Сердце из песка

      Свою машину Гэвин любил: столько раз вездеход его выручал — лихо по барханам гонял, по любому покрытию ездил, любую машину догнать мог или вьючное животное. Манёвренным и быстрым транспортом был. Только вот имелся один большой минус у вездеходов: отсутствие кабины. Большей частью это Рида мало волновало: от песка или палящего солнца можно было капюшоном и банданой прикрыться. Но вот от дождя… Этот подарок системы искусственного орошения земель напоминал Гэвину, что есть куда более удобные транспортные средства.       Искусственно вызванный ливень спрогнозировать было сложно, и продумать свой маршрут, чтобы избежать потоков воды с неба — тоже. Накинутый капюшон пыльника защищал голову, а вот руки в дорожных перчатках, ноги и ботинки заливало будь здоров. И ужасно раздражало, что из-за потока воды плохо было видно размытую дорогу — всего на полмили вперёд. Оттого скорость снизил. Поэтому и до мотеля в небольшом поселении добрались несколько позже, чем Гэвин планировал.       Есть хотелось так, что желудок к позвоночнику прилипал. Хотя бы круглосуточное кафе работало. Рид сначала туда отправился.       По пути, когда только въехали в ливневый поток, то слышал, как Чарли сзади ругаться начал, но быстро забросил это бессмысленное дело. Завернулся в пыльник и скрючился позади Рида. — Ебучий дождь! — орнул Чак, когда забежали в тёплое помещение кафе.       Двое посетителей за дальним столиком сурово глянули на новых гостей, а Рид к кассовой панели прошёл. Быстро выбрал на ней две похлёбки острого куриного супа и две стопки самогонки. Снял мокрый плащ, стряхнул остатки воды на пол и прошёл к столику возле батареи, где Чарли разместился. Тот жался к радиатору, зубами клацал, синие губы тряслись. — З-замёрз, как сука, — сообщил и так очевидную вещь. — Острый суп, стопка самогонки — и будешь как новенький, — пообещал Гэвин.       Пригладив мокрые волосы на башке, Чак сурово глянул в ответ. Всё же он больше Рида промок — старый пыльник имел дыры в нескольких местах. Ну так Гэвин его и не использовал уже, выкидывать хотел. Чарли стоило бы самому о таких вещах побеспокоиться, принимая решение через всю Мирну ехать. Это они ещё до пустыни не доехали — там от жары и песка у него совсем настроения не будет. — Тебе надо нормальную машину купить. С кабиной, — заметил Чак, растирая руки. — Как только бабки мне отдашь, то первым делом, — ухмыльнулся Рид. — На тысячу не купить было? — А ты знаешь, сколько стоит тачка, которая по любым дорогам гонять может? — фыркнул Гэвин. — Семь сотен? — Смешно. Три тысячи сверху накинь. — Блядство. — Согласен.       Робот-платформа сгрузил на их столик заказ и укатил за прилавок. Чарли тут же махнул стопку крепкого, скривился и покраснел. Рид народное лекарство от простуды тоже принял. Проглотил, даже не поморщившись. Супом закусил. В жизни не видел, чтобы так быстро горячую похлёбку сжирали. — Я ещё возьму?       Рид плечами пожал — на счёт Чака же добавка запишется, его дело, как свои бабки тратить хочет. В планшет записал и карточку для оплаты протянул. Чарли быстро к панели побежал. Оформил. Хлюпая мокрыми ботинками обратно вернулся.       Робот достаточно быстро заказ привёз: две стопки самогона. — Я думал, что суп возьмёшь, — фыркнул Рид, посматривая на выпивку. — В жопу суп! — бодро одну стопку опрокинул. — Эй! — вторая стопка в жадную глотку улетела. — Хрена ли напиваешься? — Рид-то справедливо решил, что вторая для него была, а придурок в себя залил. — Не напиваюсь, а лечусь, — довольно улыбнулся Чак. Ну хотя бы порозовел. Не трясся больше, и в губы цвет вернулся.       Гэвин рассчитывал, что после самогона тот уснёт сегодня быстро, без своих приколов. Немного ошибся — приколы были. Чак голышом после душа вышел. На возмущение Рида выдал, что трусы в хлам мокрые, но перед Гэвином больше не крутился — под одеяло залез.       В маленькой душевой мотеля Гэвин на радиаторе обнаружил сохнущую одежду Чарли и стираные трусы. Мылом пахли. Это Гэвин обнаружил, когда зачем-то пальцем провёл по шву кармашка на гульфике. Футболка тоже мылом пахла, хотя в области подмышек можно было уловить запах Чака. Дрочить на мокрую одежду Рид не собирался. А вот принять горячий душ в последней приличной душевой перед границей — хотел. С удовольствием под струями кипятка постоял. Своё бельё простирнул. Развесил сушиться рядом с чаковым тряпьём. И тоже голышом в кровать нырнул. К счастью, Чарли этого не заметил — лежал уже у себя в кровати, накрывшись с головой.       Отлично просто! Гэвин понадеялся, что хоть сегодня ночью выспится.       Правда, оказалось, что наличие голого мужика на соседней койке совершенно не способствует быстрому засыпанию. Ещё ж так быстро под одеяло спрятался. Может, если бы походил да подразнил бы Рида, то тот бы со злости быстрее уснул. А теперь пришлось додумывать, вспоминать вчерашнего надрачивающего соседа. Сейчас бы ему трусы не мешали — мог бы и пошире ноги развести. Аккурат так, чтобы Рид туда вписался. Чужие бы пальцы в жадной дырке своими заменил…       Ткань одеяла приятно к наливающемуся члену липла. Гэвин решил его специально не трогать. Подождать, пока фантазия угомонится, и уснуть… — Гэв, мне холодно, — с соседней койки жалобный голос раздался. — И чо? — Риду совсем холодно не было. Жарко было. В нижней части тела особенно. — Можно к тебе? — Нет, — Рид с силой на глаза надавил, морда пылала. С трудом отказ из себя выдавил. — Меня трясёт… — лежал там и всхлипывал. Тянул так жалостно.       Вспомнилось, как к радиатору жался, как потряхивало его. Губы синие, зубы клацающие.       Ну глупо же было ехать остаток пути с больным попутчиком. А вдруг его так размотает от простуды, что сляжет на пару дней? Да ещё у гарнизона с ебучим андроидом. Такого нельзя было допустить. — Ладно. Но со своим одеялом…       Даже договорить не успел, а в кровати уже толкались. С недовольным пыхтением чуть в сторону сдвинулся, освобождая место. Чак, как и договорились, со своим одеялом и подушкой пришёл. Поворочался, укладываясь. К Риду прижался.       Тут уже член Гэвина совсем с ума сошёл, на полную встал. И Рид с ума сошёл, так как на очередное нытьё про холод развернулся и прижал к себе Чарли в коконе из лёгкого одеяла. Почувствовал, что соседа реально мелкая дрожь била. Стиснул сильнее. — Ты вкусно пахнешь, Гэв… — Заткнись. — Нет, правда. — Правда заткнись, Чак. И согревайся. — А я? Вкусно пахну?       Гэвин с силой воздух втянул. Из-за раздражения, а не из-за того, что Чак действительно вкусно пах. Сейчас дегтярное мыло слышалось и лёгкий аромат, который тогда с потной футболки улавливал. — Пиздец, как пахнешь, — холодный нос уткнулся в горячую шею. — Пиздец просто… — Чак, я тя опять выгоню, — Рид постарался звучать грозно, а сам голову тянул, открывая больше доступа к шее. — Я хочу просто тереться об тебя… Пропитаться… Везде буквально… Вдавливаться в тебя…       Томный шёпот в кожу вплавлялся, тёк по телу. Губы нежную кожу под челюстью перебирали. Робко пот с неё собирали. — Угомонись, — последнюю попытку Гэвин предпринял. Вздохнул хрипло, вжимая кадык в лицо.       Голова совсем поплыла, когда горячий язык скользнул по шарику под кожей, надавил. Губами всосал. Слегка зубами царапнул. — Зараза, — прорычал Рид.       Руками скользнул по голой спине. Позвонки пальцами перебрал, мышцы вдавил. Откинул злоебучее одеяло Чака и сверху навалился. Прижиматься к голому человеку было охуенно. Водить ладонью по крепким рёбрам, плоскому животу — тоже. Рида под челюстью куснули. В отместку сжал пух под пупком и потянул. Звук такой пошлый раздался, что член дёрнулся, смазкой потёк. — Гэвин, заполнишь меня?..       Кивнул уверенно, вылизывая ухо. — Накачаешь своей спермой?..       Прикусил мочку. — Так глубоко, чтобы ещё сутки выливалась… — Сука…       Своими губами чужие губы нашёл, припечатал. Чтобы больше не говорил того, от чего мозг тёк и внизу живота тянуло. Грубо в рот язык впихивал. Зубы лизал. За губы прикусывал. Ему в рот стонали. Всасывали умеючи язык. Настойчиво гладили: плечи, спину. Задницу сжали, пахом к бедру притёрлись. Влажный стояк к коже прижался.       Рукой по головке провёл, смазку собрал под нервный вздох, за яица увёл. Надавил на сжавшуюся дырку. Кружил снаружи, смачивая. Мало. Надо было больше смазки. Не на сухую же толкать.       Оторвался от губ, пальцы облизал, харкнул смачно. — Давай хуем сразу? Такой мокрый. Войдёт как надо, — Чак под ним уже совсем обезумел, херню полную нёс. — Нельзя так. Больно будет, — прошептал Рид, к шее припал.       Поцелуями вниз спустился: плечо, грудь. Влажно языком по соску провёл. Чувствительный, как он и думал. Сверху простонали, когда всосал. Мокрыми пальцами дырочку мял, кружил, аккуратно один пальцем внутрь скользнул, горячие стеночки обвёл, вытащил… — Ещё… Гэвх… Ещёмм…       Второй можно было. Аккуратно. Сосок зубами прихватил. Впихнул наполовину, вывел. — Запихай… Заполни… Полностью… Хочу орать под тобой… Разъеби меня…       Рид так и планировал, но позже. После… — Не надо нежничать, — Чарли с силой волосы на макушке сжал. — Выеби… — Потерпи, — выдохнул Гэвин. Лицом в подмышку уткнулся, языком провёл по солёной коже. Засосом припал.       Чарли в голос выстонал, на пальцы до костяшек насадился. Волосы стиснул. — Что ж ты такой нетерпеливый, — хрипел Гэвин. — Нельзя так… Потерпи…       Мял, гладил. Мучил лаской. С ума сводил. Чарли уже на одной ноте стонал «выеби», пока тесные стеночки тёр. — Гэвин-Гэвин-Гэвин, — заполошно задышал. — Я кончу… Кончу… Если… — Кончай, — согласился Рид. Нащупал внутри то, что искал, потёр.       Чак выгнулся, тряхнуло его. Затараторил: — Можно… Член… Потрогаю… Можно? — Трогай.       Гэвин не запрещал же и не планировал. Соски ласкать планировал, пока Чак себя стискивал. По точке тереть планировал. Готовить к себе… — Сильнее… Вдолби… Надави… Ещё…       Как в бреду пыхтел под ним. — Укуси…       Схватил зубами и оттянул сосок. — Ещёххх…       Зализал. Куснул рядом. Отрывисто пальцами по точке внутри. Стеночки сжались. Горячим выстрелило до подбородка. Чарли протяжно простонал и затих. Дышал тяжело. Пальцы внутри нервно сжал у костяшек. Расслабился. Само-то чтобы третий ввести.       Ещё наплевал на пальцы. Ввёл медленно. — Всё… Всё… Больно…       Замер. Вытащил резко. — Извини, извини, — целовал грудь и шею. Не хотел, чтобы больно было, показалось, что достаточно расслабился. — Гэвин? — на удивление ровный голос. — Хули вытащил? Вставь обратно!       Аж застыл. — Так больно… — И чо? — собственную кисть крепко сжали, вниз повели. — Вставь. — Не буду, если больно… — Не больно. Я…пошутил. — Гонишь? — Реально. Приятно! Давай! Пожалуйста…       Мягкий поцелуй в лоб, в нос. В губы уже поцелуй настойчивее.       Обратно пальцы вернул. На пробу три. Одобрительное мычание в рот. Дальше. Чак руками за шею сжал в одобрении. Язык пихал в рот настойчивее. Пальцы настойчивее внутрь…       Больше Чак не стонал, что больно. Стонал «ещё», стонал «выеби», стонал «пожалуйста» и «хватит, я готов». Убедил, упросил.       А когда Рид член приставил, то ноги за спиной скрестил, сам насадился до упора. Простонал, выгнувшись. — Блядь!       Гэвин сверху навалился. Ебал с оттягом, дорвавшись до главного. Скользил в мокром и горячем, тесном и податливом. Целовать пытался лицо, куда попадал. Хрипел, стонал, стискивал, вжимаясь. — Много…большой…глубоко…сильнее… — Чарли на ухо скулил, стонал, наговаривал. С ума сводил, подводя к долгожданному финалу. — Глубже… Пометь… Что твой… Только твой…       От этих слов сломался. Кончил, изливаясь внутри. Навалился на Чака. Чувствовал, как тот сжимает себя, неловко головку своего члена трёт. Пыхтит: «твой, только твой, всегда». Кончил с протяжным стоном. Мокро и горячо между ними было.       Гэвин расслабленный рот ласкал, щёки выцеловывал. Сжимал внезапного любовника. По голове гладил, выскальзывая. — Чак, — языком по ушной раковине провёл. — Люблю тебя, — расслышал в ответ.       В сторону скатился. Пустым взглядом в темноту комнаты уставился. Совершенно точно ослышался. Не мог же такое после ебли ляпнуть. Зачем? Кто же так?.. Какой нормальный человек такую глупость?..       Чарли развернулся, приобнял и засопел на ухо. Уснул.       «Херня», — пробормотал Рид, натягивая на них обоих своё одеяло.       Наверное, нормальный человек не стал бы говорить. Но Чак-то не был нормальным. Даже в постели глупости говорил, про боль пошутил. Нет, совершенно точно не любит, а ляпнул, чтобы ляпнуть. Некоторые такое свойство имели.       Гэвин таким не был. Слов таких и вне постели никогда не говорил. Не испытывал, так чего говорить? А вот ерунду в свой адрес слышал. Правда чаще всего «сладкая задница» или «красивый хуй». Или «ты меня не боишься?» от долбанутого андроида. Ну вот теперь и про любовь хуйню услышал. Спасибо, придурок.       Обнял придурка и уснул очень быстро.       А утром проснулся и совсем забыл о глупой фразе. Но не забыл о жарком любовнике, который спиной к боку прижался, скрючился, прикрывая голову, руку Риду отлежал. Гэвин руку освободил, потряс ею, прогоняя надоедливое покалывание, и в душ сполз. Одежда высохла, так что сразу там и оделся, не планировал сальные комментарии слушать в свой адрес.       Очень надеялся, что разовый перепих ничего в их отношениях не поменяет. Ну разве только пошлостей теперь поменьше будет — всё же сучонок получил своё, должен успокоиться. — Подъём, — потрепал по влажной макушке. На всякий случай лоб прощупал. Вроде жара не было. Отлично.       Убедившись, что Чак проснулся, на улицу вышел. Втянул запах грязи и мокрой листвы. Самокрутку достал. Определённо, секс хорошо влиял на настроение и состояние. Уже меньше раздражения ощущал внутри, больше лёгкости — в теле и мышцах. Даже довольно улыбался, затягиваясь. — Доброе утро, солнце, — сигарету из пальцев выдернули. — Ну ты и ёбарь. Укатал меня! — дерзко скалясь, Чарли затянулся из ридовской самокрутки. — Как теперь на твоём железе ехать? — Надо было думать до того, как ко мне в постель полез, — хмыкнул Гэвин, доставая себе новую сигарету. — Когда ты рядом, я плохо соображаю, солнце, — бровями заиграл, подмигнул. — Завязывай. В рот ебал я всякие прозвища, — проворчал Рид. — В рот ещё не ебал. Но время есть, — опять подмигнул. — У тебя нервный тик или чо за хуйня? Не угомонился ещё? — Нет, — Чарли усиленно головой замотал. — Маловато, чтобы меня угомонить. — Ага, конечно. Вырубился почти сразу… — Так растолкал бы и продолжили. Делов-то! — Отъебись.       Чак рядом к стене привалился, струйку дыма выпустил. — Жрать охота. Давай в кафе? — Твои бабки, твой счёт, — пожал плечами Гэвин. — А скидка за секс? — Так ты нихуя не делал. Лежал и кайфовал, — фыркнул Рид. — Это я от избытка чувств. В следующий раз отработаю, — улыбка стала шире. Потянулся, выгибаясь. — Не будет следующего раза, — уверенно заявил Гэвин, взглянув на приоткрывшийся участок кожи. — Посмотрим, — Чак щелчком скинул окурок в траву и пошагал в сторону кафе. Слегка прихрамывал будто. — Ну смотри, — хмыкнул Рид, сминая окурок о перила. Следом пошёл.       Вернулись в ту же кафешку, в которой вчера согревались. Только сегодня тут побольше людей было: пять столов заняли, стойку с подачей на вынос облепили. Гэвин позволил Чарли самому выбрать себе до ужаса сладкий кофе с сиропом и сэндвич с индейкой. Для себя же заказал рулет со свининой в лаваше и кофе. Вписал пару единиц в дорожный планшет — там уже у Чака приличный долг набирался, половина сотни. — Значит, сегодня катим — и граница? — Ночёвка и проход Границы, — кивнул Рид. — И ты отдаёшь мне бабки. Далеко от ворот спрятаны? — О, ночёвка, — болван бровями заиграл. — Интригующе. — Никакого "интригующе", — строго напомнил Гэвин. — Потом опять на вездеходе ехать, подкладки под жопу нет… — Так можно и не жопой, — засранец пальцы кольцом свёл и к улыбающемуся рту подвёл, язык высунул. — Пиздец ты отбитый, — вздохнул Рид, растирая лицо. — А ты - дохера сдержанный, — фыркнул в ответ. — Всегда такой молчаливый или только в первый раз? — А ты всегда так много пиздишь? — Тебе ж понравилось. И сдержанный ты слишком. Нафига? — Предпочёл бы, чтобы я твою задницу на сухую натянул? Без подготовки? — скривился Рид. — А ты так умеешь? Хочешь? — какая-то нездоровая улыбочка на лице промелькнула. — Нет. Не люблю такое, — отрезал Гэвин, притягивая к себе тарелку с рулетом. — Скуч-но, — хихикнул Чак, присасываясь к стаканчику с кофе. — Ну вот так. Значит, завязывай ко мне в штаны лезть.       Обидно было в свой адрес такую глупость слышать. «Скучно». Ну блядь, секс — это не цирковое шоу, не должен Рид трюки какие-то в кровати вытворять, чтобы веселить партнёра. На другом уровне веселье происходит — на ощущениях и эмоциях. И ради этого никому он задницу рвать не планирует. — Ты обиделся? — Чарли аккуратно по руке погладил, голову на бок склонил, в лицо всматриваясь. — Разозлился? — Гэвин вздохнул с раздражением, руку подальше убрал. — Не сердись, солнце. Я дразню, — паршивец ещё и оскалился. — Ты так сердишься прикольно… — Кончай меня доставать, а то я тебе реально вмажу! — предупредил Рид. — Давай, извинюсь по-быстрому в толчке?       Ногу под столом носком ботинка подцепил. Смотрел так голодно. Гэвин эту наглую ногу своей подопнул, чтобы не расслаблялся и отстал с идиотскими предложениями. А то уж слишком заманчиво звучали. Член запихать в этот наглый рот, чтобы не пиздел лишнего — ох, как хорошо бы было. — Злюка, — фыркнул Чак, но угомонился. Свой бутерброд зажевал. — Так насколько далеко бабки от Границы? Рядом? В песках зарыл? — надо было знать, сколько ещё времени Риду с этой надоедливой обузой возиться. — В надёжном месте в сторону океана. — Там… В Бордере? — единственный посёлок на севере, который Гэвин знал. Самая дальняя точка Мирной зоны. Дальше только пески были да развалины, вплоть до побережья, как говорили. — До него ехать двое суток… — Ну да. Не в песке же мне закапывать. У надёжного человека на сохранении, — довольно кивнул Чарли. — Сука! Ещё два дня, блядь, — Гэвин не ожидал, что ещё и в пустыне надо будет с этим мерзавцем возиться. Это раздражало.       Но десять тысяч… Плюс сотня, которую Чак ему точно задолжает к тому времени… — Ещё два дня с классным мной! Да у тебя джек-пот, солнце! — заржал в ответ. За это ещё один пинок по ноге получил. — Жри быстрее. Три минуты и гоним!       Чем ближе к границе подъезжали, тем хуже трасса становилась. Это для государственного транспорта хорошая скоростная в параллель была проложена. А таким частникам, как Рид, приходилось большой участок по лесу проезжать, по накатанной земле среди кривых саксаулов. Кое-где раскидистые корни земляной покров поднимали, вынуждая вездеход замедляться и, натужно переваливая гусеницами, природные пороги преодолевать. С десяток лет назад кто-то умный придумал хвойные высадить между пустынных деревьев. Расчёт был на полив вот такими ливневыми дождями, в который они вчера попали. К сожалению, такого увлажнения мало было, так что росли не деревья, а хвойные кусты плотной изгородью вдоль дороги. За их колючей стеной очень было удобно всяким уёбкам прятаться, чтобы неосторожных путников грабить.       Из-за завтрака Гэвин слишком поздно выехал. Попал аккурат на сумерки в лес и на западню. Сначала рёв мопедов за спиной расслышал, а через секунду заметил раскинутую через дорогу сеть. — Блядь! — выдохнул, выхватывая заряженный арбалет.       Хорошо, что на очередном корне скорость снизил, поэтому вовремя заметил хромированные ромбы сетки. Прицельно по верхнему креплению один болт загнал — сеть провисла. Ногой зацепил основу, натянул тетиву, вставил болт — всё это проделал правой рукой — и сбил второе крепление. С мягким звоном сетка упала на землю. Теперь гусеницы по ней без проблем могли проехать.       Оставались байкеры. Три — посчитал по приближающимся огонькам фар. «Четыре», — чужой болт в дюйме от уха пролетел. Кто-то значит возле сетки сторожил, принять должен был сбитых пассажиров. Фары вездехода выключил и перезарядил арбалет. — Какого хуя, Гэв?! — Чак ещё сзади башкой крутил. — Пригнись, — процедил, вглядываясь в кусты впереди.       Вездеход остановил и на землю спрыгнул. Чарли плавно рядом соскользнул, присел за багажным. — Кто?.. — Стрелять умеешь? — Рид хотел уже пистолет вручить. — Нет.       Пришлось идею с пистолетом оставить. — В кусты тогда. И заляг там.       Хотя бы в экстренной ситуации Чак не выделывался и не болтал лишнего. Ловко в сумерках скатился с дороги. На шелест еловника очередной болт прилетел. Зато Рид заметил, откуда стреляли — свой снаряд выпустил. С харкающим звуком что-то грузное на противоположной стороне дороги упало. — Жив? — быстрая проверка попутчика параллельно с зарядкой арбалета.       Сиплое «да» в ответ.       Три мопеда к ним приближались, подпрыгивая. Фары скакали. Встав из своего укрытия, Гэвин выстрелил. Сначала из арбалета — сбил водилу. Байк повело в сторону, врезался в дерево и свалился на бок. Потом из пистолета. С левой руки не очень стрелял. Зато хорошо чуйка сработала. Успел отскочить от вездехода, расслышав щелчки от узи. Очередь землю взрыхлила, искрами по машине прошла. У Гэвина тачка была подготовленная, кевларом покрытая — выстояла. И сам он, присев за деревом, цел остался. Высунулся с пистолетом. Прицельно с правой руки сбил с мопеда любителя автоматных очередей. Один остался. Скорость прибавил. Видимо, планировал мимо несостоявшихся жертв проскочить. Наставив пушку, Рид его уверенно вёл в прицеле. Когда поравнялись, то в грудину пробил. Наездник назад откинулся, колёса вверх взмыли, и мопед придавил ублюдка.       Оглядевшись и прихватив болт, Гэвин, пригибаясь, добежал до водителя. На всякий случай, приоткрыв шлем, прямо в глаз вогнал железную стрелу. Убедившись, что этот теперь точно мёртв, до следующего добежал. Включив фонарик на жилете, обчистил карманы нападавших, снял пару колец и одну цепочку, свои болты собрал, узи чужое прихватил и пару кольтов. Поимел причитающееся за нервотрёпку. Последним обнаружил в кустах того, который у сетки дожидался. Арбалет у него был херовым, а вот снаряды к ридовскому подходили — забрал. С добычей вернулся к вездеходу. А там уже Чак стоял, в пыльник кутался. — Зря вылез. Надо было подождать, как скажу, а то…       Договорить не успел — Чарли его в охапку сгрёб, в губы уткнулся. Языком в рот лез, стискивая Рида. С трудом его от себя оторвал. — Ты хули творишь?!       В сумерках в лицо вглядывался. А оно белое было, глаза на пол лица. Чак что-то сказать пытался, но лишь с трудом дышал. В шоке, скорее всего, был.       Рид так уже привык ко всяким таким стычкам, что забыл совсем, как неподготовленному человеку может быть тяжко. — Иди сюда, — притянул Чарли, вжал голову в плечо. Того трясло немного. Стиснул Рида, руками по пыльнику возил, пытаясь, видимо, внутрь пробраться. — Всё хорошо. Всё закончилось. Ну всё, всё... — наговаривал Гэвин, поглаживая спину. — Гэв… Гэв… Гэвхннн… — Чак в шею уткнулся, губами цеплял, языком тёр. Всем телом к Риду притирался. — Да, блядь…       Гэвин, придерживая одной рукой Чарли, второй в его пыльник скользнул, молнией вжикнул, пуговицу расстегнул на штанах. Руку сразу в ширинку просунул и горячий ствол обхватил. Вверх его вытащил и заводил уверенно. — Гэвхннн… Мммхх… — в плечо пыхтел, мычал, вцепившись зубами в ткань. — Сейчас. Полегче будет, Чак… Сейчас… Отпустит…       Порой выброс адреналина злые шутки с организмом играл. Кто-то впадал в ступор, кто-то — в апатию. А на некоторых дикий прилив возбуждения накатывал. Во время службы в легионе Гэвин всякого навидался. Раньше и самого во время шока к людскому теплу тянуло. Семнадцатилетний Рид без проблем бы Чака на голой земле посреди леса разложил. Тридцатилетний такой безумной херни уже творить не хотел.       Но руками мог помочь. Особенно когда так сладко мычали на ухо. — Щас… Полегчает… Щас… — солёный висок лизнул.       Тут же в губы с поцелуем полезли. Член в руке скользил, тёк от удовольствия. Собственный, зажатый грубой тканью, саднил, требуя ласки. Не было возможности себе помочь, а от Чака сейчас ничего толкового добиться было нельзя. Он и целовался-то с трудом. Больше стонал в рот Гэвину. И это было горячо. Ловить чужое дыхание, полное удовольствия, дарить это самое удовольствие. Помогать тому, кто нуждался в Гэвине.       Задышал чаще, прижался лицом в щёку Рида. — Я щас… Щас. Кон… — Давай, детка. Кончи! — даже не заметил как сам на идиотское прозвище сорвался. Голова текла от собственной значимости, от того, как в нём нуждались, его жаждали.       Хриплый стон — и в кулак выплеснулась горячая сперма. — Молодец… Умница… — шептал Гэвин, вытаскивая руку. Обтёр о штаны. Сдавил свой член через ткань и отпустил. Дышал глубоко, успокаиваясь.       Еле расслышал шёпот на ухо: — Я люблю тебя…       Опять. Опять это сделал. Херню нёс, кончив. Рид по голове погладил. Чмокнул в висок. Прислонил обессилившего Чака к вездеходу и аккуратно застегнул его штаны. — В норме?       Чарли устало кивнул. И Рид кивнул. Как мог собрал с земли свою добычу. Обратно арбалет приладил, болты старые и добытые сложил. Собранные цацки в отдельный карман жилета спрятал для сдачи в ломбард. Отобранное узи и два кольта в сумку запихнул. Проверил патроны. Решил, что после ломбарда в Приграничье ещё купит коробочку. На счёт Чака решил не записывать.       Когда вездеход седлал, Чарли понуро уже сзади сидел. — В порядке? — Спать охота… — Ну, ещё часик по лесу и будем на месте, — кивнул Рид. Очень надеялся, что больше таких приключений у них на дороге не будет.