«Альфа на день» 『ДженЛиса』

***

ㅤПервые дни после операции тянулись вязко, будто время стало густым, как засахаренный сироп. Дженни лежала в палате, не двигаясь, не говоря, почти не мигая. Белая комната, белые стены, белые простыни — всё напоминало о пустоте. Даже её собственное тело. ㅤЛиса приходила каждый день. Иногда приносила книги, хотя знала, что Дженни их не откроет. Иногда просто сидела. Сначала она говорила, рассказывала что-то — про Рю, про Юнджин, про реку и байк. Потом перестала. Дженни не отвечала, а Лиса поняла: тишина — единственный язык, на котором сейчас можно говорить. ㅤНо однажды утром Дженни всё же повернула к ней голову. С трудом. Веки были тяжёлыми, лицо осунувшимся, губы потрескавшимися, но она смотрела. ㅤЛиса подняла взгляд от пола. Их глаза встретились. ㅤ— Прости, — прошептала она, сама не веря, что сказала это. ㅤДженни не ответила. Но её пальцы медленно сжались на простыне. И Лиса, заметив это, подошла ближе и села, потом дотронулась до её руки, осторожно, будто касалась стекла. ㅤ— Я всё ещё здесь, — тихо, почти шёпотом.

***

ㅤЧерез неделю Дженни смогла немного ходить. По палате, по коридору, опираясь на Лису. Её ноги дрожали, а сердце било слишком часто. Она не чувствовала запахов. Не ощущала больше ничего — ни запаха кофе, ни феромонов. Только тепло пальцев, держащих её под локоть. ㅤКогда они однажды оказались на крыше больницы, чтобы просто подышать Дженни написала на телефоне: ㅤ"Ты всё ещё чувствуешь мой запах?" ㅤЛиса взяла устройство, прочитала, потом посмотрела на неё. ㅤ— Да, — просто сказала. — Всегда. ㅤОна соврала, немного, но каждый раз, когда прижимала нос к шее Дженни, ей всё ещё казалось, будто где-то там, на границе воспоминания и вымысла, всё ещё есть этот молочный, клубничный оттенок. ㅤЭто уже была не та любовь, которая жгла. Не та, от которой кружилась голова. Это была любовь, в которой остаются не из-за страсти, а потому что уйти — всё равно, что перестать дышать. ㅤДженни не вернулась к себе прежней. И Лиса знала, что не сможет больше быть прежней тоже. Но они оба были живы. И пока одна из них тянула руку — вторая подставляла плечо. ㅤК началу весны Дженни уже окончательно пришла в себя. Тело всё ещё подбрасывало слабость, но душа будто впервые за долгое время дышала. Без железы — без проклятой, пульсирующей боли в шее, без феромонов, без бесконечных ожиданий. Теперь она могла просто быть. Не омегой, не дочерью династии Ким, не телом для сделок и продолжения рода. Просто Дженни. ㅤИ рядом — Лиса. Её Лиса. ㅤСильная, молчаливая, упертая как бетонная стена, за которой теперь Дженни могла спрятаться и не бояться. ㅤПосле окончания университета Лисе, вопреки всем ожиданиям, предложили не очередной заказ по подработке, а место в головном офисе корпорации ОА. Минхэ, холодная, расчетливая, но всё же — мать, поняла: упрямство Лисы не сломать, а любовь её дочери — не вытравить. Поэтому взяла Лису под крыло. Сначала как сотрудника. Потом — как преемницу. ㅤСкандалы в совете, перешёптывания в кулуарах, сводки жёлтых газет — всё это Минхэ игнорировала. Она отдала часть компании Лисе — спокойно, молча, без объявлений. Как будто всегда знала, что та справится. А Лиса справилась. ㅤА потом была свадьба. ㅤНе громкая, не с помпой, не с тысячами гостей и прямым эфиром на три страны. Всё было просто. Белое платье, взгляд в глаза, кольца, и фамилия. Фамилия, которую Лиса выбрала сама. ㅤ— Манобан — это мое существование до того как я встретила тебя, а Ким — этомоя жизнь. — сказала она, целуя Дженни в лоб перед регистрацией. ㅤТеперь она — Ким Лалиса. Альфа, сильная, стойкая, но теперь с маленькой улыбкой в уголке губ каждый раз, когда кто-то называет её по новой фамилии. Потому что за ней — Дженни.

***

ㅤ— Ли-и-ис... — голос Дженни был тихим, почти шёпотом, как будто она боялась задать вопрос, но ещё больше боялась не задать. ㅤ— Что такое, малышка? — Лиса сразу обернулась, её голос мягкий, но внимательный. ㅤДженни замялась. В её глазах была неуверенность, подкрашенная чем-то детским, почти болезненно ранимым. ㅤ— Ты ведь всё равно меня любишь, да?.. Даже когда у меня нет течки? Даже сейчас?.. — Она пыталась улыбнуться, но улыбка не держалась. ㅤЛиса замерла. Глубоко вдохнула. Потом медленно выдохнула и закрыла глаза на секунду, как будто этот вопрос каждый раз бил по самому больному месту. ㅤ— Дженни Ким, — произнесла она тяжело, но не холодно. Это не было раздражение. Это было бессилие. — Когда ты говоришь такое… мне кажется, я провалилась. Как будто я не показала тебе, насколько сильно тебя люблю. ㅤОна подошла ближе, опустилась на колени перед Дженни и взяла её руки в свои. ㅤ— Послушай меня. Я бы любила тебя даже если бы ты была Альфой. Или, чёрт побери, улиткой. Мне всё равно, Джен. Я не влюбилась в твою железу. Не в запах. Не в статус. Я влюбилась в тебя. В твои дурацкие «мм», в твой косой почерк, в твои глаза, в то, как ты морщишь нос, когда пытаешься выглядеть сурово. ㅤОна замолчала. Глаза их встретились. ㅤ— Любовь не требует объяснений. Когда любишь — не из-за чего-то. А вопреки всему. Ты спрашиваешь, люблю ли я тебя без течки?.. А я люблю тебя даже в твоей тишине. Потому что для меня ты — всё. А всё не нуждается в условиях. ㅤУ Дженни задрожали плечи, и из глаз покатились слёзы — большие, горячие, как будто в них скапливалась вся недосказанная боль последних месяцев. Она надуло губки, как ребёнок, и прошептала, всхлипывая: ㅤ— Ты такая идеальная… я тебя не достойна… ㅤСлеза скатилась по её уже снова округлившейся щеке, чуть оставляя след, как будто даже кожа хранила в себе грусть. ㅤ— Дже-е-ен... — Лиса тут же притянула её ближе, укутала в свои объятия, поцеловала в лоб, закрыв глаза. — Иногда мне кажется, ты стала в сто раз более чувствительной. ㅤ— Это плохо?.. — Дженни задрожала ещё сильнее, заплакав в два раза тише, но с такой силой, что даже Лисе в горле стало щемить. ㅤЛиса тут же поняла, что ляпнула не так. ㅤ— Нет, любимая, — она прижала её к себе крепче. — Это не плохо. Это просто... Я не всегда умею быть нежной. Но учусь ради тебя. ㅤ— Это потому что я слабая?.. Потому что теперь я беспомощная и ненужная?.. Я ведь тебе только груз, обуза, просто хрупкое ничего... Я даже не знаю, за что ты меня любишь... М-м... ㅤОна не успела закончить, потому что Лиса уже накрыла её губы протяжным поцелуем. ㅤНе как утешение, а как ответ. ㅤКогда Лиса отстранилась, на её губах всё ещё оставался вкус клубники и соли. ㅤ— Я люблю тебя за то, что ты есть, — тихо сказала она. — А не за то, что ты можешь или не можешь. Не за твою силу или слабость. Я просто люблю. ㅤДженни уткнулась лбом в её шею, а губы дрожали, как и руки. ㅤ— Тогда докажи... ㅤЛиса не стала ничего спрашивать. Не захотела нарушать хрупкий, но плотный момент, когда слова были уже не нужны, когда всё — от дрожи пальцев до дыхания Дженни — кричало: останься. Она просто скользнула ладонями по талии, ощутив, насколько та всё ещё хрупкая, почти невесомая, и аккуратно прижала к себе, будто оберегая от мира. ㅤПотом потянулась за новым поцелуем. Не торопясь, будто боялась, что Дженни снова рассыплется в её ладонях. Но та наоборот — раскрылась навстречу, как цветок на утреннем солнце. ㅤОни целовались, уже не в поиске, не в страсти, а в том самом доверии, когда не нужно притворяться сильной. Дженни прижалась ближе, почти вползла в Лису, будто хотела раствориться в её теле, забыться в ней. ㅤЛиса подняла её на руки — без лишнего пафоса, но с тем естественным движением, как будто так и надо. И понесла к кровати, не отрывая взгляда от её глаз. ㅤ— Всё хорошо, любимая, — прошептала она, накрывая Дженни своим телом, лёгким, осторожным. — Я здесь. ㅤЛиса склонилась к её шее, не торопясь. Кожа Дженни — тонкая, прохладная, почти светящаяся в полумраке — отзывалась дрожью на каждый поцелуй. Лиса оставляла за собой дорожку влажных касаний и тёплых, едва краснеющих засосов — будто напоминала, кому та принадлежит. ㅤОна медленно распахнула халат, открывая тело Дженни, будто разворачивая подарок, к которому слишком давно не прикасалась. Тонкие пальцы скользнули по груди — нежно, будто впервые. Потом — ощутимо крепче: она сжимала, перекатывала соски меж пальцев, дразня и мучая. Дженни запрокинула голову и только всхлипнула — тихо, почти на вдохе. ㅤЛиса наклонилась, провела языком по одному соску, затем по другому — методично, будто изучала. Посасывала, покусывала мягко, втягивая в тёплый, влажный плен, чередуя ласку и контроль. Сладкие стоны Дженни, рвущиеся из её груди, были для неё лучшей наградой — и топливом, разжигающим что-то опасное и безвозвратное внутри. ㅤЛиса неторопливо стянула с Дженни влажные, почти прилипшие к коже трусики. Они были насквозь мокрые — не от пота, от неё. Дженни, пусть и не омега больше, всё равно текла от возбуждения так, будто тело до сих пор помнило инстинкты. Словно само просило — сильнее, глубже, ближе. ㅤЛиса наклонилась, оставила пару влажных поцелуев на животе — чуть ниже пупка, на самой грани дозволенного, и только потом выпрямилась. Сняла с себя шорты, потом футболку — всё спокойно, без суеты, как перед чем-то важным. Тело Лисы было напряжено, кожа горела. Последними с неё слетели боксёры, и член вырвался наружу — твёрдый, налитый, с пульсирующей тёмно-рубиновой головкой. ㅤОна склонилась над Дженни, провела головкой вдоль её влажного, горячего входа — едва касаясь, дразня. Та зажалась, но сама потянулась навстречу. Лиса осторожно, но настойчиво начала вдвигаться внутрь, миллиметр за миллиметром, наблюдая, как Дженни выгибается, как царапает ей спину, впиваясь ногтями, оставляя красные следы. Плечи тоже не остались целыми — Дженни то кусала, то сдерживала в них крик. ㅤ— Тише, — прошептала Лиса, но с придыханием, будто сама вот-вот сорвётся. ㅤКаждое движение выбивало из Дженни протяжные стоны, неукротимые, сладко-смазанные. Её тело, будто давно ждавшее этого, принимало каждое новое движение с влажным, безошибочным желанием. Она стонала всё громче — за каждый сантиметр, за каждое нажатие внутри. ㅤВнутри Дженни было невыносимо горячо и узко. Каждый толчок — словно проникновение в самое сердце. Когда она напрягалась, мышцы сжимались вокруг члена так туго, что Лиса едва сдерживала стон — приятно до боли, сладкая пытка. Она наклонялась ниже, целовала шею, обводила губами ключицу, пытаясь унять дрожь и успокоить Дженни. Та тяжело дышала, зажмурив глаза, будто выдерживала, а не наслаждалась. ㅤ— Всё хорошо, — прошептала Лиса, почти не слышно, прижимаясь губами к её уху. ㅤНесколько мощных, глубоких толчков — и комната наполнилась глухими "шлеп-хлюп", словно сама кровать под ними стонала, скрипя от напряжения. Дженни запрокинула голову, пальцы впились в спину Лисы — и в следующее мгновение её тело задрожало. ㅤОргазм накрыл резко, без предупреждения. Она выгнулась, впуская стон, сжалась изнутри, блокируя выход. Лиса задыхалась, чувствуя, как член пульсирует, не в силах вырваться из объятий её тела. Пара секунд — как вечность. Дженни была тёплой западнёй, её лоно сжималось ритмично, вытягивая из Лисы всё до капли терпения. ㅤПерерыв — короткий, обессиленный вдох. ㅤИ снова — движение. С жадностью, с остатками сил, как на последнем дыхании. Лиса толкнулась глубже, захрипела от перегрузки, и в следующий миг затрепетала, вжимаясь в Дженни, изливаясь внутрь — горячо, густо. ㅤСпустя несколько долгих, молчаливых минут, наполненных только их сбивчивым дыханием и лёгким гулом в ушах, Лиса медленно вышла из неё. Дженни тихо вдохнула, будто сдерживала дыхание всё это время, и только тогда расслабилась по-настоящему. Лиса не отпустила — наоборот, сразу притянула её ближе, обхватила руками за плечи и талию, прижала к себе, укрывая телом. ㅤ— Иди сюда, моя, — прошептала она, укладывая Дженни на себя и нежно целуя в лоб. Кожа там была прохладной, чуть влажной от пота. ㅤПальцы Лисы скользили по спине, рисуя бесконечные круги, потом перебрались в волосы, мягко перебирая пряди. Она чувствовала, как сердце Дженни всё ещё колотится, хоть и тише. ㅤ— Как ты?.. — её голос прозвучал неожиданно мягко. Не как у альфы. Как у жены, у той, кто боится ранить. ㅤОтвета сразу не последовало — только то, как Дженни ещё теснее прижалась, уткнувшись лбом в ключицу. И этого было достаточно. ㅤЛиса не стала торопить. Только гладила дальше. Потому что знала: если Дженни не говорит, это не значит, что не слышит или не чувствует.

***

ㅤУтро начиналось, как и всегда, с тихого топота по коридору. Маленькие пяточки Джиан несли её к спальне, словно навигатором было сердце — к маме, к любимой, к той, у кого в животе «живет сестрёнка». ㅤНо ещё до того как она дотронулась до двери, чьи-то руки, знакомо тёплые и сильные, мягко подхватили её под мышки и подняли в воздух. ㅤ— Ага, поймала. — Лиса прищурилась. — Опять по ковру носишься, как метеор. ㅤ— Мам, я аккуратно! — попыталась оправдаться Джиан, болтая ножками в воздухе. — Я просто хотела… ㅤ— Хотела разбудить Дженни? — перебила Лиса, держа дочку на уровне лица. — Знаешь, что бывает с теми, кто будит беременных мам по утрам? ㅤ— Что?.. — с опаской прошептала девочка. ㅤ— Их заставляют слушать лекции по экономике. На час. Без конфет. — Лиса сделала страшное лицо. ㅤ— Фууу-у-у… — протянула Джиан и вжалась в плечо Лисы. — Ладно, я не хотела прям будить… Просто... я по ней скучаю, она теперь всё время спит. А я хочу с ней мультик... ㅤ— Скучать — можно. Будить — нельзя. — Лиса вздохнула. — Слушай, маленькая, знаешь, как сильно ты её любишь? ㅤ— Очень! ㅤ— А знаешь, как сильно она тебя любит? ㅤ— Больше чем тебя? — глаза заискрились озорством. ㅤ— Намного, — сдалась Лиса, с улыбкой целуя макушку. — Пошли, сварю тебе кашу и дадим маме поспать. Потом вместе вернёмся, когда она проснётся, и принесём ей какао, договорились? ㅤ— С маршмеллоу? ㅤ— С двойной порцией. ㅤ— И с клубничкой? ㅤ— Ну... если ты поцелуешь Лису в нос. ㅤ— Мааам... — простонала Джиан, но всё же чмокнула. — Ладно. Только потому что ты вкусно готовишь. ㅤОни вдвоём прошли по коридору, и в этой простой прогулке, в звуках лёгкого хихиканья, в запахе свежего утра, была одна важная истина: любовь живёт не в пафосе, не в парадных словах, а в этих маленьких ритуалах — не разбудить, обнять, сварить кашу, подождать вместе. ㅤНа кухне было тепло, пахло овсяной кашей с корицей, какао и поджаренными грецкими орехами. Джиан сидела на высоком стуле, болтая ногами и с важным видом размешивая какао своей ложкой — аккуратно, как будто это зелье. ㅤЛиса стояла у плиты, пританцовывая под еле слышную музыку из динамика — что-то джазовое, что-то спокойное, фоновое. Вдруг сзади раздались лёгкие шаги. ㅤЛиса обернулась и замирание. Джиан тоже подняла глаза. ㅤВ дверях стояла Дженни. В тонкой рубашке, застёгнутой небрежно, как бывает по утрам. Подол чуть прикрывал округлившийся живот — мягкий, едва заметный, но уже живой. На лице — следы сна, волосы растрёпаны, но глаза были ясные, тёплые, настоящие. ㅤ— Мамочка!.. — Джиан чуть не опрокинула кружку, спрыгнула со стула и подбежала. Обвила мамины ноги, аккуратно, как будто уже понимала, что там внутри — важное. ㅤ— Ты чего встала, клубничка?.. — мягко спросила Лиса, подходя ближе. ㅤ— Не спится, — выдохнула Дженни, слегка улыбается. — Я слышала, как вы смеётесь… и запахло вкусно. А потом кто-то сказал "двойная порция маршмеллоу". ㅤ— Вычислила. — Лиса хмыкнула и подошла ближе, кладя руку на её талию. Мягко, осторожно, как будто касалась чего-то святого. — Идём, посидишь, я тебе всё налью. Только не стой босиком, а то ещё продует. ㅤ— Ты, похоже, теперь главная мама в доме, — усмехнулась Дженни и поцеловала Лису в щёку. Потом наклонилась к Джиан. — А ты уже выпила своё зелье? ㅤ— Почти! Но теперь мы будем пить все вместе. Смотри, я тебе сделала рисунок! Это ты, это я, а это сестрёнка. ㅤДженни зажмурилась от внезапной волны эмоций. Не рыдала, нет, просто стало жарко в груди. ㅤ— Сестра будет очень счастливой, потому что у неё будет такая старшая, — выдохнула Дженни, прижимая Джиан к себе. ㅤ— И такая красивая мама, — добавила Лиса, подставляя ей чашку какао. ㅤОни втроём уселись за стол. И в этой тишине, среди запахов какао и звуков детского лепета, было то, чего Лиса когда-то считала невозможным: простое счастье.

Конец.