Сердце из песка

      У Ричарда уведомление стояло на любое упоминание Гэвина Рида в городских системах. Если бы охотник за головами попал в больницу или к полицаям, или на учёт беглецов, то начальник гарнизона тут же получил бы уведомление. Да даже из пожарного департамента получил бы. Такое увлечение имел. Наверно, будь человеком, то определил бы данную зацикленность на объекте, как одержимость. Но, слава ра9, человеком не был, поэтому определял, как увлечение, интерес, хобби.       В три часа ночи пришло сообщение из полицейского участка о задержании Гэвина Рида на частной собственности барона Дарка.       Усиленно зашумели системы в пластиковом корпусе, активируя андроида. Разочарованно прицокнув, Ричард поднялся с узкой койки. Опять Гэвин поступал нелогично, в разрез со своими убеждениями и правилами. Очень, очень любопытный человек.       Ричард отправил сообщение о взятом, наконец-то, отгуле своему заместителю, уже въезжая на служебном автомобиле на государственную трассу. Три часа и был у дома Рида. Логично решил, что Гэвину понадобятся определённые личные вещи за решёткой. Планировал сначала собрать чистую одежду для нарушителя. К тому же упустить шанс наведаться в дом Рида под благовидным предлогом он не мог. Будучи на свободе, Гэвин его бы точно не пустил к себе домой, а так — не будет даже возможности возразить или запретить.       А посмотреть место обитания интересного охотника Ричард давно хотел. Этих данных в папке Гэвина у него не было. Важных данных для полноты картины. Узнать, как живёт Рид и чем владеет, хотелось давно. Так можно было увеличить шанс на сближение. Система высчитала тридцатипроцентную вероятность на успех. Ричарду было достаточно и десяти процентов.       Чего точно не ожидал найти в доме Гэвина, заглянув через отсутствующее окно, так его проблемного помощника — собственность барона Дарка, из-за которого у Рида в последнее время менялся паттерн поведения и сбоили показатели тела. Любое упоминание Чарли О’Дарка вызывало повышение температуры тела и микроспазм мышц челюсти. Гэвина определённо злил разговор об О’Дарке. А ещё, казалось, что он стыдился. Или возбуждался. Эту эмоцию Ричард не до конца идентифицировал.       Понимал, что его самого раздражала такая реакция на паршивца, который вполне вольготно разлёгся на полу кухни. Надсадное дыхание, высокая температура тела, повышенное потоотделение — Ричард зафиксировал лихорадку.       Пришёл сюда болеть? Что за странный выбор места? И почему Гэвин тогда оказался на территории барона? Понадобились лекарства и решил рискнуть своей свободой ради этого человека? Почему?       Вопросов у Ричарда было намного больше, чем ответов. Система выдала один очевидный, от которого Ричард легко отмахнулся.       Взломать стандартный замок на двери не составило труда. Андроид даже постарался сделать это аккуратно, чтобы Гэвину не пришлось его менять. Видимо, из-за шума или жажды Чарли проснулся. Лежал на боку и жадно смотрел на остывшую банку пива рядом. Развернулся и улыбнулся, заметив Ричарда. Выдал что-то бессвязное про супер-начальника и закрыл глаза. Уснул или потерял сознание — было сложно понять.       Самым верным решением было связаться с полицейским участком или с людьми барона и вернуть им наглеца. Только его никто не искал, данных пока не подавал. Стоило ли таким беспокоиться?       Ричард внимательно осмотрел маленькую комнату, в которой жил Гэвин. Стол с двумя табуретами, условная кухня с плитой и морозилкой, коробка, на которой стоял старенький терминал. Чистенько, скромно. Как Гэвин.       Прошёл в душевую. Потянул к носу полотенце и втянул запах: не до конца высохшая тряпка содержала аромат дегтярного мыла, плесени и пота Гэвина. Сохранил файл. Провёл пальцем по сухому куску мыла, представляя, как Рид натирает им своё тело. Хорошая картинка. Хотел бы увидеть в живую.       Самое сладкое оставил напоследок — односпальную кровать с продавленным матрасом за тканевый ширмой. На старенькой подушке словно отпечаток головы Гэвина сохранился. Систему аж коротнуло, когда ладонью без скина провёл по прохладной ткани наволочки и простыни. Нырнул руками под одеяло.       Это ощущал Рид, когда укрывался? Это своим теплом нагревал?       На каком-то порыве, аккуратно прилёг на кровать, стараясь не задеть бельё ботинками. Уставился в желтоватый потолок в мелких трещинах на извёстке.       Это видел, когда засыпал?       Прикрыл глаза и спроецировал, как вместе с Гэвином здесь лежал бы. Тесно было бы, неудобно. Нужна кровать шире. Запах с подушки тоже втянул, проанализировал и сохранил. Хороший запах. Вкусный.       Слегка разочаровался, не обнаружив грязной одежды в куче, сваленной в коробке из-под морозилки. Только чистая и стираная. Не нашёл трусов, тех, что были на Гэвине в их единственную и оттого настолько ценную ночь. Видимо, выкинул. Всё же два года прошло. С удовольствием сжал в руках новые тряпки, представляя, как бы их сжимал на упругом горячем теле. Порвал бы от удовольствия.       Велико было желание забрать с собой трусы Гэвина для личного пользования, но не решился. Такое бы Риду точно не понравилось. Но аккуратно сложил на кровать чистое бельё, футболку, кусок мыла и полупустой тюбик зубной пасты.       Прошёл к морозилке и недовольно подопнул ногой бесчувственное тело, мешавшее открыть дверцу. Тело недовольно охнуло и сдвинулось. Объёмная серая кофта задралась, открывая круглую задницу в плотной джинсе и небольшую полоску тела. Кожа имела странный цвет.       Ричард с любопытством потянул тряпку вверх. Гематомы от резиновых дубинок определил достаточно легко — схематичной ёлочкой покрывали тело. Из любопытства сжал ягодицу. Расслышал болезненный стон. Значит, и там красовался узор. Захотелось глянуть, как выглядел.       Вернув скин и натянув перчатки, Ричард подсунул руки под живот Чарли. Неудобно было, но справился, расстегнул. Рывками стащил с тела джинсы. Расслышал надсадное «не могу, солнце», но не придал значения. Замер, разглядывая жуткий, но завораживающий узор на синих ягодицах. Красиво: багровое, фиолетовое, жёлтое. Огладил и сжал. Красивый стон услышал. Захотелось ещё услышать и записать. Сжал вторую ягодицу. Ещё один стон. Всхлип. Система послала сигнал в член спустить смазку. Ричард даже не заметил, когда у него встал.       Приоткрыл себе вид на сжавшуюся дырку и сразу представил, как было бы горячо сейчас в неё впихнуть. Толкаться, отбивая ладонью без скина по горячим ягодицам, слышать этот пошлый болезненный стон...       Сиплое «не надо» выдернуло из собственных преконструкций. О'Дарк беспомощно сжимал кулаки и тяжело дышал, уткнувшись лицом в пол. Его словно дрожь била. Анализ выдавал критичное повышение температуры тела. Никакого возбуждения Ричард не видел. Так неинтересно было.       Натянул джинсы на фригидного придурка и на спину перевернул чтобы удобнее было застегнуть. Влажные глаза уставились на Ричарда, не узнавая. Рот больше не кривился в улыбке. Он им хрипло воздух втягивал.       «Пить» на выдохе.       Ричард открыл морозилку, но обнаружил там только ледяные банки с пивом и пакет с куриными костями. Необычный выбор для хранения. Необычный тут жил человек.       Ледяная жижа не годилась больному человеку, так что Ричард проверил небольшой чайник. Было ещё на донышке. Аккуратно приподняв голову больному, влил в рот воду через носик. С трудом, но глотал, обхватив губами кончик. Жалкий. Потный. Запах более резкий, чем от Гэвина, и более грязный, болезненный. Раньше этот человек так не пах.       Стало очень интересно, зачем его Гэвин сюда позвал? Для чего оставил? В постель свою Чарли не положил, что, по мнению Ричарда, было правильным. А как правильно было с ним поступить сейчас? Сдать в больницу? Барону? Полицаям? Или оставить?       Ричард недовольно смотрел на О’Дарка, строя преконструкции реакции Гэвина на каждое свое решение. Выбрал наиболее приемлемое для Рида.       В полицейском участке, куда Ричард прибыл с маленьким пакетом вещей для Гэвина, стоял тяжёлый запах приторного ароматизатора. Им, видимо, пытались завуалировать въевшуюся в стены вонь пота, крови и испражнений. Неприемлемо и удручающе. У себя в гарнизоне Ричард такого не допускал, заставляя рядовых тщательно вычищать каждый уголок камер временного содержания. Поэтому почти с порога был недоволен заискивающим капралом, вызвавшимся проводить его до нужного заключённого.       Ещё больше стал не доволен, когда в тусклом свете голой лампочки под потолком разглядел Гэвина. Опухшее лицо с заплывшим глазом, засохшая кровь на нижней части лица, скованные за спиной руки, надсадное дыхание через искривлённый нос. Грязный, избитый, нервно сжимающий ноги в попытке сдержать позывы к мочеиспусканию, Гэвин Рид сидел на бетонном полу в странных пятнах, откинувшись на исцарапанную предыдущим посетителями стену, и хмуро смотрел на Ричарда, стоящего с противоположной стороны решётки. — Нам его таким выдали, — залепетал капрал, заметив, как нахмурился суперинтендант. Такие высокие чины никогда не посещали его небольшую контору в Мидтауне, оттого и жутко нервничал, не понимая, чем вызван интерес. — Мы его не трогали. — Наручники сними. Какая в них необходимость в камере? — пророкотал Ричард.       Трудно было сдержать гнев, сквозивший в механическом скрежете речевого модулятора. Предполагал, что охрана барона не сильно обрадуется внезапному вторжению, но не думал, что так сильно отделают Гэвина. Такое его лицо не нравилось Ричарду. Сохранил, конечно, в папку, но убрал, как можно дальше.       Потея пуще прежнего, капрал открыл решётку и подскочил к заключённому. Даже помог подняться, когда тот с кряхтением попытался встать. Прихрамывая, Гэвин побрёл к вонючей выемке в противоположном конце камеры, куда задержанные справляли нужду.       Не особо беспокоясь приватностью Рида, Ричард положил пакет с вещами на более ли менее чистый участок пола и развернулся к побледневшему капралу. — Врачу показали? — Н-нет… — Почему? — суперинтендант хищно оскалился.       Допускал, что сами заключенного не трогали, но своими бездействиями явно ухудшали состояние своего подопечного. Отвратительная безалаберность. — У нас нет штатного, а доктор Швайбер обычно заглядывает в двенадцать дня по запросу… — Капрал Николсон, — Ричард опустил руку на круглое плечо, сжал покрепче, прерывая поток бессвязного блеяния, — уверен, что вы сможете что-то придумать, и как можно быстрее вызовите вашего доктора, чтобы состояние мистера Рида не ухудшилось. Ни мне лично, ни вашему начальству в лице полковника Коннора такой бы расклад не понравился. Как думаете? — Н-не понравился, — тихо вторил в ответ, испуганно косился на руку в чёрной перчатке на плече. — Правильно мыслите, капрал. Воды я задержанному привёз, а с едой вы тоже что-нибудь порешаете, верно? — У нас обед только положен… — Ричард сильнее сжал плечо. — Но у меня с собой есть сэндвич. Сэндвич подойдёт? — спешно добавил сотрудник. — С чем? — обманчиво мягкая улыбка. — Паштет с томатами… — Мягкое. Подойдёт. Спасибо, капрал Николсон. Не буду вас больше задерживать.       Нервный офицер хотел что-то добавить, но передумал. Кивнул кратко, а уходя бросил взгляд на закончившего Рида, медленно ковыляющего к пакету с вещами. Вышел. — Спасибо, Рик, — вздохнул Гэвин, вытаскивая бутылку с водой из пакета. Уселся на пол и жадно присосался к горлышку. — Объяснишь, Гэвин?       Раздражающий капрал исчез из поля зрения, а гнев никуда не делся. Хотелось схватить Рида за шкирку и как следует встряхнуть. Хотелось выбить из него всю ту дурь, из-за которой спускал собственную жизнь коту под хвост. Хотелось знать, что за бред он творил.       Во избежание столь радикальных мер, Ричард шагнул подальше и привалился спиной к решётке камеры. — Ага. Хуйню натворил, — печально кивнул Гэвин.       Значит, понимал, что облажался. Значит, ещё мог мыслить критически. — Зачем?              Рид аккуратно провёл рукой по голове, взъерошил волосы и устало вздохнул. Здоровым глазом глянул на Ричарда и тут же в сторону отвёл. — Пожалел и повёлся. Какие последствия? — Пока не знаю. Будет зависеть от решения барона. За проникновение на частную собственность двадцать плетей обычно и штраф в одну сотню, — Ричард внимательно смотрел на Гэвина, реакцию тела считывал. — Но ты ведь что-то ещё натворил, так?       Круговым движением большого пальца Рид огладил крышку бутылки. Сглотнул нервно. Температура на лице поднялась. — Получается, что выпустил его, — глухо пробормотал. — Не собирался, — тут же спешно добавил. — Он просил с лекарствами помочь. Ему плохо было. Я хотел посмотреть в аптечке и выдать, а он меня запер и сбежал. Такой идиотизм… — Не хотел его отпускать, значит? Не планировал забирать чужую собственность? Присвоить её себе? Забрать домой? — Ричард с интересом голову на бок склонил. Всё любопытнее становилось. — Нет, конечно. Я и заходить не хотел. Я знаю, что незаконно. Но ему так плохо было… Один, избитый… — Пожалел сломанную игрушку? — андроид хмыкнул. Это вполне было в духе Гэвина, укладывалось в голове. — Знаю, что зря… — Сейчас бы так не поступил? — Зная, что обманет? — Зная, что ему хреново. Помог бы? — Любой бы помог, если бы кому-то плохо было, — брови нахмурил, прямо взглянул здоровым глазом. — Но он же притворялся. Так что нет.       «Любой бы помог»? Наверно, правдой было. Ричард тоже помог больному. Это так естественно было, почти человечно. Значит, тут правильно поступил. Кивнул довольно. — Попробую узнать, что барон думает, — добавил и направился на выход.       Услышал в спину «спасибо, Рик». Хорошая интонация была, искренняя. Шанс на сближение повысился до сорока пяти процентов. Шкала настроения заполнилась до восьмидесяти делений.       Даже больше не хотелось сердиться на пугливого капрала, с которым столкнулся в дверях. Заметив смену настроения строгого начальства, тот даже улыбнулся, радостно сообщая, что доктор выехал. В руках стискивал упаковку с сэндвичем. Ричард великодушно кивнул.       Не в первый раз суперинтендант встречал барона Дарка. Но в первый раз видел его таким разъярённым и несобранным. Аккуратно уложенные обычно седые волосы слипшимися прядями спадали на лицо — слишком часто ерошил их своей пятернёй. Покрасневшие глаза то ли от недосыпа, то ли от похмелья. Помятая рубашка с закатанными рукавами. Пунцовые щеки. Сидел свирепой громадиной за дубовым столом в своём кабинете и нервно стискивал антистрессовый шарик до силиконовых капель, сочащихся через крепкие пальцы. Даже странно было, что так переживал из-за побега О’Дарка. Неужели ебливая игрушка была на столько интересна? Стоило обдумать. — Мы не до конца понимаем, чем обусловлена такая заинтересованность начальника гарнизона в этом деле. Не просветите нас, суперинтендант Ричард? — секретарь Ким спокойно смотрел на андроида.       Лишь усиленное сердцебиение выдавало его нервозность. И не присутствием начальника гарнизона она была вызвана. Поставил стакан с синим тириумом перед гостем и аккуратно присел на диван рядом с Ричардом. — Деликатное дело у нас тут с вами образовалось, господа. Полагаю, участие сотрудников полицейского ведомства в нём пока не желательно, — Ричард заметил лёгкое движение хмурых бровей барона и аккуратный кивок его секретаря. — В свою очередь, я уже в ваше дело посвящён и готов оказать помощь в повторном возвращении собственности, — довольная улыбка на бледном лице и нервное движение уголка губ на пунцовом. — Как и мистер Рид… — Этот тупой еблан его выпустил! — прорычал барон, стискивая мячик. — Примчался, чтобы забрать, но не учёл, что Чарли умнее и со всяким сбродом никуда не поедет.       Ричард холодно улыбнулся. — Боюсь, барон, что тут случилось некое недопонимание… — Нам вполне ясна ситуация, суперинтендант, — вмешался секретарь. — Мистер Рид проник на частную собственность почти одновременно с пропажей Чарли. Оказал сопротивление охране. В лицо лгал барону Дарку… — Полагаю, что методы допроса были весьма действенными. Я видел мистера Рида. С такими последствиями трудно придерживаться неискренней позиции, — хищная улыбка растянула губы.       Насилие Ричарда никогда не смущало. Насилие в отношении Гэвина вызывало раздражение. — Наши люди были вынуждены действовать жёстко, — спокойно кивнул секретарь. — Это правомерные действия относительно чужака в частном владении. — Не спорю, — мирно подвёл черту в бессмысленной словесной демагогии Ричард. — Только вы не учитываете все факты. Мистера Рида дезинформировали о состоянии здоровья мистера О’Дарка, вынудили обманом оказать помощь, подставили… Но на самом деле, — перебил попытавшегося возразить секретаря, — не важны причины случившегося. Я полагаю, что стоит сосредоточиться на последствиях и решении проблемы. Нашей с вами проблемы, барон, — Ричард многозначительно поднял бровь. — Раз полиция в этом деле не участвует, а мои возможности несколько ограничены пределами города, то стоит обратить внимание на охотника за головами, который уже по уши в этой щекотливой ситуации. — Что вы хотите сказать, суперинтендант? — секретарь Ким склонил на бок своё круглое белое лицо. Барон хмуро глянул из-под нависших бровей. — Я хочу сказать, что мистер Рид занимается розыском беглецов. А у нас тут с вами, по сути, беглец. Так кому его искать, как не охотнику? — довольно кивнул и отпил из стакана технической жижы. Особой необходимости в ней сейчас не было, но людям нравилось, когда принимал их маленькие знаки внимания. Так можно было расположить к себе собеседников ещё больше. — Вы предлагаете мне обратиться за помощью к тому, кто приехал, чтобы выебать Чарли и увезти его с собой? — с жалобным писком мячик лопнул в мощной руке. Барон Дарк, скрипнув челюстью, взглянул на расплющенный силикон в своей лапе и скинул остатки в мусорное ведро. Достал из ящика очередную игрушку. — Мистер Рид не для этого приехал, уверяю вас, — Ричард аккуратно поставил стакан на лакированный столик. — Как я уже и говорил ранее, он — охотник за беглецами. И с очень высоким рейтингом. Предпочитает работать с дорогими запросами и с объектами из центральных районов. Был в сабурбии по работе и, видимо, случайно набрёл на дом мистера О’Дарка… — И решил его забрать?! — очередной мячик стиснули в крепкой руке.       Ричард бы глаза закатил от этой навязчивой уверенности барона. Кому вообще была нужна его смазливая шлюха? Кто вообще был заинтересован в его освобождении ради скучного перепиха? Ничего волшебного в его дырке не было чтобы ради этого рисковать собственной шеей. Ричард знал. Успел оценить и сохранить изображение. — Я упоминал, что имел место обман, барон. Всегда считал, что излишняя обеспокоенность чужим здоровьем — неуместная и лишняя черта характера. Боюсь, что мистер Рид ею обладает. Как я понял, мистер О’Дарк был сильно избит… — Он упал.       Забавно было слышать такую откровенную ложь из уст барона и видеть его то ли испуганное, то ли смущённое выражение лица. Зачем было врать и отнекиваться от своих действий перед Ричардом? Он прекрасно видел следы на теле, знал от чего они. И Гэвин знал. Неужели барон рассчитывал хоть кого-то убедить в обратном, когда даже сам в такое не верил? — И сильно травмировался, — кивнул Ричард. — Просил о помощи. Обманул мистера Рида и сбежал… — Я правильно вас понимаю, суперинтендант, — вмешался, наконец-то, молчавший секретарь, — вы нам предлагаете обратиться за помощью в розыске и в возвращении Чарли домой к мистеру Риду? — Правильно, мистер Ким, — кивнул Ричард. Очередной глоток безвкусного тириума. Заметил, как секретарь и барон обменялись взглядами. — Понимаю, господа, что вы можете обратиться за помощью к другому охотнику. Расширить, так сказать, круг лиц, посвящённых в деликатное дело. Ваше право. Но рекомендую обратить внимание, что мистер Рид уже осведомлён об умении мистера О’Дарка манипулировать чужими эмоциями. Узнал на собственной шкуре, так сказать. Как быстро новый охотник поймёт, что не стоит вестись на слова мистера О’Дарка? Не могу вам сказать. Некоторые вещи понимаешь только из личного опыта, — довольно улыбнулся, приведя свои доводы.       Со скрипом отодвинулось тяжёлое кресло, и барон встал из-за стола. Пригладил рукой выбившиеся волосы и поправил рубашку. Вздохнул глубоко. Весь гнев словно вышел с протяжным выдохом: лицо мгновенно разгладилось, и вновь стал похож на того представительного собранного мужчину, что андроид встречал ранее. — Знаете, суперинтендант Ричард, слушаю вас и понимаю, есть у Чарли вот эта черта заставлять тебя делать то, что он хочет. Манипулировать эмоциями, вы сказали, — усмехнулся печально. Заложив руки за спину, прошёл к окну. Развернулся лицом к стеклу, вглядываясь в лужайку коротко стриженной травы с извилистыми клумбами экзотических цветов перед своим поместьем. — Он же меня пытался убедить, что я виноват в его побегах. Не в первый раз уже пытается. Сначала были эти прогулки в центр. Я не видел в этом ничего такого. Он же — не пленник, а я — не изверг какой-то. Хочет гулять — да ради бога. Гуляй по улицам, ходи в музеи, ешь в кафе. А потом начались эти срывы: курительные с грязными шлюхами, притоны с алкоголем, — сжал челюсть и недовольно поморщился. — Он как будто нарочно начал вредить своему здоровью. Такое уже нельзя было игнорировать. Я запретил. Услышал в свой адрес много обвинений. Как он говорил, Юсан? — «Запер в клетке», — подсказал секретарь. — Вот-вот, — барон печально покачал головой. — Вы уж извините меня, суперинтендант, но если собственный дом в приятном районе — это клетка, то я чего-то в жизни совсем не понимаю. А первый побег, Юсан, помнишь? — Добрался до пустоши за кольцевой. Устроил себе ночлег под какими-то кустами, — доверительно сообщил секретарь, наклонившись к Ричарду. — Оплатил пакетированную дрянь в ближайшем маркете своей карточкой. Так и нашли. — В этот раз уже без неё ушёл. Кольцо моё продал, я полагаю, — кивнул барон. — Серебро высшей пробы. Оригинал. Две с половиной тысячи. — Вот-вот. Склонность к бродяжничеству, как мне сказали. Болезнь, — вздохнул барон, разворачиваясь к Ричарду. — Судя по его поведению, так и есть. Это не симулирует. Болен. А я? Смиренно принимаю последствия: ищу его, уговариваю остаться, всё даю, что могу в моих условиях. Я всё же несколько ограничен своим положением и обязанностями, — с лёгким прищуром смотрел на Ричарда. Тот понятливо кивнул. — Но я делаю всё, что в моих силах, чтобы он был счастлив. Всё, суперинтендант. И я сделаю всё, чтобы он был цел, здоров, и излечился от своего недуга. Научу его наслаждаться своим положением. Не пытаться меня покинуть. Понять меня и принять мою помощь, поддержку и протекцию, — с каждым словом температура тела повышалась у барона. С каждым словом глаза горели жадностью, а пустые кулаки сжимали то ли отсутствующую антистресс игрушку, то ли отсутствующего любовника. — Я научу его ценить и уважать то, что имеет. Ведь о большем и мечтать нельзя, разве нет?       «Научить ценить то, что есть» — такое Ричард понимал. Что-то подобное он пытался показать и Гэвину. Не так радикально и агрессивно, как барон. Не пряча Гэвина за забором от всего мира. Мягче. Окружая заботой. Волнуясь и переживая за состояние такого беспечного человека. Высчитывая шансы на успех.       Но понимал барона. Поэтому кивнул. И барон Дарк кивнул. — Я сниму обвинения с вашего Рида. В обмен рассчитываю, что он найдёт и вернёт мне Чарли. — Именно так он поступит, — довольно улыбаясь, Ричард встал. — Полагаю, что вы тоже окажете посильную помощь в этом деликатном деле? — секретарь Ким скорее утверждал, чем спрашивал, протягивая руку для прощания. — Постараюсь сделать всё, что в моих силах, господа, — кратко пожал и вышел из кабинета.       Натянув фуражку и заложив руки за спину, быстро направился к собственному автомобилю на небольшой парковке перед входом в поместье. На ходу отправил сообщение в гарнизон о ещё двух днях отгула. А по пути к участку получил уведомление об освобождении Гэвина Рида из-под ареста. Шкала настроения достигла предельной отметки.