Гаражные зарисовки

Это утро было каким-то не таким. Вова понял это сразу. Он проснулся слишком рано, на удивление выспался. Неспеша сделал кофе, оставил заметки в блокноте. Подумал, что пора покупать новый, в этом осталось всего пару страниц (и когда он успел все исписать?). Черный, бодрящий напиток оказался, на удивление Вовы, невероятно вкусным. Почему-то Дудка никогда не обращал внимание на то, на сколько приятная горечь оставалась на кончике языка, как сильно аромат напитка въедался в кожу и одежду и как приятен был его цвет. Он долго смотрел в окно, на столько долго, что проморгал первый урок. Вова думал о бренности бытия, о невыносимых занятиях, тупых одноклассниках и учителях. Долго раздумывал, зачем вообще и главное кто решил, что ему нужно получать это образование. Возможно было бы лучше, если бы он переехал к родителям. Ну а что, Грузия вполне неплохая страна. Но это пришлось бы забрать с собой Нигилистку, а она, вероятно, не выдержит перелет. Старая уже. А если и добираться в Грузию, то это только на самолете. Хотя можно и куда-нибудь в Африку. Ни образования, ни школы, ни учителей… воды, конечно, тоже нет, но это малость. Стоп. А к чему Вова вообще об этом думает? Он заварил еще чашку. Кажется, четвертую за утро. И понял: он гений! Школа не для него. И вообще школа – ад. Он не обязан сидеть там, слушать тупые шутки этих надоедливых малолеток и выговоры стариков. Он должен избавить себя от этого издевательства! Вова медленно прошел в комнату, приподнял матрас и достал пистолет. Сегодня он закончит все это. «Там, наконец, станет тихо» - проговорил Дудка с бешеным взглядом, вытер стекающую изо рта слюну, спрятал оружие и торопливо вышел из дома, боясь опоздать и на третий урок. - А наш с косой сегодня не придет? – съязвил блондинчик на уроке литературы, - Неужели заболел? Или, может, его до смерти замучила бренность бытия? – в классе поднялся гогот и гул. - Главное, чтобы он не отрезал твой язык после такого, - ткнул его в бок сосед по парте. Все шло мирно. Рома рассказывал про первую революцию и то, какое отражение она нашла в литературе, делал замечания парням с третьей парты и каждые десять секунд поглядывал на Настю, которая впервые пришла на занятия. «Ну точно конец света настанет» - думал учитель. И, кажется, накаркал. БАБАХ! Раздался первый выстрел где-то на первом этаже. Все резко замолчали. Каждый пытался убедить сам себя, что ему послышалось, что это взорвалась банка из автомата с напитками или лопнула шина на парковке у здания школы. В общем, газлайтинг. Но за первым выстрелом последовал второй, а потом третий, а потом их было не сосчитать. В кабинете, как и в коридоре, началась паника. Кто-то сбежал, кто-то полез в шкаф для одежды, а некоторые и вовсе оцепенели от страха. И во всем этом месиве Настя спокойно достала пачку сигарет и закурила под недовольным взглядом учителя. - Ну а что? В курилку я сейчас не выйду. Еще бы музычки, чтобы не так грустно помирать было. Кто ж знал. Выстрелы затихли лишь на минуту. В ушах звенело, руки тряслись у всех, слезы лились по щекам. Блондинчик что-то печатал в Твиттер, какая-то девчонка звонила в слезах матери, Настя сбрасывала в окно пепел. Рома отошел от шока, резко схватил первую парту и, перевернув ее, прислонил к входной двери. Он никого не просил о помощи, сам переносил столы и стулья – детям сейчас было явно не до этого. По зданию звучала сирена, выстрелы, крики и плачь. А почему в школе всегда только один охранник? Вот на такие случаи, например, было бы неплохо заиметь двоих или троих. - Так, быстро взяли себя в руки! – повысил голос Рома, - Оставшиеся парты переворачивайте набок, - он показал на примере одной, как она должна лежать, - Это, конечно, не военные баррикады, но от осколков спасут. Все должны забиться в дальний угол, чтобы нас не было видно с двери. И тихо! Выстрелы, как и сам стрелок, приближались. Они слышались уже совсем близко, буквально у соседнего кабинета. Все в классе затаились, словно и дышать перестали. Ручка двери дернулась. Раз. Еще раз. Кто-то настойчиво стал тарабанить в стекло верхней части двери. Показалась тень. Вова прислонился к стеклу всем лицом, желая разглядеть хоть кого-то в комнате. Щеки расплылись, частое дыхание заставило поверхность запотеть, слюни стекали вниз. - Я знаю, что вы там. Я проверил расписание. Я такой умный ученик. Певко, почему же ты меня не впускаешь? Я так хотел послушать твои рассказы. Годы написания, тема, идея произведения. У меня даже привстал от таких мыслей. - Кретин, - прошептал блондинчик. - И тебя, Алеша, я тоже слышу, - Вова одним рывком вырвал дверь на себя. – А вы забыли, что она открывается наружу? Ха-ха-ха, придурки. Еле как растолкав конструкцию из мебели, которая весила раза в два больше ученика, он медленно вошел внутрь, еще не поднимая пистолета. Он начал истерически смеяться, тыкая пальцем в угол, где спрятались его одноклассники. Вова открыл все окна настежь под предлогом духоты и стал медленно приближаться. Он что-то говорил, речь его была бессвязной. Он ударил себя по голове рукой, в которой держал пистолет, словно его осенило, и послышался еще один выстрел. Пуля улетела куда-то за потолочную плитку. «Упс» - проговорил ученик и принялся крутиться на месте в происках дыры. - Придурок, - крикнул Рома и набросился на него сзади. Они оба упали, оружие выскочило из рук. Певко перевернул Дудку на живот и сел сверху, стараясь не раздавить того своим весом. Вова барахтался, кричал, смеялся, но выбраться не мог. - Дудка, очнись! Приди в себя! – слышалось из угла. Рома взял его за волосы и стукнул лбом об пол, чтобы ученик отключился. И действительно, так и произошло. Но открыв глаза, Вова увидел черные рукава своей толстовки и кусак учителя, бьющий по столу. «Дудка, сколько можно спать?» - причитал старший. – «Я спросил: почему Соня Мармеладова не открыла криптовалютный кошелек вместо того, чтобы торговать телом?» Вова медленно моргает, достает из портфеля блокнот и делает заметку: «Гипотеза: реальность – это симуляция с плохой графикой и непредсказуемыми NPC. Требуется перезагрузка. Или еще немного кофе».