Гаражные зарисовки

- Рома, нужна помощь. Он никак не ожидал, что в один из воскресных дней, да еще и в тот, когда он решил хорошенько выспаться вместо похода в зал, ему оборвут телефон. В 5 утра. Это была Настя. Она что-то тараторила, не забывая про язвительные вставки, но Рома смог выделить (мозг его был в тумане) только 3 ключевых слова ее речи: срочно, помощь, холодильник. Нужно было решать задачи на месте, как он всегда говорил, поэтому полчаса, и он, умытый, одетый, уже стоял под ее подъездом с цветами. «Спускаюсь» пришло на мобильный, и Певко вплотную приблизился к железной двери дома. Он переступал с ноги на ногу, что-то бурчал про ее глаза и совершал короткие резкие движения, словно тренируясь протягивать букет. Туда-сюда, туда-сюда. Казалось, прошли часы, но минутная стрелка на его часах не сдвинулась. На лбу проступила испарина, ручки тряслись, во рту пересохло. И, наконец, он услышал пищание механизма. - Привет, ты сегодня такая красивая! – выпалил учитель, ни секунды не думая. - Певко, ты головой ударился? - неловкая, комичная сцена. Рома, протягивающий букет, с краснющим лицом и Вова, глядящий на него, как на дебила. – Я даже думать не хочу, что здесь происходит. Позволь я просто пойду в лес, как и планировал. Мне еще нужно успеть до обеда найти березу и посидеть под ней. Как назло, сцена стала еще комичнее. Спустилась Настя. Ситуация сюр: учитель протягивает цветы несовершеннолетнему ученику в то время, как его бывшая снимает это на телефон и комментирует: «Статья 134 УК РФ. От 8 до 15 лет». Может быть, ему не нужно было выбираться с постели раньше девяти утра? Как бы то ни было, помощь действительно была нужна. Не вдаваясь в подробности, Настя сказала, что они с Ромой (благо, бедного Вову отпустили к его белоствольной) должны прямо сейчас пойти в соседний дом, там подняться в квартиру ее бывшего и забрать холодильник, который она вчера купила у него на авито. Потом оказалось, что купила не она и что изначально продавал не ее бывший, и что это не холодильник вовсе, а морозилка метр на метр. Певко перестал хоть что-либо понимать, тем более в попытках впихнуть ученице букет и отбиться от ее комментариев-нападений. Так они и дошли до нужной квартиры. Хотя правильнее это было бы назвать притоном. Клубы сигаретного дыма, полупустые бутылки спиртного, старые журналы с полуголыми девушками на обложке и спящие в одних трусах друзья этого самого бывшего. Здесь было все, что заставило бы перекреститься даже атеистов – на столько жуткую они увидели квартиру. Настин бывший был пьян и невероятно настойчив. Звал ее на свидание или по-быстрому перепихнуться, если она не голодна. Рома закипал от злости, сжимал кулаки от желания ему врезать, но все еще продолжал культурно «отрезвлять» этого несчастного. Настя же, казалось, была просто зрителем, хихикала, подначивала своего бывшего и совсем слегка, нежно и осторожно (читать: дразняще) прикасалась к плечам своего учителя. Напряжение нарастало. А потом резко сошло на нет, когда малолетний алкоголик уснул, сидя на полу прихожей. «Что бл…?» - недоумевал Рома, но следовал указаниям Насти. Поднял морозилку, вынес ее из квартиры, минуя тела на полу и еле втиснув широкие плечи в узкий дверной проем. Цветы, лежащие на морозилке, на протяжении всего пути соскальзывали, отчего Роме приходилось лавировать, придерживать букет подбородком, горбиться, пытаясь удержать в руках все и сразу. А Настя шла себе спокойно и еще умудрялась закатывать глаза и театрально вздыхать из-за «слишком медлительного» помощника. - Знаешь, - начал Рома, - нам стоит поговорить о том, что произошло. Я бы хотел извиниться перед тобой и как-то загладить вину, если ты позволишь. Мы могли бы сходить куда-нибудь в эту пятницу. Я понимаю, что поступил нехорошо, но готов на все, чтобы вернуть тебя… Что скажешь? - Так, Певко, хватит гнать пургу. Максимум, что ты можешь сделать, - помочь отвезти моего кота в ветеринарку. Хоть на что-то твои мускулы сгодятся. Справишься? – он быстро закивал, обрадованный, и ускорился, даже не заметив, что несчастный букет упал-таки на ступеньки перед знакомым подъездом. Они поднялись, подключили морозилку, Настя предложила чаю. На столе оказались конфеты, зефир, который Рома не переносил, и пачка сигарет. На часах 7:34. Воскресенье. Учителя снова начало клонить в сон, он часто зевал, и единственное, что его еще удерживало в сознании, - девушка, которая медленно доставала пакетики, небрежно опускала в кружки и заливала кипятком. Неужели лед тронулся? Или это она так «заплатила» за его работу? Настя села и начала копаться в мисочке с конфетами в поисках вкусной. Рома смотрел пристально, в упор за каждым ее движением, и невольно его рука заскользила по скатерти. - Руки на стол, Певко, - не поднимая головы, отрезала девушка, - Пока только на стол. В это время на этаже выше на кухне сидел Вова. Открыв блокнот и оторвавшись от своих заметок, он слушал их разговоры. Слушал и думал, что их взаимодействие больше похоже на плохо прописанный сценарий какой-то среднестатистической современной книги. Как когда автор не планировал любовную линию, а фанаты попросили, и книга превратилась из захватывающей истории в способ отмывания больших бабок. Все эти разговоры и зазывания на свидания, по его мнению, были не более, чем одной громадной экзистенциональной ошибкой. Превосходно! Березу сегодня нашел – можно будет повеситься со скуки. Возможно, ему было скучно, поэтому он так и не закрыл окно. Возможно, хотел услышать что-то интересное или очередную их нелепую перепалку. А может быть, он фетишист, и хотел услышать вовсе не перепалку. Вопрос остался открытым. И пока Рома неуклюже пытался взять Настю за руку, Вова делал пометки в блокноте: «Любовь… она как кошка. Игнорирует твои попытки, пока не решит сама. Или как смерть. Неизбежна, но сроки неизвестны». Все замолкают. Рома разбивает кружку.