Не время для драконов

      Аляска ненавидела литературу. Ей бы пойти и посидеть на химии, рассматривать всякие колбочки и реактивы, потому что это интересно. Однажды она чуть не взорвала кабинет химика, потому что перепутала реактивы, ну а кто виноват, что они отличаются парой букв, а Аляска была уставшая и невнимательная. Крики преподавателя были такими громкими, что Брок была готова достать нож, честное слово. Ещё интереснее было сидеть на французском, потому что Аляска фанатела по Виктору Гюго, читать официальный перевод конечно неплохо, но так хотелось взять в руки оригинал. Хотелось прочитать официальное издание, потому что перевод иногда искажает, а Аляска любит знать всё от первоисточников. До сих пор помнит, как попросила у Макса оригинал «человек, который смеётся», потому что так полюбилось произведение. Аляска литературу ненавидит, как и читать, но Гюго не входит в этот список. Гюго хотелось читать и читать, отдавая ему всё свободное время, которого и так было мало. Ей слишком засела в голову мысль, что человек, которого похитили в детстве, изуродовали его лицо и просто нагло использовали, остался добрым, непорочным, с чистым сердцем.       Аляску это восхищало. Она же так не смогла. Не смогла остаться добрым человеком. Её сердце давно перестало болеть из-за травм, которые она наносила людям. Лицо, которое раньше искажалось в раскаянии и жалости, стало холодным, безразличным, бесчувственным. Не было больше дрожащих рук, сжимающий рукоять ножа или, ещё хуже, пистолета. До сих пор помнит, как глаза наполнялись слезами и ладони потели, когда трясущийся палец никак не мог вдавить курок, чтобы выстрелить. Потому что не могла. Она была ребёнком. Была. Но никого это не останавливало. От неё требовалось послушание, впитывание информации, словно губка, ей обещали хорошую жизнь где она не будет ни в чём нуждаться, что сможет уйти от матери и жить спокойно. Без постоянных мужиков, которые менялись чаще, чем футболки на Аляске. Без постоянных синяков, без ссор.       Аляска верила, потому что была маленьким наивным ребёнком. А после того, как Макс нашёл оригинал желаемой книжки, он стал в глазах Аляски чуть ли не божеством. Да, ей потребовалось выполнить свою часть сделки, но цена была настолько ничтожной, что Аляска закрыла на это глаза. Главное, что Макс её слышит и выполняет её просьбы, не требуя чего-то сверхъестественного. Мать никогда не выполняла её просьбы, отказывала даже приготовить поесть, когда Аляска с ног валилась после тяжёлой ночи. Приходилось готовить самой, либо ложиться спать голодной. В основном она так и делала, потому сил никогда не оставалось. Глаза слипались, ноги горели и отказывали. Отца у Аляски не было, по крайней мере она его не видела никогда. Мать ничего не говорила, лишь покрывала его матом и уходила бухать дальше. Даже фотографии нет, всё выкинули. Аляска лишь знает, что глаза у неё папины. Макс стал заменой отцу. Защищал, давал советы, хоть и странный и противозаконные, но советы. Научил самообороне, чтобы Аляска могла за себя постоять, ну, и чтобы деньги за неё получать нехилые.       Поэтому Аляска не уходила. Сидела дальше в этом подвале, среди взрослых мужчин и таких же детей, как и она. Мика злилась на неё. Потому что Мика росла по-другому. Её отец души в ней не чаял, постоянно баловал, покупал всё, чего её душенька захочет. Куда детский пальчик укажет — то и выполнят. Прямо принцесса из мультиков. Аляска до сих пор не понимает, чем заслужила такое внимание от маленькой принцессы. Она перевелась к ним ещё в начальных классах и воротила нос ото всех. Аляска до сих пор не знает, как её занесло в этот гниющий городок, когда отец зарабатывает нехилые бабки. Мика никогда не отвечала, плечами пожимала и переводила тему. Презирала всех в классе, но к самой отбитой — к Аляске — подсела и начала общаться. Так и закрутилось, стали не разлей вода.       И даже сейчас, после очередной бессонной ночи в подвале, Аляска лежала головой на парте, тихо посапывая, пока Мика, сидящая рядом, что-то активно вырисовывала на её руке маркерами. Маленькие рисунки просто потому что скучно. Аляска говорить сейчас не в состоянии, потому что устала как собака. Ещё и болит всё, ночка была довольно жестокой. Зато она победила.       К концу урока на обратной стороне ладони были аккуратные маленькие сердечки, цветочки, мордочки котят, какие-то спиральки, облачка. В каких-то местах были непонятные точки, потому что Мика прикладывала маркер, а после останавливалась и задумчиво кусала губы, думая, что рисовать. Потом переходила на другой участок, забывая, что делала первоначально.       Аляска никак не отреагировала, просто посмотрела и пожала плечами. А Мика улыбнулась смущенно, словно нашкодивший ребёнок, а после тихо произнесла — это на удачу.       Аляска тяжело вздыхает, упираясь головой в стену, рассматривая обратную сторону ладони. Мика рисовала на её руках постоянно. И всегда что-то разноцветное и маленькое. И постоянно. На удачу. Удачи это не приносило, потому что Аляска всего добивалась своими усилиями и плевать она хотела на удачу или судьбу. Верила, что сама со всем справиться, но Мика всегда говорила, что судьба уже написана. Что при рождении, где-то там наверху уже есть книга с твоим именем и там всё расписано. Где, куда, что, как и когда. Аляска не верила, но и не спорила.       И хорошо, что не спорила.       После предательства Мики, когда она ушла, Аляска пошла в подвал, где знакомый мужик татуировки бил и попросила обвести разноцветные рисунки уже чернилами. Чтобы не стирались никогда. Конечно, приходится сейчас ходить на коррекцию, но это неважно. Это на удачу. Это напоминание, что Мика была рядом всегда. Что переживала и плакалась отцу, чтобы он придумал, как вытащить Аляску от непутёвой матери. Умоляла, готова была на колени встать, лишь бы отец понял, как не повезло бедной девочке и помог ей.       Отец Мики был против общения с Аляской. Потому что Аляска крутится в мутной компании, потому что мать наркоманка, значит дочь тоже. Правда, тогда Аляска не принимала ещё, но отец Мики знал заранее, что ждёт дочь наркоманки. Угадал же, скотина. Он запрещал Мики общаться с ней, запирал дома, потому что не гоже его дочери шляться по подвалам. А Мике плевать было, звонила Аляске и просила, чтобы та помогла ей вылезти через окно. Сбегала с дома и неделями пропадала в доме Брок, а потом наказана была, не сильно конечно, всего-то карманных денег лишалась.       Её отец боялся, что Аляска её на наркоту подсадит. А Аляска отгоняла от Мики стрёмных типов, которые предлагали просто покурить. Говорили, что ничего не будет. Аляска знала, что будет. Сама начала так, а потом понеслось. Старалась держать Мику подальше от всего этого грязного. Потому что хотела сохранить её чистоту, непорочность.       А Мика сама неслась туда сломя голову.       Некогда аккуратные ногти стали короткими обломками, шелковистые волосы превратились в солому, потому что краситься стала непонятной краской. Внимание хотела привлечь одного из парней, которые в подвале том работал. Аляска знала его и мечтала угробить, потому что её Мику портит. Мика изменилась так быстро и стремительно, что Аляска даже не поняла, когда отпустила её. Вроде вот держит аккуратную мягкую ладонь, а в следующую секунду она вырывается. Остаётся только жалкое подобие.       Но Аляска Мику любила, считала её сестрой, поэтому не отворачивалась. Мчалась с другого конца города, чтобы успокоить, когда полюбившийся парень начал относиться холодно. Находила нормальную дурь, чтобы, не дай бог, не принимала какую-то намешанную хуйню. Следила сколько, где и когда она приняла, чтобы передозировки не случилось.       А потом бах.       И всё пропало.       Всё произошло так быстро и неожиданно. Сегодня они сидят на скучной литературе, а после она приходит в подвал и срывается. Макс был доволен такой кровавой бойней, а Аляска скулила, как бездомная собака, сжимая в руках излюбленную толстовку Мики.       С тех пор Аляска с толстовкой этой не расстаётся. Она тоже на удачу. Вот только носит её не часто. Она ярко оранжевая, потому что Мика оранжевый любила, иронично, что теперь Аляска в команде, где преобладает именно этот цвет. Толстовка покоится среди тёмных шмоток и свет видит лишь два раза в год. Традиция.       Аляска к этому серьёзно относится. Иногда, когда совсем плохо, надевает её. Аляска впервые умереть пыталась именно в этой толстовке, жаль не вышло. Если Мика права и существует рай и ад, то ей было бы приятно увидеть Аляску в своей вещи. Встретились бы в аду.       По-другому же быть не может.

***

      Как Аляска и предполагала, оранжевый на фоне синего смотрится странно. Но кого это волнует? Под шлемом всё равно ничего не видно. Это её первая тренировка, насколько ей известно, Нил уже тренировался. Ей удалось это выяснить у него, когда они ждали пока все соберутся. Сама Аляска позже тоже увидела, как тренируются Лисы и ожидала она большего.       Тренировки были… странными. Невооружённым взглядом видно, что Лисы делятся на две группы, уже на три. Старшекурсники и Монстры. Аляска считала себя и Нила отдельной третьей группой, потому что те особо не контактируют ни с кем. Девочки оказались достаточно понимающими, чтобы не лезть ей в душу, ограничивались простыми будничными обсуждениями. Аляска близко подпускать их пока не планирует. Обожглась один раз, второй страшно. И так Джостена подпускает слишком близко. Видит в нём просто что-то похожее, что-то что откликается глубоко внутри, что спрятать хочется и никому не показывать. Школьный психолог говорила, что боль нужно делить с кем-то, что нести одной нельзя. Слишком тяжела ноша. Аляска не слушала, упорно молчала на каждом сеансе, потому что страшно довериться кому-то новому. Да и как она себе это представляет? Аляска просто придёт и вывалит, что с ней было шесть ебаных лет? Как она калечила людей, как сбегала от копов, потому что в кармане пакетиков лет на пять точно. Нилу Аляска не раскрывала душу. Ей просто нужно было с кем-то разговаривать, хоть иногда. Неприметный новичок подошёл. Нил вряд ли считает её близким человеком, но Аляска уже давно для себя решила, что Джостен — её зона ответственности. Тогда, когда решилась остаться после тренировки, чтобы спросить в порядке ли он. Не нужна ли помощь. Когда периодически таскала ему сэндвичи, потому что выглядел парень, как брошенный котёнок. Аляска кошек любит, поэтому и решила, что за Нилом приглядывать нужно.       Что об этом думал сам Нил, ей не интересно.       Аляска ожидала от тренировки многого. Вот только всё летит к чертям. Взять тех же Элисон и Сета, которые постоянно ругались. Элисон психовала и уходила к девушкам, рядом с которыми был Мэтт. Сет громко матерился и грозился уйти. Они то крыли друг друга матом, то целовались взасос на виду у всех в раздевалке. Такая резкая перемена в их общении вызывала вопросы, только Аляска решала не лезть с расспросами. Не то чтобы это было её дело, ей бы со своими тараканами разобраться, прежде чем лезть к кому-то в голову. Потому что её тараканы продолжают подначивать на отвратные и непоправимые поступки.       Дэн старалась выстроить новую иерархию. Как лидер она была хороша. Стойко строила Лисов, отдавала команды, старалась держаться бойко. К удивлению, её слушались все, даже Эндрю, который одаривал её скучающим взглядом, но указаниям следовал. Это выглядело даже комично, по мнению Аляски, вечно недовольный Эндрю, который всем своим видом показывает, что никого слушать не собирается, просто идёт и делает то что говорит Дэн.       Опыта у неё было меньше, чем у Кевина, который старался внести свою лепту в тренировки. Вот только его уже слушали реже. Потому что слишком надменный и самоуверенный. В основном у него стычки были с Сетом. Слово за слово и всё. Бедный Мэтт бежал их разнимать, как самый рослый. Аляска бы с удовольствием вмешалась, но она умела трезво оценивать свои силы. Потягаться с Эндрю? Ладно. Сомнительно, с учётом его мускул, Аляска уверена, что в качалке он поднимает неплохой такой вес. Но шанс его победить есть, и не с такими сталкивалась. В голове даже мысль проскакивает, а что если предложить ему дружеский спарринг. На тренировках конечно скажется хреново, но как новый опыт. Почему нет? Однако лезть к Кевину и Сету, которые неплохо так выше? Нет, Аляска мечтает умереть, но она хочет сделать это немного по-другому.       Нилу и Аляске место в этой странной иерархии нет. Все участники команды, криво косо, но взаимодействовали между собой, полностью игнорируя аутсайдеров. Это злило, потому что Аляске становилось скучно. Их с Нилом не ставили в пару, потому что умели играть вместе, год в одной команде как-никак. А вот с Кевином и Сетом — проблема. Тем, из-за обстоятельств, приходилось всё-таки взаимодействовать, но счастливы они не были. Сет закатывал глаза каждый раз, когда Дэн говорила ей или Нилу встать с ним в пару, словно они какие-то никчёмные дети, взявшие клюшку впервые.       Кевин постоянно злился, когда его ставили в пару с Аляской, да и когда с Нилом тоже. То она слишком медлительна, то она недостаточно силы вложила в замах, то слишком часто использовала силовые приёмы. Это начинало раздражать. Но Аляска ответить не могла, это не её капитан из Милпорта, которому она может пригрозить ножом и разрешить играть так, как хочет она. С Кевином так не получится. Как минимум Эндрю потом воткнёт этот нож ей в шею.       — Брок! — очередной вскрик Дэя и Аляска уже знает, что сейчас будет. Она останавливается, снимая шлем, чтобы рассмотреть всю злость Кевина во всей красе. — Ты можешь перестать бегать как черепаха? Что с подачей? Ты, блять, впервые клюшку держишь? Не умеешь нормально пасовать?       Аляска стоит и смотрит на него, не отвечая. Пропускает всю болтовню мимо ушей, пока тренер не объявляет конец тренировки.       Как вовремя.       Аляска оборачивается и спешит в душ, чтобы наконец свалить.       — Я ещё не закончил, куда ты пошла? — не унимался Кевин.       Аляска останавливается, оборачиваясь.       — Кеви, — демонстративно закатывает глаза. — Ты знал, что криками не привлечь внимание девушки?       — Чего? — Кевин хмурится, явно озадаченный.       — Говорю, не возбуждают оскорбление и крики.       Аляска разворачивается и идёт в раздевалки, слыша, как в спину ей летит короткое иди нахуй. И Аляску разрывает смех. Нил головой качает, но на губах ухмылка, потому что привык к подобным выпадам от Аляски. Остальные Лисы внимания не обратили, поэтому эта мелкая стычка быстро забылась, когда двери раздевалки закрылись, а во рту оказалась новая таблетка.       К концу недели Аляска была готова свалиться с ног, даже стала задумываться не вернуться ли к стимуляторам? Дабы стать активнее, чтобы Кевин не орал, что она бегает, как сонная муха. Аляска просто не привыкла вставать так рано, так ещё и тренироваться. Страшно хотелось завалиться на кровать и уснуть крепким сном на ближайшие сутки. Вот только отдыхать времени не было. Нужно было сходить в студ. городок и купить некоторые вещи в комнату. И желательно пару тройку футболок, потому что ходить в одной и той же неприятно. Поэтому пришлось таскаться по магазинам.       Аляска ходить по магазинам ненавидела. Слишком много людей, слишком шумно. Но она справилась.       Возвращаясь в общежитие Аляска останавливается в коридоре, вопросительно смотря на Монстров и Нила, который без линз. Некогда карие глаза теперь были небесно-голубыми, да такими яркими, что разглядеть можно будет даже в темноте. У Аляски глаза не такие, они серые, безжизненные. А у Нила они красивые, яркие так и, что смотреть в них хочется и взгляд не отрывать. Но глаза её волнуют намного меньше, чем Нил и Монстры, стоящие вместе в коридоре. Она облокачивается плечом о стену, внимательно оглядывая всех на наличие травм. Вдруг подрались?       — Ты чего здесь? — обращается к Нилу, не к Монстрам, потому что они мало интересуют. За ними приглядывать смысла нет, у них свой защитник. А Нил один, пусть и на язык острый, но одними словами драку не остановишь. Почему-то Аляске кажется, что Нила победить на раз-два, но она надеется, что ошибается. Хоть Нилу никогда не говорила, что готова помочь ему, если попросит, надеялась, что какие-то мелкие поступки ему подскажут, что на неё можно положиться.       — Решили показать новичку, как здесь развлекаются, извини, ты в следующий раз, — Нил не успевает открыть рот, как за него отвечает Эндрю. Аляска вопросительно выгибает бровь. Ох, она-то знает, как нужно развлекаться. После её развлечений некоторые оказывались на больничной койке.       Аляска головой качает и тянется к сумке, вынимая ручку. К Нилу подходит и на руке ему номер свой записывает, потому что Эндрю доверия ещё не заслужил. Никто из них не заслужил.       — Если будут проблемы, звони, — поясняет, когда видит вопросительный взгляд Джостена.       — Ух ты, у нашего Нила есть личный защитник? Силёнок-то хватит? — Эндрю по-птичьи наклоняет голову, смотря в глаза. Аляска усмехается, взгляд от карих глаз не отводит, принимая игру.       — Ты удивишься, когда узнаешь на что у меня хватит силёнок.       Напрямую не говорит, намекает лишь. Знает, что Эндрю обратил внимание на татуировку на шее, которая показывает кому она принадлежит. Принадлежала. Вот только татуировку не свела, оставила, как напоминание о прошлой жизни. Чтобы каждый раз видеть на что обрекла её мать.       Эндрю ей не отвечает, на его губах ухмылка появляется, глаза не отводит. Если бы не время, то так бы и стояли, смотря друг на друга, ожидая, когда кто-нибудь решит сдастся.       Нил на её слова кивает и уходит вместе с монстрами.       Аляске кажется, что он не позвонит, даже если будет при смерти.       Нил не позвонил, потому что добирался ебанным автостопом. Аляска была готова ему врезать. А она специально включила звук на телефоне, чтобы звонок не пропустить, вдруг что. А Джостен решил добираться ебанным автостопом. Всё это ей, и остальным старшекурсникам, поведала Дэн, которой позвонил Ваймак и в красках рассказал, что произошло. Игра в карты и пиво были отложены на потом. Все тут же вывалились в коридор, ожидая, когда Эндрю привезёт путешественника.       В коридоре стояли Кевин, Аарон и Ники, к которым тут же повернулась Аляска.       — Что вы уже сделали? — чуть ли не зашипела она, стараясь держать себя в руках. Произошло бы это года три-четыре назад, она бы и не задумала, вытащила нож и приставила к горлу одного из них, заставляя отвечать. Но Аляска сейчас спокойнее, больше не кидается сразу. А ещё голос Макса в голове — не нападай первая, выжидай. И она выжидает.       — Ничего, разговаривали, — отвечает Никки, но его голос вздрагивает, словно натворил что-то. Глаза опускает, рассматривает кроссовки. — Кто же знал, что он решил автостопом добираться с Колумбии?       — Уже второй раз от вас сбегает, — говорит Аляска и смотрит на Кевина, который понял к чему она клонит. Напоминает про их первую встречу, когда Нил сбежал от них. Дэй глаза закатывает, но ничего не говорит. Продолжает молча стоять, прислонившись к стене.       Минут через пять в коридоре появляется Джостен. Видимо он хотел как можно быстрее прошмыгнуть к себе в комнату, но Дэн его перехватила и стала рассматривать на наличие травм.       — Ты как, все нормально?       — Что ты не понял из фразы «будут проблемы, звони»? — не даёт ему ответить Аляска, вклиниваясь в разговор.       — Не хотел напрягать, — пожимает плечами Нил, а после поворачивается к Дэн. — Я в порядке.       — Ну конечно, — закатывает глаза Аляска.       Нил игнорирует её, позволяя утянуть себя в комнату девушек. Аляска за ними не идёт, смотрит на Эндрю, который тоже не спешит уходить. Аляске до дрожи в руках хотелось залезть ему в голову и понять его демонов. Потому что Эндрю не показывает никаких эмоций, кроме химических, от таблеток. Аляска таких людей не любит, потому что не знает, что от них ожидать. Вернее, знает, потому что сама такая. И в голове пазл не складывается. Уехали все вместе, а приехали без Нила. Вопрос уйма, но ответов нет, мозг отказывается складывать два плюс два, потому что не была так и не знает, о чём говорили. И говорили ли. Спрашивать у Джостена бессмысленно, не ответит же, Эндрю тем более. Остаётся гадать и накидывать варианты. Возможно Эндрю сказал что-то не то или затронул неприятную тему. Но насколько она должна быть неприятной, чтобы Нил отказался ехать с ними и буквально сбежал.       Слишком много вопросов и слишком мало ответов.       — Что ты ему сделал? — решает попытать удачу и узнать, что же, блять, произошло.       — С чего ты взяла, что я ему что-то сделал?       — Действительно.       — В пятницу здесь в девять. Пообщаемся в неформальной обстановке, — меняет резко тему, игнорируя заданный ранее вопрос.       — С чего ты взял, что я соглашусь? — Аляска повторяет его движение, также по-птичьи наклоняет голову, щуря глаза, словно старается что-то разглядеть.       — С чего ты взяла, что у тебя есть выбор?       Аляска могла бы его послать, развернуться и уйти, но интерес, что же в этой Колумбии такого перевешивал.       Поедет, куда она денется.