Мастера флирта

Луна освещала сад, когда Джисон, закутанный в одеяло, вышел из особняка. Десять кругов по мокрой траве — десять раз он бросал взгляд на дверь, ведущую в дом. Но дверь не открылась. Он надул щёки. Он сдул щёки. Огляделся по сторонам, навязчиво притопывая правой ногой. После чего, нахмурившись и тяжело вздохнув, направился обратно в дом. Проходя по коридору к лестнице на второй этаж, он остановился напротив входа на кухню, где горел еле заметный свет — лампочка распахнутого холодильника. В этом свете сидел за столом Чонин с ведёрком мороженого и ложкой, словно это было самое естественное занятие в два часа ночи. — Не спишь? — Джисон закрыл холодильник слишком громко, как будто надеясь, что звук донесётся до чьей-то комнаты. — Сплю, — Чонин открыл ведёрко фисташкового. — Просто лунатик. С детства. Джисон достал ложку из ящика и опустился рядом, укутываясь в одеяло. — А ты? — И я. Чонин отковырнул себе мороженого и молча пододвинул банку соседу по комнате. Они ели в тишине, пока Джисон не заметил, как дрожат пальцы Чонина. — Холодно? — Нет. Но Джисон уже разворачивал одеяло, накрывая им обоих. Их плечи соприкоснулись. — Вряд ли из этого получатся хорошие кадры, — пробормотал Чонин, ковыряя ложкой в банке. — А я это сделал не для кадров. Джисон покраснел, осознав, что сказал. Чонин ничего не ответил, только чуть подался ближе — и уголок его рта дрогнул в тени. Они доели мороженое под шум холодильника, который снова начал гудеть. *** Сцена: утро на общей кухне Камеры показывали пустой угол коридора, наполненный только заливистым смехом. Камера у кухонного стола выхватила Феликса с тарелкой блинчиков, плавающих в шоколадном соусе, и Хёнджина, сидевшего напротив. — А потом этот чёртов попугай — представляешь? — Феликс размахивал вилкой и захлёбывался от смеха, — взял и украл парик у девочки на восьмой день рождения! Хёнджин закатил глаза, но уголки его губ предательски подрагивали. — Не может быть. — Клянусь! Схватил и не отдавал, — Феликс сделал драматическую паузу, обхватив грудь рукой. — Бедняжка Джессика осталась с голым черепом, а эта тварь — Феликс изобразил птичьи движения головой — важно расхаживала по вольеру с розовыми кудрями в клюве! Хёнджин фыркнул, пытаясь сохранить серьёзность, но через секунду уже загибался от смеха так, что цепочки на его шее звякнули, ударившись об стол. — И что ты сделал? — Что сделал? — Феликс театрально взмахнул руками. — Пришлось импровизировать! Сказал, что это часть шоу — «Волшебное исчезновение принцессы Рапунцель». А потом, — тут его голос сорвался на писк, — мне пришлось целых два часа изображать садового гнома, чтобы отвлечь детей, пока родители искали новый парик! Хёнджин склонился над столом, трясясь от смеха. Его пальцы беспомощно скользили по кожуре апельсина, который он безуспешно пытался почистить последние пять минут. — Боже… твоё лицо… должно быть… — Я до сих пор вижу кошмары про этого попугая! — Феликс опять схватился за сердце. — Иногда просыпаюсь в холодном поту от крика "Рапунцель, вернись!" Их смех заполнил всю кухню. В дверном проёме показались Чонин и Джисон. Хёнджин первым заметил их, приподняв бровь. — Ребята, вы теперь везде вместе? — его губы растянулись в ухмылке. — И спите вместе? Чонин, не замедляя шага, флегматично бросил через плечо: — Мы живём в одной комнате. Феликс, нарочито томно заталкивающий блинчик за щёку, фыркнул и подмигнул. — Мы тоже, — с его губ стекала капля шоколадного соуса. Они с Хёнджином переглянулись с преувеличенным пониманием и вновь расхохотались. Джисон покраснел так, что его уши стали цвета пиона, и упорно смотрел в пол, будто внезапно обнаружил там невероятно интересный узор древесины. Чонин тем временем спокойно достал два стакана и начал наливать сок. Только когда он протянул один стакан Джисону, их пальцы на секунду соприкоснулись — и оба поспешно отдёрнули руки, будто обожглись. — Осторожно, — пробормотал Чонин, — холодный. Джисон только кивнул, поднося стакан к губам, чтобы скрыть новую волну краски, накатившую теперь уже на его лицо. Хёнджин фыркнул, и через секунду они оба залились смехом, толкая друг друга ногами под столом. Его пальцы тем временем ловко очищали апельсин, сбрасывая кожуру филигранной спиралью. — Ой, ты что теперь, мой парень? — кокетливо поднял бровь Феликс, наблюдая как Хёнджин аккуратно разделяет дольки апельсина. Хёнджин не поднял глаз, только чуть сильнее растянул губы в ухмылке. Его пальцы, украшенные тонкими серебряными кольцами, медленно отделили очередную дольку, будто совершая какой-то важный ритуал. — Только если ты будешь хорошим мальчиком, — наконец ответил он, поднимая к глазам мокрую от сока дольку и разглядывая Феликса сквозь неё, будто через увеличительное стекло. — И перестанешь размазывать шоколад по лицу, как пятилетка. Феликс притворно-оскорбленно помахал вилкой. — Это мой фирменный look! — но тут же украдкой лизнул уголок рта, где действительно осталась капелька соуса. — Твои глаза такого же шоколадного цвета, что и мой соус, — вдруг сказал Феликс, задерживая взгляд на Хёнджине. — Хочется съесть их. На секунду воцарилась тишина. Потом оба фыркнули и взорвались хохотом, осознав всю абсурдность этого комплимента. Хёнджин фыркнул и швырнул в него очищенной долькой. Феликс ловко поймал ее ртом, чем вызвал новый взрыв смеха у обоих. Феликс подхватил последний кусочек блина на вилку, игриво покрутив ею в пальцах. — Раз уж ты так заботишься о моем витаминном балансе… — его глаза блеснули озорно, — …может, отведаешь мой фирменный блинчик взамен? Хёнджин закатил глаза, но губы предательски дрогнули. — Ты их даже не готовил. А просто разогрел. — Детали, — Феликс махнул рукой, пододвигая вилку ближе. — Но раз ты такой принципиальный… — он вдруг резко отдёрнул вилку, когда Хёнджин потянулся к ней. — Может, лучше попросишь красиво? Хёнджин медленно поднял взгляд, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк. Он наклонился через стол, намеренно сокращая расстояние между ними до неприличного минимума. — Пожалуйста… красивый, — прошептал он, кокетливо закусив пухлую губу и поиграв бровями. Феликс замер, внезапно потеряв дар речи. Его пальцы слегка дрогнули, когда он наконец протянул вилку. Хёнджин принял угощение, намеренно задержав губами металл на секунду дольше необходимого. — Неплохо, — оценил он, откидываясь на спинку стула. — Но мой апельсин всё равно вкуснее. — С этими словами он бросил последнюю дольку Феликсу прямо в рот. Тот поймал её с преувеличенным стоном удовольствия. — Боже, да ты просто невозможен! — засмеялся он, апельсиновый сок стекал с подбородка. — Ты весь грязный, — фыркнул Хёнджин, отпихивая ногой Феликса под столом. — Так сделай с этим что-нибудь, — Феликс поймал его ступню своей и не отпускал, пока Хёнджин, хихикая, не встал из-за стола, чтобы подать Феликсу салфетки. — Переключите на камеру в гостиной, — попросила Лиза в продюсерской комнате. На экране появилось лицо Сынмина, сидевшего в кресле прямо напротив входа в кухню. Он наблюдал за ними с тем же выражением, с каким смотрят на интересную шахматную партию. Его взгляд скользнул от смеющегося Феликса к Хёнджину, затем к тарелке с блинами, к вилке, к тому месту, где их колени почти соприкасались под столом. — Любопытно, — прошептал он себе под нос, уголки губ чуть дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. Пальцы автоматически выстукивали сложный ритм по кожаному подлокотнику. Будто что-то решив, Сынмин повернулся к Минхо, развалившемуся на диване с книгой. — Минхо. — М? — тот не оторвался от страницы, лишь перевернул её с преувеличенной небрежностью. Сынмин медленно провёл языком по передним зубам, словно пробуя на вкус только что родившийся план. — Не хочешь… сыграть в шахматы? Книга в руках Минхо замерла. *** Чонин бродил по саду, пока не остановился у дальнего угла дома, где камеры снимали только часть периметра. Ветер играл его каштановыми прядями, а тонкий лонгслив то облегал торс, то трепетал, открывая просветы бледной кожи на животе. Его пальцы в карманах отбивали ритм музыки, звучавшей в его наушниках. На задний двор вышел Джисон, озираясь по сторонам. Он заметил мелькнувший из-за угла силуэт и подкрался сзади, прикрыв ладонями глаза Чонина, стараясь не касаться ресниц. Чонин вздрогнул, не услышав шагов из-за музыки, резко отпрянул назад, наступая Джисону на ногу и упираясь прямо ему в грудь. Наушники слетели и упали на траву. — Ай! — Джисон затряс ушибленной ногой. — Чёрт, извини, — пробормотал Чонин, отступая на два шага. — Это ты прости, — проговорил Джисон, морщась от боли. — Я просто… хотел… в общем, не хотел пугать. Что тут делаешь? Чонин поднял наушники, отряхнул их и не спеша ответил: — Наблюдал за белкой. На том дереве. — Где? Не вижу… — Джисон завертел головой по сторонам. — Прямо перед тобой, — Чонин шагнул ближе. Его палец почти коснулся виска Джисона, направляя взгляд. — Между веток. Видишь? Джисон щурился, вглядываясь в указанном направлении. — Там же ничего… — начал он, но замолчал, осознав подвох. Брови Джисона съехались к переносице, его щёки округлились от сдерживаемого возмущения. — Ничего? — Чонин ухмыльнулся. — Странно. Она прямо как ты — круглые глаза, надутые щёки. Только менее нервная. — Тогда ты!.. — выпалил Джисон, указывая на большие наушники Чонина. — Ты — фенек! С этими ушами. — А теперь ты похож на белку, которую поймали за воровством орехов, — его голос звучал ровно, но уголки губ дрожали. Джисон сердито фыркнул и направился обратно в дом, по дороге бубня себе под нос что-то о неблагодарных соседях. Чонин остался стоять, его пальцы снова нашли ритм в кармане. *** Джисон ворвался на лестничный пролет, не глядя под ноги, и жёстко столкнулся лбом с Минхо. Тот инстинктивно схватил его за талию, когда Джисон, взмахнув руками, уже начал терять равновесие. На мгновение они замерли в странном танце — Минхо на ступеньке выше, Джисон почти лежащий на его руке, их лица в сантиметрах друг от друга. Минхо медленно выпрямился, поднимая Джисона вместе с собой, но не спешил отпускать. Его пальцы непроизвольно сжались на тонкой талии, ощущая, тепло кожи под футболкой. Он окинул Джисона оценивающим взглядом: растрёпанные кудри, словно заряженные статическим электричеством, покрасневшие щёки, губы, сжатые в обиженный бантик. Глаза сверкали настоящей яростью, будто в них поселилась гроза. — Что случилось? — спросил Минхо, наконец разжимая пальцы и отступая на ступеньку выше, но не опуская рук, будто всё ещё готовый поймать. — Ты и так прекрасно знаешь! — прошипел Джисон, прежде чем вытащил из кармана джинс и швырнул смятую записку прямо в грудь Минхо. Прежде чем Минхо успел что-то ответить, Джисон уже прошёл мимо, нарочито тяжело топая, будто хотел, чтобы все услышали, как он обижен и зол. И как, в конце концов, он хлопнет дверью своей комнаты. Минхо развернул записку. Его пальцы чуть дрогнули, но лицо осталось невозмутимым. Он медленно сложил бумагу обратно и сунул в карман. Он тяжело выдохнул, не торопясь спускаться дальше. *** Феликс стоял у столешницы, постукивая ногтями по двум стаканам с кофе, напевая что-то слащавое из старого диснеевского мультфильма. В отражении чайника мелькнула тень — высокий, прямой, беззвучный. Сынмин. Феликс не обернулся. Вместо этого его пальцы невольно потянулись к собственной чёлке, поправили несуществующие непослушные пряди. Затем он нарочито медленно отодвинул ящик с приборами, выгибая спину так, что пижамные штаны натянулись на округлостях. Зад едва коснулся бёдер Сынмина — и Феликс с игривым взвизгом отпрыгнул, разворачиваясь к нему, спиной к столешнице. — Ай-яй-яй, — он прикрыл рот тыльной стороной ладони, глаза округлились в наигранном ужасе, — что за пантера подкралась? Сынмин не моргнул. — Мне нужна ложка. — О-о-о, — Феликс обернулся, доставая из ящика крошечную серебряную ложечку для десертов. Его взгляд не отрывался от Сынмина, когда розовые губы медленно обхватили металл, язык провёл по выпуклой стороне… раз… два… Только потом — кокетливый взгляд снизу вверх и протянутая рука с теперь уже блестящей от слюны ложкой. — Вот твоя… ложечка, — прошептал он сладким голосом. Схватив стаканы, Феликс выскользнул из кухни, оставив за собой шлейф парфюма с ароматом клубники. Сынмин разжал пальцы. Ложка упала в раковину с глухим звоном. Феликс, виляя бёдрами под какой-то свой внутренний ритм, прошёл через гостиную и отодвинул дверь в сад бедром. Хёнджин лениво растянулся на шезлонге, одетый только в чёрные шорты и солнечные очки. Его тёмные волосы были убраны под ободок, капли пота медленно стекали по шее. — Кофе-кофе, — напевая, Феликс поставил один стакан на столик, затем, надев свои очки-сердечки, без приглашения устроился между ног Хёнджина, буквально укладываясь на него, как на человеческое кресло. — Ты мешаешь мне загорать, — Хёнджин раскинул руки в стороны, но не стал его отталкивать. — Боже, какие у тебя длинные ноги, — Феликс провёл ладонью по его оголенному бедру, затем переключился на колено, — очень… сексуально. — Не более, чем твой низкий голос. — Oh, duh, mate… — Феликс усмехнулся, но вдруг его игривое выражение лица на секунду дрогнуло. Хёнджин взял со столика прохладный кофе и сделал глоток, затем неожиданно спросил: — Скучаешь по своему австралийскому соседу? — Конечно, — слишком быстро ответил Феликс и тут же фальшиво засмеялся, — нет. Я же голосовал за его вылет. Хёнджин спустил солнечные очки на кончик носа, глядя поверх них на белокурую макушку Феликса. Тот почувствовал, как пресс Хёнджина напрягся под ним, и обернулся, сняв очки: — Что? — Если бы… — Хёнджин замолчал, его глаза изучали голубые глаза Феликса, — если бы у меня был кто-то, по кому я так скучаю… я бы не тратил время на всю эту ерунду. — Сказал тот, кто сам его провоцировал, — фыркнул Феликс, возвращая очки на место, но его пальцы слегка дрогнули. Хёнджин глубоко вздохнул, его грудь приподнялась под Феликсом: — Не я… к нему что-то чувствую. Феликс нервно дёрнул плечом, его голос внезапно стал тише: — Мы все здесь что-то чувствуем. Но это не значит, что мы должны… Он не закончил, вместо этого резко поднялся, оставив свой недопитый кофе на столике. — Мне надо… проверить что-то. Хёнджин не стал его останавливать. Он лишь взял стакан Феликса и сделал глоток, глядя, как тот почти бежит к дому. В отражении оконной рамы мелькнула тень — Сынмин стоял в гостинной, наблюдая за ними. Хенджин медленно улыбнулся и отсалютовал стаканом в его сторону, как тост. *** Лиза и Том сидели в затемнённой продюсерской с колой и попкорном, уставившись на монитор с прямой трансляцией из комнаты Чонина и Джисона. На экранах Джисон развалился на кровати Чонина, перебирая струны гитары и прерываясь на то, чтобы записать понравившиеся аккорды в блокнот. Его босые ноги, покачивающиеся в такт мелодии, то и дело задевали Чонина, сидевшего рядом с книгой. — Эй, послушай вот это, — Джисон дёрнул струну и зачитал с пафосом: — Моя кровать — свалка воспоминаний, но я всё равно здесь, у твоей… Потому что гравитация твоего присутствия сильнее! Чонин медленно поднял взгляд от книги. — Это должно быть смешно? — Уж смешнее белки, — Джисон слегка выпучил глаза и поджал губы. — Это же про наш бардак, — Джисон ткнул пальцем в сторону своей незаправленной кровати, на которой покоился ворох одежды и пустая пачка из-под чипсов. Чонин лишь хмыкнул: — Твой бардак, — и вернулся к чтению. — Ладно, тогда вот так, — Джисон снова заиграл. — Моя кровать ждёт, но я здесь сижу… — Потому что у тебя синдром навязчивых состояний? — вставил Чонин, не отрываясь от страницы. — Эй! — Джисон рассмеялся и нечаянно толкнул его плечом. Чонин неожиданно ответил лёгким толчком, что вызвало новый взрыв смеха. В продюсерской Том громко втянул колу через трубочку. — Ну наконец-то! Я уже думал, эти двое никогда не… — Тише, — Лиза резко перебила, будто кто-то их действительно мог услышать. На другом мониторе появилась тень у двери. — Смотри-ка, кто пожаловал. — Это ты? — заинтригованно спросил Том. Лиза лишь пожала плечами и закинула в рот попкорн. Минхо замер у порога, его пальцы сжимали знакомую смятую записку. Когда раздался очередной взрыв смеха Джисона, дверь распахнулась с такой силой, что стукнула о стену. Чонин и Джисон подпрыгнули от резкого звука и уставились на дверной проём. — Джисон, — голос Минхо звучал неестественно ровно. — Выйди, пожалуйста. В комнате повисла тишина. Джисон замер с гитарой в руках, его улыбка медленно угасла. Минхо потряс его запиской. Чонин прикрыл книгу, заложив палец вместо закладки. Его глаза сузились, когда он увидел, как Джисон неуверенно слезает с кровати. — Я… ладно, — Джисон осторожно поставил гитару у изголовья, бросив на Чонина виноватый взгляд. Тот лишь поднял бровь, но промолчал. Когда дверь захлопнулась за уходящей парой, Лиза откинулась в кресле. — Ну что, Том, как тебе наша новая любовная линия? — Ну, — Том крутанулся на стуле, — Минхо ведёт себя как ревнивый муж, Чонин как каменная стена, а бедный Джисон… — Идеально, — перебила Лиза, увеличивая изображение Чонина. Камера поймала, как его пальцы все еще сжимали страницу книги, оставленную раскрытой. — Смотри, он даже не заметил, что читает одну и ту же страницу уже пять минут. Том присвистнул. — Есть потенциал. Но тебе не жалко его? — Том бросил осторожный взгляд на Лизу. Губы девушки растянулись в едва заметной улыбке, когда она продолжала наблюдать за Чонином на мониторе. — Чувствовать — это хорошо, Том. Он здесь именно за этим. И я его не выпущу, пока с ним ну хоть что-нибудь не случится, — её пальцы постукивали по клавиатуре, увеличивая изображение. — У него есть люди, которые подхватят, если вдруг будет больно. — Ты же знаешь, к чему это может привести, — пробормотал Том, потирая переносицу. — Прививки — это тоже больно, — холодно парировала Лиза, наконец отрывая взгляд от экрана. — Но полезно. И в конце концов, — она щёлкнула переключателем, переводя камеру на Минхо и Джисона в коридоре, — разве не ради этого мы все здесь? Чтобы пройти через дискомфорт и стать сильнее? На другом экране Чонин наконец перевернул страницу — слишком резким, почти нервным движением. Лиза удовлетворённо кивнула, как врач, наблюдающий за тем, как пациент принимает горькое, но необходимое лекарство. *** Они стояли в пустом коридоре у гримёрных. Джисон слегка раскачивался, намеренно сокращая и без того маленькое расстояние между ними — его плечо то и дело касалось Минхо, как будто случайно. — Сони, мне это не нравится, — Минхо упрямо смотрел куда-то мимо него, в тёмный угол коридора. — Что именно? — Что ты постоянно… — он резко махнул головой в сторону их комнаты, где остался Чонин. Джисон устало выдохнул, его пальцы нервно теребили край футболки. — Там ничего такого не происходит. Ни слов, ни прикосновений. Я просто иногда сижу рядом. Как с ребёнком. — Он не ребёнок. — Ты мне не доверяешь? — Доверяю, но это шоу… — Да. И ты сам, — Джисон запнулся, губы дрогнули, — ты же сам сказал, что это хороший… — Я знаю. — Родной… Минхо резко зажал ладонями их микрофоны, приглушая звук. Его глаза метнулись по сторонам, проверяя, нет ли кого-то рядом. — Минхо, — Джисон назвал его по имени тихо, почти беззвучно. — Что мне сделать? — Откажись. Или делай это со мной, если так надо. — Давай попробуем, — неуверенно кивнул Джисон. — Но только ты меня больше не игнорируешь. Джисон поднял руку, словно для клятвы. Минхо разжал микрофоны, но вместо того чтобы отпустить, его пальцы скользнули вниз, обхватив ладонь Джисона. Он медленно провёл большим пальцем по его запястью, там, где пульс бился чаще обычного. — Договорились, — прошептал Минхо. Их взгляды встретились. Джисон с облегчением выдохнул — звук из микрофона зашуршал где-то в продюсерской комнате. *** Сынмин застал Хёнджина в гостиной у книжной полки, где тот перебирал книги с преувеличенной небрежностью, будто ждал, что его найдут. — Интересно, — начал Сынмин, скользя пальцами по корешкам рядом с ним, — как быстро меняются твои настроения. Вчера — холодный отказ мне, а сегодня… — его взгляд скользнул в сторону кухни, откуда доносился смех Феликса, — ты кормишь его с руки. Хёнджин не оторвался от полки, но уголок его рта дрогнул. Плечи напряглись под тонкой тканью рубашки. — Ревнуешь? — Нет. Просто наблюдаю. Думал, тебе всё равно с кем, — Сынмин достал из кармана брюк шахматную фигуру — чёрного коня — и перекатывал её между пальцами. — И мне любопытно… что изменилось? Хёнджин наконец повернулся к нему, облокотившись о стеллаж. — Может, я пересмотрел твоё предложение. Сынмин замер, фигура застыла в его ладони. — Но не здесь, — Хёнджин прикрыл его руку своей, пальцы скользнули по линиям судьбы на ладони, оставляя мурашки. — Сыграем. На новых условиях. Сынмин ощутил, как его дыхание стало глубже. — Каких? — Ты выигрываешь — получаешь меня. Я выигрываю… — его взгляд скользнул к микрофону на груди Сынмина, — ты подчиняешься мне. — О, всего-то? — спросил он, поднимая брови в искусственном удивлении. — Я не про секс. — Похоже, наконец-то стало интересно, — Сынмин смотрел ему прямо в глаза. — Но если я откажусь? — Тогда продолжай смотреть, как я "кормлю его с руки". Сынмин рассмеялся — низко, глухо, будто признавая поражение. Его пальцы обхватили запястье Хёнджина, большой палец нарисовал круг. — Ладно. Но учти… — он наклонился так близко, что слова смешались с дыханием, — если проиграешь, я выберу место сам. Хёнджин не отпрянул. Его губы дрогнули в чем-то среднем между улыбкой и оскалом. — Начинай. *** Сцена: В саду Сынмин поставил мат, его пальцы медленно сдвинули черного ферзя, сбивая белую пешку Хёнджина со стуком. Его голос звучал почти невинно: — Кажется, я выиграл. Пошли? — он махнул головой в сторону дома. Хёнджин откинулся, постукивая королём по краю доски: — У тебя странное представление о победе. Ты получишь ровно то, что я готов дать. — А я думал, мы играли на желания, — взгляд Сынмина скользнул по чокеру на шее Хёнджина. — Мы играли на возможность, — он резко встал, опрокидывая доску. Фигуры рассыпались по траве. — Ты выиграл партию. Не меня. Он сделал паузу, глядя, как Сынмин сжимает кулаки. Тот встал, обходя стол. Его тень накрыла Хёнджина. — По нашим условиям… — По нашим условиям, — Хёнджин шагнул вперёд, заставляя Сынмина отступить к столу, — ты получаешь меня. Но помни: я не Феликс. Его ладонь шлёпнулась о дерево доски, рядом с опрокинутым королём. — Он — распродажа для всех. Я — закрытый аукцион, — пальцы схватили Сынмина за галстук, резко притягивая его ближе. — И сегодня… — горячее дыхание обожгло кожу, — лот выставляю только я. Я выбираю где. И когда. Сынмин замер, его дыхание участилось. — Завтра. После отбоя. В гримёрке, — Хёнджин отпустил галстук, но не отошёл, держа Сынмина на расстоянии полушага. Его пальцы медленно разгладили складки ткани, будто стирая следы своего присутствия. — И если хоть одна камера окажется там… — ноготь случайно зацепил кожу на шее, — ты больше никогда не получишь даже взгляда. Сынмин резко схватил его за запястье. — Но завтра съемки испытания… — …и ночью всем будет не до нас, — Хёнджин легко вывернул руку, освобождаясь. Его губы растянулись в холодной ухмылке. Сынмин прищурился: — Мне кажется, ты пытаешься меня надуть. Если ты завтра вылетишь… Хёнджин уже развернулся, чтобы уйти, но на последних словах замер. Заправив чёрную прядь за ухо, он бросил через плечо: — Тогда сделай так, чтобы твой «приз» не ушёл. *** Сцена: Съёмки в саду Закатное солнце играло на поверхности бассейна, когда Феликс, похожий на взъерошенного райского птаха, яростно тряс рукавами. — Ненавижу эти перья! — он дурашливо закатил глаза. — Хотя… однажды меня запихнули в костюм розового фламинго с гигантской резиновой попой, которая крякала при ходьбе. Представляешь этот ужас? Джисон залился искренним смехом, его цепи задрожали на груди. — О боже! Хотел бы я это видеть! — он прижал ладонь к своей сетчатой водолазке. — Но сегодня… сегодня ты выглядишь… — Как подушка из дешёвого борделя? — Феликс кокетливо приподнял бровь. — Как ангел, — Джисон покраснел. — Только… ну… очень соблазнительный. Феликс прикрыл рот ладонью, изображая шок. — Ой, а у тебя сегодня не только костюм откровенный, но и комплименты такие… смелые! — он вдруг резко наклонился, перья задели лицо Джисона. — Интересно, для кого ты так старался, а? Джисон замер, его уши стали малиновыми. — Я… э… это же не я. В сад вышел Том, по привычке жмурясь от света софитов. Его кеды скрипнули по мрамору рядом с участниками. — Опять жалуешься на стилистов? — он ухмыльнулся, видя, как Феликс выковыривает перо из-под воротника. — Завидую твоей футболке, — заныл Феликс, драматично закатывая глаза. — Хотя бы она не пытается меня задушить. Том загадочно улыбнулся и вдруг достал из-за спины небольшой букет — разноцветные космеи, перевязанные нежной розовой лентой. — Может, это поднимет настроение? Феликс схватил цветы, мгновенно забыв о перьях. — О-о-о! — он прижал букет к груди, делая преувеличенно-тайное лицо. — Мистер Анонимный Поклонник снова наносит удар! Феликс снял прикреплённую к букету карточку. Джисон потянулся прочитать, но тот ловко увернулся, чуть не свалившись в бассейн. — Ни-ни! Это мои секреты. Его пальцы развернули крошечную записку: «Кто это? Тот, кто знает, как ты врёшь.» *** Тени от выставленных в саду софитов тянулись по стене, когда Хёнджин нашёл Кая за дальним углом особняка. Тот курил, запрокинув голову, дым кольцами растворялся в темноте. Полупрозрачная сатиновая рубашка Хёнджина оставляла мало простора воображению, чокер на шее подчёркивал резкую линию челюсти. Он прислонился к стене рядом, намеренно задев Кая плечом. — Прячешься от собственного шоу? — голос звучал нарочито легко, но пальцы теребили чокер. Кай медленно повернул голову. Свет скользнул по его роговым очкам, скрывая выражение глаз. Пиджак с золотой вышивкой съехал, обнажая ключицу. — Ищешь способ остаться? — он сделал последнюю затяжку, тлеющий кончик осветил его усмешку. — Поздно, Джинни. Хёнджин перехватил сигарету у него из пальцев, их руки ненадолго соприкоснулись. — Всегда есть нюансы, — он вдохнул дым, не отрывая взгляда. — Мой уход снизит твои рейтинги. Неужели ты пожертвуешь увлекательной лавстори с Феликсом? Кай рассмеялся, сняв очки. Его большие карие глаза вблизи казались почти чёрными. — Ты переоцениваешь свою значимость. Мы найдем ему более интересный вариант. — А ты недооцениваешь моё умение делать шоу… пикантнее, — Хёнджин бросил сигарету, наступил каблуком. — Дай мне ещё один шанс. Кай изучал его, потом вдруг потянулся, поправил съехавший чокер. — Может, сначала скажешь "прости"? Хёнджин не заставил себя ждать — его губы накрыли рот Кая, требовательно, без дополнительных прелюдий. Рука вцепилась в золотой орнамент пиджака. Каю хватило секунды, чтобы оттолкнуть его, но пальцы неожиданно задержались на шее Хёнджина, почувствовав учащенный пульс. — Чёрт возьми, — он вытер рот тыльной стороной ладони, но уголки губ дрогнули. — Ты даже извиняешься как профессиональная проститутка. Хёнджин не отступил, его пальцы отпустили лацкан пиджака Кая. — Потому что знаю, что тебе нравится шоу. Особенно… моё. Кай медленно выдохнул, его взгляд скользнул к съёмочной площадке за углом и обратно. — Последний шанс, сладкий, — он внезапно схватил Хёнджина за чокер, притянув так, что их лбы почти соприкоснулись. — Сегодня в испытании… — голос Кая стал шёпотом, — ты выберешь одного. И размажешь его в эфире так, чтобы зрители ахнули. Хёнджин замер. — Если откажешься — вылетишь сам. Постараешься для меня? — Кого? Кай отпустил его, поправил очки. В них отразилось бледное лицо Хёнджина. — Выбирай: Феликс… или Сынмин. *** Сцена: Испытание «Чужой голос» Участники выстроились в две линии перед камерами, освещённые разноцветными софитами. Минхо в чёрной атласной рубашке, расстёгнутой до третьей пуговицы, стоял так близко к Джисону, что их плечи почти соприкасались. — Ты выглядишь потрясающе, — прошептал он так тихо, что микрофон едва уловил слова. Уши Джисона моментально стали малиновыми. Он отвернулся, но не успел скрыть дрожащую улыбку. В этот момент в кадр вошел Кай, ослепительно улыбаясь. — Ну что, мои мастера флирта! Вот и настал вечер испытания на выбывание. И сегодня нас ждёт кое-что особенное. Он сделал паузу, давая напряжению нарасти. — Зрители выбрали для вас испытание "Чужой голос". Суть? Вам придётся флиртовать не самим, а через посредника — управляя его жестами и словами через наушник. А флиртовать мы будем с новым гостем. Встречайте: Пак Чинён — известный музыкальный продюсер! Минхо тут же выразительно посмотрел на Джисона. Тот замер, глаза округлились, брови взлетели вверх. Музыкальный продюсер?! Минхо едва заметно подмигнул и, убрав руку за спину, сжал его ладонь с силой. "Это твой шанс", — будто говорило это прикосновение. В кадре появился Чинён — высокий, экстравагантный, в лиловом костюме, который переливался под софитами, словно жидкий аметист. Его губы отливали медью, а космические очки скрывали взгляд. — О-о-о, Кай! — он бросился к ведущему с пылкими объятиями. — Ты обещал мне красивых парней, но не говорил, что они настолько горячие! Кай рассмеялся, ловко парируя комплимент: — Ты забываешь, с кем имеешь дело, — его глаза блестели под софитами. — Эти ребята могут растопить даже ледяное сердце. Чинён снял очки, демонстрируя подведённые золотом глаза: — О, дорогой, я продюсировал группы, которые поджигали сцены. Несколько красивых мальчиков меня не испугают. После этого Чинён надел напульсник и направился к барным стульям, установленным среди пышной инсталляции из цветов и неоновых сердец. Его блестящий костюм идеально гармонировал с декорациями. Он уселся как райская птица в саду, грациозно скрестив ноги. — Такой яркий наряд может затмить наших участников, — заметил Кай, проводя рукой по лацканам собственного пиджака, намеренно оглядывая ослепительный лиловый костюм гостя. Чинён лишь рассмеялся, поправив воротник. — Знаешь, я всегда считал — если уж блистать, то так, чтобы остальные просили пощады, — парировал он, затем добавил с театральным вздохом: — И потом, разве не прекрасно, когда тебя «добивают» по-настоящему красиво? Кай добродушно рассмеялся и объявил: — Первыми пробуют переиграть этого денди Сынмин и Чонин! — ведущий подтолкнул вперёд участников. — Сынмин будет управлять Чонином через наушник. Ваша задача — добиться наивысшего скачка пульса у нашего гостя! Хёнджин, наблюдавший за всем с каменным лицом, вдруг едва заметно улыбнулся. — У господина ведущего сегодня хорошее настроение, — прошептал он одними губами. Минхо проследил за взглядом Хёнджина — Кай действительно был сегодня особенно игрив. Чонин в джинсовой рубашке, застёгнутой на все пуговицы, стоял неподвижно, словно статуя, когда Сынмин медленно надевал наушник. Их глаза встретились на секунду — и в этот момент камера крупно поймала, как пальцы Чонина слегка дрогнули. — Начали! Сынмин -> Чонин Сынмин склонился к микрофону, его голос прозвучал в наушнике. — Чонин, слушай внимательно, — прошептал он, наблюдая как тот садится напротив улыбающегося Чинёна. — Сделай шаг первый: сними очки. Медленно. Чонин выполнил просьбу, но его движения были механическими, будто у марионетки. Когда он поднял глаза, в них читалась явная неловкость. — Теперь скажи: «Я обычно не делаю таких вещей…» — продолжил Сынмин. — Я… обычно не делаю таких вещей, — повторил Чонин, его голос звучал неестественно. Сынмин стиснул зубы. — Не так! С чувством! Сделай паузу перед «…но для тебя сделаю исключение». Но Чонин замкнулся. Его пальцы нервно постукивали по очкам, взгляд блуждал где-то за спиной Чинёна. Он нашёл взглядом Джисона. Тот еле заметно кивнул ему. Когда он наконец заговорил, фраза прозвучала, как заученный урок: — Но для тебя сделаю исключение. Тишина. Пульсометр Чинёна даже не дрогнул. Сынмин почувствовал, как по спине пробежала холодная струйка пота. — Ладно, план Б. Коснись его руки, когда будешь передавать бокал. Чонин взял бокал, но его рука дрожала так сильно, что вино расплескалось. Вместо изящного касания получилось неловкое столкновение, после которого Чонин резко отпрянул, будто обжёгся. — Чёрт! — Сынмин едва сдержался, чтобы не выругаться громче. Он видел, как Чинён смущённо отстраняется, а показатели пульса остаются удручающе низкими. Последняя попытка. — Скажи что-нибудь… приятное. «Ваш костюм — как фиолетовый закат. Хочется в нём… затеряться.» Но Чонин уже полностью закрылся. Он сидел, сгорбившись, его плечи были напряжены, а взгляд упёрся в собственные колени. Когда время вышло, пульсометр Чинёна показывал — 62. Сынмин швырнул наушник на стол, его лицо было каменным. Чонин -> Джисон — Эм, привет, — Чонин начал немного смущённо. Джисон заметно изменился в лице, когда первые слова Чонина прозвучали в его ухе. Он тут же отзеркалил эту эмоцию — его щёки порозовели, а взгляд уперся в траву газона. — Скажи: «Когда я впервые услышал ваш трек 'Stardust', мне показалось, будто кто-то наконец перевел мои мысли на язык музыки», — прошептал Чонин, и Джисон повторил фразу, добавив к ней свою искреннюю улыбку. Его глаза блестели, когда он смотрел на Чинёна, но боковым зрением уловил реакцию Чонина. Чинён приподнял бровь, его пальцы невольно постучали по колену в такт упомянутой мелодии. — О, так ты из тех редких людей, кто действительно слышит музыку, а не просто слушает, — ответил он, и пульсометр заметно ожил. — Теперь: «Если бы у меня был такой голос как у вас, я бы пел в душе даже телефонным мошенникам», — продолжил он, и сам не заметил, как губы растянулись в едва заметной ухмылке, когда Джисон выдал эту фразу. Чинён рассмеялся, откинув голову, и неожиданно ответил: — Боже, ты просто очарователен! И эти твои улыбающиеся щёки — нежнятина! Можно потрогать? Джисон покраснел до корней волос и машинально повернулся к Чонину, будто ища поддержки. Тот на секунду замер, затем прошептал: — Если только ты хочешь, Джисон. Он немного замешкался, но наклонился к Паку. Тот потрепал его по щеке, хохоча от восторга: — Они ещё и тёплые! — А теперь спой ему ту песню, которую ты мне пел на озере. Ту — как лунный свет превращается в музыку. Глаза Джисона округлились. Брови начали двигаться то вверх, то вниз, будто сомневаясь. — Но это же… — он начал протестовать, но Чонин перебил: — Она идеальна. Так же, как тогда. И Джисон запел. Его голос сначала дрожал, но с каждой нотой набирал силу. Чинён замер, потом оценивающе почесал подбородок, а после начал покачиваться вслед за мелодией, а к припеву уже во всю отбивал ритм каблуком по полу, его золотые браслеты звенели в такт. Последняя нота замерла в воздухе. — Ты звучал… как будто сам лунный свет решил заговорить, — голос Чонина был тёплым. Джисон, не поняв, повернулся к Чинёну: — Вы звучите… — Нет, — Чонин перебил, и его голос дрогнул. — Это не для него. Джисон замер. Его пальцы невольно потянулись к наушнику, будто он хотел убедиться, что не ослышался. В уголках глаз собрались мелкие морщинки — он пытался сдержать улыбку, но не вышло. Чинён медленно аплодировал, его глаза блестели. — Боже мой, — прошептал он. — Это было… Я не помню, когда в последний раз слышал такую искренность, — он вдруг наклонился вперёд. — Ты точно не хочешь записать это? Я могу… — Отличный результат — 111! — перебил Кай, показывая на пульсометр. Он окинул Чонина и Джисона оценивающим взглядом. — Какая гармония, мальчики! Минхо, стоявший всё это время, будто проглотив меч, задышал чаще. Его грудь вздымалась, а взгляд заметался от Джисона к Чонину и обратно. Он попытался улыбнуться, но губы упорно складывались в перекошенную линию. — Интересно, — прошептала Лиза в гарнитуру Тома, — кто из них сейчас больше ненавидит — Минхо Чонина или Чонин самого себя за эти эмоции? Чонин, опустив голову, встал в линию к остальным участникам. Его взгляд упорно изучал собственные кроссовки, а щёки алели румянцем. Джисон всё ещё стоял, прижимая ладонь к уху, где был наушник, будто боялся, что последние слова Чонина ему только почудились. Джисон -> Минхо Джисон нервно поправил наушник, его пальцы дрожали, когда он видел, как Минхо с холодной уверенностью занимает место напротив Чинёна. — Слушай меня внимательно, — прошептал Джисон в микрофон, наблюдая, как Минхо медленно поднимает взгляд. Тот едва заметно кивнул. — Скажи: «Вы выглядите так, будто только что сошли с обложки того самого журнала, который я в детстве прятал под матрасом», — выдал Джисон и увидел, как губы Минхо дрогнули в почти неуловимой улыбке, когда он повторил фразу. Чинён рассмеялся, его пальцы невольно потянулись поправить и без того идеально уложенные волосы. — О, так у тебя было невинное детство? — пошутил он, и пульсометр уже показывал рост. Джисон почувствовал прилив уверенности. — Теперь встань, обойди стул и скажи: «Но сейчас я бы не стал прятать. Наоборот — выставил бы на самое видное место». Минхо выполнил движение с грацией хищника — медленно, намеренно растягивая момент. Когда он остановился за стулом Чинёна, его пальцы легли на спинку, едва не касаясь плеч гостя. — Но сейчас я бы не стал прятать, — повторил он, голос стал на полтона ниже. — Наоборот — выставил бы на самое видное место. Чинён замер, его карие глаза расширились. В студии повисла напряженная тишина. Джисон видел, как Минхо слегка наклонился и посмотрел вперёд, будто не замечая собеседника. Но когда тот посмотрел в его глаза, быстро поймал взгляд. Пак расплылся в бронзовой улыбке от этой игры. Джисон радостно вскрикнул прямо в наушник. В глазах появился азарт. — Родной, скажи: «Правда, есть одна проблема…» — сделай паузу, — «я не уверен, что в моей гостиной достаточно света для такой блистательности». Минхо на секунду замер. — Ты это слышал? — Лиза прошептала в наушник Тома. — Слышал, — сдавленно ответил он. Минхо тряхнул головой, будто прогоняя какие-то мысли, а потом повторил слова с убийственной точностью, добавив к ним свой фирменный прищур. Чинён закашлялся, будто подавился собственным дыханием, а его пульсометр резко подскочил. — Боже, — прошептал Чинён, — ты… ты опасен. Минхо остался стоять за его спиной и лишь улыбнулся — той самой улыбкой, которая заставляла официанток ронять подносы. Кай объявил их результат: — 112! Пока это лучший результат вечера! Минхо медленно прошел мимо Джисона. — Неплохо, — сказал он, намеренно громко, чтобы слышали все. Затем наклонился и тихо добавил: — Внимательнее со словами будь. Его палец на мгновение скользнул по запястью Джисона. Тот сглотнул, чувствуя, как по его руке пробежали мурашки. Он заметил, как Чонин наблюдает за ними со своего места. Их взгляды на секунду встретились, но Чонин тут же отвернулся. Минхо -> Феликс Минхо надел наушник уверенным жестом, его пальцы лёгким движением поправили микрофон. Феликс занял место напротив Чинёна, игриво приподняв бровь и подмигнув ему. — «Вы выглядите так, будто знаете, как сделать даже самый скучный вечер незабываемым», — выдал Минхо, и Феликс повторил фразу, слегка покачиваясь на барном стуле. Чинён рассмеялся, слегка откинув голову. — О, а ты выглядишь так, будто практиковался в этом комплименте перед зеркалом, — парировал он, но пульсометр всё же дрогнул. Минхо не стал затягивать. — Теперь повернись боком, проведи рукой по своему плечу и скажи: «Но зеркала, увы, не умеют так отвечать». Феликс выполнил движение с преувеличенной театральностью, его ладонь скользнула по рукаву, а взгляд сквозь ресницы был нарочито игривым. Чинён фыркнул, но его пальцы слегка постучали по колену — признак интереса. — Последний штрих, — Минхо понизил голос. — «Так что, может, проверим на практике?» — и тут же отвернись, будто передумал. Феликс блестяще сыграл момент — его голос стал томным, почти искренним, а затем он резко отстранился, сделав вид, что вдруг вспомнил о чём-то важном. Эффект был идеальным: Чинён на секунду замер, затем рассмеялся, а пульсометр показал стабильный, но не рекордный результат. — Неплохо, — прокомментировал Кай, — но явно не ваш максимум. Минхо снял наушник, его взгляд скользнул к Джисону — будто проверял, видел ли тот его работу. Феликс -> Хёнджин Феликс надел наушник с преувеличенно серьёзным выражением лица, но его глаза искрились озорством. Хёнджин занял место перед Чинёном, расслабленно откинувшись на стуле — он явно не собирался напрягаться, но и отказываться от игры не стал. — Ох, дорогой, сегодня ты в моих руках, — прошептал Феликс, намеренно сделав голос вкрадчивым. — Как же мне это нравится. Хёнджин приподнял бровь и уголок его рта дрогнул. — Начнем вот с чего: «Вы напоминаете мне моего бывшего… такой же опасный и такой же манящий», — выдал Феликс. Хёнджин повторил фразу с преувеличенной драматичностью, закатив глаза, но эффект сработал — Чинён засмеялся, а пульсометр показал небольшой скачок. — Идеально, — прошептал Феликс, затем вдруг добавил: — Хотя знаешь, если бы ты так посмотрел на меня, я бы уже… — Феликс, — произнёс Хёнджин сквозь зубы, но уголки его губ поползли вверх. — Сконцентрируйся. — Ладно, ладно. «Но он хотя бы знал, когда нужно замолчать», — продолжил Феликс, сам невольно улыбаясь. Хёнджин выполнил просьбу с театральной медлительностью, его губы почти коснулись уха Чинёна, когда он произносил фразу. Гость резко обернулся, явно заинтригованный. Феликс не упустил момент. — А теперь, любимый, скажи: «Но я всегда предпочитал тех, кто умеет вовремя говорить правильные слова…» — сделай паузу и оближи свои сладкие губки. — тон Феликса сделался немного мечтательным. Хёнджин, повторяя фразу, бросил ему взгляд, полный немого предупреждения. Но выполнил идеально — его голос звучал как мёд, а последние слова он произнёс, отстраняясь, оставляя Чинёна в легком замешательстве. Когда время вышло, их результат оказался крепким середнячком. — Хорошая работа, но явно не предел ваших возможностей, — заметил Кай, многозначительно глядя на Феликса. Тот снял наушник и тут же повернулся к Хенджину: — Ну что, дорогой, признавайся — тебе понравилось? — Понравилось бы больше, если бы ты не пытался флиртовать со мной вместо нашего гостя, — наконец выдавил он, но без обычной язвительности. Феликс рассмеялся и неожиданно потянулся поправить воротник полупрозрачной рубашки Хёнджина — тот не отстранился, лишь приподнял бровь, когда пальцы Феликса спустились чуть ниже и замерли на груди. В углу студии Сынмин наблюдал за этой сценой, его пальцы медленно сжимались и разжимались. Хёнджин -> Сынмин Хёнджин надел наушник, пальцы нетерпеливо постукивали по микрофону. Он заметил, как Сынмин перед Чинёном слегка напряг плечи. — Постарайся, детка, — ухмыльнулся Хёнджин, намеренно растягивая слова, — иначе, твой «долг» сгорит дотла. Сынмин лишь чуть сильнее сжал губы. — Повернись к Каю и скажи: «Вы сегодня особенно ослепительны. Не иначе как готовите нам сюрприз», — приказал Хенджин, наблюдая за реакцией. Сынмин медленно развернулся. — Вы сегодня особенно ослепительны, — произнес он ровным голосом, но в глазах вспыхнуло что-то опасное. — Наверное, готовите сюрприз. Кай рассмеялся, явно польщённый. Он театрально приложил руку к груди. — Ох, если бы ты знал, сладкий, какие сюрпризы я готовлю! — его глаза весело сверкнули в объектив камеры. Хёнджин продолжил, наслаждаясь моментом: — Теперь скажи: «Ваши шутки как ваши свидания… всегда короче, чем хотелось бы.» и отвернись. Сынмин почувствовал, как внутри всё сжалось. Но продолжил игру. — Ваши шутки… как ваши свидания, — начал он, голос слегка дрогнул на последнем слове, — всегда короче, чем хотелось бы. Среди участников послышались смешки. Джисон с Феликсом переглянулись. Кай ахнул в притворном негодовании, а Чинён неожиданно фыркнул — его пульсометр слегка дрогнул. Сынмин уже вернулся в исходное положение — лицом к гостю, его пальцы слегка подрагивали. Хёнджин продолжил: — «Ваши хиты такие же гладкие…» — Ваши хиты такие же гладкие… — повторил Сынмин. — «… как кожа здесь,» — мягко прошептал Хёнджин в наушник. — И проведи пальцем по его шее. Сынмин ощутил, как по спине пробежали мурашки. Фраза застряла в горле на мгновение, прежде чем он выдавил ее наружу. Его пальцы непроизвольно сжались. — Как… — Как что, милый? — Пак наклонился к Сынмину ближе, обнажая белые зубы в широкой улыбке. — Как…— он медленно протянул руку, но в последний момент изменил траекторию, просто указав похолодевшим пальцем на шею Чинёна, — …как кожа здесь. Сынмин снял очки и нервно протер их. — Как… кожа на шее, — пробормотал он, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Ммм… не думал, что ты такой робкий на людях, — усмехнулся Хёнджин. — Неужели, ты хочешь потерять меня? — Я… — Сынмин открыл рот, чтобы что-то сказать, но его мысли смешались. — Скажи: «Я хочу больше откровенных прикосновений» и проведи рукой по своему бедру. Рассчитываю увидеть твой прогиб, — с придыханием добавил он. Сынмин резко вдохнул. — Следующее задание, — сквозь зубы процедил он. — Расстегни свою рубашку, — невозмутимо продолжил Хёнджин. — Ты путаешь меня с собой, — ответил Сынмин, но пальцы всё же потянулись к верхней пуговице. Он расстегнул одну и резко одернул руку. — Достаточно. — Но сейчас ты — это я, — Хёнджин намеренно понизил голос. — Покажи, как ты меня представляешь. Наверное, как-то так: встань со стула спиной к гостю, обопрись локтями. Сынмин не шелохнулся, но по его виску скатилась капля пота. — Или может сразу встать на колени? — продолжил Хёнджин. — Скажи: «Я отсосу ваш главный трофей, если вы признаете, что ваш последний трек — мусор». — Что, нахрен, происходит? — прошипела Лиза. Её пальцы судорожно сжимали стакан с кофе. Том лихорадочно переводил взгляд между Сынмином и Хенджином: — Может, это какой-то ход? Кай же не останавливает… — Хорошо, — наконец сказал Хёнджин. — Тогда просто лизни его ладонь. Сынмин замер, его дыхание стало прерывистым. — Нет? — Хёнджин притворно удивился. — Тогда может обсосешь его палец? — Иди на хер, — медленно, с ледяной яростью произнес Сынмин. На площадке воцарилась мертвая тишина. Минхо резко дёрнулся. Его рука непроизвольно потянулась к микрофону, будто он хотел вмешаться, но в последний момент опустилась. Джисон широко раскрыл глаза и обернулся к Чонину. Тот, обычно невозмутимый, вдруг выпрямился во весь рост. Чинён обернулся к Каю. — Простите, но ваш мальчик… только что послал меня? — он указал на Сынмина, — Это новый уровень флирта? Сынмин сорвал наушник и швырнул к ногам участников. — Это было адресовано не вам, — его голос звенел, как натянутая струна. — Но раз вы не поняли… может, и стоило. Он резко встал, опрокидывая стул, и направился к шеренгам участников. Джисон неосознанно вцепился в плечо Минхо. Его глаза и щёки округлились до крайней степени удивления: — Что же это делается?.. Хёнджин прошёл к своему месту рядом с Сынмином и медленно поднял наушник, его ухмылка стала шире. — Если я здесь через постель, как ты утверждаешь… То ты здесь — через жалость. Хотя… даже продюсеры, кажется, уже пожалели, что пустили тебя на шоу. — Хватит! — голос Сынмина впервые сорвался на крик. — Ты перешёл все границы. — Мы что, обиделись? — Хёнджин сделал шаг вперёд, намеренно сокращая дистанцию. В продюсерской Лиза вскочила: — Чёрт, они сейчас подерутся! Прекрасно! Сынмин вдруг резко шагнул к Хёнджину. Все замерли, ожидая удара. Но вместо этого он схватил его за воротник и притянул так близко, что их лбы почти соприкоснулись. — Хочешь быть звездой? — прошипел Сынмин так тихо, что микрофоны едва уловили. — Я сделаю тебя иконой. И прежде чем кто-то успел среагировать, он сократил расстояние между их лицами. Их губы столкнулись в жёстком, яростном поцелуе, больше похожем на схватку. Джисон ахнул, прикрыв рот ладонью. Феликс свистнул: — А горячо! Хёнджин рванул Сынмина на себя за рубашку, но тот резко оттолкнул его. Ткань не выдержала — с тихим хлопком разошлись швы, и пуговицы дождём брызнули на пол. Сынмин замер, с обнажённым торсом. Хёнджин нервно вытер губы тыльной стороной ладони. Она окрасилась в цвет его крови, стекавшей по губе. — Педик, — его голос дрогнул, — доволен? Сынмин поправил очки, его дыхание было прерывистым. Он чувствовал, как адреналин пульсирует в висках, как часто бьётся сердце. Он развернулся и направился ко входу в дом, оставив за собой гробовую тишину. Кай замер, затем неожиданно рассмеялся — слишком громко, слишком театрально. Чинён выглядел ошарашенным. Первым среагировал Том: — Перерыв, 10 минут! — и бросился вслед за Сынмином. На площадке Феликс незаметно подошёл к Хёнджину. — Ты совсем спятил? — прошипел он. Но Хёнджин лишь подмигнул в ответ, его взгляд скользнул к Каю — тот едва заметно кивнул. *** Том нашёл Сынмина на кухне у раковины. Тот стоял, сжимая стакан так, что пальцы побелели. Вода дрожала вместе с его рукой, переливаясь через край. — Эй, — Том осторожно приблизился, будто к раненому зверю. — Ты в порядке? Сынмин резко поставил стакан. Его лицо было бледным, губы — сжатыми в тонкую полоску. — В идеальном, — ответил он, но голос выдавал напряжение. — Это был расчётливый ход. Том медленно кивнул, хотя в глазах читалось сомнение. — Конечно. Но даже расчёты иногда… — он подобрал слово, — затрагивают. Сынмин резко обернулся. — Ты думаешь, я не контролировал каждую секунду? Каждую реакцию? — его голос звучал резко, но в глазах мелькнуло что-то неуверенное. Том вздохнул. — Ладно, стратег. Тогда вот твой следующий ход: иди в гримёрку, приведи себя в порядок, — он бросил взгляд на порванную рубашку. — А потом возвращайся. Пока ты тут, они там решают, как использовать этот момент без тебя. Сынмин замер, осознавая смысл. Его пальцы непроизвольно сжались. — Само собой. Это ваш сюрприз? — кивнул он сам себе. — Но скажи Лизе… — Нет, Сынмин, мы тоже не знали, — честно признался Том. Их взгляды встретились. Том развёл руками. Сынмин резко выпрямился, снова собранный. — Ладно. Значит, в гримёрную, — он развернулся и направился к выходу с кухни. Том хмыкнул: — Уже лучше. *** Кай развернулся к камерам, его улыбка сияла под софитами. — Что ж, пора объявить результаты! Наивысшее количество баллов получает… Джисон! Джисон, сидевший рядом с Чонином, резко поднял голову. Его глаза округлились. — Твой приз сегодня особенный, — продолжил Кай, игриво подмигивая. — Ты можешь дать иммунитет любому участнику в следующем раунде. Защитить его от вылета. Джисон, растерянный, перевёл взгляд на Минхо — тот выглядел довольным. — А теперь о худших… — Кай сделал драматическую паузу, — замыкают таблицу Сынмин и… Хёнджин. Хёнджин резко повернулся к Каю, его глаза горели. — Что? Кай лишь развёл руками, будто говорил: «Ну что поделать?» — Итак, начинаем голосование на вылет! — объявил он, и дождавшись, когда Том кивнёт ему — дубль сделан — вышел из кадра. Пока участники выходили по одному, Хёнджин незаметно перехватил Кая у кофейного столика. — Ты меня подставил, — прошипел он, стараясь, чтобы губы не дрожали. Тот наливал себе воду, не глядя. — Ты сам себя подставил, Джинни. Я не просил тебя жертвовать очками в испытании. Это было… глупо. Можно было сделать это после голосования. Хёнджин стиснул зубы. — Так сделай что-нибудь сейчас. Он поставил стакан, случайно задев пальцы Хёнджина. — Я уберу самые жёсткие кадры. Больше не могу. Они замолчали, когда мимо прошёл Феликс, бросивший на них любопытный взгляд. — Ты просто мстишь мне! — начал Хёнджин, когда они снова остались одни. Кай вздохнул, будто разговаривал с капризным ребенком. — Не могу на тебя обижаться. Как бы ты этого ни заслуживал, — он вдруг взял Хёнджина за подбородок, нежно, почти ласково и наконец посмотрел на него. — Ты даже не представляешь, что раздаёшь за бесценок, глупыш. Хёнджин резко отстранился. — Я не гей. — Конечно, — Кай улыбнулся. — Не гей. И хороший актер. Правда? Он аккуратно поправил ворот его сатиновой рубашки и тихо проговорил: — Если однажды решишься признаться себе… позвони. Том прервал их, быстро бросив: — Снимаем финал. Кай, Хёнджин. Наденьте микрофоны. Кай мгновенно переключился, вернув маску ведущего. Он зашёл в кадр, вставая перед камерами, голос снова зазвучал гладко и уверенно: — Что ж, выбор сделан! Давайте посмотрим, как распределились голоса… Камера медленно скользила по лицам участников, задерживаясь на каждом. Сынмин стоял, скрестив руки, его пальцы впились в собственные локти так, что костяшки побелели. В глазах читалось ледяное спокойствие, но желваки ходили туда-сюда. Феликс махал в камеру, но его обычная игривость казалась натянутой — глаза бегали, будто искали кого-то за кадром. Хёнджин не смотрел ни на кого, кроме Кая, плотно сжав губы. На нижней всё ещё виднелась свежая ранка. Кай медленно развернул карточку с результатами. — О-оу! — он прикрыл рот ладонью, но глаза смеялись. — Проект покидает… Хёнджин! Удивительное единодушие: четыре голоса против тебя и всего два — за Сынмина. Камера крупно поймала, как Хёнджин глубоко вздохнул. Его пальцы сжались. — Хёнджин, ты свободен. Можешь идти собирать вещи, — Кай сделал паузу, затем игриво добавил: — А остальных… попрошу задержаться. Хёнджин прошел мимо, нарочито медленно, задевая плечом Сынмина. Тот даже не пошатнулся, только глаза сузились ещё сильнее. Когда дверь за Хёнджином закрылась, Кай вдруг оживился: — У нас для вас сюрприз! По многочисленным просьбам зрителей… За его спиной распахнулась дверь. В проёме стоял Чан — но это был не тот Чан, которого все помнили. Его волосы, уложенные назад, открывали брутальные черты лица. Губы подчёркнуты тёмным блеском. Кожаный жилет на голом торсе обтягивал каждый мускул и выставлял напоказ железный пресс. Взгляд —прямой, вызывающий, без тени прежней простоковатости. — Боже… — прошептал Феликс, и его рука непроизвольно потянулась к груди. — Этот образ… — Кай обвел его восхищённым взглядом, — стал сюрпризом даже для меня. Мистер Австралия? Нет. Теперь ты… Мистер Секс. Феликс стоял, не в силах пошевелиться. Его щёки горели, а пальцы нервно теребили перья на манжетах блузки. — Это… точно наш Чан? — Джисон ахнул, не в силах отвести взгляд. Чан медленно прошёл вперёд, его каблуки гулко стучали по полу. — Надеюсь, я ничего интересного не пропустил, — он улыбнулся новой улыбкой, медленной, хищной. Идеальный, выверенный ракурс для камеры. — О, что ты! — Кай засмеялся. — Ведь всё самое интересное… только начинается. Кстати, мы так рады твоему возвращению, что даже отдельную комнату для тебя приготовили, — Кай поиграл бровями. — Ну, вдруг у тебя будут гости. Феликс стрельнул глазами в Кая, потом в Чана. Последний мягко рассмеялся: — Вполне вероятно, — он смотрел только на ведущего. Чан остановился перед группой, его глаза скользнули по Феликсу — и тут же, будто не заметив, проскочили дальше. — Что ж, дорогие зрители! — Кай бросил в камеру воздушный поцелуй. — Следите за нашими мастерами флирта… ведь теперь игра стала гораздо горячее. — Снято! — прокричал Том. Кай мгновенно скинул маску ведущего, его плечи опустились. Но прежде чем уйти, он бросил взгляд на дверь, за которой исчез Хёнджин. Феликс, не в силах оторвать глаз от нового Чана, двинулся к нему. Но тот резко развернулся и пошёл в направлении стаффа, снимая микрофон. Будто не заметил. *** Дверь в комнату распахнулась. Сынмин вошёл, заблокировав выход спиной. Его глаза — узкие щели за стеклами очков — блестели в полумраке. — Ты действительно думал, что сможешь просто уйти? — голос звучал, как сталь. Хёнджин, стоявший у кровати с чемоданом, даже не вздрогнул. Его пальцы продолжали методично складывать рубашки, будто в комнате никого не появилось. — Ухожу. Уже, — он щёлкнул замком чемодана. — А ты остаёшься. Со своим долгом. Своими правилами. Со всем этим… — жест в сторону камер за окном, — Поздравляю. Сынмин двинулся вперёд. Один шаг. Два. На третьем — резко толкнул Хёнджина на кровать. Его колено упёрлось в пах, не давя, но и не позволяя двинуться. Хёнджин сдавленно застонал. Ладонь вцепилась в горло — не душа, но ощутимо сжимая. — Ты мне должен. Исполнением. Хёнджин вымучено рассмеялся. — Сила? Это твой последний аргумент? — он внезапно вывернулся, отшвырнув Сынмина к туалетному столику. Флаконы с парфюмом Феликса повалились на пол. — Ты проиграл в тот момент, когда решил ждать. Я никогда не собирался платить. Сынмин опёрся о столешницу, его дыхание стало прерывистым. — Ты не уйдешь, пока я тебя не отымею. — Начинай, — Хёнджин поправил манжеты, его голос внезапно стал почти нежным. — Но сначала взгляни сюда. В его руке был телефон. На экране — диктофон с записью. — Весь твой сегодняшний… порыв. Каждое слово. Каждый звук. Сынмин замер. — Ты не осмелишься… — Уже осмелился, — Хёнджин подошёл к двери, затем обернулся. — Интервью я дал. Кое-кто уже всё слышал. Он вышел, намеренно оставив дверь открытой. В коридоре слышались шаги — съёмочная группа поднималась по лестнице. Сынмин стоял, глядя на осколки разбитого флакона. Его отражение дрожало как в кривом зеркале. *** Финальное интервью с выбывшим участником: Хёнджин (Кадр: Хёнджин в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом, сидит на барном стуле. На заднем фоне — неоновая вывеска «Выбыл». Его губы слегка припухли, на нижней — запекшаяся кровь. Взгляд — холодный, но в уголках глаз играет саркастичный огонёк.) — Как ты думаешь, кто самый честный участник шоу? — Чонин. Он молчит. (Короткая пауза) Но это не честность — это расчёт. Молчание тоже ложь. — Сколько человек ты поцеловал на шоу? — Мы целовались с Феликсом. (Ухмылка) В темноте. И нет, это не значит, что я вдруг пересмотрел свои предпочтения. Просто… он выглядит как хорошенькая девушка. (пауза) Если не смотреть вниз. — И ты всё ещё утверждаешь, что не гей? — (Резко смеётся) Боже, конечно я — не гей. Я — актёр. Хотя и у меня есть границы. — Например? — Например, я никогда бы не сделал того, что предлагал Сынмин. (Прикусывает повреждённую губу) — А что он предлагал? — Скажем так… (Наклоняется к камере) Если бы вы спросили, кто здесь самый беспринципный, я бы назвал его имя. Он играет в шахматы, где люди — пешки. — Ты жалеешь о своём поступке? — О котором? (Притворно задумывается) Ах, да — о том, что не разбил ему лицо сразу? Возможно. — Ты сказал, что «должен» что-то Сынмину. Что именно? — Он принуждал меня к сексу. Хотел, чтобы я сломался на камеру. Но я переиграл его в его же игру. И он сделал это сам — своим поцелуем. Теперь этот кадр везде. Кто же тут лучший манипулятор? — Ты флиртовал с Каем. Между вами что-то есть? — Кай… (Перекатывает во рту имя, как проклятие) Следующий вопрос. — Что насчёт твоей связи с Йеджи из ITZY? — Следующий вопрос. (Ледяной тон) — Есть что-то, с чем ты не согласен? — Я — не гей. (Пауза) Но если бы был… то выбрал бы Кая. Он единственный, кто играет грязнее меня. — Ты вернёшься? — Если понадобится. (Встаёт, поправляя рубашку) Но сначала пусть Сынмин расплатится. А Феликс… пусть попробует выжить без меня. — Кого ты видишь в финале? — Феликса и Чана. Они как огонь и бензин — рано или поздно шоу превратится в пиротехническое. (Щёлкает пальцами) Бум! *** P.S. Машина резко дёрнулась с места, шины взвыли об асфальт. Хёнджин откинулся на кожаном сиденье, чувствуя, как к его вискам приливает адреналин. Уличные фонари мелькали за окном, раскрашивая профиль Йеджи оранжевыми полосами. — Как ты узнала? — его голос звучал хрипло, будто после долгого молчания. Йеджи ловко переключила передачу, её пальцы с розовым лаком сжимали руль. — Кай позвонил, — ответила она просто, не отрывая глаз от дороги. Хёнджин резко повернулся к ней, брови взлетели вверх. — Что-то не так? — она бросила на него быстрый взгляд, губы тронула лёгкая усмешка. Он запрокинул голову и рассмеялся — коротко, беззвучно, больше похоже на выдох. — Нет, просто устал. Он отвернулся к окну, наблюдая, как особняк «Мастеров флирта» исчезает в зеркале заднего вида. Там остались его маски, его долги, его незавершённые игры. Йеджи нажала на газ сильнее. Двигатель взревел, стрелка спидометра рванулась вперёд. — Что ж, я знаю пару способов вылечить твою усталость… — её голос стал ниже, почти превратился в шёпот. — От мальчиков, малыш. Её рука скользнула по его бедру, ногти слегка впились в кожу сквозь ткань брюк. Хёнджин не ответил. Но уголок его рта дрогнул. Машина растворилась в ночи, оставив за собой только след шин и горьковатый запах дыма.