Lost in the fire

Сону сидел за последней партой, отдалённый от шума класса. Он держал ручку в пальцах, но уже давно ничего не писал. Линии в тетради расплывались перед глазами. Мыслями он были не здесь. С каждым днём боль становилась только сильнее. Он не хотел, чтобы Джеюн был рядом с Хисыном. Не потому, что ревновал, а потому что боялся за него. Потому что слышал, что говорят о Ли Хисыне. Слышал и был уверен, что это может быть правдой. Джеюн просто не понимал, во что вляпался. Ким видел, как Шим сидел рядом с Хисыном, наклонившись чуть ближе, чем следовало бы. Он улыбался, что-то тихо говорил, а Хисын в ответ хмыкал, иногда коротко усмехался. Они выглядели спокойно, будто друзья. В груди Сону что-то неприятно кольнуло. Он не хотел подходить. Не хотел, чтобы это выглядело как вмешательство. Но время тянулось слишком быстро, и он знал, что если не сейчас, то никогда. Джеюн заметил его первым. Улыбка чуть дрогнула, но не исчезла. А вот Хисын бросил на Сону холодный и короткий, будто не заинтересованный вовсе взгляд. Ким остановился у их парты. — Джеюн… — голос был тише, чем Ким хотел. — Можно тебя на пару минут? В классе по-прежнему гудели разговоры, но для Сону всё это будто замерло. Джеюн поднялся, не глядя на Хисына. — Конечно. В этот момент Ли прищурился, следя за Сону, будто что-то считывая, но ничего не сказал. Сону отвёл взгляд и быстро направился к двери за Джеюном. Он знал, что не выдержит, если останется рядом с этим парнем дольше. Дверь школьной подсобки за ними закрылась с мягким щелчком, отсекая шум школы. Тусклая лампа под потолком мерцала, освещая полки с тряпками, коробками и спортивным инвентарём. Было тихо и немного душно. Джеюн встал у стены, скрестив руки, внимательно глядя на Сону. — Что случилось? Сону опустил глаза, вздохнул, будто собираясь с духом. Потом заговорил: — Прости, что всё это время не говорил с тобой. Я... — он запнулся, сжал пальцы. — Я правда не хотел тебя ранить. Джеюн не ответил, будто знал, что Ким хочет сказать что-то еще. И Сону продолжил, уже тише: — Я волновался за тебя. Из-за Хисына. Ты сам знаешь, какая у него репутация. — Ты из-за этого перестал со мной общаться? — Джеюн смотрел в упор с непониманием. — Нет, — быстро ответил Сону. Он не договорил. Его руки дрожали. Джеюн долго молчал, опустив глаза. Тишина между ними стала ощутимой, как натянутая струна. И вдруг Шим тихо заговорил: — Тогда скажи мне почему ты так отстранился? Почему даже не смотрел в мою сторону? Сону чуть прищурился, будто эти слова ранили сильнее, чем он ожидал. Он опустил взгляд и провёл ладонью по затылку, будто надеясь найти ответ там, где его не было. — Это из-за... — голос дрогнул. — Это из-за Ники. Джеюн замер и нахмурился. Сону сжал кулаки, будто от одного воспоминания внутри поднималась волна напряжения. — Он сказал, чтобы я держался от тебя подальше. — Он отвёл взгляд. — Сказал, что если я не перестану общаться с тобой, то что-то сделает. Не сказал, что именно, но я знаю его. Я знаю на что он способен. Джеюн отшатнулся назад, ошеломлённый. — Что?.. Ты серьёзно? — Я боялся за тебя. Ты не знаешь его таким, каким знаю его я. Поэтому я ушёл, чтобы ты был в безопасности, а вместо этого ты оказался рядом с Хисыном. Джеюн молчал, переваривая все то, что услышал. Слова Сону прозвучали глухо, отдалённо, будто сквозь стекло. Он будто не сразу осознал, что только что услышал, но сердце сжалось. В подсобке было полутемно, пыль в воздухе казалась почти зримой. Где-то вдали звенел школьный звонок, но здесь, в этой тишине, всё будто замерло. — Почему ты сразу не сказал мне? — голос Джеюна был сдавленным. Сону посмотрел на него с болью. — Потому что он умеет находить слабые места. И я знал, что если скажу, то будет хуже. — Он опустил голову. — Я не мог допустить, чтобы он причинил тебе боль. Джеюн отвёл взгляд и стиснул зубы. — А ты не подумал, что мне и так было больно? — он проговорил это тихо, почти шёпотом, но в его голосе была раненая привязанность, тревожное непонимание и глухая злость, с которой он сам не знал, что делать. Сону сделал шаг ближе. — Прости… Я действительно хочу только защитить тебя. — От кого? — Джеюн резко повернулся к нему. — От Ники или от Хисына? Секунду они просто стояли друг напротив друга. Между ними будто тянулась тонкая невидимая нить, натянутая до предела. — Я скучал по тебе, — прошептал Сону. — Каждый день. И сейчас скучаю. Джеюн всё ещё не мог встретиться с ним взглядом. — Я не знаю, что с этим делать, — признался он. — Я тоже, — прошептал Сону. Где-то за дверью слышались шаги, голоса, обычная школьная жизнь, но здесь всё было иначе. Здесь была боль, которую не выговоришь, и чувства, которые не укладываются в слова. Джеюн выдохнул, будто наконец принял какое-то решение. Он прижал пальцы к вискам, будто пытался разогнать мысли, потом серьёзно посмотрел на Сону. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока он в очередной раз не решит, как будет управлять тобой, — сказал он. — Я поговорю с Хисыном. Он поможет. Сону удивлённо приподнял брови: — С Хисыном? — Да, — кивнул Джеюн, твёрдо. — Он не такой, каким его видят. Мне и самому было страшно рядом с ним сначала, но я думаю, что он будет не против помочь. Сону замер, растерянно опустив взгляд: — Думаешь, он станет впутываться? — Думаю, он уже впутался, — слабо усмехнулся Джеюн. — Если мы втроём что-то придумаем, то Ники не сможет держать тебя на коротком поводке. Мы найдём способ защититься. Сону смотрел на него с тем взглядом, в котором смешались благодарность, страх и надежда. Он не был уверен, возможно ли всё исправить, но в этот момент впервые за долгое время почувствовал, что он не один. — Спасибо… — прошептал он. — Правда. Джеюн вздохнул, посмотрев на Сону с мягким выражением лица, как будто всё, что происходило, вдруг стало не таким важным. Он положил руку на плечо Сону, делая этот жест успокаивающим. — Ты не должен справляться с этим один, Сону. Я тебя не осуждаю, — сказал он, будто сам себе подтверждая его слова. — Ты сделал то, что мог, чтобы справиться с ситуацией, и это не твоя вина. Сону замер, не в силах скрыть облегчение. Он почувствовал, как тяжесть на его плечах немного ослабла, и это было как глоток свежего воздуха. Он молча кивнул, но в глазах была смесь благодарности и стыда. — Ты правда хочешь помочь мне? — спросил он, всё ещё сомневаясь. Джеюн встретился с ним взглядом, его глаза искрились решимостью и, возможно, даже чуть больше тепла, чем обычно. Он выдохнул и тихо ответил: — Я хочу. Я не могу просто смотреть, как ты мучаешься из-за этого. И если Ники думает, что он может контролировать тебя, он сильно ошибается. Сону сжался внутри, но его грудь наполнилась невероятным чувством облегчения. Он не осознавал, как долго искал человека, кто бы понял его, кто бы захотел помочь. И вот, наконец, он стоял рядом с таким человеком. — Спасибо, Джеюн, — произнёс он, его голос чуть дрожал, но теперь он не скрывал ни свою благодарность, ни свою надежду. Джеюн мягко и с пониманием улыбнулся ему. — Мы сделаем это вместе, — сказал он. — Ты не один. Сону почувствовал, как сердце наполняется теплом, и что-то в нём начало меняться.

***

На крыше было темно, и только огни города освещали фигуры старшеклассников, которые смеялись, курили и болтали. Один из них, Пак Чонсон, засмеялся, подталкивая кого-то из младших школьников к стене. — Эй, ты что, струсил? Ты же хотел быть крутым. — Смеялся Чонсон, толкая школьника в плечо. — Вперёд, показывай, что ты можешь. Чонсон снова рассмеялся, нанося удар по спине младшего ученика так, что он упал на землю. — Ты чего это? Вставай, Хван. Не по-мужски это. Ники сидел в стороне и курил сигарету. Его взгляд был отстранённым, а мысли витали где-то далеко. С каждым смехом и криком друзей его напряжение только росло. Он не слышал слов, не видел того, что происходило вокруг. Его взгляд был направлен в одну точку на горизонте, а все его мысли были заняты лишь одним человеком. Он не знал, что с ним происходит. Его чувства к Сону были такие запутанные, что сам Ники уже не мог разобраться в них. Он пытался его удержать, но понимал, что не может контролировать долго. Чонсон снова рассмеялся, когда школьник, валявшийся на земле, с дрожью в голосе пытался что-то сказать. — Что, сдался уже? — Чонсон насмехался, сев на корточки перед избытым парнем. — Почему молчишь? Эй, скажи что-нибудь, ну! Ники был поглощён своими мыслями, но даже сквозь туман своих переживаний он уловил эти звуки. Это раздражало. А Мысли о Сону, его отчуждённости, его поведении всё больше сжимали грудь, заставляя его ощущать какую-то болезненную пустоту. Нишимура встал и шагнул вперёд, отбросив Чонсона, который только что пнул ногой школьника в живот. Чонсон удивлённо посмотрел на него, но Ники не обратил на это внимания. Подойдя к младшему ученику, он схватил его за волосы и размахнулся, нанося удар в лицо. — Ты что, совсем с ума сошел? — с жестокой усмешкой прошипел Ники, наблюдая, как парнишка закашлялся от удара, на его лице появилась больше крови. — Ты вообще понимаешь, с кем связался? Младший ученик попытался подняться, но Ники, не давая ему шанса, пнул его в живот, заставив упасть обратно. — Лежи смирно, уёбок. — сказал он. Его голос был хриплым, глаза горели дикой яростью. Чонсон стоял в стороне, наблюдая за тем, как Ники снова и снова наносил удары. Он даже не пытался вмешиваться, понимая, что для Ники это был способ успокоиться. Нишимура жил в постоянном напряжении, и эти драки были его способом на время забыть о всем, что его тревожило. Когда школьник больше не мог подняться, Ники остановился. Он стоял, тяжело дыша, взгляд его немного помутнел, а руки сжались в кулаки. — Понял, кто тут главный? — произнёс он с изощрённой жестокостью, стоя над молчаливым парнем. Его сердце по-прежнему билось быстро, но тревога по поводу Сону по-прежнему сидела где-то внутри, не отпуская. Он бросил взгляд на Чонсона, и тот, увидев его взгляд, улыбнулся. Ники чувствовал, как его гнев, хоть и немного уменьшился после того, как он выпустил пар, но всё равно не покидал его. — Я ухожу, — сказал Ники коротко и повернулся, чтобы уйти с крыши, не дождавшись ответа Чонсона.

***

Джеюн был обеспокоен. Он всё никак не мог забыть их разговор с Сону. Всё это крутилось в голове, мешая сосредоточиться. Пытаясь не привлекать внимания, Джеюн достал телефон и начал быстро печатать сообщение в мессенджере: «Сону нужна помощь. Можем встретиться после школы и поговорить?» После того как он отправил сообщение, отложил телефон, пытаясь успокоить себя. Он всё ещё не мог понять, что именно происходит, но ощущал, что ситуация становится всё сложнее. Телефон завибрировал в руке Джеюна почти сразу. Ответ Хисына был коротким: «Разберёмся.» Холодный ответ, после которого Джеюн ощутил лёгкий укол тревоги. Но он был уверен в том, что, если Хисын сказал, что разберётся, значит, он сделает это.

***

Хисын стоял, прислонившись к стене у выхода из здания школы. Его взгляд был устремлён в сторону ворот, где студенты лениво расходились по домам. Сону вышел один. Его плечи опущены, а взгляд рассеянный. Он почти прошёл мимо, пока не услышал: — Ким Сону, — голос Хисына был ровным и низким. Сону остановился и медленно повернулся. Взгляд встретился с чужим настороженным, спокойным, внимательным. Хисын смотрел прямо на него. — Я здесь только потому, что Джеюн попросил, — сказал Хисын первым. Его голос был низким. — И если бы не он, я бы даже не стал в это вмешиваться. Сону медленно поднял взгляд. Он не выглядел удивлённым, а скорее, уязвлённым. Как будто эти слова подтверждали всё, что он и так думал. — Не надо вмешиваться, — тихо сказал он, стараясь держаться спокойно. На лице Хисына промелькнула усмешка. — Джеюн попросил, а я ему не отказываю. Он переживает за тебя. На секунду повисла тишина. Сону сжал пальцы в кулак, будто что-то внутри него дрогнуло. — Ты думаешь, что мне нравится прятаться, как трусу, потому что кто-то решил контролировать мою жизнь? Хисын ничего не ответил сразу. Он просто посмотрел на Сону чуть дольше, чем нужно было, а потом спокойно произнёс: — Я не знаю, что у тебя с Ники. И знать не хочу. Но если ты вляпался в дерьмо, и Джеюн из-за этого расстроен, то я помогу. Сону отвернулся, не выдержав этого взгляда, но в его плечах уже не было той скованности. Может, оттого, что кто-то впервые сказал это вслух. Может, оттого, что страх и одиночество вдруг стали не такими тяжелыми, если кто-то готов за него встать. Пусть даже этот кто-то был Хисыном. В это время Джеюн выходил из здания школы, на ходу застёгивая ветровку. Последний урок затянулся, и коридоры уже опустели. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в выцветшие оттенки оранжевого и сиреневого. Он поправил рюкзак на плече и уже собирался набрать Хисыну смс, но остановился. Недалеко у школьного здания стояли Сону и Ли. Они не разговаривали. Просто стояли рядом. Сону держался закрыто, руки сжаты в кулаки, взгляд опущен. А Хисын, наоборот, стоял расслабленно. Между ними явно бвло видно напряжение, но оно исходила, казалось, только от Кима. Джеюн непроизвольно сжал лямку рюкзака и направился к ним. — Эй, — негромко окликнул он, когда подошёл ближе. Сону вздрогнул и тут же поднял глаза. Его лицо чуть посветлело, будто появление Джеюна дало ему возможность выдохнуть. Хисын же лишь кивнул в знак приветствия и шагнул в сторону. — Пойдём, — сказал Джеюн мягко. — Все вместе. Хисын кивнул без возражений, хотя в его взгляде всё ещё оставалась тень недавнего разговора. Они пошли молча, каждый в своих мыслях, под угасающим светом дня. — Слушайте, я подумал… — начал Шим и сделал паузу, собираясь с мыслями. — Мы можем держаться вместе. Если что, то просто пиши мне или Хисыну. Даже короткое сообщение. Мы сразу подойдём. Окей? Сону удивлённо моргнул. — Серьёзно? — Серьёзно, — твёрдо повторил Джеюн. — Мы будем втроём. Так будет безопаснее. Если рядом будет Хисын, я сомневаюсь, что Ники посмеет сунуться. Хисын тихо хмыкнул, но ничего не сказал. Просто краем глаза взглянул на Джеюна, будто оценивал его решимость. Сону долго молчал. Потом очень тихо произнёс: — Ты правда… готов это делать ради меня? Джеюн мягко улыбнулся. — Я не хочу, чтобы он портил тебе жизнь.

***

Улица была уже освещена жёлтыми фонарями, когда трое подошли к дому Сону. Сам Ким шёл чуть впереди, но оборачивался через плечо, как будто не хотел, чтобы этот момент заканчивался слишком быстро. — Спасибо, — тихо сказал он, остановившись у ворот. — Правда. За то, что вы были рядом. — Так и будет, — ответил Джеюн, слегка улыбнувшись. — Не забывай, что теперь ты не один. Хисын молча кивнул. Он не был многословным, особенно в такие моменты. Сону выдохнул и коротко махнул рукой. — Тогда…до завтра? — До завтра, — в один голос ответили они. Сону скрылся за воротами, а Джеюн и Хисын остались на ступеньках, глядя, как тускло мигает лампа над дверью. — Пройдёмся? — вдруг предложил Хисын, негромко, но отчётливо. Джеюн посмотрел на него немного удивлённый. — Сейчас? — Сейчас, — подтвердил Хисын. — И куда ты хочешь? — спросил Шим, слегка усмехнувшись. Хисын пожал плечами, сунул руки в карманы кожанки и направился вдоль дороги, не оглядываясь. Джеюн догнал его через пару шагов и пошёл рядом. Вечер был тёплым, воздух влажным от недавнего дождя, и шум машин звучал где-то вдали. Они шли медленно, плечом к плечу, по тихой улочке, где тусклый свет фонарей мягко ложился на тротуар. — Он в порядке, как думаешь? — нарушил молчание Джеюн, взглянув в сторону Хисына. — Будет, пока рядом ты, — отозвался тот почти сразу, но его голос был сдержанным, чуть глухим. — Ты ему важен. Даже если он этого сам до конца не понимает. Джеюн чуть улыбнулся, но неуверенно. — А ты? Почему согласился помочь? Хисын медленно выдохнул. Они остановились у невысокой ограды, и он облокотился на неё, глядя куда-то в тёмную даль. — Потому что ты попросил, — ответил он просто. Тишина снова повисла между ними. Джеюн опустил взгляд и сказал почти шёпотом: — Иногда мне кажется, будто я вообще ничего не понимаю в людях. Хисын повернул голову, рассматривая парня под светом фонаря. Его взгляд стал мягче, почти тёплым. — Ты совсем не такой, каким тебя описывают другие. — тихо сказал Джеюн. Он повернул к нему лицо. В его взгляде была мягкость, немного растерянности. — Мне нравится...проводить с тобой время. Хисын замер на мгновение, будто эти слова что-то глубоко задели в нём. Он смотрел на Джеюна с нежностью, с той самой, от которой сердце билось чаще. — Мне тоже, — ответил он так тихо, что Джеюну пришлось чуть податься вперёд, чтобы расслышать. — Я забываю о проблемах, когда ты рядом. Они стояли под фонарём, и тёплый свет падал на их лица, делая выражения особенно мягкими, уязвимыми. Джеюн не отводил взгляда. Он не пытался заглушить волнение, наоборот, ловил в нём смысл. Хисын сделал полшага ближе. — Я хочу поцеловать тебя. — сказал он почти шёпотом, и в этом было больше нежности, чем во всех словах, что звучали до. Джеюн не ответил. Только кивнул едва заметно, и этого было достаточно. Хисын аккуратно поднял руку, коснулся пальцами его щеки, будто проверяя, не исчезнет ли всё это, если поддаться чувствам. Джеюн закрыл глаза на миг, позволяя себе раствориться в этом прикосновении. Ли осторожно коснулся губ Шима своими, как будто спрашивал разрешения. Джеюн замер, чувствуя, как всё внутри становится лёгким, как будто невесомым. Поцелуй был тёплым, медленным, не требовал, не торопил, не захватывал. Хисын углубил его совсем чуть-чуть, а Джеюн отозвался, мягко, растерянно, но искренне. В его движениях ещё было что-то неуверенное, но не было страха. Когда они отстранились, Джеюн остался на долю секунды с закрытыми глазами, как будто не хотел, чтобы этот момент закончился. Хисын смотрел на него с нежностью, которую редко позволял себе показывать. Джеюн открыл глаза и тихо выдохнул, будто не дышал всё это время. — Мне кажется, теперь я окончательно не понимаю, что со мной, — прошептал он. Хисын немного улыбнулся, но эта улыбка была искренней и тёплой. Его руки обвили шею Джеюна, прижимая к себе так, как будто он никогда не хотел отпускать. Шим ощущал его тепло, чувствовал, как крепко он держит его, как будто хотел, чтобы эти объятия продлиться вечно. Его собственные руки замедленно поднялись, словно в поисках утешения, и обвили талию Хисына. Тишина была сладкой и непринуждённой, как после долгого разговора, когда уже не нужны слова. Джеюн закрыл глаза и немного расслабился, будто всё, что его беспокоило, отступало под тяжестью этого момента. — Ты мне действительно нравишься, Джеюн, — шептал Хисын в его ухо, его голос едва слышен, но сильный и тёплый, как все его чувства. Шим улыбнулся, даже не зная, что именно ответить. Он просто прижался ближе, растворяясь в этих объятиях, которые казались настолько естественными, что он не хотел ничего менять. Хисын был рядом, и этого было достаточно. На крыше соседнего здания, скрывшись в тени бетонного парапета, Пак Чонсон прислонился к перилам, щурясь вниз. Его взгляд был прикован к двум фигурам, идущим рядом. Они шли медленно, почти в такт. Чонсон заметил, как Хисын слегка наклонился ближе, и как парень рядом улыбнулся в ответ. Потом их шаги замедлились, и даже на этом расстоянии было видно, как один из них легко коснулся плеча другого. Чонсон ухмыльнулся, приподнимая бровь. Его пальцы крутили зажигалку, щёлкая крышкой туда-сюда. — Ого, Хисын, — пробормотал он себе под нос, — похоже, ты завёл себе игрушку, а Ники об этом ещё не знает. Он повернулся, отступая в тень, и уже доставал телефон из кармана. «Это будет весело», — с усмешкой подумал он.