Гаражные зарисовки

Был самый обычный школьный день. Ничего нового. Ничего невероятного. Рома снова поучал бедного Вову. Бедный Вова хотел сбежать. Или хотя бы уснуть. Ну или, на худой конец, отправиться на урок физры. Но! Вместо этого он снова слушал вдохновительные монологи своего учителя. - И ничто души не потревожит! И ничто… Ничто! Ее не бросит в дрожь! – выкрикивал Рома, на каждом слове поднимая гантелю, - Это про спорт, Дудка! Про… качалку! Как же ты не понимаешь?! Спорт – это жизнь! - Что за варварство?! – послышался резкий голос в дверях кабинета литературы. Рома и Вова обернулись и в недоумении уставились на его источник. В дверях застыл мужчина. Певко подумал «клоун», Дудка – «интересный образец». Строгий костюм-тройка молочного цвета – у Ромы сжались кулаки. Черная бабочка и длинная трость – задергался глаз. Монокль на цепочке, торчащий из крохотного кармана, - ноздри раздулись. Футляр от скрипки в руках – он направился к двери. Певко не нравилось, что его поучали, тем более такие старомодные товарищи, совершенно ничего не понимающие в современном мире и методах обучения тинейджеров. - Вы, простите, к кому направляетесь? – злобно отозвался учитель литературы, - Директора в школе еще нет, будет не скоро. Детей забирать со школы слишком рано, - он обошел вокруг незнакомца несколько раз, оглядывая его сверху вниз и обратно. - Мой юный друг… - строго начал аристократ, - Это профанация искусства. Вы пытаетесь совместить лирику с… этим железным уродством? Это же эстетическое преступление! Или вы не понимаете этого? - Уважаемый! Это для вдохновения! Сила духа и тела. Но вы, наверняка, не знаете, как обучать детей. Не учитель же, - Рома ухмыльнулся. - Позвольте представиться, - аристократ протянул руку, - Евгений Сергеевич Фон-дер-Шварц, новый учитель музыки в данном учебном заведении. Вы, так понимаю, Роман Викторович? Наслышан-наслышан, - аристократ посмотрел за его плечо на Вову, - Юноша, я вижу в ваших глазах боль. Давайте освободим вас от этого грохота и нравоучений. Евгений осторожно сжал плечо Дудки и подтолкнул в коридор. Они ушли. Рома остался в полнейшем недоумении. «В смысле новый учитель? В школе есть урок музыки?!». Вова так и не понял, что вообще произошло, но, честно сказать, ему было плевать (помните: ему же не платили за размышления). Пошел и пошел. Посмотрит, куда его ведут. За этой картиной наблюдала Настя, втихую потягивающая дудку с ароматом мяты на подоконнике школы. Она озорно подмигнула Роме и проводила заинтересованным взглядом Евгения. Что-то (ладно, все и сразу) показалось ей достойным внимания. Ей захотелось посмотреть на то, как Евгений и Роман будут выступать на педсовете после третьего урока. Она живо представила, как первый играет арию Бетховена стоя на директорском стуле, а второй – выжимает сотню в углу кабинета. Почти так и получилось. И Настя даже смогла это увидеть. Тема педсовета – «Как достучаться до трудных подростков?». Трудные подростки, приглашенные в качестве экспериментальных объектов, – Дудка и Меньшинина. Каждый учитель предлагал свое: Светлана – беседы с родителями, Альбина – увеличение количества спорта в жизни обоих, Роман – поддерживал Альбину, но требовал проводить «занятия для тела и души», Евгений – искусства (!) и еще раз искусства. - Им нужна правда жизни! – возмущался Певко, - Я с ними по-взрослому, по-мужски! Эти двое – случай сложный (особенно Дудка), но и к ним подход найдется! Главное – помнить про дисциплину! - Пф-ф! – фыркнул аристократ, потирая монокль, - Ваш «мужской» подход порождает только ха-о-с! Взгляните на Анастасию – ее душа жаждет строгой гармонии баховских фуг! А этот… простите… Дудка… его бы в хоровой кружок, для вашей, как раз-таки, дисциплины. - Ты вообще слушал, о чем я?! Речь о жизни! - А искусство – не жизнь? Ваша «жизнь» пахнет потом и железками. Моя – сандалом и гениальностью! - Значит так, господа, - вмешался директор, - Дудка и Меньшинина с этого дня на вашем попечении. Как хотите – хоть гантелями, хоть скрипками – но сделайте мне из них примерных учеников. Все свободны! Практический эксперимент начался. К сожалению Вовы и увеселению Насти, сокращенный день был для всех, кроме них самих. И когда школа совсем опустела, а в коридорах слышалось только недовольное кряхтение уборщицы, в кабинете музыки начались игрища с сознанием 11-тиклассников. Евгений включил оперу, задернул шторы, которые совершенно не защищали от света, и впал в транс. Дудка достал новенький блокнот в черном переплете, карандаш, больше похожий на скрюченный палец старой ведьмы (или как говорят художники: лучший инструмент для рисования) и сделал первую запись. «Гипотеза: звуковые колебания частотой 440 Гц вызывают острое желание сбежать». В это время в другом конце кабинета Рома пытался поговорить с Настей по душам, однако та, не глядя никуда, кроме своей пилочки для ногтей, быстро орудующей рядом с кутикулой, ответила: - Певко, твои слова такие же пустые, как и… твоя банка гейнера. И пахнут, кстати, так же. Евгений неожиданно достал откуда-то палочку дирижера и стал взмахивать ей в такт мелодии, словно управлял оркестром. Рома заметил это и прервал его. Оба считали, что поступают правильно, а любые другие предложения – абсурд, да и только. Очень скоро их спор вышел на новый уровень – крики. И пока учителя пытались перекричать друг друга, Настя и Вова уже что-то задумали и совещались на задней парте. Ученики резко встали. Дудка начал: - Калинка-малинка, малинка моя, - монотонно, сплошной бубнеж текста с полным безразличием к происходящему. Настя подхватила: - В саду… ягода… малинка… малинка моя, - в стиле блюз-дивы, с хрипотцой, параллельно затягиваясь сигареткой для эффекта. Это заставило учителей на мгновение замолчать, выпучив глаза. Но молчание не длилось долго. Они начали новый спор – о том, чей метод вдохновил учеников открыть наконец свои таланты этому миру. И пока они кричали, Вова и Настя сбежали кто куда. Так и закончился самый обычный школьный день. Ничего нового. Ничего невероятного.