Сердце из песка

— Мистер Рид! Сложите оружие и отпустите Чарли! - казалось, что сама пустыня голосом барона рявкнула.       Гэвин сильнее пистолет стиснул. Протяжное «бляяяядь» выдохнул. Нужен был срочно план. Возможно, что, сделав вид, будто Чака в заложники взял, был шанс из передряги выбраться. Даже, может, вышло бы Рика с собой забрать.       Но озвучить новый план Рид не успел — Чарли на ноги вскочил. Выстрелил в сторону машины и побежал. — Чак!       В стену, за которой Рид прятался, автоматная очередь зарядила. — Чарли! — рык, а не команда. — Взять!       «Бляха!»       Гэвин к другому концу укрытия скользнул. Выглянул и заметил, что Чарли прямо к вездеходу спешит. Ему навстречу бежал охранник. Чак из кольта в него на ходу стрелял, а тот даже не поднял автомат.       Две пули в бронежилет попали. Одна мимо ушла. Одна из шеи красный фонтан выбила, и мужик в униформе навзничь упал. — Автомат мне!       Оставшийся рядом с боссом охранник поспешно барону своё оружие вручил. А где ещё боец? Трое же выскочило… — Гнида…       Даже не оглянувшись на хриплое ругательство, Гэвин за спину себе выстрелил, перекатом уходя с линии обстрела. Третий охранник обошёл его укрытие, пока Гэвин отвлёкся. Пристрелить хотел, но Рид чётче отработал: схватил горячее дуло, от себя увёл. Над ухом прогромыхало выстрелами. Рёв мотора вездехода раздался. Гэвин ботинком по ноге ударил. Оверхенд в скулу пропустил. Звёзды перед глазами вспыхнули. Пальнул из пистолета. — Стоять, сука! — рёв барона расслышал.       Опять отвлёкся слегка — и пистолет из руки выбили. Потянул охранника на себя, пытаясь вырвать автомат. В плохом положении был. На корточках. Рванул вперёд, врезаясь в плотный броник. Свалил на песок. Ударил в квадратную морду.       Расслышал автоматную очередь. По Чарли стреляли. Дарк совсем с катушек слетел.       Рид поспешно попытался до выпавшего пистолета дотянуться, чтобы покончить быстрее с охранником. На цепляющуюся за ворот куртки руку внимания не обратил, наваливаясь на бойца. Удачно коленом в пах попал, и ударом по морде приложил, чтобы не мешал. Схватил пистолет и поднялся.       Барон Дарк на месте стоял. Руки вверх поднял. Улыбался. Смотрел на Чарли у дымящегося вездехода. Тот в боевой стойке стоял, направляя кольт на своего нездорового любовника. Улыбался яростно. Даже внимания не обращал на двух охранников, что к нему бежали. Выцеливал Дарка.       Гэвин справедливо решил, что бойцы пока опаснее барона были для Чарли. Прицел навёл, судорожно пытаясь вспомнить, сколько у Чарли пуль осталось в кольте. Сколько уже выстрелов сделал? Пять вроде. Одна, значит…       Чарли выстрелил. Улыбка на морде барона дрогнула. Не ожидал. Никто не ожидал. Даже Гэвин.       Отвлёкся всего на секунду, проверяя, попал ли Чак. Удар под колено вынудил присесть. Выстрелил, но не попал в бегущих к Чарли. А тот всё на месте стоял: жал на курок, выбивая из кольта пустые щелчки. — Сдохни!.. — выкрикнул, и его на песок свалили.       Последнее, что Гэвин увидел.       В затылок чем-то тяжелым ударили. Чёрный туман заволок зрение. «Беги» — последним в голове промелькнуло, прежде чем потерял сознание, уткнувшись лицом в песок.

***

— А чо за титул у этого старого сморчка? — дерзко ухмыляясь, Чарли с полотенца сцапал клубнику, которую разложили сушиться для десерта. — Ну, ты хоть при госте не ляпни, — с тяжёлым вздохом грузный мистер Ли хмуро глянул на довольного мальчишку, жующего ягоду. — Я ж тебе в миску наладил. Чего гостевую тащишь? — Она крупнее.       Приторно скалясь, Чарли приподнял хлопковую тряпку, проверяя, как испеклись песочные корзиночки для десерта. Великолепно. У мистера Ли всегда потрясающе получалось капризное тесто. У самого Чарли корзиночки обычно трескались в форме или прилипали к стенкам. А тут — все ровные были, целые. А как сладко пахли! — Так чо за дед приедет? — Этот дед младше меня. Барону сорок вроде. Я что, тоже дед? — Самый настоящий! — Вредный мальчишка.       Мистер Ли по макушке потрепал своей большой ручищей. Не обижался даже. Улыбался. Тепло смотрел.       И Чарли улыбался. В этом доме он уже улыбался по-настоящему. Первый год ещё пугался и скалился, как его научили. И много плакал по ночам. Боялся почти постоянно. Но мистер и миссис Ли к нему хорошо относились. Не обижали, заботились, оберегали. И мистер Эванс его не трогал. Поэтому привык, освоился, расслабился. Даже уже не просил отпустить домой — большое поместье своим домом считал. Монстр сказал, что убил отца, а, значит, другого дома у Чарли не было. Тут прижился. — Барон, значит. Эка цаца, — прицокнул, пародируя манеру миссис Ли. Хриплый смешок получил в награду. — Чо с кремом у нас тут? — Тебе одеваться не пора? — Я только крем проверю… — пальцем нырнул в ковш с заварным. Слегка обжёг подушечку. — Ну ты дурачок или нет?! — мистер Ли, охнув, за кисть перехватил. С беспокойством палец осматривал. — Ну горячо же… — Вкусно! Вы отличный повар, мистер Ли, — сейчас Чарли мистера Эванса спародировал. В очередной раз развеселил грузного старика. Заслужил ласковое поглаживание по голове. — Помнишь, что в составе?       Кивнул уверенно: — Молоко, масло, мука, яица, сахар. И куууча ванили, чтобы не воняло козами. — Не прям куча, но… — Чарли! Ты чего не одет, не причёсан? — причитая, в кухню забежала круглая миссис Ли, вытирая руки о мокрый передник. — Я тебя куда отправила? — Да не серчай, Бай. Он мне с клубникой помогает… — Опять налопается перед ужином, — за руку Чарли схватила и повела за собой в комнату. — Ну время же… — Вот нам не плевать на этого бароооона?! — Чарли нехотя сзади плёлся.       Он не любил, когда чужаки приезжали. Сразу в доме суета непривычная наступала, суматоха. Надо было наряжаться в дурацкий костюм с галстуком, штаны неудобные, умываться, причёсываться. И улыбаться незнакомцам. Это бесило. Приезжали такие напыщенные важные гандоны, картины рассматривали, делали вид, что что-то понимают. Обязательно хоть один из них требовал показать «музу» художника, и приходилось молча пучить глаза, чтобы могли рассмотреть и сравнить. И улыбаться. А некоторые ещё так смотрели мерзко. Как монстр. Хотелось убежать к себе в комнату и спрятаться. Чарли так и делал раньше. Потом его миссис Ли успокаивала, прижимая к груди и покачивая. Но уже давно не был маленьким и пугливым. Так что всё больше терпел. — Ну что ты всегда вредничаешь, баобао? Посидишь там пять минуток, а потом на кухню, — миссис Ли ему галстук поправила. — Не будет мистер Ли миску из-под крема мыть. Тебе оставит — доешь. — Да бесит! Все эти козлы ряженые… — Не ругайся, — мягко расчёской по голове водила, пытаясь совладать с торчащей чёлкой. — Ну какой же ты красивый. Ну, вот так же намного лучше, чем в твоих штанцах с пятнами от скипидара…       Подвела к зеркалу. Чарли с сомнением на собственное отражение смотрел: костюм, хоть и ладно сидел, но неудобным был — в плечах тянул и зад стискивал. Прыщ на щеке тоже не нравился. Уши эти торчащие. Отвратительно пухлые губы. Слишком нежная кожа. Хотел, чтобы была грубее и темнее, как у мистера Ли. Вот как только разрешат выходить из дома, то тут же подзагорит на солнце и обветрится… — Ох, чёлка эта, — миссис Ли ладонь облизала и попыталась волосы пригладить.       Чарли ловко увернулся: — Ну фу! Мерзко, мама Ли. — Ладно. Сам тогда. Видишь же, что в глаза лезет… — Я водой.       Пока в маленькой раковине из крана на руки брызгал и по голове водил, стояла и охала рядом. — Так ты вырос, баобао. Такой уже большой. — Угу. — А вдруг купят твою сегодня? Та, с морем, очень красивая. — Вряд ли. Они ж к Эвансу пригоняют. За глазами вонючими… — Не ругайся, Чарли, — строго посмотрела, но тут же улыбнулась. — А вдруг? Отложили бы на выкуп… — Много осталось? — Триста сорок восемь. — Продали обручальное?! — Чарли в шоке оглянулся. Семейная же реликвия была. Не собирались же. — Не быстро копятся, а у нас сроки. — Что за сроки такие ебучие?! Какое ему дело, если на пару месяцев позже! Вот козёл!       Мистер Эванс сказал, что если до четырнадцатилетия накопят десять тысяч, то Чарли официально станет сыном мистера и миссис Ли, станет свободным человеком. И можно будет на улицу выходить. И даже в город с мистером Ли ездить. Почему такой именно срок установил — никто Чарли не объяснил. И это тоже бесило! Если бы хотя бы платил старикам прилично, а то ведь каждую монету зажимал. Повезло ещё, что основную сумму будущие родители уже успели накопить. — Надеюсь, что купит мою картину, — вздохнув, Чарли на собственное отражение посмотрел. — Я ему скажу, что тыщу стоит. И выкуплю кольцо. — Мальчик мой, — миссис Ли прижала его к груди и по мокрым волосам погладила, — ничего не надо. Себе отложи на обучение.       Не собирался. Всё решил им отдать. Себе ничего не надо было.       Щекой потёрся о плечо пожилой женщины в благодарность. — Приехал! — зычный голос мистера Ли услышали. — Пора, пора уже, — быстро отстранилась и за собой потащила.       Эванс в парадной мантии уже внизу стоял. С тоской поглядывал на яркое полуденное солнце, освещающее мастерскую. Пробормотал: «Какой свет упускаю» — и мельком на спустившегося Чарли взглянул. — Готов?       Как всегда: минимум слов, минимум заинтересованности —главное, чтобы глаза пучил и улыбался гостям. Эванс больше о своих картинах волновался, чем о мальчике, которого привёз из ужасного места почти четыре года назад. С раздражением руки на груди скрестил и пальцем локоть царапал. Ему не терпелось за мольберт сесть, усадив «музу» на высокий стул напротив.       Чарли уже этот жест знал. За годы выучил привычки молчаливого Эванса: царапает локоть — хочет рисовать, хмурится — не может найти нужный свет, цыкает — потерял вдохновение, прокашливается — значит, Чарли опять невовремя моргнул и отклонился, потеряв свет, вздыхает — значит, юный ученик неправильно набросал пропорции на эскизе. Дай бог, парой слов обменялись с ним за прошедший месяц.       Да и не особо он Чарли интересен был: мальчик тут своей жизнью жил —окружённый заботой мистера и миссис Ли, помогая им с рутиной.       За дверью послышался шум двигателя. Заглох — и Чарли тяжёлую поступь расслышал. Ту самую, которую за последующие девять лет изучит до мельчайших подробностей. Сможет даже по еле слышимому звуку распознать, в каком настроении её хозяин.       Мистер Ли открыл дверь перед важным гостем и сразу отступил в сторону. В дом зашёл круглолицый мужчина в очках и в костюме-тройке. Бодро направился к Эвансу, протягивая руку: — Мистер Эванс, рад вас видеть. Я — мистер Ким. Позвольте представить вам барона Дарка.       В дом уверенно шагнул высокий мужчина в парадном бордовом мундире. На холёной высокородной морде со стриженой тёмной бородой с проседью снисходительная улыбка застыла.       «Улыбайся!»       Вздохнув, Чарли в ответ и сам губы растянул, прилепляя на лицо ненавистную маску. Три месяца, и не надо будет больше этого делать. Никогда.       Холодные голубые глаза без интереса осмотрели присутствующих и остановились на мальчике. — Привет…

***

      Чарли тяжело дышал, забившись в самый угол широкого кожаного сиденья машины, куда его, прилично приложив кулаком под дых, приволокли охранники. Молча тёр покрасневшую кисть, из которой кольт вывернули: слишком сильно его стискивал, продолжая стрелять - уже впустую — в ебучего барона. Включённый кондиционер холодил испарину на коже.       С опаской поглядывал на хмурого Дейва, подошедшего к небольшому столику с бутылками дорогого алкоголя. За ним тут же дверь закрылась, отрезая Чарли от свободы и Гэвина с Риком.       Вроде успел увидеть, как Рида приложили автоматом по голове. Выстрелов не слышал. Может, жив ещё был? А Ричард? Почему их состояние сейчас больше собственного беспокоило? — Хреново выглядишь, котёнок, — Дейв головой покачал. Открыл бутылку с виски и бокал себе наполнил.       Чарли хотел ответить, что Дарк тоже херово выглядит. Это правдой было: барон словно лет на пять постарел — опухшие глаза, отросшая борода, морщины, расчертившие лицо.       Чарли должен был ответить, что Дейв выглядит хорошо, и что он по нему соскучился. Улыбнуться и подползти должен был, убеждая, что пошутил с побегом.       Чарли промолчал. — Так и знал, что ты к этому уроду отправишься, — с усталым вздохом Дейв в себя первую порцию опрокинул. — Так и знал, что этот старый импотент тебя трогал. Не бывают девственники такими чувствительными, — очередную порцию себе налил. Любимую пластинку завёл. — Так вот к кому ты всё это время рвался, да? К этому ебанутому психопату, больному уёбку. Надо было его сжечь до того, как он тебя выебал… — Ты? Это ты был? — Чарли перебил. Руки стиснул до боли. — А мистера и миссис Ли? — Это кто? — бокал завис на пол пути. — Работали у Эванса… — Прислуга? Конечно, они ж меня видели, — барон головой тряхнул. Шевелюру лапищей пригладил. — Херни бы наболтали, что я тебя похитил, а не забрал своё. У меня репутация, — легко так сказал, словно само собой разумеющимся было. Махнул очередную порцию. — Если бы взял деньги, то остался бы жив. Но там у этого пидора какая-то договорённость была. Прикинь, отказал мне в покупке?! Ну, сука или нет?       Чарли не слышал уже. Он с усилием глаза тёр. Пекло их почему-то. И в груди тянуло.       Значит, не выкупил — выкрал. Чарли мог бы и догадаться, когда очнулся в пижаме не у себя в кровати, а в машине, на коленях у Дейва, который увозил его из дома. Просто было сложно думать, когда в крови снотворное мешалось. Он тогда совсем ничего не понял. Позже уже решил, что мистер Эванс его продал барону. Дейв ничего толком не объяснил ни тогда, ни позже. Он вообще ничего не объяснял: трогал, ебал с остервенением, рассказывал о каком-то чудесном будущем Чарли и опять ебал. Некогда было размышлять. В памяти остался только образ уютного и тихого дома — островка тепла и безопасности. Лучшего места для свободного человека. — Я ж тебя спас, по факту, котёнок. Этот псих тебе глаза бы вырезал и в пустыню выпнул. Он всегда так делал. Всех своих мальчиков так кончал. Больной хер… Так что я спас тебя. Да ты и сам хотел со мной уехать — не прикидывайся, — глянул на хмурого Чарли, улыбнулся мягко. — Как же ты сладко улыбался мне, котёнок. Соблазнял. Смотрел на меня так пристально, — хмыкнул и головой тряхнул, прогоняя тёплые воспоминания. — Теперь успокоишься? Прекратишь этот бред? — Сука ты… — как можно тише Чарли пробормотал, впиваясь ногтями в кожу. — Надо прекращать, Чарли. Это утомительно. Я договорился с Маргрет — ты теперь со мной будешь жить, в особняке. Чтобы я присмотреть смог, — Дейв бутылку подхватил. Мягко ступая, ближе подошёл. — Мне пришлось её садовнику «О» дать, прикинь? Во хитрая пизда, а? — в плечо стаканом ткнул, протягивая Чарли виски. — Заявила, что раз я своего любовника в дом тащу, то она тоже имеет право, — О’Дарк махом выпил, заглушая боль от новостей спиртным. — Какого-то ебучего дрыща пришлось на своё имя оформить. Я его кончу, конечно, через месяц, когда наиграется. Не хватало ещё, чтобы она при живом муже с каким-то мальчишкой расхаживала. Блядина. Согласен? — стакан из слабых пальцев вытащил и себе налил. — Ты рад, котёнок? — Чарли упрямо на собственные руки смотрел. Молчал. — Хотел же со мной жить? Я договорился. Ради тебя постарался. Посмотри на меня.       Тяжёлая ладонь на плечо легла. А Чарли не мог посмотреть. Боялся, что если увидит ненавистную морду, то сорвётся. Не знал только, ударит или в истерику впадёт. Поэтому не смотрел.       Только когда плечо сильно сжали, голову поднял. Хмуро на бутылку в руках Дейва уставился. — Синяки эти откуда? — палец аккуратно по шее погладил. Аж позвонки сжало от отвращения. — Робот и его подстилка били? Ебали тебя? Трогали? Угрожали? Поэтому с ними уехал?… — Я монстра убил, — Чарли к бутылке потянулся. Не смог отобрать крепко стискиваемое стекло. Руки безвольно на колени упали. — Подрался и убил. Ты говорил, что не нашёл его, а я нашёл. Всё там же был… — Убил деда с артритом?       Вскинулся. Не знал, что барон в курсе был. Говорил же, что не вышло найти, несмотря на описание дома и Монстра. Говорил, что слишком давно было, что Чарли путает…       Дейв плечами пожал. Немного на дно бокала налил и протянул О’Дарку. — Он всё равно бы сдох скоро. — Ты же… — Я не могу расхаживать по Зоне и убивать людей, Чарли. У меня положение, репутация. И какой смысл, если он и так подыхал, когда его нашли? Жил на помойке, страдал от боли. Достаточно, нет? Да и к тому же— благодаря ему я тебя получил, котёнок, — ласково Чарли по щеке огладил. — Мои ребята избили его, конечно, для профилактики. Но убивать? Это лишнее, котёнок. И тебе не стоило.       Чарли махом очередной стакан осушил. Сморщился. Опять резануло внутри. Лёгкие сжало. Запекло. — Ссссука… — уже громче вышло. Болезненнее.       Вздохнув, Дейв на корточки присел, колено Чарли стиснул. — Ты мне лучше скажи: суперинтендант тебя трогал? Ебал тебя? Или Рид? Или они вместе?       Такую хуйню спрашивал, когда сам… Обещал наказать… Обещал заступиться… Всё разрушил… — Ты сказал, что убьёшь Гарри, — не хотелось так жалко звучать, но от обиды внутри не смог по-другому высказать. — Ты обещал… — Забудь, Чарли. Всё, — по колену его похлопал, успокаивая. — Сам убил — это даже лучше. Вряд ли сейчас он смог что-то тебе сделать, да? Ну, больше я его наказать не могу. Но если эти уёбки тебя тронули… — И миссис Ли с мистером… — Ну хватит, Чарли, — рука сжала с силой. — Хватит. Я вопрос задал. Отвечай. — Не трогали. Я заплатил. Отъебись. — Чем заплатил? — Кулоном. Отъебись от меня, — Чарли дёрнул коленом, пытаясь избавиться от ненужного сейчас контакта. Мурашки бежали от мерзкой руки, стискивающей ногу. Хотелось кричать — настолько неприятно было. — Не трогай меня. Я не хочу. Не разрешал. — Что?       От удивления Дейв даже руку убрал. Замер на корточках. — Нельзя. Не трогай. Не хочу, чтобы трогал! Нельзя трогать, если не хочу! Никогда! — трясло буквально. Каждая мышца в теле вибрировала. Пружина внутри медленно стягивалась, готовая в любую секунду распрямиться. — Не хочу! Видеть тебя! Слышать! Ты мне остопиздел! Ненавижу! — в лицо Дейву орал уже, не способный себя контролировать. — Блядский выродок нахуй! Гандон ебучий!.. — Что?!       Дейв на ноги вскочил. Навис сверху. Испугать хотел. Подавить.       Только Чарли уже несло. От собственного крика уши заложило. Пеленой глаза затянуло. Перед ним был ублюдок, уничтоживший его жизнь! Его будущее! Его настоящее! Настоящий монстр!       Вскочил, замахиваясь крепким стаканом. Ударить хотел. Морду ублюдскую расквасить.       Руку перехватили, выворачивая. Лицом в кожаное сиденье уткнули, наваливаясь сзади. — Не трогай! Не хочу! Ненавижу!.. — Ах ты сучка бешеная!.. — Сдохни! Сдохни!.. — Неблагодарная!.. — Не разрешал! Нельзя!..       Кричал, пока руку за спиной выворачивали. Даже не слышал, что там Дейв ему орал. От резкого удара по затылку поперхнулся. От удара в печень скрутило. Кричать больше не мог. Хрипел: — Не разрешал… Нельзя… Не трогай…       Руки за спиной стягивали ремнём. Привычно и знакомо, приматывая предплечья. Царапался, извивался. Только под тяжёлым бароном бессмысленно было. На шею надавили, впечатывая в скользкое от слюней сиденье. Джинсы расстёгивали, пока хрипел, что не хочет и нельзя, если не хочет. — Меня?! Меня, сука, не хочешь?! Мне нельзя? Хорошо. Я не буду трогать. Хорошо, — рычали сзади. — Хорошо, — на колени вздёрнули. Спущенные штаны не позволяли ногой ударить или спихнуть — застряли у колен. — Хорошо, сука. Не я, так не я.       Чарли холодное стекло горячей кожей ощутил. В голос заорал, когда внутрь продавливать стали. — Больноооо!!!.. — Мне нельзя трогать, так я и не трогаю… — Больнаааа!!!.. — Не я… — Сука!!! Больна…       Обжигало стянутые мышцы. Рвало их. За эти несколько недель в дурманящей дымке с адекватными людьми Чарли совсем забыл, каково это — быть рядом с безумной яростью. Что надо быть осторожнее, хитрее, умнее. Расслабился и забылся. А теперь его имели последствия. — Хва…тит!.. Боль…на… — Раз ненавидишь, то я дам тебе то, что любишь. Это же хотел? Получай… — Хва… Боль… — Я тебя к кровати прикую. Только моей спермой питаться будешь, блядь ебучая. Научу снова ценить…       Пока орал и хрипел в реальности, в голове очень спокойно сам для себя понял, что Дейв не остановится. Что скоро вместо узкого, но такого болезненного горлышка, внутрь начнёт протискиваться вся большая бутылка виски. Такого нельзя было допустить. Надо что-то делать с этим.       «Останови его. Ты можешь. Имеешь власть над ним.»       Не хотел больше. Ничего хотел. Лучше бы убил…       «Не убьёт. Искалечит. Починит. Чтобы снова. Останови.»       Так нельзя…       «По другому не бывает. Ты обманывался. Прекращай! Они умерли! Ты живи!» — Люб…лю, — выхаркал из себя с очередным спазмом. — Д-дейв… Люблю!.. — Что такое, Чарли? Что ты сказал? — тяжёлое дыхание с алкогольным смрадом ухо обожгло. — Люблю, — прохрипел в мокрое от слёз и соплей сиденье. — Тебя. Хочу. — Меня? Точно? — качнули внутри с очередной вспышкой боли. Дейв с издёвкой почти пропел: — А говорил, что мне нельзя трогать. Что не хочешь. Теперь можно? Любишь? — Люблю… Солнце… Люблю, — выстонал болезненно. Постарался не выдать голосом всю ту ненависть, что прятал под этими словами. — Свой любимый член хочешь?       Ничего не хотел. — Хо…чу. — Скажи. — Хочу-мой-любимый-член-солнце, — выпалил и со всхлипом выдохнул, когда болезненное давление исчезло. Даже не отреагировал, когда на спину перевернули и стащили ботинки с джинсами.       Принимать в себя Дейва после предмета было даже сносно. Даже без смазки. Сейчас там хватало скольжения. Разве что саднило.       Поморщившись, Чарли отвернулся. Зажмурился, пытаясь представить, что не этот человек над ним. Даже не человека представил. Человек всегда аккуратно всё делал, а вот андроид мог быть жёстким. Но приятно жёстким. Его мог представить и сделать вид… — На меня смотри, — за лицо грубо стиснули.       Раскрасневшийся Дейв жадно к губам припал. Можно было ответить на грубый поцелуй. Не сложно было. Неинтересно, но не сложно. Самое сложное закончилось… — Улыбнись…мне, котёнок.       Или не закончилось.       Дейв сверху пыхтел, раскачиваясь. Загонял, прокатывая по ране. И совершенно не хотелось ему улыбаться.       «Так не должно быть. По-другому должно быть» — Улыбнись.       Рука челюсть сжала. Рычание мокрое лицо опалило. А Чарли не мог. Впервые в жизни не мог улыбнуться. Не хотел. Не мог.       «Улыбнись! Ты счастлив!»       Не был счастлив.       «Всё так, как и должно быть»       Зажмурился, смаргивая слёзы.       Раздался звук бьющегося стекла и в скулу впился острый осколок. — Не хочешь улыбаться, сука, так я тебе вырежу улыбку!       Резко глаза открыл — а обезумевший Дейв ему щёку распарывал. Вёл от скулы ко рту. Слюной брызгал в лицо, наговаривая: «Котята должны улыбаться».       Со звоном разбитого стекла треснула фантазия о свободном человеке. Разлетелась осколками по полу салона. Собралась в уродливую мозаику из прошлого и настоящего — Чарли даже удивился, насколько чёткой вышла картинка.       Как глупо было мечтать о чём-то другом, думать, что мог бы что-то изменить, сомневаться в своём положении. Какая свобода? Какая другая жизнь? Ничего изменить нельзя. Даже сейчас не может помешать обезумевшему Дейву чертить острой гранью на своём лице метку преданности: ни рук, стиснутых за спиной ремнём, поднять не может, ни взбрыкнуть, чтобы скинуть с себя двести фунтов живого веса. Да что он о себе возомнил? Что придумал? Какой идиотизм! Смех же! Ну!       Надорвало в груди смешком. Губы в улыбке потянуло. Уродливый порез сморщился. Дейв остановился, замер. — Я люблю тебя, солнце, — такое привычное и правильное. С игривой интонацией и застывшим счастьем на лице. Как можно было забыть?! — Только тебя, — Как можно было сомневаться?! — Только ты, Дейви, — Никогда не было и не будет другого варианта, другой жизни! — Давай повеселимся...       Сжал ногами за талию и выгнулся, падая в собственное безумие и удовольствие.