«Альфа на день» 『ДженЛиса』

ㅤСложно выживать в этом мире. Особенно, когда ты — ничто. Когда у тебя за плечами не влиятельная семья, а только ободранная папка с бумагами из приюта, две сменные футболки и имя, которое никто не помнит. Но если ты альфа — сильная, красивая и неебически ахуенна в постели, как, например, Лалиса Манобан — то нет. Тогда тебе и выживать не надо. Ты просто идёшь и берёшь. Всё. И всех. ㅤТайка родилась в дерьме. Буквально — в какой-то деревушке на границе, где зимы были слишком холодными, а соседи слишком пьяными. Родителей не стало, когда ей было шесть — мать не справилась с зависимостью, отец вообще исчез в один из понедельников и не вернулся. Тайка попала в приют, где омеги спали в одной комнате, беты — в другой, а альфы ломали друг другу носы за остатки тушёнки. Мир быстро объяснил ей, что не собирается быть добрым. Она тоже перестала. ㅤВ восемнадцать она поступила в элитный университет по стипендии — факультет экономики и бизнеса, потому что ей обещали, что оттуда выходят люди, у которых в жизни больше, чем лапша быстрого приготовления и долги за отопление. Училась она как бешеная, зубрила ночами, таскала на себе учебники и подработки. ㅤСначала была курьером — носила коробки с парфюмом, даже однажды доставила омеге-певице, у которой глаза были как у выжатой лягушки и голос, как у умирающего чайника. Потом — продавцом в магазине, где приходилось улыбаться, даже когда клиенты смотрели на неё, как на пустое место. Но это было во время учёбы. И настоящие деньги пошли позже, на каникулах. ㅤ"Альфа на день" — звучит, будто шутка. На деле — элитная услуга. Женатым омегам, уставшим от мужей. Одиноким бетам, которым просто хочется почувствовать тепло. Одиноким молодым омегам на первую течку. Парочкам, что ищут третью на вечер. Иногда — другим альфам, скучающим от власти. Она приходила, улыбалась, держала границы или ломала их, если плата была выше. Делала свою работу — и уходила. Иногда её заказывали на дня два, иногда больше, иногда на неделю. ㅤНе жаловалась. Потому что каждый следующий шаг был только вверх. Потому что она знала, что однажды вырвется. Потому что, в отличие от других, она не верила в "по любви". Она верила в контроль. В расчёт. И в себя. ㅤВедь если ты альфа — хищная, грациозная, и чертовски хороша в постели, как Лалиса Манобан — ты не просто выживаешь — ты охотишься.

***

ㅤ— Нихуя себе, — Рюджин чуть не подавилась кофе и уставилась на Юнджин. — Тебя реально выкинули только из-за пирсинга? ㅤ— Ага, — хмыкнула та, лениво потянувшись, как кошка после охоты. — Сказала, ей мой язык мешает. Во время куни. ㅤ— Чего вы ржёте, блядь? — Тайка приподняла бровь, вваливаясь в комнату и ставя пакет с лапшой на стол. — Что за цирк? ㅤ— Юнджин клиентка выпнула прямо в середине процесса, — усмехнулась Рюджин, бросив на ту косой взгляд. — Мол, “слишком агрессивный пирсинг”. Представляешь? ㅤ— Не нравится ей, значит, — пожала плечами Хо. — Я, блядь, не супермаркет, чтоб всем подходить. ㅤ— Ну, это ты зря, — фыркнула Манобан. — Клиенты любят, когда мы как супермаркет. Чтобы и улыбнулась, и вылизала, и ушла — без чека и вопросов. ㅤ— Пошла ты, — с усмешкой отозвалась Юнджин. — Я не за этим сюда пришла. Пусть лучше одна тёлка психанёт, чем я язык сниму ради рейтингов. ㅤ— У тебя, кстати, пятёрка стоит на сайте. — Шин полистала планшет. — “Огненная, но бережная”. Серьёзно? ㅤ— Да я вообще-то стараюсь. Просто, блядь, не всем пирсинг в кайф. ㅤ— А ей, видимо, не пирсинг мешал, а то, что ты лизала, как будто собиралась достать до селезёнки, — усмехнулась Лиса и вытащила лапшу из пакета. — Слишком усердно. ㅤ— Я просто ответственно подхожу к делу, ясно? — Юнджин выпрямилась, демонстративно поправляя куртку. — Не всем же халтурить, как тебе. ㅤ— Ой, началось. ㅤОни шумно обедали, перекидываясь байками, как будто это не элитное агентство “альф на день”, а общага после сессии. Лапша шуршала, палочки щёлкали, а смех перекрывал даже кондиционер. ㅤ— У меня, между прочим, теперь можно сезон не работать, — гордо сообщила Рюджин, закинув ногу на ногу. — Клиентка одна меня прям с головы до ног окутала. Оставила у себя на месяц. Сказала: “мне нужна именно ты”. ㅤ— Пиздец. — хмыкнула Хо. — Некоторые, блядь, лотерею выигрывают, а ты просто вылизала как надо. Или вставила красиво. ㅤ— Умею, практикую. — не без гордости подтвердила Рю. ㅤЛиса, откинувшись на спинку кресла, прищурилась и кинула, лениво: ㅤ— Подожди… это та самая? Клиентка, которая тебя на человеческое свидание позвала? ㅤШин чуть замялась. Микропауза. Потом кивнула и, как бы между делом, выдала: ㅤ— Она теперь не совсем клиентка. ㅤ— А ну, — оживилась Юнджин. — Рассказывай. ㅤ— Хван Йеджи. Старше меня на год, но… сука, милая. Такая, знаешь, спокойная, не выносит мозг, не играет. Говорит, что хочет просто рядом быть. Не использовать, не командовать. ㅤ— Ага… — Лиса усмехнулась. — Это та, которую ты подписала у себя в контактах как “Лисичка🧡”? ㅤ— Ну, да, — Рю слегка улыбнулась. — Она реально похожа. Умная, рыжая, хитрая и с лисьим разрезом глаз. Меня вообще мало кто видит по-настоящему, а она — видит. ㅤ— Бля… — Юнджин уставилась в свою миску. — Вы тут зубные щётки оставляете, а я до сих пор думаю, как в глаза смотреть той омеге, которая заказала “доминантную, но ласковую”. Ласковую, Карл! ㅤ— Зато ты купишь себе машину, — кинула Шин. — Ласковую, но с кожаным салоном. ㅤ— Вы заебали со своими романтиками и машинами, — буркнула Лиса, но губы у неё дрогнули в почти-улыбке. — Скоро вообще останусь одна среди вас, карьерных баб. ㅤ— Ты не останешься одна. — Рюджин посмотрела на неё. — Ты просто никогда не остаёшься. ㅤЛиса молча взяла банку с колой, прислонила её к губам и сделала долгий глоток, как будто это могло охладить не только рот, но и мысли. ㅤЕй всегда было сложно с отношениями. Не то чтобы она была холодной — скорее, обожжённой. С детства привязываться казалось чем-то опасным. Сначала папаша ушёл "в закат" — красивое выражение для трусливого побега. Потом родственники один за другим исчезли из поля зрения, как будто кто-то вычёркивал их по списку. Осталась одна, без навигации, в приюте. И всё, что с тех пор строилось, будто на песке: чуть дунет — и пошло трещать. ㅤОбъятия? Легче лечь в койку, чем потом уснуть рядом. Потому что сразу — "вдруг завтра его уже нет?" Или она проснётся, а рядом только пустота и вмятина на подушке. Привязанность пахла паникой. И не любовью, как в романах, а тревогой, липкой, ночной, тянущей изнутри. ㅤДаже сейчас, когда рядом Юнджин ржёт с чего-то, а Рюджин мечтает о своей "лисичке", — даже они казались временными. Как будто однажды исчезнут. Как все. ㅤОна и о них думала так — о самых близких. О подругах, с которыми работала, ела лапшу, смеялась, делилась самой хреновой частью себя. Но даже в этом была осторожность. Как будто нельзя расслабиться. Нельзя позволить себе подумать: это навсегда, потому что “навсегда” у неё давно ассоциировалось с ложью.

***

ㅤТри девицы бродили вдоль реки — как ведьмы, сбежавшие с шабаша, только вместо метёл — кепки, чёрные кеды и айкос. Июньский воздух был свежим, но уже не колючим. А река внизу будто дышала медленно, ритмично — как будто сама кайфовала от ночи. ㅤ— Холодновато, — пробормотала Рюджин, натягивая рукава повыше на ладони. ㅤ— Лучше, чем вонять кондиционером в баре, — отрезала Юнджин. — Тут хоть не липнешь к полу. ㅤЛиса молчала, уставившись в воду. В руке телефон — как часть тела. Как кость, вживлённая в ладонь. Всё равно с ним срастёшься, если живёшь как она. ㅤДзинь. ㅤЭкран загорелся. "Альфа на час: Начальник" ㅤ— "Лалиса. Вас заказали. Элита. Завтра чтоб на здании была к утру. Я там всё объясню."

"👍" —

ㅤЛиса молча, пару секунд смотрела в экран, потом выдохнула — не громко, но будто что-то внутри переклинило. ㅤ— Звонок с небес? — съязвила Юнджин, заметив движение. ㅤ— Или из ада, — буркнула Лиса. — Элита заказала. ㅤ— О, серьёзные девочки пошли, — протянула Рюджин, прищурившись. — Чё, опять будет "сначала заплати, потом трогай"? ㅤ— Не знаю. Но если меня попросят надеть чокер и говорить "гав" — я, возможно, соглашусь. Если сумма будет с тремя нулями и значком доллара в конце. ㅤ— Сука… — Хо рассмеялась. — Вот из-за таких как ты я чувствую себя слишком мягкой. ㅤ— А ты и есть мягкая, — усмехнулась Лиса. — Мягкая, но с зубами. Вон, до сих пор вспоминаешь ту, что кричала "сильнее!" и рыдала, когда ты слегка укусила. ㅤ— Она же омега! — оправдалась Юнджин. ㅤ— А заказала альфу с бэкграундом бойцовского клуба, — фыркнула Шин. ㅤВсе трое заржали. Смех разлетелся над водой, как трещина по зеркалу. ㅤНо потом — снова тишина. И в ней — лёгкий хруст. Что-то сдвинулось в Лисе. Она снова посмотрела в воду. ㅤ«Элита, значит… Интересно, что за игра пойдёт завтра.» ㅤИ пошла дальше, словно уже в голове репетировала первую фразу.

***

ㅤУтро встретило её серым небом и липким ощущением недосыпа. Лиса встала без будильника — организм давно сам знал, когда надо. ㅤПромыла лицо холодной водой, долго смотрела в зеркало. Пальцами провела по волосам — распустила и выпрямила пряди, чтобы лежали чётко, гладко, как по лезвию ножа. Ни волн, ни сантиментов. ㅤНа ней — широкая белая футболка, такая, будто сняла с чужого плеча, и старые солдатские спортивные штаны, с широкими лампасами, не столько стиль, сколько привычка. Кепка — чёрная, привычно надвинутая на глаза. Без логотипов, без намёков. ㅤСумка-пояс — на бедро, чётко. Внутри — всё, как всегда: — повербанк, зарядка, наушники; таблетки от головной боли и подавители; презики в чёрной упаковке; немного налички, на всякий случай — вдруг клиентка окажется психованной и слиняет до конца смены. ㅤНа всякий случай — ключ от ножа, прикреплён к внутреннему ремешку. Это уже из паранойи, но кто ж её осудит. ㅤОна села на байк, проверила уровень заряда, кинула взгляд на небо и поехала. Улицы были ещё полупустые, воздух прохладный, и вся Сеульская суета казалась отдалённым эхом. ㅤВывеска “Alpha for a Day” замигала ей навстречу, когда она свернула к знакомому зданию. Трёхэтажный лофт с зеркальными окнами, где уже начинались какие-то утренние собрания, переглядывания и кофе в картонных стаканах. ㅤОна выключила двигатель, соскочила с байка, закинула кепку пониже на глаза и не торопясь зашла в здание. Холодный воздух внутри бодрил. Пахло кофе, дорогим табаком и кондиционером. Внутри всё было как всегда — скучно-стерильно, как в офисе адвокатов, только вместо юристов — альфы и те, кто ими платит. ㅤПоднялась по лестнице на третий. Кабинет босса — за тёмной дверью с мутным стеклом. Постучала дважды, вошла без приглашения. ㅤЯн Мин Сок стоял у окна, спиной к ней. Высокий, плечистый, аккуратно подстриженный. Бета с лицом человека, который слишком давно живёт в этом бизнесе. ㅤ— Присаживайся, Лалиса, — произнёс он, не оборачиваясь. ㅤОна опустилась в кресло. Не развалилась, не скрестила ноги. Просто села. По-деловому. ㅤ— Здравствуйте. ㅤ— Есть новый заказ, — он повернулся и пошёл к столу. — Ты слышала про Odd Atelier? ㅤ— ОА? Естественно. Кто о них не слышал? Модное агентство, медиа, партнёрки по всему миру. Половина айдолов через них прошла. — Пауза. — Мы-то тут при чём? ㅤ— Ким Сонхва, жена основательницы — Ким Минхэ, позвонила мне вчера поздно вечером. У их дочери сегодня первая течка. Девочке восемнадцать. Единственная омега в семье. Поступила в твой университет. ㅤЛиса кивнула, без эмоций. ㅤ— Это на неделю? Две? Классика. Нянька на феромонах. ㅤ— Нет, — ответил он жёстко. — Не просто. Это Ким Дженни. Поняла? ㅤОна приподняла бровь. Имя что-то зацепило. Где-то мелькало. Заголовки? Скандал с рекламой? Или с куклами ручной работы? ㅤ— Угу, — только и произнесла. — Так и что? ㅤ— Так вот, — Мин Сок наклонился к столу, сложив руки. — Ты не имеешь права её соблазнять. Не строить глазки. Не давать повода. Смотришь — как робот. Работаешь — по инструкции. Не вздумай поддаться, даже если она сама полезет. ㅤ— Меня вообще-то на это и нанимают, — бросила Лиса. ㅤ— Нет, не в этом случае. Они не хотят “обслуживания”. Им нужна стабилизация. Твоя задача — не трахнуть омегу, не ебать её, а заниматься любовью, провести её через первый пик, без травм, нежно. Поняла? ㅤОна помолчала пару секунд. Потом тихо: ㅤ— А если она захочет? ㅤ— Не захочет. — Жёстко. — И если захочет — ты откажешь. ㅤЛиса чуть усмехнулась краем губ. — Ну ладно. С кем не бывает. ㅤОн протянул ей папку. ㅤ— Адрес — особняк в Сонджу. Фото и краткий профиль внутри. Водитель уже ждёт внизу. ㅤОна взяла папку, не открывая. Просто сжала пальцами край, встала. ㅤ— Всё? ㅤ— Всё. ㅤУже на выходе он добавил: ㅤ— Лалиса. Не облажайся. Это не просто семья. Это страна в миниатюре. Один неверный шаг — и мы все тонем. ㅤЛиса даже не обернулась: ㅤ— Я умею плавать. ㅤИ закрыла за собой дверь.

***

ㅤМашина оказалась Porsche — блестящая, новая, низкая к земле, будто из другого мира, не того, в котором Лиса бегает на байке, чтобы успеть доработать смену. Салон — тише, чем церковь. Водитель — весь в чёрном, с лицом, как будто родился молчать. Никаких слов, никаких вопросов, даже когда она закинула ногу на колено и вытащила жвачку из кармана. ㅤЧерез двадцать минут — съезд с шоссе, дальше — частная дорога, ворота, датчики, ровная дорожка, слишком ровная. Такие не для простых ног, а для лакированных туфель и подошв от Gucci. ㅤОсобняк — как из рекламы элитной воды: белый камень, стекло, идеальная симметрия. Слишком чисто, слишком тихо. Даже птицы, похоже, боятся петь на этом участке. ㅤУ входа стояли две женщины. Первая — омега, лет сорока. Улыбка служебная, но не неприятная. Такой тебе принесёт чай и заметит, что ты не выспалась, но не полезет с вопросами. Над ней нависала вторая, постарше. Не физически — энергетически. ㅤКим Минхэ. Та самая Минхэ. Не женщина — событие. Пиджак с идеальными плечами, волосы собраны в низкий хвост, взгляд режет, как скальпель. Лиса автоматически выпрямила спину. Как перед преподавателем, которого боишься уронить даже взглядом. ㅤ— Лалиса Манобан? — спросила Минхэ без лишних слов. ㅤ— Я, — отозвалась Лиса. Сухо. Чуть в нос. Без желания лебезить. ㅤМинхэ протянула руку. Пожатие было как и ожидалось — крепкое, рассчитанное, не сантиметра лишнего давления. Женщина умеет дозировать всё. Даже силу. ㅤ— Рада видеть. Это Сонхва, она введёт тебя в дом. Но главное я скажу сразу. ㅤЛиса кивнула. Ни одного лишнего движения. ㅤ— Моя дочь. Дженни. Сегодня у неё начнётся первая течка. Ей восемнадцать. Неопытна. Ты должна быть рядом. И если увижу хоть один след на её теле или то что она жалуется на боль в теле — будет плохо. ㅤПауза. Минхэ смотрит в упор. Ни морщинки на лице. Ни дрожи. ㅤ— Никаких флиртов. Никаких попыток "разговорить". Ты — как охрана, но с подавителями. Поняла? ㅤ— Это не первая моя "первая течка", — сухо сказала Лиса. ㅤ— Но это первая дочь моего рода. — Голос стал стальным. — Если она хоть на секунду испугается, если ты хоть намеком дашь ей понять, что тебе приятно рядом — я узнаю. И тебе придётся вернуться к доставке суши. На самокате. В проливной дождь. ㅤЛиса чуть усмехнулась. Не испугалась. Но запомнила. ㅤ— Вас поняла. Где она? ㅤ— В комнате на втором этаже. Справа по коридору. Сонхва даст всё необходимое. Работа на неделю. С оплатой, как обещали. ㅤ— А если продлится? ㅤ— Тогда она тебя к тому моменту уже либо полюбит, либо возненавидит, — бросила Минхэ и отвернулась. ㅤОна ушла. Лиса осталась на ступеньках. Несколько секунд просто смотрела на дверь, как будто проверяя, стоит ли вообще туда входить. ㅤ— Ебать ты вляпалась, Манобан, — пробормотала себе под нос. И толкнула дверь. ㅤОни зашли внутрь. Уютненько — будто дом решил притвориться, что здесь всё в порядке. Скорее машинально, чем осознанно, свернули и поднялись на второй этаж. Самая последняя комната — Дженнина. Запах чувствовался уже на подходе. Тягучий, липкий, будто намеренно вытянутый в коридор — клубничное молоко, но с примесью чего-то более... живого. ㅤ— Лалиса, — тихо, почти шёпотом, — вон та комната Дженнина. — Пауза. — Пожалуйста... будь с ней аккуратна. ㅤСлова зависли в воздухе. Не просьба — предупреждение. Мягкое, обёрнутое в заботу, но колкое на кончике. Лиса почувствовала, как у неё чуть дернулась челюсть. ㅤОна молча кивнула, не оборачиваясь. Сделала шаг вперёд. Коридор будто стал длиннее. Шаги глушились ковром, феромоны — нет. С каждым вдохом становилось ощущение, что в лёгкие заливают что-то розовое, сладкое, слишком девчачье для неё. И одновременно — слишком сильное, чтобы игнорировать. ㅤЛиса остановилась у двери. ㅤБелая, чуть приоткрытая. На ручке — резинка для волос, тонкая, розовая, с маленьким клубничным кулоном. От этого детского аксессуара почему-то внутри потянуло тяжёлым. ㅤОна не постучала. Просто толкнула дверь. И комната раскрылась, как рот перед криком — только тишина была слишком плотной, чтобы его выпустить. ㅤМягкие светлые шторы. Плюшевый мишка на подоконнике, с подглаженными ушами. Плед, сброшенный на пол, как будто кто-то встал резко. И в самом центре — она. ㅤДженни сидела на полу, спиной к кровати, в слишком длинной кофте, закрывающей бедра. Волосы — растрёпанные. Губы приоткрыты. Она не смотрела на Лису. Но знала, что она пришла. ㅤФеромоны теперь били в висок. Будто в комнате кто-то включил сирену, и только Лиса её слышала. ㅤ— Привет? — без эмоций произнесла Манобан. ㅤГолос — ровный, как у человека, который зашёл не в комнату, а в допросную. ㅤ— Здравствуй... — голос Дженни был как бархат. Не приторный, не слишком мягкий — тот, что хочется потрогать. Он опьянял не хуже феромонов. Пауза. — Тебя мама позвала?.. ㅤ— Да, — коротко. ㅤЛиса не двинулась с места. Она просто стояла, как тень, вытянувшаяся по полу от приоткрытой двери. ㅤДженни отвернулась на секунду. Будто внутри неё кто-то щёлкнул выключателем: взгляд стал тусклым, ресницы дрогнули. Задумалась? Или притворилась? ㅤПотом снова посмотрела. В этот раз — в глаза. Точно, прямо, почти дерзко. ㅤ— Хорошо... — сказала она тихо, словно это слово должно было что-то решить. Или отменить. ㅤПауза затянулась. Лиса впервые почувствовала, что не знает, что делать. В голове было пусто, как в снегу. Холодно, но тихо. Слишком тихо. ㅤОна сделала шаг внутрь. Один. ㅤ— Тебе когда удобно начать? — спросила старшая, всё так же стоя с прямой спиной, будто даже в домашней одежде сохраняла вид генерального директора. ㅤ— Мм... всё равно... но… чем раньше, тем лучше… — тихо, чуть неуверенно пробормотала Дженни, опустив глаза. ㅤЛиса чуть кивнула. Ни слов лишних, ни эмоций наружу. Только короткий вдох и взгляд вперёд. ㅤ— Тогда начнём без прелюдий, — коротко кинула Манобан потом перевела взгляд на Дженни. ㅤТа сидела на полу, сжав пальцы в подоле мягкой, почти детской кофты. Глаза — прозрачные, хрупкие, настороженные, с кошачьим разрезом. В этих стеклянных кошачьих зрачках было что-то… нет, не страх. Скорее ожидание. И лёгкая дрожь под кожей. ㅤЛиса подошла. Медленно. Без резких движений. В голове внезапно щёлкнуло: «Рю назвала бы её ‘Кошечка’. Или ‘Котёнок’. Зависит от того, как себя сегодня чувствует.» Сама бы Лиса… она, может, вообще ничего бы не писала. Просто точку. Или цифру. Или... эмодзи. ㅤ— Можно? — спокойно, почти шёпотом. ㅤДженни кивнула. Чуть дрогнули ресницы. ㅤЛиса аккуратно скользнула рукой под локоть, поддержала. Девушка была лёгкой. Как сон. Или иллюзия, которая может исчезнуть, если сжать слишком крепко. ㅤОна уложила её на кровать — мягко, заботливо, почти машинально. Дженни не сопротивлялась, наоборот — потянулась ближе. И когда Лиса собиралась отстраниться, та резко прижалась к ней всем телом, зарывшись лицом в изгиб шеи. ㅤЗапах — ещё слабый, но уже узнаваемый: тепло, пульсирующее, со сладким поддоном — как мёд, тающий в горячем чае. ㅤЛиса замерла. Не потому что испугалась — нет. Просто в этот момент в голове что-то защёлкнуло. Слишком личное. Слишком близкое. ㅤ«Твою мать…» — подумала она, глядя в потолок. ㅤИ осторожно, как будто укачивала, положила ладонь на затылок Дженни. Ни слов, ни пошлостей. ㅤ— У меня всё тело ломит от подавителей… ненавижу их… — глухо выдохнула Дженни, почти в себя, будто стыдясь собственной слабости. ㅤЛиса смотрела вперёд, мимо неё. Даже не пошевелилась. ㅤ«Подавители на первую течку... вы ебанутые совсем, да?» — глухо пронеслось у неё в голове. Но на лице — ни тени эмоции. Только лёгкий выдох, почти как зевок. ㅤ— Ну привыкай, — отозвалась она ㅤнаконец. Ровно, без интонации. — В элитных семьях не любят, когда омега чувствует себя человеком. ㅤДженни не ответила. Только сжалась ещё сильнее, будто от её слов стало холоднее. ㅤЛиса перевела взгляд на неё — коротко. Никакой жалости, сочувствия или утешения. Только молчаливая фиксация: «вижу». И всё. ㅤ— Попей воды. Тебе же жить надо. ㅤОна встала и отошла к стене, достала из сумки бутылку и поставила на прикроватную тумбу. Не приблизившись ни на шаг. ㅤ— Я не нянька. Я здесь, чтобы ты не сорвалась. Всё. ㅤИ снова тишина. Только гудение кондиционера и хруст таблеток в чужом организме. А внутри у Лисы — та же старая мысль, которую она уже не чувствовала, а просто знала: «никому ты, блядь, не нужна по-настоящему». ㅤНо, конечно, этого она не сказала. Просто села обратно — ровно, прямо, как охранник у двери. И снова замолчала. ㅤДженни пила медленно, жадно, но старалась не шуметь. Глотки были будто выстраданные. Потом поставила бутылку на тумбу и снова посмотрела на Лису. ㅤИ вот теперь — дольше. Дольше, чем просто взгляд. ㅤВ этих глазах было что-то... чертовски знакомое. Лиса видела его в зеркале лет в двенадцать, когда не понимала, почему никто не забирает её домой из интерната. Не жалость. А какая-то тупая, обессиленная надежда, что кто-то подойдёт и скажет: "Я здесь". ㅤВот и она так смотрит. ㅤИ всё равно внутри Лисы что-то сопротивлялось — всё кричало: "Это не твоё дело, не лезь, отработай и уйди". Но руки уже сами знали, что делать. ㅤБез лишнего драматизма, без слов, без театра. Просто потянулась. Пальцы почти не коснулись кожи, но Дженни уже двинулась навстречу — будто только и ждала сигнала. ㅤОбвила руками её шею. Осторожно, будто боялась, что Лиса сейчас оттолкнёт. Уткнулась в грудь — не плача, не дрожа, просто… ища, где дышать. ㅤЛиса не обняла в ответ. Только задержала дыхание на секунду. Потом медленно выдохнула — длинно. И позволила. ㅤ— У тебя в глазах всё написано, — тихо сказала она, не смотря вниз. — Но я не читаю чужие дневники. Так что не надейся. ㅤЭто звучало грубо. И спасительно. Потому что честно. И всё равно Дженни не отпустила. Только крепче прижалась. А Лиса всё сидела. Молча, неподвижно. И впервые за долгое время её не бесило чужое прикосновение. ㅤ— Хуже становится… — тихо пробормотала Дженни, сквозь зубы. Лоб вспотел, дыхание стало прерывистым. ㅤЛиса взглянула на неё чуть снизу, боковым зрением. И выдохнула. Долго. Будто уже знала, к чему всё идёт. ㅤ— Тогда план Б. ㅤ— Что?.. ㅤОна не дала ей договорить. Осторожно, без спешки, Лиса навалилась чуть телом, положила Дженни обратно на подушки и нависла над ней — холодно, уверенно. Ни одной лишней эмоции на лице. ㅤ— План Б — это когда течке помогают старым, добрым, ну... в общем, работающим способом, — сказала она прямо, не стесняясь слов, не смягчая тон. ㅤДженни моргнула. На секунду растерялась. ㅤ— Разве мама разрешала?.. ㅤ— Да, — коротко кивнула Лиса. — Только без следов. И чтоб я не слышала визга о боли. Мы же обе понимаем, что тело всё равно выберет своё. ㅤУ Дженни дёрнулась бровь. Слова Лисы звучали жестко, почти грубо, но за этим ощущалось: она знает, что делает. ㅤИ всё же дрогнула. Рука нервно сжала край пледа. ㅤЛиса это заметила, но никак не прокомментировала. Только убрала с её лба прядь и добавила: ㅤ— Я не буду делать то, чего ты не выдержишь. Но если уж просишь помощи — то будь готова принять, как есть. Поняла? ㅤДженни молча кивнула. В глазах — всё та же смесь боли, стыда и доверия, которое она сама от себя не ожидала. ㅤА Лиса просто начала действовать. Спокойно. Точно. Как будто выключила все лишние мысли и осталась только функция — помочь, провести, довести до конца. ㅤЛиса наклонилась ближе, почти не касаясь кожей — лишь дыханием — линии шеи, и начала медленно, с нажимом, целовать её. Под пальцами уже привычно скользнула молния — кофта легко поддалась, расползаясь в стороны. Дженни судорожно выдохнула, не пытаясь сдерживать себя. Когда ткань окончательно сдалась и хрупкие плечи были освобождены, Лиса опустилась ниже — ниже по ключицам, по впадинам, по изгибам. ㅤОна не торопилась. Её поцелуи были не просто лаской — они были заявлением. Жарким, терпеливым, выматывающе медленным. Под ней Дженни дрожала, напряжённо выгибаясь навстречу. Когда бюстгальтер скатился на пол, Лиса обвела языком один из набухших сосков, другой нежно сжав ладонью, вырывая из Дженни приглушённый, но удивительно красивый стон. Такой, что у неё самой по телу прошла дрожь — почти как от удара тока. ㅤОна продолжала — уверенно, но бережно, будто нащупывая границы. Ласки становились глубже, движения — увереннее. Когда тело под ней податливо потянулось вверх, она лишь усмехнулась — и опустилась ниже. К плоскому, подтянутому животу. Оставляя влажные, едва слышно чмокающие поцелуи, она прокладывала дорожку от грудной клетки к поясу шорт, каждый новый вдох Дженни становился всё резче. ㅤЛиса задержалась на животе, будто нарочно затягивая момент. Она подняла взгляд — снизу вверх, через тень ресниц, сквозь распущенные пряди. Смотрела на Дженни пристально, изучающе, будто искала не просто разрешение, а отклик — желание, согласие, предвкушение. И когда услышала тихий, сдавленный стон — не слова, но куда честнее — она чуть приподняла уголки губ, почти незаметно. ㅤПальцы легко зацепились за пояс шорт. Одно движение — и ткань послушно сползла вниз по бёдрам, оставляя открытым то, что давно выдавало себя без слов. Нижнее бельё было промокшим, почти прозрачным от влаги, и этот вид, словно пощёчина, ударил по голове сильнее, чем любой крик. ㅤПосле освобождения Дженни от жалкого куска намокшей ткани, Лиса провела пальцем по внутренней стороне бедра, не касаясь ещё самого главного — и снова посмотрела вверх, ловя каждый нервный вздох, каждое дрожание мышц. Она знала, что делает. И делала это красиво. ㅤ— Не волнуйся, — тихо проговорила Лиса с лёгкой улыбкой, — член вставлять не буду. Ты слишком чувствительная для этого. ㅤДженни не ответила — она просто крепче сжала край матраса своей маленькой ладошкой, как будто там можно было удержать весь свой пульс и смятение. Лиса опустилась ниже, нежно провела языком по влажным складкам, аккуратно собирая соки. На её ласки Дженни ответила громким, почти шёпотным стоном — такой искренний и беззащитный, что у Лисы по телу пробежала дрожь. ㅤИ, как она и предполагала, Дженни была вкусной — не только молочно-клубничными феромонами, но и своими соками, которые были такими же сладкими. Каждый вдох, каждое движение наполняло воздух сладкой, горячей тягучестью. ㅤМанобан впилась губами в пульсирующий комочек нервов, медленно выводя на коже тонкие узоры — то лёгкими массажными движениями, то нежным посасыванием. Влажные касания чередовались с лёгким давлением, словно рисуя карту желания на теле. ㅤВнезапно она ощутила хрупкую ладонь, которая скользнула по её угольным прядям и мягко сжала волосы у корней. Этот нежный жест словно дал ей разрешение, и Манобан незамедлительно переключилась на влажные половые губы, умело собирая соки языком. Иногда она осторожно проникала чуть глубже, пробуждая новые волны ощущений. ㅤКогда ладонь на её голове прижалась крепче, будто притягивая ближе, Манобан решительно втолкнула язык в горячую промежность. За её мастерство сверху посыпались сладкие, громкие стоны, которые лишь усиливали её желание и уверенность, а хрупкая, дрожащая рука мягко массировала и ласкала её голову, замыкая этот чувственный круг. ㅤНесколько громких, глубоких стонов и точных, уверенных движений языка — и Дженни достигла своего пика, выдав громкий, дрожащий стон, который казался воплощением всего накопленного напряжения. Когда Лиса присела рядом, перед ней открылась картина отрешённостью, почти хрупкой красоты: волосы Дженни были растрёпаны, мягкие локоны разбросаны в беспорядке, а на уголках полузакрытых глаз блестели капли слёз — слёз удовольствия и облегчения. ㅤОдна из её тонких ладоней прикрывала рот, словно пытаясь сдержать стоны, но было понятно — сдерживаться ей не удалось. Тяжёлое дыхание срывалось на короткие, прерывистые вдохи. Бледная кожа Дженни была покрыта тончайшим слоем пота, который на свету переливался, будто натуральный хайлайтер, подчёркивая каждую линию и изгиб её тела — живой, трепещущий, искрящийся. ㅤЛиса ловко помогла Дженни натянуть обратно шорты, её пальцы мягко, но уверенно двигались, словно зная каждый изгиб тела под тканью. Потом — кофту, которую Дженни казалось, застыла надевать, будто боясь сделать лишний шаг. Лиса тихо вздохнула, почти беззвучно, когда последний рукав скользнул по руке Дженни. ㅤИ вдруг — неожиданно даже для самой Манобан — Дженни резким движением потянула её к себе. Тонкие, словно из стекла, руки обвили шею Лисы, будто цепляясь за спасательный круг. Дженни прижалась так близко, что Лиса почувствовала лёгкое дрожание её тела, тонкую тревогу, спрятанную за хрупкой кожей. Лиса замерла на миг, не ожидая этого. Её собственное сердце начало биться быстрее, будто стараясь не отстать от чужого. В этом объятии не было ничего привычного — только необъяснимая, хрупкая потребность быть рядом, несмотря ни на что. ㅤОна осталась с Дженни, как и обещала, до самого вечера — почти до семи. Всё это время младшая спала, прижавшись к Лисе, словно боясь отпустить хоть на секунду то, что наконец подарило немного покоя. ㅤИногда заходила Сохва — приносила еду. Сначала это были простые печенья или булочки, потом появился горячий суп и чай. Манобан молчаливо принимала всё, лишь слегка кивая в знак благодарности. ㅤПару раз Лиса выходила к окну — проветриться, собрать мысли. Она предупредила маму Дженни, что на первой течке полагаться на подавители — не выход. Это не облегчает, а наоборот — ослабляет тело, растягивая страдания на весь период. ㅤТеперь, когда наступал конец дня, Лиса понимала — пора уходить. Сложно было расстаться с этим маленьким хрупким человеком, который так явно нуждался в поддержке. Но у неё была своя работа, свои правила. ㅤ— Я ухожу, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от спящей Дженни. ㅤТа даже не шевельнулась. Лиса встала, поправила на себе сумку, надела кепку и сделала глубокий вдох. ㅤ— Всё будет хорошо, — прошептала она. ㅤВ самый момент, когда Лиса уже собиралась уходить, дверь тихо открылась, и в комнату вошла Ким Минхэ — строгая, как всегда, с холодным взглядом, который не оставлял сомнений в её статусе. ㅤ— Манобан, — сухо позвала она. ㅤЛиса повернулась, стараясь не показывать усталость. ㅤ— Спасибо за работу, — сказала Минхэ без улыбки, ровно и чётко. — Ты сделала то, что от тебя требовали. Это — всё. ㅤЛиса кивнула. ㅤ— Мне не нужны лишние слова, — продолжила Минхэ, поднимая бровь. — Понимаю, что это не твоя семья, и ты не обязана, но за дела отвечать тебе. Если будут вопросы — знай, где меня искать. ㅤОна бросила взгляд на спящую Дженни, словно проверяя, всё ли в порядке. ㅤ— Больше никаких ошибок и поблажек. ㅤМинхэ развернулась и вышла, оставив после себя ледяное молчание и ощущение, что все чувства и благодарности остались за пределами этой комнаты — вместе с дверью. ㅤЛиса не оборачивалась, не произносила ни слова. Она просто собрала вещи и ушла.