Сердце из песка

      Три часа избиений.       Много новичков было. Не грамотно действовали. Сразу все набросились, поэтому быстро устали. Много перерывов делали, курили, пили воду, обсуждали планы на вечер. На первом перерыве даже дали Чарли затянуться куревом. На втором уже не было сил встать.       Тело превратилось в пульсирующий комок боли. Синяки наложились на синяки. Дубинки отбивали по мясу и костями странный ритм. В какой-то момент О’Дарку даже показалось, что знакомый ритм, попытался мелодию вспомнить.       Попали по затылку. Ругань началась. Перерыв. С болезненным стоном перевернулся на спину. Болели руки, ноги, спина. Теперь ещё и затылок пульсировал. Постарался голову на боку уложить и отдышаться.       Вертелся в начале, чтобы упругий каучук в одно и то же место не попадал. Упустил момент и по груди попало, животу. Еле успел прикрыть яица. Теперь ещё и голову кружило. Мутило немного.       После удара по голове и разборок в рядах охраны легче бить стали. То ли интерес потеряли, то ли боялись снова правило нарушить. Чарли уже не понимал.       Повторные удары по больным местам. Разным местам. Дезориентировали. Будто в транс вводили. В жуткий бесконечный транс. Даже в конце, когда уже один самый ретивый лениво оглаживал дубинкой скрючившееся тело на полу, чудилось что все десять продолжают бить.       Кричать больше не мог. Хрипел болезненно. Слюна на губах пузырилась. Солёные дорожки жгли щёки. В сознании был. С сожалением думал, что придётся несколько дней ссать кровью — почки наверняка отбили. Пах и лицо целыми были. Тут молодцы. Справились. С головой промахнулись, конечно.       Когда волоком тащили по каменной дорожке в дом, расслышал сквозь шум в ушах хлопок сзади. Значит, пристрелили того, кто правило нарушил. Правильно: если нельзя по голове, то нельзя. Дейв не любит, когда он вялый или блюёт. А ещё Дейв не любит приезжать в пустой дом. Чарли тоже правило нарушил.       На удивление, аккуратно положили на мягкий ковёр в спальне. Мягкий — это по сравнению с днищем фургона. Сколько там, Юсан говорил, они ехали? Три часа? Да, ковёр был действительно мягким.       Чарли лежал и не двигался. Хотел с силами собраться, чтобы встать. Умыться надо было перед приходом важного гостя. Боязно было его в таком виде встречать. Разозлиться мог, если не будет сил улыбаться…       С шумом за спиной дверь распахнулась. Быстрые шаги. Чарли голову руками прикрыл, на автомате подтягивая колени к животу. — Сука тупая! — пинок в поясницу. — Мне тебе надо ноги переломать, чтобы ты дома сидел?! Дрянь какая! — между лопаток попал. Заходил по комнате. Голос рокотом отскакивал от стен уютной спальни. — Я мчу к тебе через весь ебучий песок! Терплю эти ублюдские рожи на встречах! Думаю, что вернусь домой! Увижу твоё счастливое лицо! А что получаю! — пинок по ногам. — Сука!       Отошёл и дышал хрипло. Вроде всё. Чарли осторожно разжал голову. Дейв, стискивая кулаки, мрачно стоял у кровати. Ярость уродовала симпатичное обычно лицо. Тёмные глаза будто ещё темнее стали, бездонной пропастью уставились на скрючившееся тело. Кривой оскал — будто кто-то ножом резанул по челюсти. Слюна вылетала на каждом тяжёлом выдохе. Дейв еле сдерживался.       «Улыбайся! Улыбайся!»       Если бы так не вело голову, то смог бы. Успел бы. — Я одной только мыслью жил эти полторы недели! Что тебя увижу! Ночью сюда приехал! К тебе! — Дейв словами захлебывался. Собственной злостью. — Думал, что ждёшь меня!.. Ты… Я так хотел увидеться… А ты… Тварь неблагодарная! — плевок рядом с лицом приземлился. Мягкий ворс охотно его в себя впитал. — Я же всё для тебя сделал!.. Дом тебе купил!.. Все условия!.. Живи, как хочешь!.. Ни с одной дрянью так не носятся, как я с тобой!.. Еда!.. Одежда!.. Краски твои ебучие! Цацки!.. Всё для тебя, говнюк неблагодарный!.. Всё, что хочешь…       Какая нелепость! Чарли чуть не хохотнул. Вовремя проглотил смешок, подступивший к горлу. Зато вышло улыбнуться.       Дейв осёкся. Будто судорога по лицу пробежала. Нервно по седым волосам провёл, взлохматил. Жалобно брови заломил. — Зачем ты так со мной, Чарли? За что?.. — Привет, Дейв, — хрипло на выдохе. — Я скучал, — если бы так не ломило тело после дубинок, то даже подполз бы.       Барон моргнул растерянно. Нахмурился. — Почему тогда?.. Почему не ждал?       От глубокого вздоха травмированные рёбра заныли. — Слышал, что Маргрет вернулась. Как она?..       Договорить не успел. Дейв резко ближе подскочил. Пинком в грудь на спину перевернул. Навис сверху. — Не смей говорить о ней своим ублюдским ртом! — пощёчину влепил.       Видимо, из-за удара по голове О’Дарк промахнулся с выбором темы. Обычно барона сильно смущало упоминание жены. Виноватым себя перед Чарли чувствовал за то, что его в поместье статная баронесса ждала. Оправдываться начинал, что брак фиктивный, что в разных комнатах живут, что для видимости тёплые отношения на людях поддерживают.       На самом-то деле Чарли глубоко было плевать, что там у них в семье происходило. Маргрет упорно игнорировала тайную жизнь супруга, Чарли упорно в этой тайной жизни держали. Баланс.       Который он нечаянно нарушил. Надо было срочно вернуть хороший настрой Дейву. — А что ты хочешь, чтобы я сделал своим ублюдским ртом? — приторно улыбнулся. — Шлюха!       Когда крепкие пальцы горло пережали, то даже не было сил схватить руки и ослабить хватку. Махнул устало по рукавам баронской рубашки. Суставы прострелила боль. — Шлюха! — рычал в багровевшее лицо Дейв. — Ты ебаться сбежал?! Бросил меня чтобы ебаться с кем-то?! — Д-дейв, — хрипел, чувствуя, как с силой давит на кадык. Слёзы лились. Нервно пальцами ворсинки ковра сминал. — Я убью тебя, если ебался! Убью!..       Отпустил, когда уже потолок по краям темнеть начал. Чарли даже не чувствовал, как джинсы стаскивает. Кашлял, давился собственным кадыком. — Узкий, — расслышал сквозь вату в ушах. В заднице обожгло. — Отсасывал, да? — Н-нет, Д-дейв… — Отсасывал! Тому уёбоку с которым ехал, да? Я так и знал! — Дейв сверху навалился. — Сука озабоченная! Я тебе покажу, чей ты!.. Сука!..       Словно ножом резануло в очке. — Б-больно! — выкашлял сипло. Очередные слёзы из глаз брызнули. Выбраться попытался, скинуть. — А ну разжал! А то откусишь, сука ебливая! Как на чужих хуях скакать, так можешь!.. — Б-больно!.. Д-дейв! — свело будто. Чарли дёргался под тяжёлым телом барона. — А со мной — нет!.. Не встал?.. Не нравится со мной?!..       Успокоиться.       Вдохнуть.       Притвориться.       Выжить. — Я люблю тебя, — хриплое и отчаянное.       Дейв замер. Дышал тяжело, вглядываясь в покрасневшее заплаканное лицо. — Что?.. — Люблю… Тебя люблю… Дейв… — безумная улыбка растянула губы. Каждое слово по гортани скребло. С хрипом из себя выдавливал. — Люблю тебя, Дейви… Солнце… — Котёнок! — с таким восторгом смотрел, с такой нежностью. Словно не он только что на сухую половину члена впихнул. Словно не он только что задушить пытался, избил, приказал избить. — Люблю тебя… Иди ко мне…       Дейв обнял. В охапку сгрёб. Колючей бородой к щеке прижался. Медленно и аккуратно Чарли руки поднял, обнял в ответ. — Честно? — какой наивный и дикий вопрос в сложившихся обстоятельствах. — Честно, — хотелось орать просто. Истеричным смехом в сдавленной груди нарывало. Чарли сдержался. Прошептал. Убедил. Успокоил.       Гладил по широкой спине, напрочь игнорируя и боль в заднице, и в руках, в теле. Игнорируя пробитую голову, смятую шею. Реальность игнорируя. — Только тебя… — Ты мой, Чарли? Честно? — Я твой, Дейв. Честно… Можешь, помягче немного? Порвёшь? — Ты о чём? — словно реально не понимал. — Задница, Дейв. На сухую вогнал.       Сдержаться и не крикнуть в удивлённую морду. Сдержаться и мягко улыбнуться, когда нахмурился, чтобы понять. Сдержаться и не блевануть от боли, когда вытащил. — Да, сейчас. Со смазкой же нормально? — вскочил и, придерживая спущенные штаны, посеменил к тумбочке. — Да, норм.       Сдержаться. Расслабиться. Прекратить улыбаться, когда не смотрит, но лишь для того, чтобы опять натянуть улыбку, когда вернётся. Пытаться целовать. Обнимать. Улыбаться. Трогать себя, доказывая, что нравится. Ебануться на столько, что самому в это поверить. Получать удовольствие от наполненности, от прикосновений, от тяжёлого запаха пота и эксклюзивного парфюма. Хрипеть ерунду.       Тянущая боль, когда гематомами прокатывал по ковру, мешалась с удовольствием от стиснутого члена. Давящая боль на травмированной шее вперемешку со скользкими ощущениями в заднице. Голова плыла и даже не было понятно от чего.       Усмирил ярость, утихомирил гнев, имел власть над безумным в своей ревности бароном. Может от этого вело даже больше чем от раны на затылке. — Обожаю тебя ебать! — Я тебя… обожаю…       Выебал всю злость из Дейва, просто найдя нужные слова. А когда, кончив, тот скользнул вниз и взял в рот, то и в жаркую глотку выебал. Ебучего барона Дарка отымел. Во всех смыслах.       Дышал тяжело, лёжа на ковре. Понимал, что надо было встать, а то вырубится напрочь. Попытался сесть. Поморщился от ощущения вытекающей жидкости. — Попить бы, — пробормотал, вставая.       Опёрся о плечо курящего рядом Дейва. Тот не упустил возможности и погладил ягодицу широкой ладонью. В одной рубашке сидел. Расстегнул её на груди. Кудрявые седые завитки на сиськах виднелись. — Я думаю, что нам надо прогуляться, котёнок. — Угу, — Чарли медленно добрёл до тумбочки. Пальцы плохо слушались. Не смог открыть бутылку с водой. — Съездишь на неделе со мной в центр по делам? — Как хочешь.       Зубами зацепил пластиковую крышку, помогая себе. — А в субботу можно на вечеринку у бассейна съездить. Что думаешь? — Звучит здорово, Дейв, — улыбнулся, но без восторга. Не думал, что успеет восстановиться к оргии в бассейне. Скорее всего, синяки ещё не пройдут. И голова. Аккуратно ощупал затылок. Нахмурился, разглядывая собственные пальцы в крови. Отпил воду. — А на следующей неделе поедем вместе в Иллинойс!       С удивлением оглянулся на сидящего на полу Дейва. Тот довольно лыбился. В восторге был от своей придумки. — В столицу? Со мной?       В первый раз барон предлагал уехать из Мирны. Это было даже интересно. Посмотреть другой город. Проверить, можно ли оттуда сбежать. — Да. Маргрет поедет к своей сестре, так что я буду полностью в твоём распоряжении, котёнок. — Ты меня балуешь, солнце, — в этот раз улыбка получилась вполне искренней. — Я сразу хотел сказать. Я за этим и приехал, но… — густые брови вниз поползли.       Отвлечь. — Это здорово, Дейв! Я очень хочу! Мы ещё ни разу не путешествовали вместе. — Кроме того раза, когда я тебя забрал. — Угу.       С натяжкой мог назвать собственное похищение путешествием. — Там у меня встречи будут, но ночью — я полностью твой, Чарли. Ты же не против подождать меня в номере? Хороший отель, приличные услуги. — Город-то хоть посмотрим? — с трудом проглотил тёплую воду. — Боюсь, что буду занят, котёнок. Юсан жуткое расписание составил… — Это грустно, Дейв, — печальный вздох опять резанул рёбра. Неужели сломали? — Но может с охраной? Погуляешь охраной? Там есть музеи. Посмотришь картины, вдохновишься. Нарисуешь потом мне что-нибудь. — Спасибо, солнце!       Погулять. Проверить можно ли сбежать. — И я тебе купил красивое платьишко. Наденешь на прогулку? — трогательное выражение лица на умилительной морде. Щенок, клянчащий угощение. — Если думаешь, что в таком состоянии мне пойдёт, солнце, — кивнул, медленно направляясь в ванную. — В каком состоянии? — Дейв нахмурился. Смотрел так искренне, словно реально не видел бордовые гематомы на ногах, кровь на голове, синие отпечатки пальцев на шее. — Ты меня избил, Дейв, — со вздохом напомнил об очевидном. — Нет, — опираясь о колени барон встал с пола. Выпрямился во все свои шесть с половиной фута. — Ты сам себя избил.       Холодная улыбка словно говорила Чарли, чтобы был осторожен в своих предположениях. Достаточно быстро сообразил. — Ты прав, Дейви. Сам, — приторно улыбнулся. Капризно оттопырил нижнюю губу. — Принесёшь мне что-нибудь сладенькое попить, солнце?       Улыбка теплее стала. Дейв хихикнул, покачав головой. — Вертишь мной, как хочешь, котёнок. — Ты — душка!       Улыбаясь, Чарли побрёл в ванную.       Под струями прохладной воды можно было перестать улыбаться. Только когда уголки губ вниз потянуло, броня, что носил всю свою жизнь, трещину дала. Обидой в грудине сдавило. Предательски глаза защипало.       Две тысячи его изуродованное теперь тело стоило. Две тысячи за его никчёмную жизнь. Ты рад, говнюк, что получил их? Лыбишься там на своём вездеходе, пока «Чак» тут выживает? Много пирожков с фасолью накупишь? Хоть бы подавился ими!       Ледяные струи текли по багровым отметинам на спине, заднице и ногам. Чарли лбом прислонился к прохладному мрамору. Что-то горячее по щекам текло.       Как же, сука, обидно было. Повёлся как придурок на этот ласковый взгляд, на эту симпатичную ухмылку. Надо было ещё на таможне понять. Слинять с тем качком. Но нет же: «Гэвин меня увезёт. Он обещал. Он заботился». Он продал. И всего за две! Хах, ну придурок! Мог бы и побольше стрясти с барона. Дейв бы легко и десятку выдал. Может, ему и предложили десятку, а этот гандон, скалясь, ответил: «Нет, ваша тварь две стоит»…       В груди стискивало. Нарывало. Казалось, что там больнее всего было.       Когда он узнал про О’Дарка? До того, как согревать полез? Решил побаловать себя, попробовать, как это с баронской игрушкой развлекаться? Попробовать хуй пихнуть во что-то более стоящее, чем жопа андроида или что он там до этого ебал? А нафига тогда в лесу защитил? Наверняка, из-за денег. Так бы ему никто не заплатил за мёртвое тело… Блядь, надо было оставить его с озабоченным андроидом. Чтобы выебал Рида в отключке. А Чарли защитил, собой прикрыл. Знал, что утром бы Гэвин расстроился… Насилия он не терпел, а? Тогда как ты вот это называешь, Рид?! То, что сделал?!       Чарли с силой грудину растёр. По синяку от пинка Дейва попал. Тот что аккурат над продолговатым от неудачной дубинки. Да даже не почувствовал. Внутри болело. Сердце или лёгкие не понимал. Где-то там обидой тянуло. Жгло будто.       С посиневшими губами из душа вышел. Устало о раковину опёрся. Уставился на своё мокрое и жалкое отражение в зеркале.       Если бы его Рид не запутал своим хорошим отношением. Если бы продолжил обращаться, как с куском дерьма – так, как с Чарли всю жизнь обращались – то, наверно, не было бы так обидно сейчас. Он же даже не полез, когда О’Дарк его откровенно провоцировал! Одним этим удивил и что-то внутри надломил. Какое-то доверие вызвал. Пришлось к хитрости прибегнуть, чтобы в номер впустил. К отчаянной и глупой инсценировке, на которую никто бы не повёлся кроме ревнивого Дейва. А этот? Выскочил, сжимая кулаки. Готов был морды бить, стрелять, хотя ему Чарли тогда никем был… Тогда? — Идиот, — прохрипел, глядя на себя. — Всегда никем был. Продал. За две тысячи!       Такая мелочь! У Чарли в гардеробной в ящике лежали часы и браслет дороже. Подарки барона. Дейв и то его больше ценил, чем этот урод. — Дешёвая шлюха, — пробормотал Чарли. Со всей силы лбом приложился к зеркальной поверхности. Ни треска стекла не услышал. Ни струйки крови, вытекающей из раны на лбу, не почувствовал. Ничего не чувствовал кроме пульсирующей боли от предательства в груди.       Осколок зеркала со стуком на белый фарфор раковины выпал. О’Дарк с удивлением смотрел на этот осколок. Красные лужицы крови, капающие с собственного лица, игнорировал. Осколок почти как на стене в хибаре Рида. Сейчас сможет себе накупить нормальных зеркал, чтобы любоваться своей довольной жадной мордой.       Лёгкие в грудине стискивало. Надо было освободить. Вытащить эту обиду. Вернуть себя.       Руки тряслись, когда осколок поднял…       Дейв без стука распахнул ванную, когда четвёртый порез наносил. Бутылка с лимонадом вдребезги разбилась, выпав из рук. — Ты в конец ёбнулся! — орал, сбивая Чарли на пол.       Боль от травмированный задницы, когда на пол плюхнулся, привела в чувства. Словно от транса очнулся. Дейв на коленях перед ним стоял. Полотенце схватил. Зачем-то к груди прижимал. — Зачем?.. Что с тобой?!.. Блядь, охуел! — орал, а Чарли хоть дышать наконец-то мог спокойно. С каждой струйкой крови, вытекающей из порезов на груди, обида тоже вытекала. Легче становилось. Не тянуло больше. — Солнце… — кривая улыбка бледные губы растянула. Чарли попытался руку поднять, чтобы по щеке обеспокоенного барона провести. Не смог. Сил не было. — Как теперь на вечеринку ехать?! Ты обо мне подумал?! Заживать сколько будет! Блядь, Чарли! — сердито в лицо пыхтел. — Что люди скажут?!..       Чарли не знал, что скажут. Не слышал вопроса. Медленно сознание терял, заваливаясь назад.

***

      Гэвин правильное решение принял, самое простое из предложенного выбора. Ему не за чем было между бароном и его собственностью встревать. У него своя жизнь, свои обязательства. Ему этого чужого дерьма не надо.       Две тысячи на счёте слегка скрасили разочарование от собственной глупости. Надо же было в такую ситуёвину вляпаться?! Собственноручно чужую собственность себе в досье вписать. Вывезти из города. Вот такую жестокую шутку личная жажда лёгкой наживы и усталость с ним сыграли. Очень беспечно и глупо себя повёл. Это расстраивало.       Ещё и Ричард, попытавшийся приободрить после ухода высокоранговых гостей разозлил. Руку на плечо уместил, на ухо промурчал: — Хороший выбор, Гэвин. Ты рад?       Рид с раздражением руку сбросил. «Да», — пробормотал и выскочил из кабинета. Мимо фургона прошёл. Показалось, что крики расслышал, но может воображение разыгралось, и в шуме двигателя мощной тачки лишние звуки показались.       Обратный путь до дома был намного скучнее и утомительнее. Почему-то те места, где с Чаком время провели, теперь тоской и пустотой веяли. Даже попытался это странное чувство заглушить, подцепив себе тощего мужичка с длинными волосами у пустого бассейна на последней остановке. Пока сосались, всё время в голове другие образы крутились. Горячий и несдержанный Чарли мерещился. В конце даже в лицо случайного любовника вглядывался, ожидая финального признания. Не дождался. Только лёгкое похлопывание по щеке и усталое «вытаскивай, я всё». Никаких тебе пошлых шуток, наглой ухмылочки — оделся быстро и вышел. А Гэвин устало завалился на пустую койку, воняющую чужим телом. Не получилось отвлечься. Глупо так.       Первым делом, добравшись до дома, решил в регистрационный центр съездить — Чака из своего досье выписать. Закрыть идиотскую историю раз и навсегда. Забыть свой промах.       На накопительный счёт закинул ровно одну тысячу и восемь сотен. Оставшиеся двести ушли на закрытие трат трёх просранных из-за О’Дарка дней и на короткие выходные после.       Раздражённым ехал в центр города, предчувствуя волокиту и долгое ожидание в очередях. И всё ради быстрой сдачи заявления в окно. В переполненном вагоне показалось, что увидел макушку Чарли. Внутри словно холодом обожгло. Нервно по сторонам глянул, ожидая обнаружить грозную охрану. Подумал, что решили всё же Рида подприжать и наказать за необдуманное решение. Но, слава богу, обознался. Чужая вихрастая макушка спутала, и никаких чёрных костюмов не заметил. Да и с чего людям барона в электричке ездить? Если бы хотели его выцепить, то ждали бы на пироне. Поэтому и огляделся воровато, выскочив из вагона. Вместе с толпой на выход направился.       Обогнул трио полицаев, избивающих какого-то нарколыгу возле курительного короба. Самого потянуло пару расслабляющих затяжек сделать, чтобы сбить нервозность, но не решился в такой близости от блюстителей правопорядка. Решил заскочить в какое-нибудь курительное после центра — заслужил немного отдыха всё же. Мог поваляться на продавленных диванах с трубкой кальяна, поглазеть на голых танцовщиц, выбить наркотическими парами из себя все воспоминания об ебучем О’Дарке, так усложнившем ему жизнь.       Когда в поле зрения опять промелькнула знакомая макушка, то даже решил, что снова обознался. Но на всякий случай остановился. Прямо на дороге у регистрационного центра стоял чистенький блестящий лимузин с фигурой на капоте в виде эмблемы дома барона. Статный охранник в костюме курил, привалившись к двери пассажира. Рядом с ним Рид и заметил ту самую макушку.       Мужик в коротком белом платье и в очках на пол лица прикуривал, сложив руки лодочкой. Гэвину показалось, что платье натянул поверх облегающего синего комбинезона или типа того. А когда присмотрелся, то понял, что просто кожа отливала сплошной синей гематомой на теле. Продолговатыми узорами синяки оплетали открытые руки с округлившемся бицепсами, крепкие ноги, прикрытые коротким подолом чуть выше колен. Прикурив, мужик развернулся, передавая зажигалку охраннику. Оскалился приторно. По плечу погладил. Чак.       Гэвин быстро нырнул под навес, ближайшего автомата с закусками, в тени спрятался. Оттуда следил за хихикающим О’Дарком, который ждал кого-то возле регистрационного центра. Заметил, как, развернувшись затылком, тот показал охраннику небольшую повязку пластыря, приподняв волосы. Улыбаясь, на бок голову склонил и потёрся щекой о мощное плечо собеседника. Здоровый детина мягко улыбнулся, головой покачал, ответил что-то. Чарли тут же вскинулся, затянулся сигариллой. Струю выдул в лицо охраннику. Тот даже глазом не повёл. Отвернулся только. О’Дарк развернулся и о крышу машины облокотился. Поморщился. Улыбка с лица сошла. Из-за тёмных очков Гэвин не видел, куда смотрит. Зато сам заметил ещё один пластырь, на лбу у Чарли. В цвет кожи, конечно, но недостаточно светлый. А ещё заметил, как подол слегка задрался и ещё синяки обнажил. Он весь был избит. Держался вроде бодро, но Рид даже не мог представить, что произошло. Хотя предположения были. Такие не получаешь, неудачно споткнувшись на дороге. Такие остаются от палки, или дубинки резиновой…       Отчего-то стало жалко Чака. И немного совестно. Понимал, что личной вины за его состояние у Рида быть не должно, однако ощущение премерзкое было.       Натянул поглубже капюшон от куртки и развернулся. Было понятно, кого Чарли снаружи дожидался. Значит, сегодня соваться в регистрационный центр смысла не было — Рид никакого желания не испытывал встретить барона. А встретиться лицом к лицу с Чаком — тем более. Даже этот краткий взгляд со стороны вызвал какое-то неприятное чувство, что же будет если Чарли с ним заговорит? А если, не дай боже, спросит: «За что?». К такому Гэвин не был готов. Поспешил домой.       А по пути, гонимый неприятным осадком от случайно встречи, свернул в курительную. Хотелось заглушить тянущее чувство в голове. Или в груди. Не понял ещё.