Проклятья бывают приятными

Тени деревьев смыкались над головой, будто руки молящегося. Воздух гудел тихим шёпотом — тысячи крыльев, листьев, дыхания. Они знали, что он идёт. Черс ступал по мху беззвучно, босые ноги не оставляли следов. Его длинные, рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, были украшены живыми цветами — будто сам лес вплел их туда. Глаза светились в полумраке, как у лесного кота, — золотистые, с вертикальными зрачками. Маленькие существа — не то феи, не то духи — кружили вокруг него, касаясь кончиками пальцев его плеч, волос, края потрёпанного плаща. Они не говорили на человеческом языке, но их щебет складывался в одно слово: "Бог". Их Бог. Он не создавал этот лес. Не наполнял его магией. Но когда-то давно — так давно, что даже деревья забыли начало, — он стал его частью. Птицы приносили ему ягоды, ручьи отдавали самую чистую воду, а волки уступали добычу. Он не просил этого. Они просто знали. Черс не был добрым. Но он был их. Лес знал его прежде, чем он осознал себя. Он не помнил рождения - возможно, его создали переплетенные корни древних дубов, может быть, он возник из последнего вздоха умирающего шамана. Но духи леса, маленькие крылатые существа с глазами-бусинками, шептали ему с самого начала: "Ты наш. Ты Бог". Его кожа меняла оттенки вместе с лесом - серебристая при лунном свете, зеленоватая в чаще среди деревьев , покрытая узорами, подобными древесной коре. Длинные рыжие волосы иногда пускали тонкие корешки, если он подолгу стоял без движения. Глаза - золотые, с вертикальными зрачками, как у лесной рыси - видели то, что было скрыто от других. Он не был человеком. Не был и духом в привычном понимании. Черс был чем-то промежуточным - плотью и магией, воплощением воли леса. Деревья шептали ему свои тайны, ручьи пели о путниках, перешедших их течение. Когда в чаще падало дерево, по его телу пробегала волна боли. Когда охотник убивал оленя , Черс чувствовал горечь на языке. Лесные духи избрали его своим защитником. Они были слишком малы, чтобы противостоять людям с их топорами и огнем. Черс стал их мечом и щитом. Тех, кто приходил с миром, он одаривал спелыми ягодами и чистой водой. Тех, кто вредил - заставлял блуждать среди деревьев, пока страх не сводил их с ума. Сам лес держал его в своих объятиях. Железо жгло его кожу. Далекие походы за пределы древних дубов ослабляли его, заставляя кожу трескаться, как высохшую кору. Взамен он получил жизнь, длящуюся веками - и постепенную потерю воспоминаний. Прошлое расплывалось, как утренний туман. Иногда он просыпался и не мог вспомнить, видел ли сон или это было наяву. Артура он заметил сразу. В отличие от других рыцарей, этот не рубил ветки без нужды. Останавливался, чтобы поправить сломанный побег. Разговаривал с лесом тихим голосом, словно извиняясь за свое вторжение. И когда проклятие начало разъедать Артура изнутри, Черс почувствовал в нем что-то... знакомое. Ту же древнюю магию, что спала в самых старых камнях его владений. Поэтому он вышел к нему. Не только чтобы предложить сделку. Но чтобы понять - почему этот человек с печальными глазами, так похож на него самого? Почему лес, обычно безжалостный к чужакам, молчаливо наблюдал за их встречей? Черс не знал ответов. Но впервые за долгие века ему стало интересно. Впервые он почувствовал нечто, напоминающее надежду что он такой не один.