один бариста работает не так, как хочется вам… вы бы его уволили или попробовали понять? Минхо: Скорее уволил бы. Психолог: А если это ваш… любимый бариста? (Минхо замирает. Камера ловит, как его пальцы сжимают подлокотник.) Психолог: Вы играете в шахматы. А если я скажу, что ваши фигуры… вдруг начнут двигаться сами? Сынмин: (поправляет очки) Значит, я недостаточно хорошо их контролировал. Психолог: И что вы сделаете? Сынмин: Уберу с доски те, что мешают. Или… переверну её. Психолог: Если бы вам пришлось выбрать: спасти одного участника или выиграть шоу — что бы вы выбрали? Сынмин: Выиграть. Они все взрослые люди. Психолог: Вас когда-нибудь били в детстве? Феликс: (нервный смешок) Физически — нет. Но иногда молчание бьёт сильнее кулаков. Психолог: Вы когда-нибудь плакали оттого, что добились своего? Феликс: (пауза, смотрит вдаль) Да. Несколько дней назад. Психолог: Что вы украли и ни разу не пожалели об этом? Феликс: (ухмыляется) Чужое внимание. Психолог: Какой части своего тела вы больше всего стыдитесь? Хёнджин: (касается груди) Сердца. Оно портит мне карьеру в самый неподходящий момент. Психолог: Если бы прямо сейчас вам пришлось выбирать между «никогда больше не целоваться» и «никогда больше не лгать» — что бы вы выбрали? Хёнджин: (удивлённо поднимает бровь) Вы спрашиваете, что для меня важнее — губы или язык? (ухмыляется) Психолог: Я спрашиваю, чем вы готовы пожертвовать для своей игры. Хёнджин: А разве это не одно и то же? Психолог: Кого вы последний раз целовали без расчета? (Долгая пауза. Хёнджин перестает улыбаться.) Хёнджин: Не помню. Психолог: Вы любите пудинг. Джисон: Нет, а должен? Психолог: Вы любите шоколадный пудинг. Джисон: Я не уверен, но допустим. Психолог: Что тяжелее: солгать зрителям или тому, кто вас действительно знает? Джисон: Второе. Потому что потом придётся лгать себе. Психолог: Что вы прячете даже от самых близких? Джисон: Страх, что моя музыка никому не нужна. (Камера показывает крупно, как дрожит его нижняя губа.) Психолог: Что вы думаете об этом шоу? Чонин: (Выставляет средний палец в камеру.) Психолог: Тогда почему вы до сих пор здесь? Чонин: Меня держат в заложниках. Психолог: Кто? Этот человек сейчас с нами? Чонин: (впервые смотрит в камеру) Продюсер. Психолог: Может, есть кто-то ещё, ради кого вы остаетесь в проекте? Чонин: (Встаёт и уходит.) Гостиная наполнилась напряжённым молчанием, когда Кай развернул перед собой бланк с результатами тестов. Доктор Вайлд стояла рядом, облизывая губы, будто предвкушая реакцию. — Итак, мои дорогие лабораторные мышки, — Кай томно разгладил бумагу, — наука сказала своё веское слово. Вот ваши новые соседи. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Комната 1: Феликс и Хёнджин. Феликс фыркнул: — О, отлично. Теперь я смогу украсть его лак для волос. Хёнджин даже не взглянул в его сторону. Всё его внимание было приковано к Каю. — Комната 2: Минхо и Сынмин. Минхо резко поднял голову. — И наконец… — Кай ухмыльнулся, — Комната 3: Джисон и Чонин. Минхо вскочил, стукнув кулаком по журнальному столику. — Это подтасовка! — его голос дрожал от ярости. — Они единственные, кто остаётся в прежнем составе! Доктор Вайлд подняла бровь: — Статистика — вещь упрямая, милый. Их психотипы идеально дополняют друг друга. — Какая статистика?! — Минхо резко повернулся к Каю. Кай медленно сложил бланк: — Ты что, сомневаешься в профессионализме нашего эксперта? Хёнджин, до этого молчавший, вдруг засмеялся — коротко, язвительно. — Конечно сомневается. Потому что это и правда смешно. Кай бросил ему ледяной взгляд: — Переезжайте. Джисон потупил взгляд, а Чонин стоял неподвижно, словно его вообще не касался этот спор. — Минхо, сладкий — Кай наклонился к нему, — посмотри на это как на возможности для себя, если ты хочешь выиграть это шоу. Или не хочешь? — ведущий кокетливо подмигнул ему. Минхо замер. — Всё, идите переносить вещи — заботливо прошептал он, будто они договорились, и подгоняюще шлёпнул Минхо по ягодицам. *** На мониторах в комнате продюсеров мелькали кадры дневных интервью. Том щёлкнул мышкой, увеличивая фрагмент: на экране Чонин, его обычно каменное лицо неожиданно живое, почти открытое. — Меня держат в заложниках, — раздался его голос. Том обернулся к Лизе, которая только что вошла, шумно скинув каблуки. — У нас проблема. Надо вырезать. Взгляд Лизы остановился на экране — Чонин смотрел на них с Томом пронзительным взглядом невинной жертвы. Её брови на секунду подлетели вверх, но быстро опустились. Губы сложились в тонкую злую ниточку. — Говнюк… — прошипела она. — Неблагодарный кусок дерьма. Что он ещё мог сказать, а? Том моргнул, не ожидая такой ярости. Его рука уже потянулась к клавишам для монтажа. — Вырезаем, конечно, — суетливо проговорил он. — Сегодня же эфир… — Стой, — Лиза резко схватила его за запястье. Её ногти слегка впились в кожу. — Оставь. — Ты… серьёзно? Она отпустила его руку, медленно обводя взглядом замерший кадр — Чонин в объективе, его глаза чуть сужены, уголки губ подрагивают, будто сдерживая наглую ухмылку. — Он только этого и ждёт. Минимум эфирного времени, минимум внимания, — Лиза внезапно ухмыльнулась, поправляя растрепавшиеся волосы. — Но мы же профессионалы, да, Том? Умеем работать с тем, что дают участники. Том нерешительно щёлкнул по временной шкале: — А если зрители подумают, что… — Ну и пусть, — перебила Лиза, её голос внезапно стал медовым. — Кто-то решит, что это метафора. Кто-то — что провокация. А он… Чонин на экране ожил и уже вставал чтобы уйти, но последний кадр поймал, как его рука непроизвольно потянулась к карману — туда, где обычно лежал телефон. — …он получит ровно столько, сколько заслужил. Том перевёл взгляд на руку Лизы, как её пальцы сами повторили этот жест — будто поймали несуществующий телефон. *** Хёнджин молча развешивал рубашки в шкафу, когда дверь приоткрылась. В проёме стоял Сынмин, его пальцы неторопливо постукивали по косяку. — Ну как, обживаешься? — спросил он, оглядывая комнату. — Не слишком тесно с Феликсом? Хёнджин даже не повернулся. — Он почти не бывает здесь. Только спит. Так что, в принципе, я один. Сынмин вошёл, закрыл за собой дверь. — Понятно. Он сел на кровать Хёнджина, развалившись с неприсущей ему небрежностью. Ноги в джинсовых шортах неторопливо покачивались в такт какой-то только ему одному известной мелодии. — Ты знаешь, мне нравится, как ты сегодня выглядишь. Не так вычурно, как обычно. Почти… естественно. Хёнджин наконец обернулся, изучая его взглядом. — Ты что-то хочешь? Сынмин улыбнулся — медленно, словно пробуя эту улыбку на вкус. — Я обдумал твои слова, — он сделал паузу. — Если ты хочешь, чтобы мы были вместе… тебе придется постараться. — Это что, шантаж? — Хёнджин выгнул бровь. Сынмин провёл рукой по простыне, оставляя след пальцами. — Предложение, — он поднялся и приблизился к Хёнджину вплотную. — Я думал о тебе. О том, как ты… активно берёшь контроль. Но мне, — его взгляд скользнул вниз, — хочется видеть тебя в другой позиции. Пальцы Сынмина зацепились за пояс джинсов, скользнули вниз по ширинке и сжали то мягкое, что чувствовалось под грубой тканью — Хёнджин поперхнулся воздухом и резко отпрянул. Он непроизвольно сжал рубашку, которую только что развешивал на плечиках. — Серьёзно? — верхняя губа Хёнджина дрогнула в возмущении. Дыхание Сынмина было ровным, слишком ровным для того, что он предлагал. — Абсолютно, — он замер, его брови чуть приподнялись. — Джинни. В комнате воцарилась тишина. Хёнджин отвернулся, сжав в кулаке воротник рубашки. — Я… не в настроении. Сынмин медленно отступил, поправил очки. — Конечно. Но он не уходил. Просто стоял, наблюдая, как Хёнджин пытается скрыть дрожь в руках. — Мы давно не играли на желание, — наконец сказал Сынмин. — Я жду. И вышел, оставив дверь приоткрытой. Хёнджин остался один, глядя на свою рубашку, смятую в пальцах. *** Сцена: У бассейна Чонин лежал в шезлонге под тентом, пальцы быстро двигались по экрану телефона. В игре как раз шёл решающий бой — его клан сражался с боссом. Джисон подошёл, переминаясь с ноги на ногу. Его длинная тень упала на экран. — Эй… Можно? — голос звучал неестественно высоко. Чонин, не отрываясь от игры, кивнул. Джисон неуверенно опустился на край шезлонга у его ног, приняв позу, которая должна была выглядеть расслабленной — откинулся назад на руки, вытянул ноги. Но его правая ступня нервно подрагивала, а пальцы впивались в ткань лежака. 10 секунд молчания. Только тихие звуки игры. Джисон украдкой наблюдал за Чонином: его сосредоточенные глаза, чуть сжатые губы, капля пота, скатившаяся по виску. — Ты… — начал Джисон, но тут Чонин резко выдохнул — его персонаж погиб. Он отложил телефон и уставился на Джисона. — Что? — спросил он ровным голосом. Джисон заморгал, как будто его ослепили. — Что "что"? — Ты что-то хотел, — Чонин не моргал. — Или Лиза велела посидеть со мной? Джисон фальшиво рассмеялся. — Да ладно! Я просто… — он мотнул головой в сторону бассейна, — загорать решил. Вечернее солнце — самое безопасное. Ты же не против? Чонин медленно поднял бровь. Его взгляд скользнул по нескольким свободным лежакам рядом, а потом перекинулся на напряжённые плечи Джисона, опустился на его сжатые кулаки. — Нет, — наконец сказал он тише. В уголке его рта дрогнуло что-то, почти похожее на улыбку. — Хорошо, — Джисон кивнул слишком быстро. — Хорошо, — повторил Чонин, беря телефон. Но на этот раз он не стал включать игру. Они сидели в тишине. Джисон нервно постукивал пальцами по шезлонгу. Чонин наблюдал за этим краем глаза, и его собственные пальцы невольно начали повторять ритм. Том ударил себя ладонью по лицу, глядя на монитор в комнате продюсеров: — Боже, это даже хуже, чем я боялся! Они как два робота на неудачном свидании. У них нет ни химии, ни страсти. Лиза прищурилась, увеличивая изображение: — Ты слепой? Смотри — Чонин вообще перестал играть. Его внимание сейчас всё на Джисоне. На экране Чонин незаметно скосился на дрожащее колено Джисона. Его собственные пальцы сжались чуть крепче. — Они оба нервничают, — прошептала Лиза. — Им страшно. Им интересно. Это и есть настоящая химия. Том хмыкнул: — Ну да. Химия двух школьников на первом свидании. На экране Чонин внезапно протянул руку… — О! — Лиза ткнула пальцем в экран. …и стряхнул невидимую пылинку с плеча Джисона. — Муравей, — соврал он. Джисон подпрыгнул от прикосновения. Камера взяла крупный кадр лица Чонина: его обычно резкие черты выражали… беспокойство? Том замер: — О боже. Он запал. *** Сцена: Комната Феликса и Хёнджина Комната была освещена только бледным лунным светом, пробивавшимся сквозь полупрозрачные шторы. Феликс ворочался на кровати, его светлые волосы растрепались по подушке, а тонкие пальцы нервно теребили край футболки с вырезанными рукавами, обнажавшей бледную кожу плеч. Тишину нарушил едва слышный шёпот Хёнджина: — Минхо прав. Феликс замер, его длинные ресницы дрогнули. — После ухода Чана ты стал не интересен, — продолжил Хёнджин, поворачиваясь на бок, лицом к Феликсу. Его чёрные шелковистые волосы рассыпались по подушке, а золотая цепочка на шее тускло блеснула в лунном свете. Феликс приподнялся на локте, его обычно игривый взгляд теперь казался острым: — А ты что, внезапно стал обо мне беспокоиться? Хёнджин подпер голову рукой: — Хочешь вернуться в игру? Давай будем друг другу полезными. — Боже, — Феликс закатил глаза, но не отворачивался, — это самый неудачный пикап за всю мою жизнь, — пауза. — Ладно, с чего начнём? Хёнджин провёл ладонью по своему одеялу, его длинные пальцы замерли у самого края: — Для начала… сдвинем кровати? Он резко сбросил одеяло, обнажив тонкую талию и низко сидящие пижамные штаны. Феликс невольно скользнул взглядом по обнажённому животу, прежде чем снова встретиться с его глазами. — Я не собираюсь с тобой спать, — фыркнул Феликс. — Кровати, Феликс, — Хёнджин ухмыльнулся, показывая белые зубы, — я говорил про кровати. После минутного молчания Феликс шумно выдохнул: — Только для "стратегических переговоров". И не вздумай ко мне прикасаться. Хёнджин беззвучно соскользнул со своей кровати. Его босые ноги бесшумно ступали по прохладному полу, когда он пододвигал свою кровать к Феликсу. Вплотную. И скользнул обратно на своё ложе. — Ну? — Феликс перевернулся на спину и устроился поудобнее. — Где твой гениальный план? Лунный свет выхватывал из темноты бледные рельефы лиц. Феликс лежал на спине, его светлые ресницы отбрасывали тени на щёки. Хёнджин повернулся на бок: — Перестань меня бояться, — прошептал Хёнджин, и слова повисли в воздухе, между ними. Феликс замер. Его пальцы сжали край одеяла. — Я тебя не боюсь, — ответил он, но голос чуть заметно дрогнул. Хёнджин медленно протянул руку. Его пальцы коснулись тыльной стороны ладони Феликса — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Тот медленно повернул голову, их носы почти соприкоснулись. — Тогда почему твои руки холодные? Феликс не отдернул ладонь. Их руки сплелись в темноте сами собой, будто помня старую игру. Большие пальцы осторожно водили по суставам, как будто читая друг друга по Брайлю. — Это просто стратегия, — прошептал Феликс, но его мизинец дрогнул, когда Хёнджин провёл подушечкой пальца по чувствительной зоне между его небольшими пальчиками. — Конечно, — согласился Хёнджин, приближаясь так, что его дыхание смешалось с дыханием Феликса. — Самый рациональный способ выиграть. Камера в углу комнаты едва уловила, как их ноги под одеялом нашли друг друга — сначала случайное касание, потом — уже намеренное переплетение. — Ты играешь, — обвинил Феликс, но его губы приоткрылись, когда Хёнджин провёл большим пальцем по его нижней губе. — А ты отвечаешь, — парировал Хёнджин. — Значит, мы оба играем. Или… Его слова растворились в тишине, когда Феликс внезапно сжал его пальцы сильнее. В темноте было невозможно разобрать, кто из них первый начал это опасное сближение — их лбы почти соприкасались, носы скользили мимо друг друга, дыхание стало общим.